Весной 90-го, после выборов в местные Советы народных депутатов по всей России стали происходить невероятные вещи, когда не группы оголтелых неформалов на уличных митингах, а облаченные доверием избирателей депутаты стали собираться на какие то собрания, провозглашать вне заседаний сессий какие то фракции и помимо расписанных партийными органами КПСС кандидатур руководителей в исполнительные органы власти формировать свои списки для выдвижения на сессиях Советов в руководящие органы. Партийный и советский аппарат тихо обалдевал, шокированный таким вопиющим нарушением, казалось бы вечных правил формирования органов власти, куда не могли попасть случайные люди без стажа службы Системе и рекомендаций.
Московский городской исполнительный комитет Московского городского Совета народных депутатов, расположенный в бывшем доме генерал-губернатора Москвы на улице имени писателя Горького в доме N 13 обреченно готовился к переменам и покорно ждал наступления первой сессии 21-го созыва и сокровенного вопроса о выборах главного - Председателя всей исполнительной власти столицы СССР - Москвы. Когда Геннадий пришел с еще временным удостоверением депутата в приемную председателя исполкома Валерия Сайкина, недоступного и недосягаемого, то поразился тишиной и отстраненностью от текущей работы всей чиновной братии, а также повышенным вниманием и интересом к своей скромной персоне обычного прораба. Помощник мгновенно записал суть вопроса и сразу же предложил провести совещание по проблеме, переданной трудовым коллективом через молодого депутата. Точнее проблема была передана от руководителя стройуправления Николая Сергеевича, еще недавно не знавшего, куда ему деваться от критикующего молодого комсомольского лидера и ярого пропагандиста Ельцина. После выборов он попросил Геннадия согласовать в исполкоме закрепление за строительной базой их управления земельного участка, где она была когда то построена и из за которого вышел спор с местным ремонтно-строительным трестом. Уже на следующий день Геннадий оказался в кабинете председателя Мосгорисполкома В.Сайкина, куда были вызваны руководители двух строительных главков, к которым относились спорящие строительные подразделения, начальник его управления и работники исполкома. Совещание было недолгим - спор решился в пользу молодого депутата и Геннадий стал осознавать, что кусочек картона его временного удостоверения депутата несет в себе заряд невиданной силы. Спускаясь после удачного совещания по лестнице, всесильный начальник его строительного главка умиротворенно предлагал заходить к нему по любым вопросам, хвалил за первое успешное дело, сделанное Геннадием для родного трудового коллектива и многозначительно сетовал на то, что раньше строители имели в Моссовете гарантированный процент своих депутатов, а теперь настали совсем странные времена...
Странные времена начались не только для него. Координационный Совет МОИ решил провести ряд собраний выбранных депутатов "ДемРоссии" чтобы скоординировать их действия на приближающейся в начале мая сессии Моссовета.
Мраморный зал Моссовета стал открыт для странных людей совершенно неформального вида, и даже без галстуков и начищенных ботинок. На сцене председательствовал выбранный ими своим лидером профессор московского университета Гавриил Попов, известный по многозначительным и гибким публикациям, и прославившийся своим предложением создать на съезде народных депутатов СССР первую фракцию в лице Межрегиональной депутатской группы. Справа от него в президиуме предсессионных собраний депутатов от ДемРоссии находился нардеп Сергей Станкевич. С учетом того, что ДемРоссия по всем районам Москвы набрала около двухсот мандатов и представляла подобно КПСС достаточно сплоченный коллектив единомышленников, объединенных идеей борьбы с назначенчеством партноменклатуры, то вопрос о руководстве Моссоветом у демократов почти не стоял.
Осталось выработать тактику по отношению к огромному "болоту" колеблющихся членов КПСС, выдвинутых на выборы с разрешения горкома партии, но не относящихся к оголтелым ее сторонникам. Сомнений в том, что на сессии удастся провести свои кандидатуры в руководители Моссовета почти не было. Была эйфория победы и когда кто то спросил на собрании депутатов ДемРоссии в Мраморном зале Моссовета что следует делать, если аппарат исполкома будет саботировать решения Моссовета, то Геннадию врезался в память ответ либерального профессора Г.Попова:
- "Если бюрократы будут саботировать решения Моссовета, то они будут высланы из Москвы вместе с членами их семей !"
Зал ответил бурными аплодисментами. Геннадий растерянно глядел на хлопающих, ему тоже хотелось хлопать, но что то мешало. И когда он вспомнил, что мешало, то это его неприятно поразило - он вспомнил полуподпольные лекции 88-го года о механизме становления советского государства и слова Г.Попова поразительно напомнили ему радикализм большевиков-ленинцев по отношению к управленческой элите старого режима.
Желающих посетить первую сессию было так много, что Мраморный зал Моссовета не мог вместить всех и было решено проводить ее в Доме политпросвета на Цветном бульваре, в большом зале на полторы тысячи мест, хотя Моссовет состоял из нескольких сотен депутатов. Все, начиная от депутатов СССР до партийной элиты, стремились посмотреть на схватку за власть в главном городе СССР.
Пресса наточила перья и замерла в ожидании действия.
Когда Геннадий пришел в зал и разместил на задних рядах представителей своего клуба избирателей, то заметил в первом ряду Сергея Станкевича. Места можно было занимать произвольно, но зал незримо был разделен на две почти равные части - депутатов от ДемРоссии, представителей партаппарата и колеблющееся "болото". Геннадий сел во втором ряду сзади Станкевича и попытался обратиться к нему с каким то предложением, но в ответ услышал коротко брошенное через плечо: "Погоди, парень". Геннадий всмотрелся в Сергея. Тот был напряжен и его взгляд был сосредоточен и устремлен на трибуну, где формировался президиум заседания. Станкевич, как опытный партийный пропагандист и парламентарий понимал, что в подобных мероприятиях, кто попадает в президиум, в ведущие, тот привлекает к себе внимание, становиться лидером в отражении многих интересов и при умелом их учете автоматически избирается в ходе дальнейшего голосования в лидеры официальных структур. В следующую минуту по предложению от депутатской группы "ДемРоссии" предложили подняться в президиум для коллективного ведения Г.Попова и С.Станкевича. Сергей легко оторвался от кресла и легкими тренированными шагами вспорхнул на сцену, где стал разворачиваться захватывающий спектакль с прямой телетрансляцией миллионам москвичей и гостей столицы в прямом телеэфире.
После того как представители партаппарата в президиуме были буквально задавлены волной вопросов и предложений от десятков рвущихся в бой к микрофонам депутатов от ДемРоссии, заготовленный в горкоме сценарий по переизбранию на пост председателя Моссовета прежнего ставленника КПСС, в который не верили даже партаппаратчики, был окончательно провален. Тон обсуждению вопросов задавали люди с улицы, которые, не проявляя уважения к аппаратным традициям открыто собирались в перерыве в малом зале Дома политпросвета и споря и крича, формировали свое мнение, к которому по результатам голосования почему то прислушивались даже те, кто был пропущен перед выборами через фильтры парткомов и по биографиям должен был лояльным партаппарату. Партаппарат не понимал, что он до чертиков надоел даже сытым чиновникам, даже своей же выпестованной номенклатуре, которая уже насмотрелась на свободный от ограничений уровень жизни в загранкомандировках и им было интересно участвовать в изменении правил игры, в результате которых над ними никого не оставалось. Над умными людьми, к которым они себя причисляли.
Но этого Геннадий тогда не знал и искренне радовался всепобеждающей правоте их идей демократии, когда предложения фракции "ДемРосии" набирали большинство голосов по ключевым вопросам повестки дня.
Несмотря на то, что аппарат исполкома услужливо выделил автобусы и депутатов возили кормить обедами в ресторан "Арбатский" на Новом Арбате председателем Моссовета выбрали демократов Г.Попова, заместителем С.Станкевича, а вместо прежнего председателя Мосгорисполкома В.Сайкина, подавшего в отставку, по предложению Г.Попова был выбран исполняющим обязанности мало кому известный заместитель Сайкина Ю.Лужков, скромно, как и все остальные руководители городского хозяйства, сидящий на задних рядах бурлящего зала и курирующий вопросы поставок в Москву плодоовощной продукции. И это было особенно актуально, т.к. рыночных путей поставок в Москву продовольствия существовать в 1990 году не могло, а прежняя система снабжения столицы настолько держалась под партийным контролем, что без опытного человека любой профессор во власти чувствовал себя очень неуверенно. Это было видно по последовавшим вскоре табачным бунтам, когда по официальной версии из за дружной реконструкции госпредприятий табачной продукции в Москве исчезли из продажи сигареты и разъяренные курильщики пытались даже перекрыть ул.Горького у здания Моссовета.
Но то была не самая главная проблема. Партаппарат нащупывал свои пути поиска уходящей из под ног почвы общественного мнения и как то после очередного заседания сессии Геннадий увидел вечером в пустеющем Доме политпросвета спортивного вида мужчин в штатском, с портативными станциями и со спортивными сумками, содержание которых не вызывало сомнений. Они деловито осмотрели все здание и заняли ключевые точки в его разных местах, тщательно подготовившись к встрече члена Политбюро КПСС, первого секретаря МГК КПСС с активом организаций ветеранов войны и труда…
С огромным облегчением утвердив структуру Моссовета, Г.Попов распустил к лету сессию на каникулы. Но для Геннадия это означало новый поворот в его трудовой биографии, поскольку должности освобожденных от основной работы депутатов стали оплачиваемы и Геннадий переводом оказался в рядах той самой бюрократии, с которой так отчаянно боролся последние годы. Но это не осознавалось, ведь в комиссии Моссовета по строительству и в комиссии по делам общественных организаций, куда он записался работать были такие же как он вольные люди и не было никакого диктата сверху. К тому же размер зарплаты депутата Моссовета почти
вдвое превышал его прежний оклад на прорабской должности, что также делало его независимым от превратностей судьбы и позволяло полностью окунуться в исполнение своих прямых обязанностей перед избирателями. Окунуться в такое исполнение обязанностей, как он их понимал после 3-х лет работы на стройке и в неформальном общественном движении.
Рабочее место для комиссий Моссовета в здании исполкома нашлось не сразу, но комиссию Геннадия по строительству возглавил молодой директор одного из строительных предприятий, очень корректный и гибкий аппаратный работник Константин Буравлев, который первый договорился об использовании комнаты бывшего комитета комсомола Мосгорисполкома. Параллельно реквизировали комнату парткома, а затем победное наступление Советской власти пошло полным ходом по всем кабинетам исполкома, половина из которых к следующей осенней сессии оказались в пользовании освободивших себя от основной работы депутатов.
В это время на сессиях районных Советов во всех концах Москвы шли с переменным успехом позиционные бои с местной партийной номенклатурой: разоблачались недостатки и незаконные привилегии, выбирались комиссии по направлениям работы, готовились кабинеты для работы освобожденных представителей народных избранников...
В Бабушкинском райсовете, куда Геннадия также избрали депутатом, так как можно было быть дважды депутатом, фракция ДемРоссии была мала, но с точки зрения районной элиты довольно нахальна. Сам первый секретарь райкома пришел на первую сессию и с интересом вместе со своей свитой с задних рядов наблюдал как эти крикуны, про которых он наслушался с недоверием и смутной тревогой от своих коллег, пытались нарушить незыблемый, установленный десятилетиями порядок ведения заседаний сессий местного Совета подобранными партаппаратом проверенными кадрами.
Чтобы как то отсечь влияние на работу райсовета актива местного клуба ДемРоссии во всех коридорах исполкома от входной двери и до зала заседаний было выставлено три милицейских кордона. У самого входа в зал заседаний удостоверения проверяли люди в штатском. Но это не помогло. Как на съезде нардепов СССР и на сессии Моссовета микрофоны оккупировали говоруны с улицы, которые не захотели считаться с традициями и соглашаться на подобранных райкомом ведущих и тщательно подготовленную повестку. По простым процедурным вопросам навязали голосование и даже командирский голос заместителя начальника местного погранучилища войск КГБ с предложением пересесть новеньким депутатам в задние ряды и тихо учиться у их более опытных коллег не помог, а еще более накалил обстановку. Оказалось, что большая половина выбранных получили депутатские полномочия впервые и естественно не согласились пересаживаться. Полковника ГКБ прогнали с трибуны и стали голосовать.
Тогда о коммунистических идеалах вспомнила женщина-парторг одного крупного предприятия легкой промышленности и стала возмущаться, что на сессии распространяют какую то желтую прессу с невинным названием "Лосинка", но с явно антисоветским уклоном. Газета оказалась самиздатом того же созданного Геннадием нахального клуба избирателей N 1 Бабушкинского района и повествовала о наказах избирателей, была не зарегистрирована и следовательно излагала взгляды ДемРоссии. Геннадий сознался в авторстве и предложил желающим обращаться к ее редактору, молодому журналисту заводской многотиражки, сидевшего на гостевых местах сзади зала заседаний вместе с приглашенными активистами Клуба избирателей. А желтый цвет газетной бумаги Геннадий объяснил отсутствием средств на более качественную полиграфию. Партийцы КПСС от такой наглости зеленели, но ничего сделать не могли: Горбачев провозгласил демократизацию…
Самым интересным был кадровый вопрос: кто возглавит районный Совет народных депутатов и предложит председателя своего исполкома ? Поддержка демократам неожиданно пришла из недр партаппарата. В кулуарах сессии на фракцию ДемРоссии вышел заместитель руководителя районного Комитета народного контроля и стал показывать фотографии свалок и прочих язв социализма. Окончательно суть его предложений стала ясна, когда по секрету он добавил, что все члены исполкома получили незаконно квартиры с формулировкой, рекомендованной райкомом: "в целях приближения места жительства к месту работы". Это была "бомба", заложенная одним представителей из районной номенклатуры под своего конкурента - нынешнего председателя исполкома ради должности руководителя района. "Бомба" не могла не взорваться и она взорвалась. Геннадий оказался одним из основных "бомбометателей".
Но в отличие от Сайкина, добровольно отказавшегося от борьбы за руководство Моссоветом, местный председатель районного исполкома оказался выдержанным и сметливым человеком, не стушевался, хорошо поставленным голосом отвечал на вопросы и расположил к себе центристов, которым было все равно. Тем более, что как только «демороссы» поставили вопрос о спецбуфете, то старый-новый председатель тут же сделал его общедоступным, лишив руководителей райкома КПСС привычного места для неторопливых бесед с руководителями официальной районной власти. Геннадий поразился с какой простотой предисполкома обьяснил депутатам существование спецбуфета - для оперативного решения вопросов с партаппаратом !? Простота и искренность всегда подкупают. Даже циничные.
Май 1990 года был незабываемым маем, когда по всей России местная власть была впервые за почти 70 лет выведена из под диктата партаппарата КПСС силами относительно незначительного количества активистов ДемРосии и монополия одной партии на власть заметно пошатнулась. Гораздо позднее Геннадий понял, что ДемРоссию и его самого тогда с успехом использовала в своих целях та третья сила, которая всегда и везде определяет исход любого дела, которой давно надоел параппарат единственной партии, которая к концу 80-ых, тихо выведя из строя репрессивную машину этого параппарата, решила легализовать свое могущество в более привычных для нее формах и которая всегда называлась кратким словом - элита. Управленческая элита.
Все те весенние дни Геннадий метался между сессиями Моссовета и райсовета и старался быть на самых горячих участках противостояния с партаппаратом и возвращался домой за полночь. Работа завершилась успешно - в Советах были официально оформлены первые фракции демократов, созданы комиссии для реализации наказов избирателей, в отдельных районах и в Моссовете в руководство прошли представители демократов. Краснопресненский райсовет в порыве к полной свободе даже провозгласил суверенитет земли, а также недр и воздушного пространства района. Правительство России, ездившее каждое утро на работу в здание Белого дома в данном районе, оказалось почти на территории непонятно какого образования и чувствовало себя неловко…
Одна из знакомых Геннадию депутаток-демократок Моссовета, чей избирательный округ включал в себя случайно и территорию Московского Кремля получила с фельдъегерской связью ответ на ее запрос самого Председателя Совета Министров СССР с пояснениями режима земельных и природных ресурсов, расположенных в пределах кремлевской стены. Он явно оправдывался… Демократка прочла и сразу возражать ему не стала…
Путь от райсовета до дома Геннадия проходил вдоль Ярославской железной дороги, откуда начинался Транссиб, путь из Москвы во Владивосток, и зачастую Геннадий встречал по пути знакомых депутатов из ДемРоссии или не зависимых депутатов и они шли вместе навстречу распускающимся деревьям, поющим птицам, радовались теплому солнцу после долгой зимы и, видя проносящиеся поезда, они буквально ощущали движение страны куда то вперед и путь в прекрасное будущее свободной от чьего либо диктата страны казался им простым и близким...
Выбрав руководителей райсовета, утвердив состав комиссий и покончив со спецбуфетом сессия райсовета распустила себя до осени.