Тамада. Исповедь с микрофоном.

Специальный выпуск 2020 года в новой редакции, но с тем же неповторимым стилем. Пожалуй, лучший эмоциональный роман в эпоху карантина. Эта история - откровение из жизни ведущего мероприятий. Возможно, вашего соседа по парте или друга из фитнес-клуба, который совершенно запутался. Герой всеми силами желал добиться творческого успеха и признания, но, как выяснилось, жил абсолютно чужой жизнью. Стал изгоем в череде праздного веселья. В конечном итоге оказавшись перед выбором - продолжать игнорировать свои зависимости или попытаться сделать счастливой ту, что всегда находилась рядом.

Дисклеймер.

Данное произведение может содержать в себе сцены насилия, злоупотребления алкогольной продукцией, табакокурения, употребления запрещённых веществ, секса, деструктивного образа жизни, суицидальных мыслей и наклонностей, аморального поведения и использования нецензурных выражений.

Данное произведение не направлено на возбуждение ненависти, вражды, уничижения достоинства человека, равно как и группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, недееспособности, а также принадлежности к какой-либо социальной группе, в том числе общественной нравственности, неуважение к обществу, государству, представителям власти и официальным государственным символам РФ.

Данное произведение не пропагандирует нетрадиционные сексуальные отношения, предпочтения и смену пола, ЛГБТ сообщества, трансгендерность, беспорядочные половые связи, аморальное поведение, педофилию, оскорбление чувств верующих, изготовление, употребление и незаконный оборот наркотических веществ и их аналогов, романтизацию криминальной жизни и запрещённых организаций на территории РФ.

Данное произведение не содержит призывы к действиям, в результате которых может быть нарушена территориальная целостность РФ, а также лозунги с публичным позитивным отношением к отделению части территорий России, фейки, ставящие под угрозу жизни людей, безопасность населения и территории, призывы к несанкционированным публичным акциям и массовым нарушениям общественного порядка, террористическим актам и актам насилия против военных, гражданских и иных лиц и инфраструктуры, а также призывы к их оправданию.

Убеждения персонажей не обязаны совпадать с убеждениями автора, а автор не несёт дискурсивной и иной ответственности за поведение персонажей, их эстетические вкусы, вредные привычки и сексуальные предпочтения.

Данное произведение основано на реальных событиях, при этом все персонажи вымышлены, а любое совпадение – случайность.

Глава 1. «У тебя осталось ровно восемьдесят четыре минуты. Что ты сделаешь в первую очередь?».

Мне не так одиноко. Волнуюсь за тебя, напиши. Скучаю.(Копировать. Переслать. Удалить?).

Майский погожий день. Ещё несколько часов назад небо представлялось серым холстом с массивными чёрными тучами, раскинувшимися грязными кляксами там и тут. Колкая морось поздней весны осыпала подвластную ей территорию, заставляя содрогнуться от холода редких обитателей железнодорожной станции. Теперь же, с появлением первых солнечных лучей - мир словно переродился. Природа вознаградила окружающих ласковым теплом ветра, изгоняющего небесное уныние, куда-то вдаль, прочь от этих мест. Массивные тополя раскачивались в такт порывов, словно танцуя под аккомпанемент солирующего яркого солнечного света. Подхватывали музыкальную партию мелкая живность - стрекозы и кузнецы, ютившиеся ранее в своих домиках, а сейчас, шумно стрекоча, восхваляли перемены. Всё живое в округе ещё помнит ту суровую вьюгу, нещадно орудовавшую здесь в середине зимы. Тогда под тяжестью снежного покрова повалились несколько столетних сосен, к слову, являющиеся гордостью здешних мест. Монументальный отпечаток времени. Про березовую рощу и говорить не приходится - от несколько сотен молодых, крепких деревьев осталось максимум пара десятков. Местные повадились заготавливать дрова для печей и бань, хоть коим способом согреться и переждать месяцы жестоких морозов.

Вообще, терпеть и ждать – отличительная черта русского народа. Как плохо не случалось за вековую историю государства Российского, надежда всегда ютилась в сердцах простого люда. Никакие войны, революции и гонения неспособны сломить веру в светлое будущее. «Завтра будет лучше, чем вчера. Подождём. Бог терпел и нам велел. Справимся». Но как показывает история, далеко не для всякого то будущее наступает в полном объёме. Советские пятилетки, нэпы и великие посты с одной стороны, да чёрные воронки и «гулаг» с другой – лозунги заботливой власти для рабочих и крестьян. Мотивирующая агитация, лишь бы занять умы малообразованного населения от забастовок, голода и гражданских восстаний. Найти и главное объяснить великое предназначение там, где его нет.

Слаженный природный оркестр нарушается визгом электричек, снующих на огромной скорости по железному полотну. Приближение транспорта знаменуется суетливым гудком машиниста, отчего старушками овладевает паника. Бодрыми шагами, прорываясь сквозь толпу беснующихся, бывшие пенсионеры, а ныне мастера и кандидаты силового троеборья, берут штурмом еще нераскрывшиеся двери вагона - к заветным местам у окошка. Эхо Олимпиады - 80. Электричка с шумом закрывает двери, женский голос объявляет название следующей станции, и поезд устремляется дальше. Перрон пустеет, тоскливо ожидая появления новых пассажиров.

Около железнодорожной кассы - мужчина лет сорока. В штанах галифе цвета хаки, холщовом плаще на завязках и резиновых сапогах до бедер, он флиртует с работницей кассы, зазывая последнюю выйти на улицу. На голове потёртая от старости кепка «эйси-диси», тисненная золотой нитью, а небольшой пивной живот закрывает черная футболка с принтом великого Курта Кобэйна. Типичный мужчинка, занимающийся охотой, рыболовством и профессиональным алкоголизмом. Рядом с ним блохастого вида дворняга доедает ветхую кость, тщательно срывая остатки еды с гладкой поверхности. Жадно вгрызаясь в те места, где раньше была плоть, лопоухий не упускает и сантиметра, в надежде найти хоть сколько-нибудь питательных веществ. Отбиваясь от назойливых насекомых хриплым лаем и мотая мордой из стороны в сторону, животное продолжает свою трапезу, зажав добычу передними лапами.

Набив себе цену пятиминутными отказами, кассирша все-таки открывает дверь, высвобождая наружу своё необъятное тело из душного помещения. Деловито закурив красный «мальборо», она продолжает ехидно смотреть в сторону кавалера, загадочно кривя пухлые губы и обнажая желтые коронки. Докурив до половины, женщина бросает окурок в сторону рельс, смачно выдыхая клубы дыма. Осмотревшись, она жестом предлагает мужчине следовать за ней - в уютное кирпичное гнездышко. Мужичок усмехается, поправляет подтяжки на штанах и радостно посвистывая, обходит постройку с дальней стороны. На прощание, плюнув на бетонные плиты, служившие основанием платформы, он захлопывает стальную дверь, поскрипывая ржавым засовом. Сельская романтика. До отправления поезда остаётся десять счастливых минут.

Вдалеке железнодорожного массива, прямо посреди шпал, появился еле уловимый силуэт. Он стремительно приближался к станции со стороны поселка Кузяево Московской области, куда тремя минутами ранее отправилась электричка, забитая пассажирами до отказа. По мере приближения, безликая тень превращалась в вполне осязаемый профиль мужчины. Он, спотыкаясь и падая, бежал к станции, руками выписывая широкие амплитудные колебания. Будто потерпевший бедствие, мужчина сигнализировал о помощи, а получая немой отказ – старался ещё сильнее привлечь внимание. Его крик сдувался встречным ветром, заглушая информацию из открытого рта, так что разобрать хоть пару слов выходило крайне проблематичным занятием. Когда мужчина оказался на расстоянии пятидесяти метров, собака почувствовала тревожную опасность - от него доносился смердящий запах страха. Она злобно зарычала в сторону непрошеного гостя, скаля клыки и на время забывая о собачьем обеде. Затем и вовсе завыла, что есть мочи. На шум выскочил хозяин - мужчина в черной футболке, но уже без кепки, позабытой на кровати в подсобке. Следом за ним появилась перепуганная кассирша со смазанной губной помадой, тщетно старавшаяся привести себя в потребный вид бумажной салфеткой.

К ним приближался человек в рваной одежде, измазанный придорожной жижей из грязи и мазута. На его лице, теле и руках виднелись следы борьбы, только с известным ему соперником. Ладони до локтей полностью заляпаны алой кровью, но открытых ран видно не было, что могло привести к выводу, что жертва не он. Мужчина взбирался на руках по ступенькам - вверх до начала платформы, откашливал попавший в горло избыток воздуха и полз в сторону кассы. Четвероногий перестал лаять, забился в пустую коробку и жалобно заскулил, наблюдая за происходящим из своего укрытия. Человек, продолжая движение ползком, охрипшим голосом повторял одни и те же слова, способные кого угодно повергнуть в леденящий ужас.

- Там в кустах, где большое дерево - труп. Я его видел. Звони дежурному. Нужно остановить этот б**дcкий поезд.

Глава 2. Аплодисменты, коньяки и прочие радости жизни.

Мы с тобой совсем позабыли главного, что счастье - быть другому частью. В глазах, поступках и делах. И никакие третьи лица не смогут нам противостоять. Друг другом ежедневно насладиться.

Пятью годами ранее.

Декабрь 2013го. Предновогодняя суета захватила умы российских граждан, требуя больших финансовых вложений в подарочные мероприятия. Маркетологи сработали оперативно, взывая к покупателям через яркие витрины с надписями «сэйл», даря купоны и тем самым подпитывая всеобщий праздный ажиотаж. Главнейший праздник в стране, после очередной инаугурации Владимира Владимировича. Ранее цесаревич Дмитрий сложил свои полномочия в мае прошлого года, честно отработав подаренный вожаком срок. И теперь вопрос отцов и детей в рамках политического строя страны категорически снят с повестки дня. На главной площади города Хабаровска, аккурат с вождем пролетариата, возвышалась могущественная ель, украшенная гирляндами и разноцветными шарами. Детский смех сменялся восторженными криками более взрослых представителей человечества, только что опробовавших ледяную горку, залитую по особому распоряжению мэра. Страна погрузилась в эйфорию, позабыв на несколько дней о тягостях и лишениях текущего года, в надежде получить максимум благ от будущего. Хоть какая-то цепкая стабильность в России от Владивостока и до Калининграда.

Поток нескончаемого веселья не разделял, пожалуй, один единственный человек – двадцати пятилетний парень в чёрной классике на двух пуговицах, летних глянцевых туфлях и лёгком пуховичке без молнии. Шапку он оставил дома, наивно полагая, что лакированная причёска спасёт от мороза в минус тридцать четыре. Крупные хлопья снега медленно спускались на его аккуратную бороду, кусая лицо белоснежными гранями льдинок. В надежде сохранить тепло, парень бережно прижимал своды куртки к телу левой рукой, а правой дымил тлеющей тонкой сигареткой, зажатой между пальцами. Дурацкая привычка не покидала его, хотя и предпосылки бросить никотиновую заразу велись, в прочем, полный отказ от зависимости постоянно откладывался. Оттого парень и перешёл на сигареты с меньшим поражающим эффектом, чем обманывал своё сознание.

Его зовут Иштван - русский мальчишка, родом из столицы Венгрии. Своим именем он обязан основателю венгерской монархии, Иштвану Святому Первому, наиболее почитаемой фигуре в истории государства. Его родители, русские дипломаты, отправились в советскую Европу по распределению, дабы регулировать дипломатические отношения вокруг капиталистических государств. Когда мальчику исполнилось три года, распад Советского Союза стал неизбежен. Временное правительство страны массово отзывало своих граждан из заграничных командировок, а архитектурный Будапешт сменился промышленным Новосибирском, затем туманным Владивостоком и, наконец, столицей Дальнего Востока - Хабаровском. Парень гордился своей сопричастностью к европейской культуре, величая себя «русским венгром», на деле - ничем не отличаясь от других, рожденных в 1988 году. Таких детей, делавших свои первые шаги вне пределов СССР, но имеющих штамп гражданина нашей страны, полно в Германии, Польше и Чехословакии.

По своей натуре, Иштван - человек довольно честный, нетерпимый ко всякого рода лицемерию. Резкий не любитель критики в свой адрес, от чего изрядно страдали его экстравертные качества, побуждая впадать в тяжелую депрессию и мизантропические утопии. Талантливый, упёртый, целеустремленный, но жутко ленивый – такую характеристику ему написали преподаватели университета, выдавая троечный диплом о высшем образовании. Набор антагонистов в личных качествах всегда выходил ему боком, как и склонность к резкому перегоранию. Желание отложить на потом, до лучших времен, даже невероятно гениальную идею, приводило к тому, что Иштван часто находился на шаг позади своих конкурентов, однако всегда имел при себе большую армию почитателей. Даже свою профессию парень выбрал случайно, по просьбе друга, выступив на очень дешевом мероприятии в холле гостиницы. С тех пор его называют громким, но крайне обидным для него словом – тамада. Так начался его путь к успеху, с первой рабочей «предновогодки» в ресторане, куда он «продался» на целых одиннадцать дней.

Сегодняшний день по-особенному хорош. Праздничный марафон близился к своему логическому завершению, предваряя последний рабочий корпоратив в старом году. Магическая дата тридцать первого декабря оповещала о скорейшем отдыхе и кругленькой сумме денежных знаков в кармане пиджака. Парень по-свойски перемещался сквозь залы ресторана, улыбаясь симпатичным официанткам, при этом соблюдая некую дистанцию, нарочито показывая своё превосходство. «Я здесь работаю последний день и чертовски рад этому событию». Мысль, вызывающая такой важный задор перед началом мероприятия. За музыкальное сопровождение, как и всегда, отвечал диджей по имени Сергей – тучный мужчина с длинными сальными волосами. Среди его явных талантов прослеживалось умение пить водку с горла, не используя сопутствующей утвари и так же ловко пьянеть, отчего его вечно тянуло голосить в плохо отстроенный микрофон. В молодости мужчина подавал серьёзные надежды в музыкальной школе, пел баритоном и играл на саксофоне. Теперь же свой талант он искусно конвертировал в «заказы» - поздравления от посетителей. В целом, он был хорошим парнем, но без стержня и амбиций, медленно утопая в ресторанном болоте.

- Вчера заработал тысячу двести рублей на поздравлениях – гордился Сергей, протягивая руку ведущему. - Ты ушёл, и наконец-то началось настоящее веселье. Я только Лепса целых два раза спел.

- Молодец, Билли. Сегодня я предоставлю тебе возможность повторить.

- Почему ты меня так называешь?

- Да ладно, ты не помнишь?

У ведущего заблестели глаза. Он любил подобного рода истории и с радостью делился ими, в том числе и с главными действующими лицами, позабывшими о своих моменты триумфа. Парень продолжил.

- А я ещё не верил рассказам, что если гуляет Серёжа, то непременно выходит эпичным образом. Подключай аппаратуру, я освежу твою память.

Вчера Сергей был в ударе. На работу он пришел уже нарядным, со стойким выхлопом дешёвого алкоголя. Закрывшись от посторонних глаз занавеской, отгораживающей диджейский пульт от основного зала, мужчина принялся настойчиво перебирать музыкальную базу. Значило сие действие только лишь одно – продолжение личного банкета с коньяком и мандаринами. Естественно, до начала основного мероприятия с гостями и программой. В его кутёжной жизни хватало места для праздничных дат, но тридцатое декабря стояло особняком. Годовщина развода. В мире, пожалуй, не найдётся человека ещё более счастливого, чем мужчина, знатно гулявший в тот день. Никто не знал, чем так насолила ему бывшая жена, да и была ли она вовсе, но администрация ресторана за годы сотрудничества с диджеем уже привыкла. Вообще, Сергей был уникален в своей способности нарезаться в щи, только лишь по понятному ему событию. Например, шестого апреля каждого года он отмечал день рождения диджея Грува, считая последнего своим творческим отцом. И пил так же рьяно, как на все свои прошлые дни рождения - без закуски и не чокаясь.

За час до старта мероприятия диджей попал в дзен, ловя энергетические волны вселенной и мелодично похрапывая за музыкальным микшером. Шеф повар Фарид - узбек из Казахстана, оттащил бренное тело в подсобку, заботливо накрыв поварским халатом, грязным после вчерашней смены. Пришлось выкручиваться. В экстренном порядке на вечер нашли замену в лице студента местного «кулька», любезно согласившегося встать за диджейский пульт за скромное вознаграждение из порции картошки-фри и мяса по-французски. В разгар вечера, Сергей, опохмелившись пенным, решил во что-либо не стало спасти вечер, казавшийся ему уж слишком томным. Обхватив губами потёртый мундштук, набирая воздуха полной грудью и прижимая саксофон к груди, мужчина приступил к партии Кэнди Далфер из песни «лили воз хиа». Дед Мороз со снегурочкой опешили от неожиданности, как раз в тот самый момент поздравляя гостей стихотворной тирадой, но, не выключаясь из образов, поприветствовали неожиданного выступающего.

Опьянев от взглядов и большого количества литров, взятых на грудь, Сергей продолжил свой бенефис. Взбираясь на стол и наступая потёртыми ботинками в салаты и люля, мужчина затянул грустнейшую «ай вил олвейс лав ю» из фильма «телохранитель». Вышло крайне эпично. В зал выбежал испуганный администратор с округлившимися глазами, как у коровы, пытаясь схватить музыканта за руку и стащить его вниз. Диджей с силой отмахнулся, но, утратив должного равновесия, спикировал со стола прямиков на даму бальзаковского возраста, угодив в плен между её массивных бедер. Так сказать – встретился лицом к лицу с прекрасным. Звенящая тишина сменилась громогласным хохотом. С лёгкой руки ведущего образовавшуюся пару окрестили Клинтоном и Моникой Левински, а к зачинщику сего пируэта стали обращаться не иначе, как «господин сорок второй президент», позже сменив кличку на менее эффектную, но более точную - «Билли».

Услышанная история диджею явно пришлась не по вкусу. Буркнув себе под нос в очередной раз - «у самого то имя, черти что, ещё и мне придумывает», Сергей включил праздничные фанфары, выкручивая звук на предельно высокую громкость. Старые колонки взвыли и истошно захрипели децибелами, заставляя гостей вскочить от неожиданности. Стартовал последний рабочий день в этом году.

Глава 3. Танец маленьких балеток.

Скованных движений танца паника. Неловкость восприятия - раньше в одной постели спали, а сейчас запрещено тебя даже нормально взять за руку. Ладошки мокрые, вытираю. Между телами пионерское расстояние, на вытянутых, ей богу, как маленькие.

Структурно вечер ничем не отличался от предыдущих. За десять дней каждая фраза, предложение и интонация доведены ведущим до автоматизма таким образом, что Иштван ещё не успевал подумать, как его голос уже транслировал нужную информацию. Единственное расхождение, что гостей стало чуть меньше по сравнению с прошлой пятницей, когда все два зала ломились от желающих познакомиться поближе с коллегами по работе. Вообще, корпоратив - штука страшная по своей лишь сути, что произойти может что угодно. Как бы спонтанно и невзначай, нарушая всякий выверенный регламент. Может начаться жёсткий стриптиз от коллеги, пропагандирующей ханжество и шовинизм в рабочие часы, и случайные поцелуи в кулуарах ресторана на глазах вторых половинок, приехавших возвращать горе – отдыхающих обратно в семейное ложе. И бесконечные разборки. Искать ответы на важные вопросы - кто в компании главней, кто больше других работает, а какой отдел и не нужен вовсе. Ребячество. Почти всегда подобные дискуссии переходили в драки, иногда в массовые. С причинением тяжких телесных и наступлением ответных репрессий – последующих увольнений для особо отличившихся бойцов.

Странно находиться среди весёлых, сильно пьяных и малознакомых тебе людей совершенно в трезвом уме, да ещё и держать градус мероприятия. Нет, Иштван не из тех, кто пьёт по любому случаю, да ещё и на работе, подвергая себя большому риску не справиться и испортить праздничный вечер. Он - человек чрезвычайных правил, всегда переживал душой за своё дело. Посему и выпивал, дабы его внутренняя смелость вырвалась наружу, обостряя природное обаяние и заряжающую улыбку. Раньше для искоренения страха сказать что-нибудь глупое, потеряв авторитет в глазах собеседника, теперь же только для того, чтобы находиться с гостями на одной волне. «Да и скажите, как может навредить бутылка шампанского за весь вечер?».

Посмотрев на часы, подаренные по случаю победы в конкурсе актёрского мастерства среди факультетов вуза, ведущий заметил особенность, прежде никогда не случавшейся в ресторане. Сегодня в заведении нет ни одного начальника. Никого, кто раз за разом проверял его профессиональные навыки. Нет тех людей, кто хвалил за работу и всячески удивлялся, когда гости в восторге уходили домой, скандируя имя ведущего. Категорически нет того, кто должен возместить самое дорогое и ценное, после аплодисментов и хвалебных отзывов. Сегодня день зарплаты. И нет ровным счётом никого, кто мог бы её выдать. Когда настал перерыв, в котором Сергей вызвался исполнить очередной музыкальный блок саксофона и обязался не пить до боя курантов, ведущий отправился на поиски правды.

За стойкой бара скучала администратор Динара с пучком каштановых волос на голове. Девушка протирала стаканы «рокс», бережно выставляя их на полку, повторно пересчитывала чистую прибыль за день, почему-то не сходившуюся в показателях «закупки», и откровенно скучала. В общем, выполняла самые прямые обязанности бармена. Его, как назло, тоже не оказалось на рабочем месте.

- Муххамад сегодня будет? - девушка лишь виновато пожимала плечами, опуская глаза и продолжая свою монотонную имитацию рабочего процесса.

Главным в ресторане считался Муххамад - старший сын семейства Алымовых, поднявшихся на мелком строительстве и ремонте квартир в начале нулевых. Мощной ударной силой их бизнеса на рубеже веков выступили узбеки, незаконно перевезённые через границы России. И как следствие, оказавшиеся в трудовом рабстве. Те мигранты, что обладали талантами убеждения и беспринципностью, получали роли прорабов, надзирателей и водителей спецтехники, и жили в целом хорошо. Остальных же, униженных и порабощённых, заставляли трудиться по восемнадцать часов в день.

Бригадиром над прорабами и «рабами» был средний сын, Рустам. Жёсткий, кровожадный и крайне хладнокровный, он следил за порядком в «трудовых резервах», более того, имея своё личное направление в семейном бизнесе. Через бывших сослуживцев он организовал крупнейший, а после развала Союза, и международный героиновый поток по маршруту Афганистан - Узбекистан - Казахстан - Россия. Великолепная четверка, поставлявшая в те времена более шестидесяти четырех процентов всего наркотрафика Евразии.

Из Кабула в рисовых мешках смертельный порошок доставлялся на север в провинцию Джаузджан, затем на пароме по реке Амударья пересекал границу с Узбекистаном. Далее с поддельными документами и новыми строительными бригадами груз по дорогам федерального значения попадал в Шымкент – крупнейший торговый, промышленный и культурный центр Казахстана. Свой «нелегальный статус»регион маскировал радушием и фирменным казахским «братан», служившим пропуском на ближайших границах. На заводе по производству шерстяных изделий - костюмов, пальто и курток, наркотик фасовался в деревянные ящики с маркировкой «карданные валы для автомобилей и тракторов», и, заполнив тайные отсеки несколькими тоннами чистейшей марихуаны, отправлялся в долгий путь на восток. На границе с Россией фуры опечатывались, как «спецгруз», и без особых проблем добирались до Барнаула, далее попадая в Новосибирск, самое сердце Сибири. Оставалось самое лёгкое. Через Транссибирскую магистраль отправить посылочки с вожделенным кайфом в любой уголок России.

Две трети смертей от передозов, суицида и наркотического психоза в стране случались по вине двух предприимчивых братьев. Не считая жизни сотен нелегалов, погибших в долгой командировке. Остальные, кому посчастливилось выжить, становились законченными наркоманами, готовыми на всё ради спасительного укола. Бывало, что живые и мёртвые вместе проводили долгие месяцы в душном контейнере, ожидая конца маршрута. Трупы хоронили в общей канаве, без особых почестей и последних слов, цинично присыпая могилы двухметровым слоем чернозёма. После нескольких крупных облав и множественных арестов фигурантов громкого дела, именуемого спецслужбами «исламский кайф», братья ускользнули от глаз правоохранителей, затаившись на Дальнем Востоке. Инвестировав множественные финансовые возможности в крупный и средний бизнес, азербайджанцы окончательно утвердились в статусе примерных сыновей нашей Родины. А она, как говорится, там, где тепло вашей заднице. Пусть и не совсем заслужившей такого к себе отношения.

Младший сын Алымовых - восемнадцатилетний Зафар, названный в честь победы в Великой Отечественной войне, не проявлял должного интереса к работе. Его вотчиной считалась барная стойка, где он появлялся, не так часто, чтобы стать лучшим работником месяца, все чаще перекладывая ответственность на менее именитых сотрудников. Все его мысли находились вдали ресторанного квадрата, на асфальтном покрытии в четыреста два метра. Под оглушающий рёв мощных двигателей с запахом жжёной резины. Но большее его влечение приходилось на азартные игры, ночные клубы, синтетические наркотики и женщин. Много женщин. По слухам, он «попробовал всех»более-менее красивых и худых девочек в диапазоне от шестнадцати и до тридцати одного включительно. Типичный юный богатей, известный на весь город своими похождениями. Однако, не смотря на все свои финансовые возможности и специфическое родство, оставался вполне сносным парнем с хорошим чувством юмора и открытым сердцем.

Именно у таких одиозных персонажей, Иштвану придётся выбивать свои кровные. И на тот момент, сие действие не представлялось возможным. «Дело дрянь». Парень не много расстроился, но окончательно впасть в уныние ему не позволила нежная женская рука, украдкой похлопавшая по его плечу. Обернувшись, он увидел перед собой Кристину - миниатюрную брюнетку с шикарной попой и выразительными карими глазами. Она подрабатывала танцовщицей бальных партий в заведениях города, не теряя надежды открыть собственную студию танцев для ребятишек. Её грация и особенная женская энергия восхищала ведущего, он всегда радовался её приезду.

- Марк, как всегда, опаздывает. Я устала с ним бороться. Наверное, к следующему сезону буду искать нового партнера.

- Не страшно. Сейчас станцуешь сольно, затем два парных подряд. Если, конечно, он соизволит приехать.

- Будем надеяться.

- Будем.

Кристина явно находилась в расстроенных чувствах, но тщательно скрывая недовольство, отправилась в кулисы. За время предновогоднего марафона Иштван сотню раз объявлял её танец, стараясь менять хвалебные эпитеты, чтобы совсем не заскучать. Быть интересным и не чопорным в глазах публики. Но все же, это были стандартные слова конферансье без особой душевной подоплёки. Сегодня, парень решил исправиться. Поддержать хрупкую девочку и сказать от сердца. Как чувствует. Да так, что никакой другой ведущий в жизни не говорил в её адрес тех слов, что сорвались с губ.

- Для вас выступает, пожалуй, самая очаровательная девочка с которой мне посчастливилось познакомиться. Будь моя воля, никому бы её не отдал. И только с вами, достопочтенная публика, поделюсь своей радостью. Встречайте, моя любимая, Кристина.

Опешив, она удивленно смотрела на ведущего, явно не осознавая смысла в сказанных словах. «Это какая-то шутка очередная или он серьёзно?». В её глазах читалось смущение, женская робость, наступающая в особых случаях, когда абсолютно незнакомый человек признаётся в своих чувствах. Первый раз в жизни Кристина пропустила момент вступления, находясь в стойке на несколько секунд больше положенного и позабыв начальные движения. Шум аплодисментов заставил её прийти в себя, и, скорректировав свой танец, она закружилась в балетной партии.

Глава 4. Любовь и голуби, принесшие дурную весть.

Нашел твой волос на подушке возле спинки кровати, хотя уже год, как ты не ходок в нашу спальню. Так странно. Никогда не замечал раньше. Такой тонкий кончик, почти незаметный для глаза. Оттенка русого. Прекрасный.

Ничего волшебней в своей жизни Иштван до сегодняшнего дня не видел. Танец профессиональной балерины в полумраке ресторанных столиков восхищал своей особенной грациозностью. Казалось, Кристина в один миг исчезнет, растворится во взглядах толпы, нежно кружась в объятиях музыкального потока. Ведущий чувствовал на себе её пронзительный взгляд между сменами танцевальных компонентов, но, получая ответный жест, девушка быстро меняла композицию, смущенно отдаляясь в глубину сцены. Она благодарила его за сказанное, но не вслух, только лишь показывая всем своим естеством, что она безумно тронута, как и подобает настоящей леди.

Песня оборвалась. Гости вознаградили танцовщицу бурным потоком оваций, требуя немедленно выдать орден народной артистки страны. Особо рьяные предлагали прямо сейчас поехать и отобрать все титулы у Волочковой, желая бросить награды к ногам Кристины. Девушка поклонилась и на её глазах выступили слезы. Да и многие в зале тоже растрогались должным образом. Наступил момент полного единения между всеми участниками представления. Кристина хотела подойти к ведущему сразу после танца, но в дверях заметила Марка - своего партнёра, высокого блондина с вечно недовольным лицом. Он ревниво наблюдал за происходящим, морщил лоб и нервно жевал детский «орбит». Кивнув головой, Марк направился в подсобное помещение, служившее складом всякого мусора и гримеркой для выступающих. Кристине ничего не оставалось, как проследовать за ним.

В зал принесли горячее. Довольные гости расселись по своим местам, обсуждая последние сплетни и наполняя бокалы шампанского. Все шло своим привычным чередом, пока ведущий не решился по своему обычаю, снова выйти на морозную улицу. Минздрав, конечно, предупреждает об опасности курения, но никак не освещает цепочку последствий, начинающихся с перекуров. В курилках, закрытых от посторонних глаз, ты можешь завязать полезные знакомства или узнать самое сокровенное, что никоем способом не услышать в других ситуациях. Так называемая никотиновая исповедь. Но в этот раз скорая встреча не сулила ведущему ничего хорошего.

Девушка стояла на ступеньках спиной к выходу и мило общалась с молодым человеком. Она могла полностью сменить гардероб, аромат духов, цвет волос и круг общения, но Иштван имел уникальную способность узнавать её из миллионного потока женщин. Её мимика и жестикуляция стали настолько родными, особыми что ли. Посему, знакомясь с новой претенденткой на серьёзные отношения, он невольно пытался отыскать те близкие его сердцу черты. Иштван любил разных женщин, но именно она смогла прочно поселиться в голове, не постеснявшись пронзить холодной сталью его плоть. Он любил её невероятно сильно, насколько может любить мужчина - женщину, оставившую его в самый тяжёлый период. Прошло восемь месяцев, как они разбежались. Поток воспоминаний захлестнул ведущего, мгновенно волоча тело по асфальту – обратно в период великой депрессии. Чувство жуткой беспомощности завладело его сознанием, забрав самое нужное в такой ситуации. Иштван потерял самоконтроль, испугался, а его виски пульсировали от внутренней ярости, перемешанной с чувством глубокого разочарования. Голос предательски пропал, ноги окутала слабость до такой силы, что пришлось схватиться за поручень. Он вновь стал жалким и беспомощным, словно в один миг потерявшим смысл в жизни. И больше всего на свете он молил о том, чтобы она случайно не повернулась.

Она повернулась. Её волосы скользнули по плечу, оголив шею, хотя несколько прядей всё же остались на ухе, застряв на серёжке белого золота с маленьким бриллиантом внутри. Поправляя причёску рукой, девушка улыбнулась ведущему. Казалось, она нисколько не удивилась встрече, наоборот, будто её визит планировался заранее, дабы окончательно испортить и без того скверное настроение. Пожалуй, она имела особую силу над чувствами ведущего, с помощью которой в любой момент могла застать его врасплох. Обладала могучей энергией, выжигающей всё живое внутри. Будто она – вся такая маленькая и хрупкая, в одночасье становилась грозным охотником с винтовкой «ремингтон», готовая во что бы то ни стало принести очередной трофей. Одним выстрелом убить глупенького, дрожащего в страхе оленёнка. Иштван чувствовал себя именно тем самым оленем с крупными рожками, неспособным противостоять какой-то девке.

- Давно тебя не видела, похудел так.

Её нарочитая улыбка вызывала бешенство. По телу пробежала дрожь, но уже не от страха - ярость полностью завладела мужским сознанием. Он хотел кричать, что волновать его физическое состояние для неё неприемлемо, да и отправиться даме необходимо далеко отсюда, причём как можно быстрее. Скорее всего, пойти ко всем х*ям города. Пульс взлетел до состояния накинуться на девушку, разорвать, уничтожить оппонента болевым удушающим в лучших традициях бойцовского «эмэма». Но, собрав последние крупицы мужского достоинства, он выдавил из себя, как из тюбика пасты, несколько несвязных слов.

- Какого чёрта ты тут делаешь? - голос ведущего звучал грозно и устрашающе, насколько вообще возможно представить. Словно маленькая дворовая собачка лаяла на проезжающий автомобиль, пытаясь укусить за покрышку.

- Зачем ты так? Я всего лишь хотела узнать, как ты? По-дружески.

По-дружески. Только женский ум осмелится предложить мужчине дружбу после того, когда он её любил. Бросить, изменить, покалечить человека, а взамен предложить дружеские переписки по случаю дня рождения. Вселенская, отвратительная, жалостливая глупость. Мужчина дружит с женщиной с надеждой вновь завоевать её расположение, стать лидером и бетонной опорой. Женщина - с чётким осознанием, что ничего более глупых обсуждений погоды, начальства и её нового мудака не произойдет. Если мужчины с Марса, то женщины явно оттуда, где не признают логику и здравого смысла.

- У меня есть с кем дружить. Ты не входишь в список. Проваливай. - на последнем слове голос Иштвана предательски задрожал, обратившись в гнусавый фальцет.

- Как знаешь.

Девушка резко отвернулась, всем своим нутром выказывая неприязнь от сказанных слов в её адрес. Попрощавшись с приятелем, она быстрым шагом отправилась в сторону остановки к припаркованным неподалёку такси. «Тварь». С обидой выдохнул Иштван, чувствуя, как на него накатывается непреодолимая пустота. Такси резко рвануло с места, оставляя за собой плотное облако выхлопа, а он ещё несколько минут стоял неподвижно на промозглой улице совершенно один, провожая взглядом свою любовь. Свою ненависть. Своё безумное отчаяние. Театральный занавес закрылся, оглашая окончание пьесы. Пришло время возвращаться обратно.

Проходя по коридору, разделяющий ресторан на основной и дополнительный зал, Иштван услышал крики. Кто-то эмоционально отчитывал собеседника, крикливо доказывая правильность своих суждений. Разговор вёлся исключительно на азербайджанском. «Твою мать, возвращение блудных начальников». Ведущий обрадовался и тут же постучал в комнату администрации. Голоса стихли, послышались звуки возни и через время, дверь комнаты открылась. На полу валялись сломанный офисный стул, бумаги и канцелярия, а в глубине комнаты, опёршись спиной на стену, сидел Фарид. На его фартуке виднелись несколько больших капель крови. Сам он смотрел в пол, держась руками за голову, пока Рустам делал вид, что в данных обстоятельствах происходят довольно обыденные вещи. И не стоит волноваться.

- Тебе чего? – по своей привычке, злобно ответил Рустам, потирая костяшки кулака правой руки. На его морщинистом лбу и висках выступила испарина, руки дрожали, а глаза бегали из стороны в сторону. Стандартный набор героинового психоза.

- Рустам, мне нужны деньги за работу. За все дни. Иначе мне нет смысла продолжать вести вечер.

- Сколько?

- Сто тысяч. Как договаривались.

- Со мной ты ни о чем не договаривался. - брезгливо ответил он. - Иди работай, лодырь.

- Нет, так не пойдет. Мне нужны гарантии.

Ведущий запротестовал, нервозно переступая с ноги на ногу. Ему уже слабо верилось, что он сможет добиться положительного для себя результата, но и отступать категорически поздно.

- Гарантии? - рассвирепевшее уродливое лицо азербайджанца вытянулось от удивления, таращась выпученными глазами на ведущего. Звериный оскал явно давал понять, что взаимно уважительный диалог закончен, так и не начавшись. Затем, он подытожил.

- Или ты сейчас же идешь в зал, продолжая свою клоунаду. Или тебя ждут очень большие неприятности. Пошел отсюда, щенок.

Рустам с грохотом ударил ногой по двери. Старые петли взвыли от боли, заглушая поток брани на азербайджанском языке с частыми вкраплениями слов, вполне понятных славянскому человеку. Что-то похожее на «сука, я твой рот е**л». Хотя Рустам и конченная сволочь, обделенная человеческой моралью, всё же в его словах прослеживалась истина. Все договоренности по оплате, «таймингу» и формату выступления между Иштваном и рестораном курировались Зафаром. Муххамад, как директор, лишь утвердил кандидатуру ведущего среди прочих других, а Рустам и вовсе, занимался совершенно посторонними делами, предпочитая больше «торчать», чем работать во благо ресторана. И как назло, младший сын до сих пор не появился, обрекая ведущего на грусть от пустого кармана брюк. Иштван попробовал дозвониться, но в очередной раз получил в ответ лишь машинный женский голос, намекавший, что абонент тебя кинул, дружок.

Возвращаться в зал совершенно не хотелось. Руки дрожали от обиды и возбуждения, а чувство жуткой несправедливости волнами накатывала по всему телу, путая мысли. В кулисе ожидали своего выхода Марк и Кристина, в очередной раз увлеченно ругаясь. Поравнявшись с танцовщиками, Иштван последний раз посмотрел в глаза Кристины. «Какая же она хорошая».

- Мне срочно нужно уехать, вас объявит диджей. Очень приятно познакомиться и поработать вместе. Не грусти, у тебя все будет хорошо, слышишь?

Ведущий пожал руку Марку и на прощание, крепко обнял Кристину. Девушка поддалась в ответ, скрещивая руки на его шеи. Он ощутил странное, давно забытое чувство спокойствия, будто ничего страшного и не произошло за последние два часа. Её запах казался таким знакомым, впрочем, имел в своей палитре особенные, почти неуловимые нотки. Ещё раз улыбнувшись, ведущий проследовал к диджейскому пульту.

- Меня кинули на бабло. Зафар недоступен, а Рустам - сука. В общем, я не хочу больше здесь находиться, один доработаешь, ладно?

Сергей с печалью воспринял новость, погрустнел, виновато отводя глаза в сторону монитора. Он, как и Иштван, не терпел несправедливости, хоть и повлиять на ситуацию должным образом не мог. Все финансовые трудности он заглушал алкоголем, как и минуты триумфа, так что помочь он мог лишь сочувствием. И стопкой крепкого.

- Ты аккуратней с «алкашкой», не испорть вечер. Люди не виноваты.

- Без паники, я все контролирую. - Сергей решительно отодвинул порцию горячительного в угол, заменяя коньяк бокалом холодной воды со льдом, нарочито добавляя.

- Ты же меня знаешь.

- Вот именно, я тебя очень хорошо знаю, оттого и переживаю, не подведи.

Похлопав диджея по плечу, ведущий отправился в сторону выхода. Пройдя до самого конца коридора, Иштван остановился возле зеркала, уставившись в свое глупое отражение. Последние события окончательно вывели его из колеи. Ему показалось, что под воздействием мощного эмоционального всплеска он как-то даже стал ниже, ссутулился от тяжести событий. Молодой человек последний раз набрал номер Зафара. Вновь абонент не абонент. Обидно. Из зала донеслось «встречайте бурными аплодисментами», гости взвыли от восторга, рукоплеща и посвистывая. Зазвучали сильные музыкальные доли, предвещавшие страстный танец танго. Мероприятие продолжает жить, но уже без ведущего, размазав его эго по ковровой дорожке. Теперь Иштван никто, одинокий прохожий, подслушивающий радость других людей. Осталось закрыть за собой дверь, перелистнуть страницу и идти отсюда прочь в неизвестность.

- Стой. Обожди секунду. – по коридору бежал Сергей, грузно опускаясь на каждый шаг и истошно крича. Его засаленные волосы смешно болтались и били по загривку, а в руке находились две смятые тысячные купюры.

- Возьми. Обязательно возьми, прошу.

- Я не могу.

- Бери и не спорь. Ты совсем без денег, а я на заказах еще заработаю. Ночка обещает быть жирной.

- Я даже не знаю, что ответить. Сергей, спасибо.

- Не за что, мой тебе подарок на новый год. Хотя ты знаешь, как я не люблю их дарить и всякое такое. И вообще, называй меня Билли.

- Хорошо, Билли. С новым годом. Спасибо еще раз.

Сергей довольно перемещался обратно в зал, подпрыгивая и волоча своё несуразное тело. Для него помочь человеку по мере своих возможностей, казалось, чем-то особенным, геройским что ли. И мужчина не мог не порадоваться своему поступку. Иштван явно не ожидал такого презента, честно говоря, находясь в полной прострации. Как говорится, век живи – век удивляйся. Тебе, порой поможет тот, от кого категорически не ожидаешь. Последний из самого длинного списка тех, кто точно не придёт на выручку по первому зову. И первым продаст тебя со всеми потрохами твой самый верный друг. Такой вот человеческий парадокс.

Глава 5. Грустный рэп про тёлку.

Нам пора возвращаться. Тебя провожая, я плёлся рядом, специально разными тропами. Самым долгим способом. Я обязан послушать песню ещё раз. Хоть на расстоянии через колонку к тебе прикоснуться. Чувства могут нас предать, но только не музыка.

Город постепенно вымирал. Время приближалось к полуночи, означая, что большинство людей уже добрались до своих мест празднований. Лишь скучающие таксисты в надежде ухватить двойную таксу, курсировали по безлюдным улицам. Казалось, даже бездомные собаки, всегда снующие стаями возле общепита, нашли себе более уютные места. Вся страна ожидала скорое наступление нового года. Все, кроме одинокого парня, блуждающего по заснеженному городу в особой печали.

Ведущий шёл по главной улице города в сторону офиса, договорившись встретиться с коллегами по «ивент бизнесу» сразу после окончания своего мероприятия. Иштван не сильно любил этих напыщенных, искусственных ведущих с постоянным раздражительным позитивом. Люди, не создающие ровным счетом ничего, за что их можно ценить, уважать и вписывать в историю. Только лишь вечные обсуждения мероприятий, количества заказов и того, насколько они хороши. Скука. Подобные разговоры казались ему полнейшим моветоном. Словно брошенные дамы оправдывались перед своими подругами и рассуждали, что именно они совершили акт соития в доминантной роли, а затем позабыв перезвонить своим кавалерам. Врать и свято верить в свою ложь – штука крайне опасная. Иштван не хотел стать похожим на них, слащавых и ленивых, всячески открещиваясь от подобных встреч. Но судьба распорядилась иначе. Ведущий не успевал доехать до друзей, гулявших загородом, обещаясь приехать первого января. Домой тоже совсем не хотелось. Посиделки с семьёй сводились к разговору о его будущем и тому, каким он был миленьким раньше. В детской кроватке. Так что выбор оставался небольшим.

На улице заметно похолодало. Столбик термометра опустился до отметки в минус тридцать девять, ветер усилился, продолжая гнать прочь последние минуты старого года. Ведущий совсем продрог. Если вы не проживали зиму в Сибири или на Дальнем Востоке, то вам, скорее всего, неизвестно чудо текстильного производства, как кальсоны. В народе их называют подштанниками – мужское нательное белье, защищающее самое важное от ветра и мороза. Есть и женский вариант - шерстяные колготки с начёсом, натянутые до самой груди. Высший секс. Не каждый осмелится выйти на прогулку без зимних, спасающих будущее потомство, аксессуаров. Именно сегодня, поленившись переодеться, Иштван оставил дома такую нужную форму одежды. Да и летние туфли не самый лучший выбор для преодоления снежного покрова. Парня колотило от холода. Все тридцать два зуба выдавали зажигательный канкан, без устали продолжая своё выступление. Пальцы рук побелели, лицо же, наоборот, становилось ярко красным. Нужно срочно согреться - до офиса ещё минут двенадцать быстрым шагом. Большинство бутиков и офисов закрылись, последние сотрудники торопливо снимали кассу в ожидании заветного окончания работы. Свет в зданиях погас, лишь в некоторых окнах продолжали гореть яркие люминесцентные лампы. В них находились такие же одиночки, как и ведущий, готовые встречать самый долгожданный праздник вдали от родных и близких.

Срезая путь через дворы, ведущий увидел цепочку прохожих, ютившихся возле подвального помещения с вывеской «продукты». Компания была явно навеселе, о чем - то жарко беседуя и разливая спиртное в пластмассовые стаканчики. Закон о запрете продажи алкоголя в вечернее время вовсю бушевал по региону, разнося малый бизнес в щепки. Забрать единственное, на чем держалась клиенториентированность таких мест – серьезный удар по прибыли. Но как показала практика, оплоты борьбы с законодательством существовали. Более того, война велась 24/7, часто без лицензии и с откатом еженедельных процентов от выручки. В карманы блюстителей правопорядка, местного криминалитета и иных неустановленных лиц.

Продажа «запрещёнки» велась организовано, наращивая темп в дни празднований всяческих событий и без должного смущения. В узком подвальном помещении парадом командовала Изольда - местная бизнесвумен с противной бородавкой над верхней губой, высчитывая тёртые купюры с особым энтузиазмом. Местные алкаши прозвали её Мэрилин. Толи в честь секс - символа пятидесятых годов, американской актрисы и певицы Мэрилин Монро, толи почитая героиню фильма «брата 2» – наголо бритую проститутку из России. Доподлинно неизвестно, каким образом женщина получила своё почётное прозвище, но ей нравилось. Она предпочитала порядок и не терпела медлительность, посему правил в магазине существовало всего два. Чётко и внятно огласить желаемое, литраж и количество стеклотары. Второе - оплатить товар без сдачи. Ну и негласное требование советовало сразу же катиться ко всем чертям, пока здоров. Находиться здесь больше требуемого времени не приветствовалось, о чём напоминал грозный охранник, надутый стероидами, как мыльный пузырь. Либо бери товар, либо не заходи вовсе. И никаких тебе колбас, сметаны и яблочек, как обещала вывеска.

Погреться среди ящиков не виделось возможным, да и пристальный взгляд «качка», явно не ожидавшего увидеть человека в классическом костюме, более того - в чистой одежде, намекал на скорейшее совершение транзакций. Все-таки его глазу привычней стиль местных амбассадоров с раскатистым и густым шлейфом перегара. Изольда продолжала ловко считать купюры, не поднимая головы и раскладывая пачки денег особым способом. От пятитысячных к менее крупным и обязательно рубашкой вниз. Лишь, почувствовав напряжённое молчание, она подняла ярко нарисованные брови и уставилась на ведущего в упор.

- И? Так и будем стоять, как ёлка в коридоре?

- У вас есть «джек дэниэлс»? – спросил ведущий.

- Есть, но не по вашу честь. - усмехнулась продавщица, поправляя пышную шевелюру, державшуюся на тканевом ободке. - Тысяча восемьсот за ноль семь. Дороговато будет. Лучше бери столичную – экспортная серия, зато на утро никакого похмелья, рекомендую. Цена всего «тыща».

- Беру виски. Запить есть?

- Мужчина, я вам что, супермаркет? Мы в новый год работаем, семью не видим, чтобы вас порадовать. Продать кое-что, чего во всей округе не найдешь, а он еще выделывается. Не нравится - иди в ресторан, девок щупать.

- Я только оттуда. – грустно произнёс ведущий, протягивая смятые купюры, подаренные диджеем.

- Сдачи не надо, с новым годом!

- И тебе не хворать.

Иштван проглотил хамоватую наглость со стороны престарелой властительницы погреба, забрал бутылку и отправился восвояси. Ему стало всячески наплевать на призрение продавщицы, невыплаченный гонорар, азербайджанских братьев, самого себя и женщину, которою он когда - то любил. Да что скрывать, до сих пор любит всей душою, проживая каждую минуту своей жизни. Откупорив виски, ведущий сделал несколько больших глотков. Пойло по вкусу напоминало деревенский самогон, раскрашенный пакетиком дешёвого чая сорта «индийских принцесс». Организм плохо воспринял жидкость, сопротивляясь этиловому спирту, явно присутствовавшему в большом количестве. Поборов рвотные потуги и дождавшись, пока содержимое уляжется в желудке, парень выдохнул струю пара в морозный воздух. Стало легче. Приятное, тёплое облегчение пробежало с головы до пяток. «Все не так уж плохо на сегодняшний день». Строчки из песни группы «кино» как нельзя кстати, всплыли в сознании. Усмехнувшись, ведущий вновь сделал несколько глотков, но уже поменьше, закрутил бутылку крышкой и закурил. Находясь в своих размышлениях, он совсем не заметил перемен. Или градус палёного вискаря дал свой эффект или метаморфозы случились прямо здесь и сейчас, но на улице стало особенно тихо. Ветер, прежде беснующийся леденящей вьюгой, неожиданно стих. Мороз продолжал тихонько звенеть, но уже не обжигал, как раньше, а крупные хлопья снега медленно опускались на припаркованные автомобили, заборы и осветительные столбы. Небо окрасилось красным, столь приятным для человеческого глаза. Наступила настоящая зимняя сказка. «Как же красиво, пожалуй, выпью еще».

На первом этаже офисного здания располагалась вахта, где ответственный сотрудник коротал рабочие часы за просмотром сериалов. Настоящий маньяк дешевых мыльных опер, а с появлением в его жизни платформы «нэтфликс» совсем тронулся головой. Пожалуй, он единственный человек в мире, посмотревший все сезоны «зачарованных» в сознательном возрасте. Иштван поприветствовал охранника, заставляя его оторваться от экрана, взял ключи и поднялся на третий этаж по винтовой лестнице. Офис привычно пустовал. Ведущий нарочно не стал зажигать свет, ограничившись гирляндой, протянутой по всему периметру комнаты. Разноцветные лампочки мерцали праздничными огнями, тихонько щёлкая во время смены режимов. Уютно, тепло и спокойно. Главное никого еще не появилось, кто сможет испортить настроение, и без того крайне подавленное. Иштвану комфортней находиться одному, без гудящей толпы из числа сомнительных знакомых. Он умел вести прямой диалог с самим собой, со своими мыслями и переживаниями, никогда не чураясь своего состояния. Такие вечера запоминались несколькими десятками строк, записанными в толстый ежедневник и бесчисленными заметки в телефоне. Стихи, куски прозы и оборванные мысли, стеснительно ложившиеся на разлинованный лист и без особых планов, чтобы стать цельным произведением в будущем.

Для попадания в состояние безысходности, ведущий использовал свой нехитрый метод. Музыкальное самобичевание. Если по молодости все уважающие себя девочки страдали под творчество певицы «максим», а мальчики фанатели по группам «демо», «вирус» и «фактор 2», то в нынешнее время выбор «музыкальной боли» более чем грандиозен. Иштван выдумал даже специальный жанр, чтобы объединить все любимые композиции - «грустный рэп про телку». Естественно, в русской интерпретации. «Что нужно сделать такого мужчине, чтобы он в полном здравии стал сочинять квадратные рифмы, ласково называя своих возлюбленных сучками?». Хотя, не секрет, что психическое здоровье большинства звезд эстрады вызывает опасение, так что диагноз прослеживается.

Знакомый мотив Леши Маэстро заполнил комнату, постепенно заменяя произошедшие события ведущего на трагические переживания песенного героя. Приятная спокойная грусть. У ведущего был специальный песенный топ, способный довезти адекватного человека до суицида – «вдох выдох», «дороже золота», «последний раз ты со мной» и бесчисленное множество исполнителей – однодневок с единственной песней. Их всех объединяло одно. Все треки тематически сводились к взаимной теме. Часто к неразделённой и закончившейся трагическим образом.

- Почему у тебя все песни о любви? Разве можно хотеть жить, когда сутками слушаешь подобную страдальческую чушь?

- Любовь для меня губительна. Она разрушает всякую индивидуальность. А когда звучит песня – она напоминает мне, что я всё ещё существую. И могу полюбить вновь, не беспокоясь, что сердце раздавят острым каблуком. Хотя бы до того момента, пока финальная кода не затихнет.

- Ты странный.

- Согласен. Потому что живой.

Глава 6. Конкурсы с переодеванием и призами.

Все золотые цепи обратятся в прах кристаллов, порошок отнимет живого веса килограммов, и два заблудших человека – когда-то раньше ставших бренными, получат личное бессмертие.

- С новым годом, б**дь!

Истошно вопили незнакомые люди, тряся ведущего за плечи и выписывая обжигающих «лещей». Кто-то даже взорвал хлопушку возле уха, усыпая офис праздничным конфетти. От неожиданности, Иштван резко вскочил на ноги, но тут же медленно сполз на диван. Яркие радужные вспышки в глазах затмили происходящее. В порыве меланхолии молодой человек не заметил, что уснул, ожидая гостей. Бутылка виски валялась на полу, остатки пойла впитались в рубашку и брюки, образуя типичный творческий пассаж любого артхаусного художника. При желании, на мокрой ткани можно разобрать гениальный посыл, открывающий глаза на проблему мирового загрязнения, смысла бытия и неверности жены после шести лет совместной жизни. Герой-клякса делал для неё все, что она только пожелает – плохо выглядел, пил на выходных с друзьями и критиковал её любые творческие начинания. А она так с ним поступила, скотина неблагодарная. Оттого и собрала два увесистых чемодана и покинула семейное гнездышко. Но ничего подобного не могло привидеться адекватному человеку, всего лишь грязные разводы поддельного алкоголя на праздничном костюме.

Офис наполнился, как им желалось думать, творческой интеллигенцией. Ведущие разного статуса, финансового положения и таланта. Все как один, выглядели практически одинаково. Ухоженные бороды, стильные прически с бритыми проборами и всеобщее гипертрофированное чувство собственной значимости. Объединяла их неутолимая жажда лёгких денег, получаемых от доверчивых невест и корпоративных клиентов, не разбирающихся в «ивент индустрии» в силу своей занятости текущими делами. Пожалуй, если бы заказчики уделяли чуть больше времени, чем проверка одинаковых портфолио и комплементарных описаний, то страна получила бы тысячи новых менеджеров, торговых представителей и профессиональных безработных. По крайней мере, среди находящихся в комнате, большинство точно бы искали реализации в других сферах. Главная проблема рынка ведущих - его минимальная централизованность, невозможность осуществить рычаги давления на откровенных шарлатанов. Каждый ведущий, пусть и самый паршивый, обязательно найдёт своего клиента.

Чего у ведущих мероприятий не отнять, так это умение организовать банкет в кратчайшие сроки. В офис занесли целый ящик различного алкоголя, собранного всеми участниками пиршества со своих рабочих корпоративов. Поощрения за прекрасную работу. Только вина более семи разных видов, не считая текилы, самбуки, абсента и прочих греющих душу напитков. Алкогольная палитра. С таким набором можно легко провести неплохую свадьбу, но в данный момент времени весь спектр горячительного принадлежал только им.

Многих присутствовавших Иштван знал в лицо, но на большую дружбу, чем пожимания руки и приветственного моргания глазами, ни с кем не рассчитывал. Ещё в институте молодой человек подружился с двумя парнями, Денисом и Никитой, творческой богемой факультета. Молодые люди очень быстро нашли общий язык, вместе организовывая праздники, шествия и концерты вуза. Парни проводили всё свободное время бок о бок, но Иштван всегда был третьим в их дружеском дуэте. Впрочем, данное обстоятельство не мешало реализовывать совместные проекты. Именно Никита предложил Иштвану провести мероприятие в гостинице «восход», став невольным виновником всех кардинальных изменений в жизни друга. Но на тот момент, успешно справившись с поставленной задачей, Иштван получил небольшой гонорар и приглашение в праздничное агентство «инсомния». Под руководством двух равнозначных друзей - партнеров. Сегодняшний сабантуй организовали именно Никита с Денисом, любезно предоставив свой офис для всех желающих.

Никита, по своей натуре – рубаха парень. Весёлый, компанейский, свой. Казалось, он любил каждого человека абсолютной любовью, не требуя ничего взамен. Его неподдельное озорство и жизненная энергия, дарили улыбки всякому, кто находился рядом. Его любили настолько искренне, насколько он отдавал всего себя, без остатка. И бесконечно генерировал идеи, порой самые безумные. Однажды, во время сессии, близился самый ответственный экзамен. Преподаватель по начертательной геометрии слыл настолько суровым мужчиной, что ни коньяки, ни другие взяточные блага не принимал. Означал сей факт только одно – выучить весь материал и уповать на хорошее настроение принимающего. Группа находилась в удрученном состоянии, считая дни до сдачи, всячески смакуя истории старшего поколения об отчислениях и правилах оформления академа. Но Никита категорически не принимал общего пессимизма, стараясь посеять зерно надежды в головы одногруппников.

- Нам нужен трофей. Символ нашей победы над образовательным узурпаторством. Мы обязательно сдадим предмет и отметим экватор. Бок о бок, лицом к лицу.

Такими словами он начал свой манифест. Его патриотичная речь сводилась к тому, чтобы всем вместе сделать что-то особенное и легендарное. Быть может незаконное, дабы иметь свою объединяющую тайну. Секрет. Чтобы последующие абитуриенты из уст в уста передавали историю их поступка. А если кому-то и придётся покинуть стены вуза после сессии, то оставить свой след в истории обязан каждый. Решено. Местом подготовки диверсии общим голосованием выбрали общежитие. Во - первых, большинство группы нарекались «понаехавшими» и не имели возможности собираться вне стен института или места проживания. Во-вторых, у Никиты имелся ключ от зала в общаге, в народе - «гадюшник», где проходили редкие культмассовые мероприятия. С последующими празднованиями вином из «тетрапака» и первыми дефлорациями в кулисах. Объектом шалости в первом же чтении, как и все идиотское в нашей стране, назначили коменданта бабу Нюру. Суровая женщина, настоящий фанат Советского союза и лично Иосифа Виссарионовича Сталина. Поговаривают, что в молодости она работала конвоиром расстрельного отряда, приговоренных к высшей мере наказания. Особо мнимые утверждали её связь с организацией революции 1917 года и уничтожением царской семьи. Впрочем, никаких доказательств причастности к историческим событиям не находилось, однако бабу Нюру боялись все. Особенно тревожно опоздать, когда двери общежития закроются или попасться на неуставных отношениях с женским полом. В общаге, как и в коммунистической истории нашей страны, продолжение рода держалось под строжайшим запретом.

- Трусы. Мы украдём у неё трусы.

Как-то слишком победоносно произнёс Никита, окинув взором недоумевающих приятелей, затем и вовсе залез на трибуну, чтобы продолжить.

- Каждой оппозиции, движению, военному отряду необходимо знамя. Вспомните римские легионы – они сражались за свою идею, принципы и главным человеком в бою был знаменосец. Он шёл во главе войска, гордо возвышая знамя перед собой. И первым погибал, но на его место приходили другие. Словно фениксы, вновь и вновь, возрождаясь из пепла. У нас будет своё личное знамя, размером «три икса эль».

- Нарекаем тебя нашим Аквилифером. Аве, Цезарь. Аве.

Под сумасшедший гул и хохот скандировали ребята, давясь от смеха и скидывая Никиту на пол. Все радовались и аплодировали выдуманной идее, чем вызвали неодобрительный стук по батареям от остальных проживающих. Так родилась самая глупая студенческая история в их жизни.

От слов к делу. На следующий день ребята разработали хитроумный план по добыче реликвии из комнаты коменданта. Суть сводилась к тому, чтобы незаметно пробраться в жилище, расположенное на втором этаже, пока идёт вечерняя проверка. Баба Нюра очень любила обходы, разработав свой особый метод по поимке «нелегалов», обычно парней, кто не проживал, но очень хотел остаться в общежитии на ночь. Так же бабуля не брезговала конфискацией запрещённых в обороте алкогольных средств и пресечением любых нарушений общественного порядка. Обычный проверяющий поднялся бы на пятый этаж и постепенно спускался вниз до первого, выявляя нарушителей. Но наша «гестапо» не пальцем деланная. Баба Нюра, дабы пресечь информаторов, сообщающих о её плановом спуске вниз по этажам, специально путала след. Она могла начать проверку с третьего, незаметно подняться по служебной лестнице до пятого этажа, пройтись по коридору в отсек для преподавателей и уже через него оказаться на первом. В лучших традициях офицерской контрразведки.

Действовать решили на опережение. На каждом из этажей подготовили специальные «ловушки». По задумке, на первом уровне влюблённой парочке следовало очень ярко выражать свои чувства, страстно зажиматься и всячески демонстрировать свою значимость друг другу. Заметив коменданта, мирное сосуществование молодых людей перерастало в яркую ссору. Болезненное расставание со слезами и криками. Последующее примирение конфликтующих представительницей старшего поколения давало время произвести выемку нижнего белья. На втором – интеллигентного вида парень готовился засыпать вопросами коменданта об улучшении жилищных условий, переселении или хотя бы приобретении за счёт бюджетных средств телевизора, желательно плазменной панели во всю стену. Любые разговоры на эти темы комендант воспринимала как личную обиду. Третий этаж – курение в неположенном месте. И несколько брошенных окурков возле комнаты примерных «ботаников» для отвода глаз. Крики и угрозы выселить нахалов с одной стороны да слёзы мольбы и отчаяния с другой. На четвёртом - разбитый световой плафон. Считай, самый серьёзный залёт из всех возможных. «Попахивало» эвакуацией целого этажа в коридор и допросом с пристрастием. За то время можно спокойно замести следы. До пятого уровня думалось не дойдёт, но на всякий случай ребята подговорили всех его обитателей, чтобы те устроили час тишины. Сайлент Хилл местного «общажного» разлива. Такое поведение обязательно насторожит, и проверка нескольких комнат обеспечена. На каждом из пяти уровней стояли информаторы, готовые вести цель и сообщать Никите о местоположении объекта. Ему лишь останется зайти в комнату, пробраться к «совковому» комоду возле окна и стащить нужную вещь. И главное, никакого взлома – комендантская дверь не имела замка, да и любой человек в добром здравии не решится зайти в логово ада без веской на то причины.

19-59. «Объект выходит из комнаты. Встречается с занудой. Завязывается диалог. Вместе выходят к лестнице. Всем быть в полной готовности. Никита, твой выход». В ответ послышалось утвердительное «принял» и шипение радиоэфира. Операция началась.

Никита обогнул угол, отделяющий общий коридор от служебного, проверил взглядом лестницу и быстрыми шагами отправился в сторону комнаты. Мгновение и он возле двери с табличкой «комендант». Под ней красовалась свежая надпись «сука», тщательно замазанная белой краской, но все же явно проступающая через многочисленные слои. Парень толкнул ладонью - дверь легко поддалась, приглашая зайти внутрь незваного гостя. В комнате темно. Тусклый свет лампочки прикроватного торшера освещал тумбочку, ташкентский ковер и махровые цветные тапки. В другой половине комнаты стоял сущий мрак, лишь зимняя луна пробивалась сквозь тряпичные занавески. Дряхлый комод занимал большую часть площади, даже больше, чем кровать, являясь главной ценностью комнаты. Старый и пыльный с массивными чугунными ручками. Никита открыл среднюю полку. Перед ним искрясь и заигрывая лунными вспышками лежали лучшие представители советского трикотажа. Не раздумывая, парень взял первое, что попалось под руку. Нечто огромное и белое в мелкий цветной горошек. Операция завершена.

- Она идёт к тебе. Возвращается обратно, слышишь? - сквозь шорох радиоэфира вопил испуганный голос. - Баба Нюра на этаже, движется прямо по коридору. В комнату.

От услышанного Никите поплохело. Руки задрожали, предательски роняя рацию на пол. Пути отступления отрезаны. Через мгновение комендант зайдёт в комнату, и его история закончится. «Тут даже и спрятаться негде, чертов коммунистический минимализм. Нужно что-то делать, что-то срочно придумать». В этот момент ветка дерева, подхваченная дуновением ветра, слегка ударила по окну, нарушив тревожную тишину. Вот оно – выход всегда найдётся.

«Бог любит меня», - подумал парень, заточённый в четырех стенах на вражеской территории. «Всего лишь второй этаж. Да и снега порядком намело. Прыгну вниз и исчезну во мраке ночи. Старая карга и не опомнится». Опьянённый страхом и мизерным шансом на спасение, Никита рванул оконную створку. Поклеенная марля, закрывавшая глубокие щели в раме, поддалась и в лицо ударил свежий морозец. Взобравшись на комод и ещё раз посмотрев на место своего заточения, парень сиганул вниз. На что он рассчитывал? Полёт оказался не долгим. Воткнувшись прямыми ногами в сугроб и загребая комья снега впереди себя, Никита попытался сделать первые шаги после приземления. Резкая боль свела обе ноги, опрокинув тело назад. Пробуя вновь подняться, он обессиленно рухнул обратно. Парень лежал на спине, совсем не способный пошевелиться. Молча наблюдая за ветками дуба, раскачивающимися по ветру, на густое зимнее небо с яркой луной, на открытые ставни окна коменданта. Оттуда свисала баба Нюра, размахивая морщинистыми кулаками и крича расстрельные угрозы. Никита ничего не слышал и не понимал, постепенно теряя сознание.

История вызвала широкий общественный резонанс. Как в самом университете, так и в рамках городской жизни в целом. Шутка ли, студент украл «стринги» коменданта общежития, хотя назвать их таковыми не повернётся язык, уж слишком большая парусность материала. И прыгая из окна второго этажа, Никита получил перелом пяток обеих ног. Мгновенная карма в действии. Большой скандал вызвал экстренную встречу комиссии – они обсуждали вопрос об отчислении Никиты без права восстановления. Ввиду полученных травм парень не мог посетить мероприятие в его честь, как и в принципе утратил способность ходить, но нашлись сочувствующие из числа одногруппников. Положительные характеристики, вклад во внеучебные мероприятия и тысячи подписей в защиту сделали своё дело. Никите влепили жёсткий выговор, но простили с формулировкой «в самый последний раз», допуская его до сессии. Университет ликовал. На оставшиеся экзамены парня носили на руках от аудитории до лаборантской в прямом смысле слова. Да и преподаватели чуть смягчали требования, еле сдерживая истерику, когда встречали местного героя. В ту сессию никто не отчислился, а группа показала лучший результат на потоке. Вот так, Никита старался добыть знамя, но сам стал символом. Смешной, улыбчивый и с гипсом обеих ног от пяток и до колен.

- Иштван, ты будешь пробовать? - Никита пристально наблюдал за другом, ехидно улыбаясь. Его глаза заблестели от выпитого алкоголя и незаконности своего предложения.

- Я никогда не курил ничего, кроме сигарет.

- Никогда? Брат, ты многое пропустил в своей жизни. Это «вышка». Не бойся, я же тебе не героином предлагаю вмазаться.

- А у тебя и героин есть?

Иштван действительно испугался. Ещё с детских лет в его голове засела информация, что героин – нечто абсолютно страшное и крайне опасное. И находится вещество постоянно где-то рядом. В непосредственной близости, желая лишить жизни всякого глупца, осмелившегося бросить ему вызов. И обязательно настанет момент, когда тебе сделают предложение. От которого ты не сможешь отказаться.

- Если будет нужно, я всё что угодно достану. Пойдём, открою тебе другой мир. Тебе понравится.

Друзья вышли из офиса, поднялись на этаж выше по лестнице и очутились в туалетной комнате. Там находились ещё четверо парней из числа посвящённых в сакральное таинство. Никита подбадривающе толкнул ведущего ближе к центру круга, где происходил неизведанный доселе процесс. В железном ведре, наполненном водой наполовину, плавала пластмассовая пятилитровка, обрезанная пополам канцелярским ножом. В основании горлышка - колпак из фольги, как на кальяне, только вместо сладенького табачка с мятой была терпкая, липкая, коричневая субстанция. Никита «нажигал» зажигалкой колпак, медленно поднимая бутылку вверх таким образом, дабы та полностью заполнилась наркотическим дымом. От воды и до самого горлышка. Такого Иштван ещё никогда не видел вживую, только в документальных фильмах о зависимостях и клипах «снуп дога».

- Открываешь колпак, резко опускаешь бутылку в ведро, пока лёгкими тянешь дым. Понял? Только держи подольше, сразу не выдыхай.

Через секунду бутылка опустилась вниз, чуть выплёскивая воду из ведра на пол. Едкий обжигающий дым полностью заполнил рот, горло и лёгкие ведущего. Внутри тела разгорелся пожар, стало плохо от нехватки кислорода и вонючего запаха наркотика. Иштван держался до конца. Парень не мог выдохнуть дым сразу, прослыть слабаком и упасть в глазах более опытных коллег. Посему, ведущий крепко надул щёки, сдерживая слёзы и первые рвотные позывы.

- Смотри, жадный какой, на рекорд идет. Выдыхай давай, уже зелёный весь.

Ведущий выдохнул. Дым густой струёй вышел изо рта в открытую форточку, оставляя за собой шлейф невыносимо терпкой вони. Иштван сильно закашлял, пошатнулся от потери координации и присел на одно колено. Опираясь одной рукой на плиточный пол, ведущий держался за горло. «Разве так должно быть?». Ему катастрофически не хватало кислорода. Казалось, на мгновение он позабыл такие простые и понятные всем механические движения вдоха и выдоха. Обильное слюноотделение заполнило рот и капало с нижней губы на шахматную плитку. Комната ссужалась, стенки и потолок давили на голову, а виски запульсировали пуще прежнего, раздувая жилы на шее. Ядовитое послевкусие разъедало стенки горла и пораженную слизистую рта, отчего ведущему поплохело.

- Брат, ты чего? Давайте его умоем. Возьмите под руки.

Парни оттащили Иштвана к умывальнику. Брызги холодной воды привели ведущего в чувства. Он большими глотками хлебал из открытого крана, прильнув губами к холодному железу и стараясь заполнить выжженную наркотиком пустоту внутри себя. Промокнув лицо бумажным полотенцем, Иштван пристально посмотрел на свое отражение в зеркале. Человек, стоявший по ту сторону стекла - улыбнулся. Иштван улыбнулся в ответ. «Я не знаю этого парня, но он чертовски хорош». По телу пробежала волна всепоглощающего тепла. Дыхание участилось, сердце приятно колотило и разгоняло кровь по венам, словно Иштван очутился внутри вагонетки на американских горках. «Я это сделал. И мне, наконец то, хорошо».

На ватных ногах Иштван кое-как добрался обратно до офиса. Он вожделенно плюхнулся на край дивана, заставляя подпрыгнуть вверх сидевшего парня рядом. «Боже, какой мягкий диван. Я готов быть с ним вечно». Его сознание полностью опустело, а неведанная сила забрала всякие мысли, пробирая лёгким холодком кончики его пальцев. Если в жизни и есть эйфория, то ведущий её ощутил в полном объёме. Прямо сейчас. На самом удобном диване в его жизни. Время словно остановилось, звуки померкли и ничто не могло его отвлечь от познания нового мира. Яркого и бесформенного, далёкого от всяких проблем. Ведущий всячески чурался тех познаний раньше, пресекая любые попытки попробовать наркотические вещества. Он совершенно точно предполагал, что ему понравится. Но сегодня, несмотря на ощутимые риски, те полученные знания ему жизненно необходимы. Парень буквально требовал ощутить те вещи, до которых другим попросту нет дела. Почувствовать себя настоящим. Живым. Иштван рассматривал свои руки, предметы, людей вокруг, и не мог сфокусироваться на чём-то одном. Он уплывал в загадочный мир – обратную сторону привычных предметов и материй. За время действия наркотика ведущий желал открыть реальность заново, ошибочно полагая, что раньше знал её в совершенстве. Любое его действие вызывало неподдельный смех и восторг. Будто он снова стал маленьким, совершая свои первые шаги и искренне удивляясь ярким вспышкам гирлянды. «Здесь так легко и красиво. Я хочу остаться. Тут нет этой лживой суки».

Последняя мысль перевернуло настроение с ног на голову. Откуда-то появилась тревога, нестерпимое раздражение заволокло его сознание. Доселе яркий и комфортный мирок, бережно охраняемый ведущим, развалился карточным домиком. «Да как она, вслух, при мне, может говорить такое?». Злость становилась всё сильнее, буквально закипая в жилах. «Кто это сказал? Откуда в голове эти строчки?». От удара наотмашь пепельница разбилась пополам, разбросав осколки по бежевому ковру. Парни переглянулись. Иштван сидел на диване, уставившись в одну точку на шкафу, а из его сжатого кулака сочилась кровь. Лицо приобрело снежный оттенок, будто гример переборщил с пудрой, стараясь замазать синяки под глазами телевизионщика.

- Чувак, да ты словил «бледного».

Иштван не понимал сути сказанного, но все вокруг начали смеяться и завывать, будто прямо сейчас отряд викингов после жестокого сражения завоевал периметр офиса. «У - у - у - у». Его подхватили на руки и несколько раз подбросили вверх. Со стороны могло показаться, что он забил гол на последней минуте компенсированного времени, тем самым принеся долгожданную победу своей команде в финале лиги чемпионов. Но нет, ведущий всего лишь «обдолбался» до обморочного состояния, когда не мог воспринимать действительность. Тело отказывалось слушаться. Лишь немая злоба на весь окружающий мир бурлила внутри. Обработав рану и перевязав руку медицинским бинтом, ведущего положили на диван, укрыв шерстяным пледом в яркую клетку. Мысли путались и рвались. «Я тебе докажу. Я лучше всякого, кто находится в комнате. И в твоей жизни тоже. Так, уберите отсюда того страшного мальчика в жёлтом пиджаке. Как он прошел фейсконтроль?». Ведущий засыпал, цепляясь за осколки видений и сумбурного потока мыслей, что искрились в его голове. На сегодняшний день Иштван своё отгулял.

Глава 7. Поворот не туда.

Хочется скандала. С крепкой бранью, подкрепленной фактами измены. Доводами, сплетнями. Всех моих друзей мнениями. Естественно, с рукоприкладством взаимным. Какая быть может ссора в России без домашнего насилия? Семейная залихватская тирания. Очень скучаю по тем временам, ностальгирую.

Похмельное утро. Точнее время близилось к вечеру – на город опускалась сумеречная пелена. От «микса» всевозможных коктейлей, вина, бутылок виски и дебютной «тяги» сверху, Иштван чувствовал себя неважно. Тело всячески знобило, спина ныла тупой болью в области поясницы, как бы насмехаясь над выбором офисного дивана в качестве кровати. Снова никого рядом не оказалось. «Наверное, душа потребовала продолжения». Молодость она такая, спонтанная. Офис нуждался в капитальной уборке. На ковролине проступали грязные брызги от красного сухого, в углу, где ещё вчерашним вечером стоял кальян, зияла обугленная по краям дыра, размером с кофейную кружку. Шкаф-купе, доселе хранивший в себе офисную документацию, сценические костюмы и праздничный реквизит, стоял осунувшись, совершенно пустой, потеряв где-то двери и полки. Зеркало находилось отдельно, бережно опираясь на музыкальную колонку. Вот так обычным образом гуляет творческая интеллигенция. Все приличия и утончённые манеры заканчиваются после первой рюмки.

Ведущий не мог найти свой телефон. В карманах его не оказалось, как и на стеклянном столике, густо заставленном грязными стаканами. Иштван ощутил то чувство глупой паники, когда особо не ждёшь звонка, но подсознательно считаешь, что произошло что-то очень важное. Быть может, судьбоносное, пока ты находился вне зоны действия сети. И теперь, всячески рыщешь по углам в надежде отыскать гаджет, пока остаётся хоть один шанс на что-то повлиять своим запоздалым ответом. Практически всегда та паническая атака беспочвенна в своей истерии быть «онлайн» прямо сейчас. И вот теперь, не прошло и получаса, как в тишине офисного помещения послышалось глухое дребезжание стекла. Затем стихло и повторилось вновь. «Вибрация мобильника. Значит истина, где-то рядом». Внезапное дело агентов «малдера и скалли» близилось к разгадке.

Иштван начал спешно разгребать посуду со стола, перекладывая утварь в пластиковый контейнер, служивший своеобразной мойкой. Обычно его обильно заливали моющим средством да так и оставляли на время, пока грязь не сойдет, но сейчас ведущий не был готов к генеральным уборкам. Спустя минуту звук вибрации появился вновь, где-то в глубине стола. Через стеклянную поверхность просачивалось тусклое мерцание, вращая хороводы световых бликов из вспышек. Парень встал на четвереньки, теснясь между столом и диваном - давление резко ударило по вискам, подобно выстрелу охотничьей дроби. Естественно, проще отодвинуть преграду и не «корячиться» в позе собаки, но похмельный синдром поражает в том числе и умственные способности человека.

Под столом валялась перевёрнутая пепельница. Точнее то, что осталось от карательного удара ведущего, когда он вдруг вспомнил советы своего «карате-учителя». Рядом с ней под плотным слоем окурков вибрировал телефон. Сквозь пепельную сажу пачкой сыпались «смс - уведомления». За вычетом сообщений от мчс и мобильного оператора с просьбой внести абонентскую плату, более всех выделялись два контакта. Текст примерно сводился к одному и тому же, но вызывал диаметрально противоположные чувства. Иштван поднял начатую сигарету с пола и, прикурив, зачитал последнее.

Сообщения/Входящие. «Привет, дорогой. Мне нужна помощь. Приезжай».

Две схожих, коротких сообщения от двух совершенно разных по эмоциональной значимости людей. «Кристина танцы» и абонента, именуемого «не брать». Последний контакт Иштван переименовал около полугода назад, когда любовь всей его двадцати пятилетней жизни ушла, забрав с собой что-то чертовски ценное.

Он не помнил, как оказался на улице. Как бежал по ступенькам, крича охраннику, чтобы последний закрыл офис на ключ. Не отложились в памяти поворот ключа, рокот остывшего за ночь мотора и визг поддержанных колодок. Да и всё вокруг не составляло ровным счетом ничего важного. Иштван несся по улице Волочаевской на старенькой «тойоте», выжимая больше трёх тысяч оборотов и еле успевая перестраиваться из ряда в ряд. И ему глубоко плевалось на сигналивших автомобилистов, ошарашенных прохожих и лишение прав за управление транспортным средством под градусом. «Ей нужна моя помощь. Пять часов назад. Я опоздал». Молодой человек набирал телефонный номер и всякий раз абонент не отвечал, заставляя поверить в самые страшные картины произошедшего. Наконец, он очутился в глубине спального района. Проезжая вдоль дубовой аллеи, посаженной прямо перед школой, машина размашисто налетела на «лежак». Лежачий полицейский - истинный продукт дьявола, уничтожающий ходовую часть всякого, кто попытается ему противостоять. Стойки больно ударили по корпусу, глушитель сорвало с креплений, а мотор взревел с удвоенной силой. «Хрен с ним, починится после, главное успеть». На горизонте показалась знакомая арка пятиэтажной панельки.

Телефонные звонки продолжали оставаться без ответа, как и свирель домофона подъездной двери. Окна в спальне четвертого этажа горели матовым светом, но рассмотреть кого-либо в комнате не получалось. «Господи, пусть с ней ничего не случилось». Иштван никогда не верил в бога, церковь и таинство прихода, но, как и всякий атеист, судорожно молился, когда прижмёт. В детстве он просил у Христа четвёрку за контрольную по математике, и тогда бы родители отпустили его на день рождения к соседской девочке. Ребёнок обещал исправиться, перестать лениться и даже самостоятельно убраться в комнате один раз, повторительно нашёптывая свою просьбу. Но чуда не произошло. На следующий день он плёлся домой с очередной двойкой, находясь в полном недоумении и с обидой на всякое божественное начало. Необъяснимое случилось и в день его крещения. Серебряный крестик, освещённый по всем правилам, таинственным образом исчез с шеи ребёнка по дороге. Как родители не старались сопоставить факты пропажи, священный атрибут так и не нашелся, канув в небытие. Так что с верой у ведущего не задалось с самого начала.

Подъездная дверь открылась. Сердобольная бабулька в каракулевом пальто выпорхнула на улицу, держа в руках полную чашку нечто такого, что больше походило на гастрономическое месиво. Её мгновенно окружили местные дворовые коты – блохастые и дико костлявые, жалостливо «мяуча» на свою тяжелую кошачью долю. Иштван вбежал внутрь, залпом поднялся до нужного этажа, оказавшись возле бордовой двери с ромбовым теснением. Два коротких и одно протяжное нажатие кнопки звонка. В квартире послышались шаги.

- Что за паника?

Она появилась в смешных цветастых штанах, необъятного размера кофте и розовых «тапках-зайцах», явно только проснувшись. Её голос становился особенно нежным, когда девушка, спросонья, молила оставить её в кровати навечно. В те минуты Иштван мог простить ей нарушение любой греховной заповеди. Так и сейчас, лохматая и зевающая, она продолжала оставаться лучшей женщиной на земле.

- Что случилось? Ты мне писала. Я приехал.

- Ничего. Хотела поговорить с тобой.

- Говори.

- А сейчас не хочу. Покурим?

Она ударила пачкой сигарет по ладони, чтобы одна из тонких сигареток выскочила наружу. Прикурив, девушка молча выдохнула дым в беленый потолок подъезда, явно наслаждаясь ситуацией. «Он все еще любит меня. До сих пор. Иначе бы не приехал». Иштван закурил в ответ, вновь начиная кипеть в злобе. Только она может с лёгкостью довести до бешенства своей отвратительной детской непосредственностью. И присущей ей женской переменчивостью.

- Стоп, ты хочешь сказать, что просто хотела поговорить? А теперь не хочешь, да? И ничего ровным счетом не произошло? Я через весь город мчался в этот богом забытый район, нарушая абсолютно все существующие дорожные правила. С похмелья и опухшей рожей, чтобы с тобой покурить?

- Да нормально ты выглядишь, не выдумывай. - отшутилась девушка мечты, ковыряя большим пальцем левой руки остатки маникюра, который давно следовало обновить. Правой рукой она подносила сигарету ко рту, делая очередную глубокую затяжку. Надменное равнодушие. Ведущий продолжил.

- Знаешь, о чём я думал, пока ехал? Нет? Я подумал, что тебя насилуют. Да-да, насилуют, убивают, грабят. Что ты сломала ногу, сожрала таблеток или твой мохнатый п***рас опять суицидил, прыгнув с балкона. Поверь, с такой хозяйкой он точно завершит начатое.

- Ну не «обломался» же приехать? - девушка огрызнулась, добавляя в речь укорительного тона. - Раньше на автобусе ко мне катался и ничего, живой.

- Раньше я тебя любил.

- А сейчас?

- А сейчас, дорогая, иди ты на х**.

Иштван бросил окурок в дверной наличник. Изначально парень целился в девушку, но в последнее мгновение передумал, чуть скорректировав амплитуду броска. Красные вспышки угольков заискрились и так же стремительно потухли, опускаясь на холодный бетон. Наглядный символизм их прошлых отношений. От любви до ненависти – одна выкуренная сигарета. Ведущий чувствовал себя использованным, униженным в стремлении во чтобы то не стало, помочь, а оказался обманутым в своих ожиданиях. Мерзкое состояние. Осознание собственной слабости необходимо проживать в полном одиночестве, без лишних на то свидетелей. Но никак не выставлять напоказ, тем более человеку, прекрасно осведомлённому о своей власти по отношению к нему.

Молодой человек молча сидел в салоне автомобиля, наблюдая за снежинками, падающими на лобовое стекло. Хрусталики воды соприкасались с тёплой поверхностью и тут же умирали в бездушных щётках стеклоочистителя. Другие же, освещённые фарами, ложились ровным слоем на промозглую землю, оставаясь до поры живыми. «Если бы у первых снежинок оказался выбор, куда упасть, стали бы они лезть на рожон? Или прослыли бы трусами среди своей снежной тусовки, собираясь в мягкие сугробы с такими же слабаками, но за пределами дороги? Где их совершенно точно никто не тронет. Быть может, всё в жизни давно предрешено, спланировано и выдумано за нас, что не стоит идти против системы?». Иштван заплакал. Бесконтрольно и навзрыд, не в силах остановиться. Да и бороться с таким постыдным мужским проявлением, как слёзы, нестерпимо. «Мудак, какой же я всё-таки мудак». Осознав свой личный провал, он ударил кулаком по рулевой колонке. Затем ещё раз. И ещё, ещё, ещё. Двумя руками, поочередно нанося удары по рулю и приборной панели. Бой с собственной тенью в замкнутом пространстве автомобиля. Окончательно сбив костяшки на руках, ведущий продолжил спарринг, теперь крепко держась обеими руками за руль и нанося удары головой. После семи-восьми таких повторений голова закружилась, а во рту выступил привкус металла. Теплая струйка крови потекла со лба, чуть задерживаясь на правой брови, и преодолев преграду, продолжила своё движение вниз. Правый глаз перестал видеть, обильно заливаясь багровой жидкостью.

«Я докажу. Ей, себе, всему миру, кто я есть на самом деле и чего стою». Срываясь с места, «тойота» на полном ходу залетела в поворот, чуть забуксовав на снежном покрове. Иштван не знал куда ехать, впрочем, и никуда в точности не планировал. Давил от души на газ, будто старался размазать, как выпавший снег под покрышками, минуты своего позора. Кровь не останавливалась, продолжая заливать его лицо и бороду. Он не чувствовал боли, по крайней мере физически, да и адекватно воспринимать себя и сложившиеся обстоятельства не мог. Машина набирала ход, виляя по пустынным рядам улиц новогоднего города. Впереди показался светофор, а за ним, примерно в километре - перекрёсток. Если добавить скорости, то при прочих равных условиях можно вполне проскочить на мигающий желтый, но никак не успеть закончить маневр на следующем светофоре. Или остановиться, как все нормальные люди, ожидая разрешенного сигнала. Иштван выбрал третий вариант. Он подъехал к «стоп-линии», взглянул на обратный отчет, повествующий о том, через сколько секунд разрешено ехать вперёд, и пропуская редких пешеходов, с силой вдавил педаль акселератора. Машина вновь забуксовала, но как только вырвалась из снежного плена, как-то особенно быстро наращивала скорость. «Шестьдесят три километра» в час, «восемьдесят девять», «сто семь» - стрелка непреклонно ползла по циферблату вверх. Парню сразу же вспомнились юношеские истории о «лежачих» стрелках на отметке в «сто восемьдесят» и искренние восхищения в глазах собеседников. Особый пацанский шик. Никто и никогда не мог усомниться в истинности предлагаемых обстоятельств, веря, как говориться, на слово. Заканчивались байки одинаково задорно под звон гранёных стаканчиков и клятвах в пацанской верности. Сейчас же, Иштван решился прочувствовать, какого разогнаться на пустынной дороге до предельных возможностей автомобиля.

До перекрёстка метров триста. Зелёный свет замигал, сменяясь волнительно желтым, затем запрещающим красный. На дороге никого. «Проскочу». Иштван прибавил газа. Рассудок, казалось, полностью его покинул в нескончаемой выработки адреналина. Ведущему катастрофически необходим такой «мужской поступок». Казалось, вот сейчас он сделает что-то хулиганское и всё изменится. Забудется весь тот сюр, происходивший с ним последние часы и произойдет обнуление. А после можно начать новую жизнь с отметки, когда на полном ходу проскочил перекрёсток. И вот остались какие-то сто пятьдесят метров, как идея разогнаться до максимума на скользкой дороге уже не казалась столь безопасной. Самое страшное происходит в последний момент, когда наступает жуткая рефлексия. Будь то сдача экзамена, желание уволиться или прыжок с тарзанки в пропасть. Любое решение - взвешенное или принятое на эмоциях, подсознательно критикуется второй личностью, что сидит в голове. Её часто называют здравым смыслом. Когда остаётся последний шаг для завершения начатого – именно тогда проверяется человек. Его бесстрашие, упертость и отказ плыть по течению. Дойти до конца – истинная проверка, выявляя в нас синдром победителя. Но, как показывает практика, вовремя остановиться, ещё не значит проиграть.

Через двадцать девять метров показался светофор. Красный по-прежнему горел, запрещая всякое движение вперёд, но те редкие автомобили, что двигались по своей полосе на разрешающий сигнал, вовсе не догадывались, что сейчас на перекрёсток ворвётся автомобиль с отчаянным водителем. Или быть может в тот момент никого на дороге не окажется, а опасный для жизни манёвр, так и останется никем не замечен. Никогда не узнаешь наперёд, пока на авансцену выходит мужчина в стильном смокинге, с тростью и чёрном цилиндре на голове, именуемый случаем. «Везёт сильнейшим? Определённо, нет». Пока ведущий тонул в довольно спорных суждениях – в моменте, все его доводы в одночасье растворились. Одна очень важная мысль пронзила разбитую голову Иштвана раскатом грома среди ясного неба, вонзилась молнией, зацепившей высоковольтные провода, плюхнулась пятном горчицы на белую рубашку от обеденного хот-дога. «Кристина». Поглощённый самобичеванием, парень совсем позабыл о девушке, умолявшей его о помощи. Второй раз за вечер Иштван почувствовал себя полнейшим идиотом. «Я подвел её». Ведущий что есть сил вдавил в пол педаль тормоза.

«Тойота» не ожидала резкого маневра. Сработавшая система «абээс» тщетно пыталась зацепиться за ледяную корку асфальта, буквально вгрызаясь тупыми зубьями в поверхность. Машина неуправляемо болталась по проезжей части, то хватая бровку, то вновь выныривая в центр полосы. Иштван дёрнул руль в противоположную сторону заноса - никаких значимых изменений. Автомобиль, казалось, оторвался от земли, словно маленький катер на озере – и продолжал плыть на огромной скорости по накатанной колее. Его стремительно тащило на перекрёсток, где в любую секунду может выскочить встречный автомобиль. И главное, Иштван больше не хотел проверять свой характер. Совсем. Ни себе, никому другому вокруг не желал доказывать, что у него есть яйца. Ему жизненно необходимо остановиться. Прямо сейчас и любым способом. Совершая глупый поступок, люди соглашаются с любыми последствиями, порой даже крайне невыгодными, лишь бы остановить происходящее. Заморозить время, вернуться в прошлое, исчезнуть - первые мысли, которые выдаёт человеческий мозг. Иштван относился к своему автомобилю с глубокой нежностью, как к живому человеку, ласково называя девичьим именем Алёна. Быть может именно потому, что машина никогда не подводила молодого человека, порой спасая в самых сложных ситуациях. Так и сейчас, кружась по снежному накату, «тойота» медленно сбрасывала скорость, постепенно замедляя ход. Её вращение становилось менее амплитудными и устрашающими, словно большой железный «спиннер» завершал свое выступление.

Выкатившись за черту светофора метров на пять, машина остановилась, развернувшись к встречным автомобилям крышкой багажника под углом в сорок пять градусов. Ведущий выдохнул. «Ох, ничего не произошло. Вовремя». Через секунду по перекрестку пронёсся самосвал, перпендикулярно направлению машины ведущего, гружённый сорока кубами строительного щебня. В сантиметрах от корпуса автомобиля. Водитель затянул протяжный сигнальный гудок и обложил отборным матом, сообщая об опасности попадаться ему на пути. «Он точно не смог бы остановиться. Если бы я в последний момент не нажал педаль тормоза? Если бы не смог вовремя одуматься?». Если бы, да ка бы – разговоры в пользу бедных. История не терпит сослагательного наклонения. Ведущий остался жив, практически трезв – весь дурман уничтожил адреналин, и готовый жить заново. И теперь, выкуривая тонкую сигарету трясущимися руками, он набирал телефонный номер Кристины. Полтора гудка и на другом конце послышался нежный, чуть взволнованный голос.

- Я думала, ты уже не позвонишь.

- Прости, только проснулся. Слишком бурная ночь.

- Понимаю. У меня тут. Эм, неприятности, можно и так сказать - сломался дверной замок. Поможешь высвободить принцессу из плена хрущевки?

- Ты серьезно? - ведущий почувствовал облегчение. - Кристина, я боялся, что ситуация намного хуже. Конечно, уже мчу к тебе. Скидывай адрес.

- Ты чудо. Очень тебя жду. Ты голоден?

Последнюю фразу ведущий уже не воспринял, находясь в состоянии полного счастья. Облегчение захлестнуло всё его сознание. Иногда, лучше дважды подумать перед тем, как предпринять очередную беспросветную чушь. «Везет сильнейшим? Определенно, нет. Везет тем, кто совершенно точно способен думать».

Глава 8. Сон на нейтральной территории.

И все подобные занозы, похожи позднему возгласу, что так несерьезно поздно. Оставим в прошлом нервные допросы - допустим, что свою историю отпустим. И ту главу, что исписали вместе, закончим жирным междометием.

- Я здесь. Сто пятнадцатая квартира. – прозвучал голос за дверью. Иштван несколько раз дёрнул за ручку, хотя прекрасно понимал, что дверь так просто не откроется. Пресловутое русское - а вдруг. Придётся перейти к варварскому, но, безусловно, более эффективному методу. Парень принёс с собой несколько отвёрток разных размеров, автомобильный домкрат и сменные перчатки. Металлический кожух закрывал сердцевину замка двумя шурупами, скрывая внутренности механизма от посторонних глаз, но не выглядел неприступным. После демонтажа шурупов ручка расхлябалась, как праздничное желе, но продолжала стойкое сопротивление. Отодвигая металлический кожух в сторону, ведущий просунул отвёртку в сердцевину, ударяя домкратом по пластиковому наконечнику. Звонкая рябь празднично разлилась по подъезду. Ещё удар, после чего, замок значительно углубился в дверь. Затем ещё два точных попадания по отвёртке. Наконец, прозвучало победное лязганье металлического замка и дверных ручек, вывалившихся с двух сторон, пока дверь триумфально отворялась.

- Ты мой герой. Я уже хотела звонить Шойгу, но твой номер оказался первым. - Кристина обвела руки вокруг шеи ведущего, образовывая замок. - Тебя ждет награда, мой бородатый спаситель.

Она нежно смотрела в его глаза своим преданным, почти щенячьим взглядом. Её чёрный топик на голое тело и короткие джинсовые шорты с бахромой выглядели чертовски сексуально. Расстояние между их телами становилось значительно меньше, чем просвет «приоры» над асфальтом горного Кавказа. Она поцеловала молодого человека. В щёку. В знак особой благодарности за его старания. Настолько откровенно, как могут только те женщины, что безмерно влюблены в своих героев. Такими поцелуями они намекают о своём расположении к мужчине, но в то же время, открыто не заявляя о чувствах. И чтобы понять их наверняка, как в голливудском боевике, придётся перерезать единственно верный провод. Скорее всего, красный.

- Ай, колючий. Проходи на кухню. Налево по коридору.

Квартира типичной хрущёвской планировки. Огромный коридор, но маленькая спальня, просторный зал и второй коридор поменьше, направляющий гостей в раздельный санузел и крошечную кухню. Всё очень максимально компактно. Зачем делать нежилое пространство больших размеров по сравнению с другими, более важными комнатами, непонятно. Видимо проектировщик до жути боялся столкнуться с кем-то в прихожей.

- Кристина, можно мне в ванну?

- Конечно. Сейчас дам чистое полотенце.

- Да не нужно. – ведущий не успел договорить, как девушка внимательнейшим образом разглядывала запёкшуюся кровь на лбу. В тусклом освещении подъезда Кристина не заметила багровые ссадины, а вот в квартире от неё уже не скрыться.

- Что за новости такие? Нужно срочно обработать рану.

- Да все в порядке.

- Ничего не знаю. Умывайся и на кухню. Живо.

Пришлось подчиниться. Иштван разулся, снял перчатки и, бросив инструмент на коврик у двери, направился в ванную комнату. С порога его встретили ослепительно белый кафель, внушительных размеров зеркало с подсветкой из круглых лампочек и несметное количество разнообразных баночек - рай для «дистрибьютера» косметики. Девчачье богатство и приданное, заполняющее холостяцкую берлогу, ежели решился на серьёзные отношения. Ведущий открыл кран. Струя холодной воды попала на сбитые руки, окрашивая раковину в грязно-бурый цвет. Затем, намыливая руки жидкой пенкой со вкусом мятной дыни, парень несколько раз умылся. «Рассечение хорошее». Размером шесть на три с половиной сантиметра. Аккуратно промокнув рану, ведущий вышел, непременно погасив за собою свет. Глупая привычка. Всюду выключать освещение, чтобы после пробираться сквозь мрак комнатных квадратов. Тотальная экономия.

Кристина настроилась решительно. На кухне ведущего ожидала настоящая мобильная медицинская лаборатория. Куча таблеток, ватных тампонов, жидкостей, бинтов, мазей различного запаха и странных железных приборов, о специфики которых парень даже побаивался спрашивать. При желании, здесь возможно произвести хирургическую операцию по удалению аппендикса. Девочки любят заботиться, но ещё сильнее обожают «лечить» - увиливать и выдумывать оправдания, но в большинстве своём испытывают страсть к медицинским процедурам.

- Весь набор, мне? Я же не ноги лишился.

- Молчать. Я все сделаю сама.

- Кристин, я бы не хотел торопить события, но, если ты настаиваешь. - ведущий принялся имитировать неловкий стриптиз.

- Дурында.

Девушка подошла к молодому человеку вплотную и взяла нежными руками его голову. Снова послышался восхитительный аромат духов. Кажется, зелёных яблок «донны». Закидывая чёлку назад и картинно закатывая глаза - травма же практически смертельна, она удалила запёкшуюся кровь ватным диском. Затем, промочила вату перекисью и прислонила ко лбу. Рана зашипела.

- Видишь, сколько там грязи. А если бы попала в кровь?

- Не драматизируй. Мне ещё рановато умирать.

- Что же у тебя случилось?

- Сначала ты.

Кристина воодушевилась. Ей давно требовалось выговориться, ибо держать в себе свои женские переживания больше не выходило. Совершенно. И почему то, она желала рассказать о своей судьбе именно ведущему.

- Мы окончательно с Марком разругались. Он забрал вещи и ушёл. Не знаю куда, да и не желаю знать вовсе. Представь, закрыл меня снаружи, забрал ключи и испарился, как последний мудак. Фу, таким быть.

- А вы разве встречались?

Иштван очень удивился и правда не ожидал, что два партнера по танцам могут быть партнерами в жизни. Они совсем друг другу не подходили. Надменный нарцисс и хрупкая нежность. Ревнивый пижон и совершенный цветок, чарующий изгибами своего тела. Теперь становилось ясным, откуда столько взаимных претензий и частых ссор в кулисах ресторана. Видимо, они дошли до точки кипения, когда в человеке раздражает абсолютно все. И каждый желает доказать личную правоту и важность собственных суждений, а компромисс подобен военной капитуляции.

- Я очень удивилась, когда ты меня обнял - там в ресторане. Ещё думаю, вот же сумасшедший, при живом то парне и зажимает.

Да, вышло глупо. Всё-таки, нужно иногда смотреть чуть дальше, чем длина собственного носа. Девушка продолжала колдовать над головой ведущего, пока её взгляд становился по-особенному пытливым, будто она совершает нечто сверхъестественное. Как минимум – спасает жизнь. Как максимум, дарит бесконечную заботу своей чистой души. И прикусывая нижнюю губу, Кристина, наконец, окончила врачевание, залатав рану рыжим медицинским пластырем.

- Теперь как новенький. Снова сможешь охмурять своих официанток.

- Ну точно, никого я не охмуряю.

- Да ладно, я же вижу, как они на тебя смотрят, бедные, с ума сходят.

- А ты разве нет? – вновь отшутился парень.

- А я приготовила нам ужин. Поможешь с духовкой?

Складывая «больницу» в шкаф, Кристина принялась накрывать на стол. В духовке томилась запечённая рулька в медово-горчичном соусе, пророщенный рис с овощами в кастрюле, а на закуску - салат из свежих овощей, рукколы и тёртого пармезана. Живот сладостно заурчал. Ведущий совсем позабыл, что ел около суток назад, заменяя суточную норму питательных веществ алкогольными калориями.

- Тебе будешь белое или красное? Извини, у меня только сухие вина.

- Я же за рулем.

- Ну что ты, в самом деле, давай оставайся у меня. Я так долго ни с кем не общалась. Пообсуждаем наши мероприятия. Заказчики - такие сволочи.

Вечер переставал быть томным. Откупоривая бутылку вина и накладывая ужин в тарелки, пара приступила к трапезе. Пожалуй, они обсудили за вечер всё, что только могут обсудить молодые люди в стадии плотного флирта. От внешней политики страны, фестивалей короткометражных фильмов и до примеров неудачно глупого секса. Кристина звонко смеялась над шутками молодого человека, постоянно дополняя, что у её знакомой был похожий случай. Приятный румянец на щеках выдавал ее расположенность к партнеру, хоть и иногда, она смущенно отводила взгляд, слыша очередной комплимент в свой адрес.

- И после выкупа, невеста сказала, что не будет жить с мужем, пока свекровь не переедет в другой город? Нет, так не может быть, ты обманываешь меня. – девушка вновь залилась оглушительным смехом, пока Иштван продолжал философствовать.

- Бывают очень странные молодожены. Не понятно, каким образом они вообще встретили друг друга? И главное, зачем продолжают мучиться в безысходности? Ладно, проехали. Я давно хотел у тебя спросить.

Тут Кристина встрепенулась, ожидая серьёзного разговора. Женщины обожают, когда все серьёзно и по-настоящему. Пара уютно переместилась из кухни в зал, где почему-то находилась спальная кровать. Хотя квартира имела ещё одну комнату, больше располагавшую для здорового сна.

- Почему ты спишь именно здесь?

- Ох, а я уж понадеялась, что станешь признаваться мне в любви. – девушка вновь игриво заулыбалась. – В той комнате совершенно нет места, даже постоять в углу. Я же не лошадь, чтобы спать стоя. Пойдем, покажу.

Девушка не соврала. Комната буквально завалена мешками с одеждой, коробками с одеждой, кофрами с одеждой, пластиковыми контейнерами с одеждой, и обувью несчётного количества. По периметру стояли хромированные трубки на стойках, на которых висели ряды сценических костюмов, а в центре комнаты, среди пряжи, мотков ткани и блёсток, находился маленький столик со швейной машинкой.

- Здесь моя отдушина. Мастерская, где исчезают все мои негативные мысли. Тут я придумываю новые образы, шью платья, подбираю обувь под конкретное выступление. А вот, большая коробка, видишь? Там четыре килограмма страз. Однажды, я целую неделю их пришивала к бальной пачке, ради трех минут выступления в ужасном кабаке. Но здесь мне спокойно. И, кстати, мужикам сюда вход категорически воспрещён. Ты первый, кому я показала. После Марка, конечно.

Кристина опустила глаза, будто извиняясь за тот факт, что находилась в отношениях, но даже в том своём милом проявлении, казалась невероятно прекрасной.

- Целая комната под платья? Сильно.

- Ну, я же девочка. Мне нужно быть красивой. Пойдем спать, я жутко вымоталась.

Первая неловкая совместная ночёвка, задающая тон всему дальнейшему развитию отношений. И неважно, переспите вы сейчас, намного позже или никогда вовсе. Здесь история не про секс совершенно. На передний план выходит очень важная проверка совместимости – химия, запахи, теплота человеческих тел. Бесконтрольная забота, что ли. В конце концов, комфортно ли уснуть в объятиях друг дружки и не появляется ли желания отпилить себе затёкшую руку тупой ножовкой. Каждая мелочь, как допустим, открытая на ночь форточка, способна отвернуть друг от друга и никогда более не возвращать к вопросу совместного сна. Тем более, когда мужчина находится в статусе гостях. Иштван занервничал - ему пока не приходилось ночевать с другой девушкой после расставания с любимой женщиной. Полугодичное целомудрие логично привело к полной потере навыков «пикапа». Молодой человек флиртовать толком то не научился, не говоря уже о том, чтобы кого - то соблазнить, грубо бросая в койку. Да и стрелянный исподлобья, как бы невзначай, сексуальный взгляд никогда не был его сильной стороной. «Пока Кристина в душе, нужно быстро раздеться. А оголяться полностью, прям до трусов или оставить вверх? Но ты же не будешь спать в рубашке, идиот. Но и просить футболку совершенно глупо, как маленькая стеснительная девочка. Хорошо, что сексуальные кальсоны остались дома. Так, она скоро вернется».

Парень раздевался в той части комнаты, где стоял письменный стол. Пиджак повесил на спинку стула, рядом сложил рубашку и брюки. Аккуратно. Стрелка к стрелке, манжета к манжете, а носки, дабы ликвидировать улики, распихал по карманам. Затем, нырнул в кровать, плотно укрывшись одеялом таким образом, чтобы руки находились сверху. Увидев такую картину, воспитательница детского сада точно бы им гордилась. Оставшееся время ведущий бесцельно таращился в потолок, вслушиваясь в звуки воды, скользящей по эмалированной ванне и стоны закрывающегося смесителя. «Каждый мужик в мире будет вести себя так же интеллигентно глупо, находясь на её территории или все-таки девушка мне не безразлична?». Вопросов больше, чем ответов. Кристина вернулась в комнату. Между её абсолютной наготой и ведущим оставалось лишь жёлтое полотенце с птицами, еле дотягиваясь до попы. С чёрных, как уголь, волос, падали капельки воды на хрупкие плечи, скатываясь по шелковистой коже. «Невероятно красивое зрелище». Быть может, одной из причин мужской любви к женщинам и являются такие моменты. Порой совсем незначительные, но вызывающие в мужчинах стойкую зависимость от противоположного пола. «Запах мокрых волос после душа». Когда она, вся такая чистая и благоухающая, сопит к тебе спиной, держась за твой худощавый бицепс. А ты продолжаешь вдыхать свежий аромат её волос, дающий тебе живительную прохладу. Естественно, на утро ты просыпаешься с пучком прядей во рту, задыхаясь и кашляя, но разве есть в жизни что-то постоянно прекрасное?

- Отвернись, мне нужно одеться.

«Зачем предпринимать какое-либо действие, если через недолгий промежуток времени будешь совершать обратное? Ещё одна женская загадка. Быть может, девушка желает сразить его наповал новым комплектом белья, купленным по случаю праздников?». Ведущий повернулся на бок, разглядывая промежуток между гладильной доской и очередной коробкой с неразобранными вещами. «Не квартира, а склад из тряпок». Всё-таки, русский человек всегда готов к непредвиденному переезду, посему и не распаковывает все вещи до конца. Никогда.

Кристина легла рядом, просовывая правую руку под подушку и прижимая её к голове. Обернувшись, ведущий повторил её маневр, чтобы оказаться с девушкой лицом к лицу и бесконечно любоваться её ангельской внешностью. «Всё тот же миловидный, добрый взгляд». Так они пролежали несколько минут в полной тишине, напитываясь друг дружкой - парень в трусах, накрытый толстым слоем одеяла, девушка в серой пижаме на пуговицах. Иштван поправил её свалившуюся на лицо чёлку, просовывая концы чёрных прядей за ухом. И у молодого человека возникло непреодолимое желание поцеловать Кристину. Настолько сильное, что совладать с ним не представлялось возможным. Будто читая его мысли, девушка подвинулась ближе, чтобы чувственно вознаградить его поцелуем. Жарким и потрясающе вкусным. Ведущий ответил взаимностью. Она томно задышала, стараясь противостоять нахлынувшей страсти, но девушка желала Иштвана каждой своей клеточкой. Порой, слова настолько не информативны, пока есть возможность чувствовать партнера одним лишь телом.

- Давай остановимся? Я не хочу испортить прекрасный вечер банальной «случкой».

- Конечно, не вопрос. - ведущий сгорал от нетерпения насладиться телом Кристины, но слова вырвались сами собой, не оставляя ему шанса на продолжение.

- Мы не будем делать то, чего тебе не хочется.

- Спасибо, мне так хорошо с тобой.

- Мне тоже. Спокойной ночи.

Девушка отвернулась в сторону, прижав его руку к груди. Иштван подождал, пока она уснет, и аккуратно, как сапёр на последнем задании, высвободился из плена. Какие-то совсем новые эмоции посетили его. «Романтический ужин, поцелуи, деликатный отказ в продолжении. Необычно». Но не отсутствие секса беспокоило парня. Наконец-то закончился день, полный бессмысленных переживаний. И теперь, лёжа в одной постели с прекрасной девушкой, он по-настоящему счастлив. Оттого, что в жизни появилось душевное спокойствие. Иштван его чувствовал, постепенно проваливаясь в долгожданный сон.

На следующее утро Иштван проснулся в бодром расположении духа. Кристины в постели не оказалось, а из кухни доносились пряные ароматы горячей выпечки и сваренного кофе.

- Доброе утро, соня. Не хотела тебя будить, опаздываю жутко. Сегодня открываю зал, две детские группы и куча сумасшедших родителей. Жуть. Позавтракай обязательно. Ключи на серванте, если тебе нужно ехать. Если нет, то отдыхай и думай обо мне. Вечером принесу что-нибудь вкусненькое.

Поцеловав парня в губы, девушка спешно засобиралась, впопыхах роняя вещи в коридоре. Дверь шумно захлопнулась, а из подъезда донеслось глухое цоканье каблуков, постепенно теряясь в глубинах этажей. Потягиваясь и протяжно зевая, Иштван побрёл на кухню. На столе стояла глубокая чаша, накрытая блюдцем, доверху заполненная жареными сырниками. «Ненавижу сырники». Наполняя скатан ароматным кофе, он закурил в открытую форточку. «Чем занять себя сегодня?». Важных дел из обязательного списка не находилось, да и после предновогодней недели у ведущих мероприятий наступал заслуженный отпуск. Делай, что хочешь, ожидая череду новых праздников. Оправданное лентяйство. И как нельзя кстати - на нижней полке холодильника оставалась бутылка сухого красного винца. «Превосходно. Я пропускаю этот день».

Глава 9. Сырники жалоб и предложений.

Слушай, давай может договоримся? Ты более перестаешь мне ночами сниться, а та встреча у твоего дома парковки – ошибка. Или как там правильно сливать отношения?

Кристина пришла около одиннадцати часов вечера. Уставшая, злая, измученная, но всё равно довольная собой после долгого рабочего дня. Она заранее прекрасно понимала, какой это труд – учить деток балету, когда соглашалась вести детские группы. Совсем ещё маленьких ребятишек обрекать на тяжелейшую работу, бесконечные тренировки, травмы и горечь обид от поражений, обещая лишь мизерный шанс на то, что кто-то из них действительно станут великими артистами. Её детство безжалостно украли родительские амбиции, теперь же девушка выступает в роли посредника между поколениями. Кристина всегда утешала себя тем, что лучше уж именно она - чемпионка Европы и сертифицированный тренер-педагог, будет учить детей со всей своей любовью, чем сомнительные мастера дискотечного бита. Порванная связка ноги вновь неприятно загудела, напоминая о старой травме и скорому визиту к мануальщику. Девушка прошлась по квартире. В зале аккуратно застелена постель, на кухне мытая посуда, убранная по шкафчикам. Естественно, кухонная утварь располагалась иначе, чем обычно, но и такая мужская инициатива крайне приятна. Мусор тоже исчез, как и запасы винного отдела холодильника. И главное, она не сразу обратила внимание, что замок вновь функционирует. Открывает и закрывает жилище. Великолепно.

И вновь, наступила одинокая тишина, пугающая танцовщицу последние несколько дней. Необоснованная тревожность охватила её, будто именно сейчас происходит нечто неприятное, но Кристина никак не могла понять с чем связаны её опасения. Девушка обратила свой взгляд на стол - сырники стояли на том же привычном месте, накрытые блюдцем. «Может, не успел поесть». Она отодвинула полную тарелку к стенке, выставляя взамен большую коробку неаполитанской пиццы. Откупорив бутылку сухого, она наполнила бокал наполовину, чуть повозилась с тягучим пармезаном, тесно склеившим куски пиццы между собой, и с наслаждением вытянула ноги на кушетке.

- Иштван, ты скоро? - на другом конце провода звучала громкая музыка, съедая потоки информации. Ведущий что-то говорил, но разобрать хоть сколько-нибудь внятной информации не получалось. По его голосу девушка поняла, что он изрядно пьян и находится в компании хохотавших в трубку девиц.

- Так тебя ждать или нет?

В ответ - лишь громкий бас из хриплых колонок. И что-то похожее на «перезвоню». Кристина оборвала звонок. Вдруг, ей сделалось совершенно невыносимо и обидно за себя, за него, за их счастливое будущее. Ведущий, на мгновение, подарил ей такую нужную стабильность, помог обрести уверенность в завтрашнем дне. Показал, какими могут стать её вечера - счастливыми и безмятежными, согретыми нежными объятиями после выматывающего трудового дня. И сейчас, одним своим решением, по сути - безобидной пьянкой, парень разрушил тот хрупкий баланс, только зарождавшийся в девичьем сердце. Кристина от обиды пнула по ножке стола. «Икеевская» мебель сдержала удар, но затем, накренилась и медленно сваливалась на пол, забирая с собой всё, что находилось на скатерти. Девушка поставила пустой бокал на подоконник и прихватила с собой бутылку, направляясь в зал. Накрывшись пледом, она быстро уснула, даже не раздеваясь. Под фон телевизионной передачи и в компании сотен кошек, устроивших на душе скребущие игры.

11:07 утра, за двенадцать часов до возвращения Кристины домой.

Иштван любил новогодние каникулы намного больше, чем празднование тридцать первого декабря. Время, когда на целую неделю возвращаешься в детство. Тебе не нужно идти на работу, учёбу, а прочие обязательства растворяются в мерцаниях гирлянд. Запах смолянистой ели, купленной отцом на центральном рынке и заботливо поставленной в ведро с песком, дабы дерево простояло свежим, как можно дольше. Знакомый набор фильмов по телевизору, отсмотренных в тысячный раз, но всё также вызывающих приятную ностальгию. На столе - остатки праздничной курицы, запечённой в духовке, пюре и вкуснейший мамин салат. Заправленный, кстати, каждый раз новым ингредиентом. Сладостная забота и уют дома, где тебя всегда любят и ждут. Просто потому, что ты есть.

Вино быстро закончилось. Иштван нацедил последний бокал, пока домывал посуду и убирался в квартире. «Кристине будет приятно». Молодой человек давно понял, что мелкая помощь по дому - залог хорошего настроения партнерши. Да и ведущий сам всегда выступал за равенство полов, когда обсуждался бытовой вопрос. Готовка, уборка, стирка - не должны всецело ложиться на плечи женщины, тем более, когда у мужчины находится чуть свободного времени и несколько литров алкоголя в крови. Безусловно, есть и такие гендерные вопросы, с которыми мужчине справиться сподручнее. Например, ремонт дверного замка, трагически павшего смертью храбрых после встречи с автомобильным домкратом. «Нужно заказать новый». Ведущий открыл браузер и принялся изучать рынок ремонтных услуг. Его интересовало лишь два вопроса. Возможно ли оплатить «кредиткой» и сколько нужно «докинуть сверху», чтобы мастер привез бутылочку вискаря, сигарет и что-нибудь отобедать. Мужик попался сочувствующий, непонаслышке знающий о важности культурного опохмела - договорились на дополнительную тысячу рублей. Через тридцать минут в двери красовался новый замок под тот же комплект ключей, а ирландский односолодовый предлагал доблестно «обмыть» успешные ремонтные работы.

Социум страшится принятия алкоголя в одиночестве, считая сей момент - первой ласточкой на пути к алкоголизму. Да прям настолько серьёзной проблемой, что в будущем приведёт к обязательному и ежедневному пьянству, обрекая безвольного глупца скатиться на картонке по социальной лестнице вниз, теряя всякий человеческий облик. Возможно, и так, но пока ты чувствуешь ответственность перед самим собой и близкими тебе людьми, то страх очутиться на дне сильно притупляется. «Уж лучше выпить раз в неделю бутылочку хорошего алкоголя одному, чем каждый вечер заканчивать пенным в малоприятной тебе компании». В основном, зависимость приходит из-за пустоты в душе, сердце и прочем отсутствии всякого другого выхода заполнить ту бездну вакуума, что растёт внутри человека. Иштван не любил демагогию в вопросе «как на Руси пить хорошо?». Ведущий выпивал, когда хотел и категорически отказывался от шумных вечеринок в дни трезвости. Без всякого угрызения совести и моральных терзаний. Так и сейчас, в приподнятом настроении, ведущий смаковал своё прекрасное одиночество, листая ленты социальных сетей.

Телефон прозвенел новым уведомлением. На записанном видео, Никита, со всей своей непосредственностью, отчитывал ведущего. «Если ты сейчас же не приедешь в кабак, то я тебя прокляну, да и цыганка знакомая имеется. У неё, между прочим, третий размер и классная подружка в наличии. Тебе ровно час на сборы. Время пошло».

Отказываться не было смысла, тем более ведущий давно успел выполнить все домашние дела. «Почему я не могу провести несколько часов с другом, а потом вернуться, пока Кристина на работе?». Да и торчать в пустой квартире, да ещё и в праздники, являлось полнейшим безумием. Парень позвонил Никите.

- У меня нет свежей рубашки. Третий день ходить в том, что потеряло всякую презентабельность, я не имею права.

- Старик, я куплю тебе все рубашки мира, ты только приезжай, а? Хочешь, я сниму её с Анжелы, а она лично тебя переоденет?

- Звучит заманчиво. Кто такая Анжела?

- Узнаешь. Она, конечно, по мне «сохнет», но я замолвлю за тебя словечко.

Ведущий вызвал такси и уже через двенадцать минут ехал по заснеженным улочкам города, в самый его центр, где продолжался новогодний кутеж. Свернув с улицы Комсомольской в прилегающий переулок, машина остановилась возле бара «авеню». Желая хорошего вечера, таксист засобирался к очередному клиенту, в ведущий направился ко входу бара. Мерцающая вывеска слегка гудела от напряжения в узком дворике панельных домов, добавляя месту душевной аутентичности. С улицы могло показаться, что заведение не пользуется спросом, однако, как только двери открывались, все сомнения разом улетучивались. Бар находился «полным» под завязку. Красные лампы по всему периметру помещения освещали кожаные диваны, ограждённые друг от друга высокими спинками. По центру - большой танцпол, на котором «нет свободных мест» и овальной формы бар с кучей людей вокруг. Взмахом руки, Никита обозначил нужный столик, жестом приглашая присоединиться.

- Йоу, чувак, как же я рад тебя видеть. – парень полез обниматься, дружественно похлопывая ведущего ладонями по спине. Он был навеселе. - Позволь представить тебе наших очаровательных дам. Моника - у неё скверный характер, однако размер её видимых преимуществ гораздо обширней, чем может показаться на первый взгляд.

И действительно, третий размер груди гордо выпирал из-под откровенного платья так, что виден каждому гостю заведения на большом расстоянии. Два надувных батута для весёлых, слегка приправленных денежной валютой, игрищ. Рядом с девушкой сидела её подруга по имени Анжела – та, о которой говорилось в видео обращении. Друг сообщил, что она очень сильно мечтает найти себе богатого папочку, но пока не может себе позволить новых отношений, тщетно залечивая хламидии после прошлого бурного романа. «Охотно верится». Девушки дружно взвыли от восторга, улыбаясь и заискивающе хлопая ресницами, всем своим видом показывая, что не против подобного рода шуткам. Иштван не любил таких женщин - глупых и пустых, вечно шляющихся по заведениям в поисках денежных мешков. Дамы, безусловно, эффектные и могут составить достойную конкуренцию красивейшим девочкам города, но по факту – омерзительно меркантильные создания. Как говорится - без души. Но в нынешней ситуации, типаж отчаянных блудниц подходил как нельзя лучше для красивого «ненапряжного» фона. Никита представил ведущего своим подругам.

- Перед вами, мой друг и, по совместительству, «лучшая тамада» этого гребанного города, Иштван. Попрошу любить и всячески ублажать сегодняшним вечером. - девочки невпопад зааплодировали. - Сейчас, я прошу нас извинить, нам необходимо решить один очень важный вопрос в приватной комнате. Мы скоро вернёмся, не скучайте.

Никита жадно поцеловал Монику в шею. Она засияла, томно отпивая коктейль через цветную трубочку, пока Анжела не сводила с Иштвана глаз, выказывая свою заинтересованность, лишь изредка подсматривая в экран смартфона. Вечер обещает стать ярким событием.

Парни отправились в приватную комнату.

- Никита, что с их именами? Ладно, Анжела, но Моника?

Никита засмеялся в голос, шурша пакетом в углу.

- Где ты видел «стрипух» с другими именами? Ну не Зина и Нина, же? Я сегодня точно одну «сделаю». А может и двух, ежели будешь тупить.

- Лучше дай мне переодеться, «извращуга».

Никита протянул вешалку, на которой висела белоснежная хлопковая рубашка «армани», стоимостью около тридцати трех тысяч рублей.

- Ты сошёл с ума? Она стоит дороже моего костюма. А также туфель, трусов и меня вместе взятых.

- Брат, мои извинения за инцидент с рестораном. Я знаю, что тебе не заплатили, всецело моя вина. Мы решим вопрос, не сомневайся. – друг стал говорить на полтона тише. - У нас давно с ними проблемы, но зато, теперь собрался «нехилый» компромат на всю их семейку, материал - бомба. Поддельные счета, чёрная бухгалтерия, подкуп должностных лиц. Короче, широкий профиль. И вообще, скоро настанут новые времена, мы с Денисом сорвали, мать его, «джек-пот». Агентство «инсомния» заключило государственный контракт на проведение всех городских мероприятий, представляешь? Абсолютно всех. Мы станем единственными на «ивент - рынке» в городе. И я тебя приглашаю в команду. Будем как раньше, разносить в щепки «рок-эн-роллом». Что скажешь?

- Теперь уже я поехал головой. Я в теме, без вопросов.

- Не сомневался в тебе. Теперь осталась лишь формальность - подписать договор.

На его вытянутой ладони лежала пластиковая карта с четырьмя белыми дорожками порошка. Они искрились белоснежными сугробами, заигрывали волшебством и безмерно манили, когда непременно хочется слепить из них что-нибудь эдакое.

- Ты не рано ли включил босса?

- Чувак, мы же делаем людям праздник. Как настоящие «селебы шоубиза». Нам сам бог велел сидеть на «коксе».

- Я после прошлого раза еле встал, какой там сидеть.

- Тут другой «приход», тебе понравится.

Иштвану действительно понравилось. Через пластиковую трубочку он носом вдохнул наркотик, по одной дорожке на каждую ноздрю. Приятное жжение, где-то внутри переносицы. Ощущение, что от вдоха, кокаин пробрался прямиком в мозг, а те крупицы, которым не хватило ускорения, горстями оседали на слизистой рта. Ведущий проглотил образовавшуюся слюну. «Горько». Будто Иштван перенёсся на свадебный банкет, а брат жениха по маминой линии принялся скандировать мерзкое наречие, подсчитывая секунды страстного поцелуя молодых. Только теперь тот вымышленный мужчина считал время до наступления «прихода».

- Красавчик, пойдём в зал. - Никита, приобнял друга за плечо. Ему по душе, что ведущий разделяет его уголовно-наказуемые деяния. В компании всегда веселее. Парни вернулись за стол. Анжела тут же пересела на противоположный диван, рядом с ведущим, пожирая его глазами. Порошок отравил его нейроновые цепочки, вызывая сильнейшее сексуальное влечение. Иштван её захотел. Прямо здесь и сейчас. Всех остальных женщин будто стёрли из его головы. Девушка подвинулась ближе и, улыбнувшись, потянулась к его губам. Ведущий выказал немое согласие. Стриптизерша залезла на парня сверху и жадно всасывала остатки кокаина с его верхней губы и усов. Молодому человеку нравилось чувствовать её влечение, пусть даже и к белому порошку возле его ноздрей, да и каков смысл забивать голову ненужными подробностями?

- Полегче, голубки. За столом же дети.

Никита укорительно показал в сторону Моники – ей вряд ли исполнилось больше восемнадцати, и компания дружно засмеялась. Официант сменил поднос с коктейлями, парни произнесли тост о великой дружбе и, обнявшись, осушили содержимое стаканов. В воздухе витала эйфория. Казалось, ничего важнее момента здесь и сейчас, никогда больше не произойдет. Счастливая музыка, друзья, улыбки – всё в округе чувствовалось гипертрофированно остро. Иштвану хотелось насладиться каждой проведенной секундой в баре, пропустить сквозь себя потоки вселенной и навсегда запечатлеть их в памяти. Сердце бешено стучало в ритме «личного техно», разнося по кровеносным сосудам бесконечное счастье. А рядом - сексуальное тело, желающее только его одного. Он герой её пошлого романа, победитель и завоеватель её мыслей. И сегодня, ведущий добудет трофей, принадлежащий ему по праву.

Завибрировал телефон. Парень выгнул спину, и не отрываясь от жарких поцелуев с Анжелой, старался добраться до кармана брюк. Справившись с заданием, он взглянул на экран. «Твою же мать». Правой рукой ведущий смахнул девушку с себя так, что та завалилась в угол дивана, левой – что есть сил вдавил телефон к уху. Ничего не разобрать, слишком громкая музыка.

- Кристина, я тебя не слышу. Напиши. - ведущий надеялся перекричать очередной повтор бессмертной композиции «новый год к нам мчится». В тот же момент парня подхватили «стрипухи», Никита и гости бара с соседних столиков, предвещая танцевальный марафон. Бар объединился во всеобщем помешательстве, кружась под знакомые каждому мотивы и оттого, дарившие невероятный заряд энергии. Танцы напоминали неумелый обряд экзорцизма, где в центре круга корячился в приступах очередной смельчак, поощряемый толпой. Считалось особым долгом переплюнуть прошлого участника, так что каждый старался двигаться максимально эксклюзивно. Очередь дошла до Иштвана. Кокаиновый хореограф скомандовал «давай, покажи свой уровень, а через час поедешь домой».

04:13. Кристина часто просыпалась среди ночи, когда ночевала одна. Привычка зародилась ещё в далёком детстве и никак не покидала её, всякий раз возвращая в те беззаботные времена. После очередных кошмаров, совсем маленькая девочка прибегала в комнату к маме, чтобы её успокоили и пожалели, да так и засыпала на руках до утра. Так что, став взрослой, Кристина очень ценила такой деликатный момент, как обмен объятиями и особо никого к себе не подпускала, а если уж не могла идти против сердца – то обязательно попадался очередной мудак на горизонте. В постели, в мыслях, в жизни. Последние полтора года с Марком выдались действительно тяжелыми. Он бил, унижал, изменял – да только всё сходило ему с рук. После каждой новой ссоры Кристина первой шла на уступки, не осознавая, что творит ещё большее зло. Паталогическая ложь её тянула магнитом, словно жизнь протекала под гипнозом. Но, как и после любого сеанса, пусть даже самого захватывающего, всегда наступает просветление.

Телефон обидно пустовал, молчаливо прячась за тёмным экраном спящего режима. Ни «смски», ни пропущенного звонка от Иштвана. Ничего. «Не сказать, чтобы объяснение своей пропажи являлось обязательной программой, но хотя бы сообщить о своих намерения, можно? Неожиданный, беспричинный игнор. Бесит». Кристина заварила травяной чай с имбирем, и укрывшись пледом, удобно разместилась на кухонном полу. Ей безумно захотелось есть. Большая часть кусков пиццы оставалась лежать на паркете, после падения стола, и Кристине не оставалось ничего другого, как есть прямо с пола. Холодные, затвердевшие, прилипшие куски с сухой корочкой. Восхитительно. Ей думалось, что вкуснее пищи она никогда не пробовала. «Наверное, снова «пмс». Ещё и завтра опять на работу. Зачем я живу?». Всё-таки, как хорошо жилось в детстве. В маминой кровати, под её большим пуховым одеялом.

05:16. После пяти часов беспрерывного рейва сознание постепенно возвращалось. Его, пьяного и вымотанного, тащила по коридору Анжела. Похоже, они двигались в номер дешевой ночлежки, рядом с баром «авеню». Опираясь плечом на стенку, Иштван проводил пальцем по узору обойного бордюра, не выпуская бутылку из руки. Девушка поддерживала его за талию, перекинув левую руку себе через шею. Писк электронного замка. Большая кровать. Женский смех. Голая грудь. Картинки то появлялись, то исчезали, путая его рассудок. Спустя некоторое время ведения закончились, и ведущий провалился в царство Морфея.

09:22. Сообщения/Исходящие: «Я уже на работе, если тебе, конечно, интересно».

09:37. Сообщения/Исходящие: «Ты не хочешь мне ничего сказать?».

09:49. Сообщения/Исходящие: «Что происходит?».

Письма отправились по оптоволоконным кабелям, преодолевая километры земельных траншей и каждое из них дошло до адресата. Совершенно точно и в положенный срок. Но так и остались лежать в виртуальной памяти без всякого ответа.

10:03. Снова жёсткое пробуждение. Если бы Иштвану сказали в юности, что похмелье с возрастом становится только болезненней, то ведущий лишний раз подумал, а стоит ли вообще начинать? Быть может та игра совершенно на чужом поле. Да и та крутость, к которой тянулась молодежь, с остервенением употребляя коктейли в жестяных банках, не стоит и выеденного яйца. Но, как известно, режимность и системность бывают не только в спорте, посему раз начал, то имей волю столкнуться с последствиями. На краю кровати сидела Анжела, спиной к молодому человеку, натягивая чулки на длиннющие ноги. Её остеохондроз выпирал двумя острыми позвонками спинного отдела, на которых тут же сошлись крючки бюстгальтера. Она смешно шмыгала носом, всякий раз поправляя падавшие на лицо завитушки волос. Иштван потянул одеяло вверх. «Голый. Значит, у нас был секс. Интересное кино».

- Ничего не было. - читая мысли ведущего, поспешила парировать Анжела. При свете солнечного дня она уже не казалась такой привлекательной. Её впалые глаза и опухшее лицо декларировали возраст далеко за тридцать, в отличие от заявленных восемнадцати с хвостиком. Она продолжала сокрушаться, натягивая платье на тощие бедра.

- Ты может быть и лучший ведущий города, но как мужчина - абсолютный ноль. У меня реально первый раз так. А я, поверь, многое повидала.

Иштван попытался сгладить углы. Ему не доставляло обиды сказанное, скорее даже веселили те охи и причитания от стареющей стриптизерши.

- Я бы на твоём месте не козырял количеством мужчин. Прости, я был в отключке. Совсем ничего не помню. Где мы?

- Ты хотел сказать, где ты! Потому что я больше ни минуты не собираюсь здесь оставаться. Всего хорошего, «мальчик с пальчик».

Бросив многозначительный взгляд, Анжела удалилась, покачиваясь на своих высоких «стрипушных» сапогах. Спонтанный секс между незнакомыми людьми не является чем-то предосудительным, после чего вы обязаны получить порцию народного порицания. Не стоит отводить глаза от партнёра, желанного ещё каких-то пару часов назад, предлагая ему взамен - стыдливое молчание. Но когда ваши ожидания не оправдались - от слова «совсем», тут просто необходимо дать волю чувствам. Бросить колкость, сравнение, обсудить антропологию. Любые средства хороши, в том числе и контрацепции. Но чего делать совершенно не нужно – обижаться. Позиция слабости по всем направлениям.

Ограбив отельный мини - бар на три банки пива «тайгер», ведущий засобирался. Вещи валялись по разным углам номера, ковер задран до середины, а единственное кресло перевернуто набок. Со стороны могло показаться, что вчера здесь проходила отчаянная борьба или чего хуже - похищение, но никак не акт любви двух молодых сердец. Если бы, по какой то трагической случайности, Иштвана нашли мертвым, то ему очень хотелось услышать доводы криминалистов. «И скажут вот потеха. Он сдох от проститутки», - пропел Иштван, елозя пальцами по воображаемому гитарному рифу. «Хорошая песня, нужно переслушать. Где чертовый правый носок?».

12:47. Время обеда. Кристина без сил рухнула в цветной кресло-мешок. Ей хотелось сдохнуть. Скорей всего уже в прямом значении слова. Разбалованные дети носились по залу, жутко шумели и корчили рожицы в зеркалах. Мальчики бросались ковриками для йоги в девочек. Девочки нещадно мутузили оппонентов пакетами со сменкой, пока уставший преподаватель пытался прийти в себя. Девятый круг ада от «данте» в детской миниатюре. «Почему он еще не позвонил? Что я сделала не так?». Стандартные вопросы к себе, покуда мужик пропал и не выказывает больше своего восхищения. «Чем он занят? Наверное, нашел себе новую танцовщицу, моложе и красивее. Неужели отказ от секса так повлиял на его отношение ко мне?».

Кристина не думала, что «отдаться» на первом, пусть и фантастически душевном свидании, идея стоящая. Безусловно, её манило к ведущему особой силой, а образовавшаяся химия души ещё долго не давала уснуть, пока он не отвернулся к стенке. «Но разве воспитанность девушки, её чистота и условная непорочность не стоит того, чтобы чуточку подождать?». Всё-таки, мужчины и женщины не просто с разных планет – с разных вселенных, разделённых миллионами световых лет. И мы никогда не сможем понять друг друга, пока не начнём разговаривать. Открыто, без стеснения и ужимок. Но пока сие замечательные дни не настали, Кристина совершенно не догадывается, что же произошло в их отношениях.

Танцовщица громко ударила несколько раз в ладоши, призывая «молодняк» к порядку - дети гурьбой рассыпались подле неё, образуя полукруг. Он могла хоть сто тысяч раз злиться, быть в плохом настроении и всячески переживать личные трудности, но всё плохое моментально забывалось, когда на неё увлеченно смотрели тридцать пар детских глаз. Таких невинных, неопытных, честных, готовых поглотить каждое сказанное слово. Она поделила ребятишек на пары и продолжила занятие, проверяя украдкой мобильный телефон. «С ними спокойней. Дети чувствуют хороших людей. И никогда не предадут».

21:34. Иштван стоял возле двери, не решаясь сделать первого шага, дабы зайти внутрь. Парень долго анализировал сложившуюся ситуацию, всякий раз «бычкуя» сигарету об перила и закуривая снова. Ему чертовски стыдно за себя, за свой необдуманный проступок. «Невыносимо. Кристина не достойна наплевательского отношения к себе, более того, факт измены, пусть и не совершенной в привычном понимании, уже никогда не исчезнет из памяти. Хотя наверняка лишь мысль о возможном сексе с другой женщиной приравнивается к высшей мере наказания. Ему никто не давал права размениваться чувствами другого человека. Сделать ей больно своей глупейшей, сиюминутной похотью. «Она всё поймет, как только на меня посмотрит. По глазам. Они не смогут солгать».

Мужчины привыкли держать всё под контролем. Даже в таких деликатных случаях, как измены своим спутницам жизни. Уверенность в собственной грандиозности путать следы, придумывать легенды и логически менять показания - пьянит и вводит в великое заблуждение. Уверовав в свою безнаказанность, мужья и их собратья, забывают о том, что женщины чувствуют «неладное» каким-то мистическим способом. И пусть ты – весь такой белый и триста раз пушистый, всё равно настанет время, когда на бумаге выкатят доказательства твоей неверности. Вплоть по минутам. С аудио и видео фиксацией. И тогда станет не до выкрутасов и новых баллад о том, что ты ни в чём не виноват.

Ведущий не хотел становиться одним из них - предателем, пересказывающим за ужином очередной анекдот из «камеди клуба», будто ничего не произошло. Да и каким-то странным способом у Иштвана и Кристины всё так быстро закрутилось. Резкая семейная идиллия. Вечерние разговоры, фильмы и совместный сон, пусть и крайне успокаивающий. Ещё вчера молодой человек отчаянно страдал по своей любимой, не видящей в его поступках ничего мужского, но так подло застрявшей в его мыслях. А сегодня, ведущий придумывает оправдания своих ночных загулов, чтобы попытаться сохранить толком не начавшиеся отношения. «Ещё и ночевал с мерзкой «стрипухой»». Парень рад бы повернуть стрелки часов назад, когда он ликовал сделанному замку, дожидаясь прихода Кристины. Вот только совершенно нет гарантий, что он смог бы отказаться от поездки в «авеню», спешно запрыгивая в жёлтое такси.

«Будь, что будет». Ведущий бросил смятую сигаретную пачку, провернул два оборота ключом и, шаркая ногами о коврик, зашёл в квартиру. «Никого. На часах половина десятого вечера. Может и к лучшему». Вся его решительность и смелость быстро улетучилась, ведь теперь ему остаётся нервно ждать, когда Кристина вернётся с работы. Как в детстве, тревожно смотреть на часы, пока родители на школьном собрании. И вылизывать квартиру до блеска, в надежде смягчить неотвратимое наказание. Быть может, детские воспоминания подействовали или ведущий действительно решил напоследок сделать что-то полезное, но Иштван принялся убирать квартиру. Настолько тщательно, как никогда в жизни. Он починил рухнувший стол, помыл полы, прибил новую гардину и вновь, как и вчерашним днем, вынес мусор. Лживая, пьяная, изменяющая «хозяюшка».

Находясь на улице, парню вдруг пришло откровение, о котором он пожалеет в будущем, но в тот момент времени, оно казалось ему крайне весомым и убедительным. Будто снизошло просветление на самого последнего грешника, обдавая светом угрюмые бетонные блоки пятиэтажек. «Кристина не моя женщина. И совсем не похожая на неё». Ни одной родственной черты, по которым он до сих пор сходит с ума. Значит, молодой человек никому и ничего не должен. Только лишь быть честным перед своим сердцем. Выкинув мешки в уличный бак, парень посмотрел на свою машину, густо припорошенную снегом на парковке. «Снова ехать в пьяном виде не вариант. Потом как-нибудь, заберу».

22:51. Девушка буквально бежала домой, загребая снег высокими ботинками. Ветер неприятно обжигал щёки, пока густой морозец красил кончик её носа. Кристина не обращала внимания на погоду. Она должна как можно скорее добраться до квартиры и удостовериться, что обрывки её жизни на своих привычных местах. Как раньше, Иштван ждет её с работы, готовя очередные смешные истории и уже прогружая новый фильм, который девушка, почему-то не смотрела. Она сварит ужин на скорую руку, усядется напротив него с тарелкой спагетти и, поджимая ноги, будет бесконечно счастливой. А потом, страстно целуясь и изнемогая от желания, они займутся лучшим сексом в их жизни. Подбегая к подъезду, поглощенная собственными мыслями, Кристина подняла голову вверх. На кухне, в её собственной квартире горел уютный свет люстры, искрясь всеми своими пятью цоколями. Потому что Иштван, как самый лучший мужчина, поменял перегоревшую лампочку.

- Малыш, как же я рада, что ты дома. Мой хороший, я так соскучилась.

Кристина захлопнула входную дверь и, не раздеваясь, вбежала в обуви на кухню. Стол вновь находился на четырёх опорах с новой стеленной скатертью, взятой из шкафа, а на подносе из итальянского сервиза лежали засохшие, сморщенные, дурно пахнущие сырники. «Он ушёл, позабыв выключить свет. Всего - навсего». Девушка, истерически рыдая, сползала по стенке на пол, закрывая лицо руками.

Прошла неделя. Танцовщица ежедневно собиралась на работу, привычно открывая зал для детских групп. Она с головой влилась в процесс обучения и, казалось, что ничего более её не волнует. Только лишь улыбки маленьких ребятишек, старательно тянувших носок за балетным станком. Единственное, что могло её выбить из преподавательской колеи – когда приходилось возвращаться домой. Теперь сей процесс доводил Кристину до апатии и трясущихся коленок, в то же время гранича с безумным желанием поскорее очутиться возле подъезда. Там на парковке стояла серая «тойота», ежедневно обраставшая большим снежным сугробом. Снег уже добрался до крыши, обрекая машину на неподвижную зимовку, пока не настанут первые весенние дни. Перед тем, как зайти в подъезд, Кристина десятками минут озиралась по сторонам, желая разглядеть в редких прохожих своего Иштвана, слепо надеясь в его возвращение.

«Вдруг, он выйдет из поворота, уставший и недовольный выпавшим снегом, а я его тут же обниму с особой нежностью. И обязательно произнесу».

- Не злись, дурашка. Я за лопатой, ты только дождись. Мы вмиг освободим автомобиль из плена. Обещаю.

Только никто из прохожих не шёл девушке навстречу, предпочитая скрываться в глубине двора и не обращать никакого внимания, ещё больше доводя до отчаяния. Так продолжалось довольно долго, пока в один из дней, выходя на улицу, Кристина заметила огромные снежные куски, разбросанные по проезжей дороге. Вокруг никого не находилось, а на парковке, вместо привычного автомобиля - лишь чёрная промозглая земля, похожая на большую дыру. Такую же безжизненную, как рана в её девичьем сердце. Значит, теперь Иштван её навсегда покинул. История их отношений окончательно закончилась так же стремительно, как и началась – с одного случайного порыва.

Глава 10. Залечь на дно в посёлке «Снегири».

А я оказывается, тебе что-то должна, правда? Сразу броситься к ногам, снять накопления сберегательные, слушать ах**тельные истории внимательно. И сопереживать тем или иным способом. Даже если ничего не просишь, то следует идти мне на амбразуру подвигом. Такова моя натура и твоя мужская логика?

Прошло около полугода после новогодних событий, когда Иштван в последний раз виделся с Кристиной. Он чётко для себя решил больше не попадаться в капкан нежного омута, пока в его сердце находится другая. Да и ведущему откровенно не до серьезных отношений - впереди его ожидали воистину грандиозные события. Близились школьные выпускные, а за ними, первый свадебный сезон. «О, да, наконец-то». Иштван серьёзно волновался, резонно полагая, что свадьбы – мероприятия повышенной сложности. Здесь ты можешь всего лишь одним необдуманным словом перечеркнуть свою карьеру, испортив главный праздник в жизни семейной пары. А если что-то пойдёт вовсе не по плану, то по старой русской традиции, можешь получить и физический «фитбэк» - по лицу и рёбрам, чего парню крайне не хотелось.

Денис - институтский приятель и генеральный директор «инсомнии», по своему обыкновению, был угрюм и неразговорчив. Уткнувший в монитор «макбука», он переводил математические цифры в прибыль, а прибыль в стратегическое развитие «ивент-компании». После подписания государственных контрактов на проведение общегородских мероприятий, парень практически не спал, всё свободное время посвящая сметам. Составлению, корректировки, утверждениям. Иногда, после пятичасового молчания, Денис мог неожиданно выкрикнуть «ах ты, сучья дочь» куда-то в потолок, ослабить галстук на шее и выйти из кабинета. Спонтанная агрессия означала крайнее душевное разочарование. Значит, в смете находились дыры, а прибыль от мероприятия составляет чуть меньше, чем ничего. Он не мог позволить агентству работать в минус, но и отказаться от очередной городской уборки с выступлением «ансамбля песни и пляски», тоже не представлялось возможным. Единственный выход в сложившейся ситуации – закрывать провальные с финансовой точки зрения мероприятия, коммерческими событиями. Свадьбами, юбилеями, корпоративами с большими бюджетами и дешёвыми ведущими, коих на рынке кишело в избытке.

Иштван уважал Дениса за его организованность и умение во всём находить выгоду. Пусть и через «прогулку по головам», но парень всегда добивался поставленной цели. Но сблизиться с ним так же, как с Никитой, ведущему не удавалось, хотя ничего плохого между ними не произошло. «Не сошлись в эмоциональных волнах». Единственное, чего сильнее прочего обижало ведущего – недоверие со стороны приятеля. Денис оставлял для себя проведение самых топовых проектов, затем остатки распределял между Никитой, ведущими со стороны и всякими прочими, предлагая Иштвану лишь посиделки по случаю юбилея дорогого дедушки, свадебные выкупы и отвратительное аниматорство. Да, самое дно «ивент бизнеса», в котором ведущий бултыхался маленькой рыбёшкой, заплывшей в акваторию опасного океана возможностей. Иштван продолжал терпеть и верить, что настанут времена, когда он заявит о себе во всеуслышание.

- Иштван, нужно поговорить, есть заказ для тебя. - безэмоционально произнёс Денис, по обыкновению, отодвигая в сторону кипу банковских счетов.

- Сделаем в лучшем виде. – нарочито весело ответил ведущий. Парень морально готовился к очередному «факапу» из его аниматорских будней. - Какая дата?

- Послезавтра. Свадьба. В деревне.

От таких событийных словосочетаний Иштван чуть не свалился со стула. Желание отработать свою первую свадьбу, наконец-то одному, являлось чем-то особенным для молодого человека. Нежели привычно работать в паре с Денисом, где друг сам вёл вечер, оставляя ведущему лишь редкие выкрики «за любовь и горько». Не свадебный ведущий, а весёленький крикун. Но выезд за пределы города, да ещё и в деревню – задача казалась непосильной. Честно говоря, Иштван не был готов взять на себя подобную ответственность, но Денис продолжал настаивать.

- Я больше не знаю, кого туда отправить. Сам бы поехал, но у меня встреча в администрации, нужно хорошенько разобраться с документацией.

Ведущий анализировал факты. Ехать триста километров на север, в посёлок городского типа, окружённый непроходимыми лесами. Бескрайняя тайга да дорога русская – два фактора, сдерживающие население от массовой миграции. Как-то страшновато лезть в чужой монастырь. Нарушать их привычный, деревенский, свадебный уклад - модными конкурсами на «лэд - экране». Но профессиональное тщеславие постепенно вытесняло страх, а будущий звон монет ласкал воображение.

- Если согласишься, я буду тебе очень признателен. Обсудим твое повышение.

- А свадебная программа, конкурсы? Что мне говорить, я же ничего не умею делать самостоятельно?

- Бери мой список проверенных активностей, я тебе пропишу каждое слово. С тобой поедет мой диджей - Макс, помнишь? Он подскажет в случае чего. Не переживай, хоть развеешься и подзаработаешь денег, легче лёгкого.

На следующий день на железнодорожном вокзале ведущего ожидал Макс - парень двадцати восьми лет, густо забитый татуировками. Замечая его вдали, бабули обычно крестились, а полицейские внимательно изучали ориентировки, в надежде, что именно он окажется серийным маньяком, скрывающимся от правосудия. Макс же, обожая повышенное внимание к своей личности, подогревал интерес различными выходками. Свой протест против общества он начал лет с двенадцати, когда увлёкся электронной музыкой, «сэмплированием» и пирсингом. Парень хорошо разбирался в настройках аппаратуры и гарантировал высокий уровень технического обеспечения мероприятия, так что работать с ним одно удовольствие.

- Зацени свежак. - Макс повернулся спиной, задирая футболку. Три четверти хребта занимал чёрный паук с ядовито - красными брюхом. Паучьи мохнатые лапы из краски, загнанной под кожу крутящим моментом, тянулись к худым лопаткам, заставляя невольно содрогнуться.

- Жёстко. У тебя остался хоть сантиметр чистой кожи?

- К сожалению, да, но в скором времени, я исправлю недочёт. - сетовал диджей, то ли покачивая бедрами, то ли болтая причинным местом. Разбираться, где именно произошёл пропуск в нательной живописи, ведущему не хотелось, так что парни торопливо двинулись в сторону путей.

Романтизм железных дорог всегда восхищал ведущего. Из всех доступных видов транспорта, Иштван более всего ценил железнодорожный. Во-первых, ему жутко нравился запах креозота – маслянистой жидкости, получаемой из каменноугольного дегтя, и служившей шпалам отличной защитой от гниения. Во-вторых, бесподобный и ни с чем не сравнимый стук колёс вагона, проезжающего по рельсовому стыку. «Ту дух – ту дух». Убаюкивающая мелодия путешествий. В-третьих, прекрасные детские воспоминания, когда Иштван ехал с родителями на море к дедушке. «Что может быть волнительнее, чем скорая встреча с близким человеком, оказываясь в объятьях морского бриза?». Когда ребёнок чуть повзрослел, его отправляли на поезде одного, и та поездка становилась самым увлекательным приключением. Победоносное преодоление расстояний полководцем выдуманной страны с целью захвата вражеских земель. Воспоминания – важная составляющая, формирующая в нас личность. От того, какими они будут, приятными или не очень, зависит наше дальнейшее восприятие мира. У Иштвана их хватало в избытке.

Проводница проверила билеты, указывая на плацкартные места в середине вагона. Загружая аппаратуру в тесный тамбур и поочередно растаскивая свои пожитки по вагону, чем вызывали крайнюю заинтересованность среди пассажиров, парни расположились возле окна. Впереди десять часов пути, делать особо нечего, Иштван решил осмотреться. Большинство мест вагона занимали вахтовики, мотавшие месячные сроки в условиях крайнего севера. Прокладка газопровода, строительство мостов, дорог, возведение сооружений федерального значение – любое направление с лихвой закрывалась руками простых мужиков. Среди них, естественно, находились прорабы, мастера участков и инженеры-геодезисты, но те мужчины держались чуть обособлено от остальных. Какие - никакие, а начальнические полномочия имелись. Рабочие мгновенно облачились в домашние штаны и вытянутые майки, ровным строем маршируя в сторону «титана». Да-да, к агрегату напротив купе проводника, отвечающего за горячий «дошик» в руках пассажиров.

Водонагреватель до сих пор, как и двумя веками ранее, топился на дровах, только теперь дерево заменили прессованными угольными брикетами. И это в двадцать первом веке, когда космос освоен, «теслы» мчатся по дорогам, а порно - реальность не такая уж и виртуальная. Хотя, однажды в тайге произошел случай, доказавший целесообразность технологии из прошлого. Поезд сошел с рельс из-за мощного снежного сибирского бурана. И угольные «титаны» в каждом вагоне продолжали держать тепло, пока готовилась спасательная операция, тем самым спасая сотни жизней от неминуемой гибели. Сейчас же, водонагреватель спасал мужиков от голодного обморока, заваривая очередную порцию лапши. Острая, говяжья, куриная, с грибами и специями - вагон заполнялся удушливым ароматом химии, перемешенным с запахом гнилых носков. Остальные счастливчики, кто успел вернуться на свои места с запаренной добычей, откупоривали бутылки с водкой и нарезали закуску. Первый день вахты непременно нужно отметить, иначе утверждённые сроки сдачи объектов будут посланы в х*й. Милые мужские суеверия.

Ведущий протиснулся сквозь очередь к мавзолейному бойлеру, и, постучавшись, открыл купе проводницы. В стране вовсю бушевал антитабачный закон, запрещающий всякие вольности в общественных местах и поездах дальнего следования. Но, как и всякий запрет в России, его возможно обойти ценой договоренности с властью имущими. В поездах, безусловно, главными считают себя бойкие проводницы, дополняя свои профессиональные обязанности навыками прямых продаж.

- Два лотерейный билета и тапочки. И хоть закурись, мой сладкий. - прошептала проводница в синей юбке и белой блузе, просвечивая черным узорным бюстгальтером. На вид ей около сорока, но дама пока не растеряла своих сексуальных флюид и привлекательных форм. Чем, собственно, и пользовалась. Отчитав назначенную сумму, Иштван забрал ржд бонусы, и улыбнувшись женщине, вышел в тамбур. Напоследок проводница отвесила ему жирный воздушный поцелуй.

Лотерейки оказались просроченными, а тапочки не по размеру, но главное, что Иштвану выдали вольный билет на курение. Все-таки десять часов без никотина для зависимого человека невыносимо долго. В зарешёченном окне, хвойные леса медленно сменялись пшеничными полями, предвкушая горные хребты и одинокие деревушки с каменными печами. Здесь – совершенно далеко от технологичного «урбана». Люди спокойно доживают свои дни, обустраивая ветхое хозяйство, с годами покосившееся на одну сторону, и всячески наслаждаются природой, так и не тронутой разрушительной силой цивилизации. У них не становилось выбора, где и когда родиться, быть может, другой жизни люди и не представляют вовсе, но здесь им крайне спокойно. Только познавший всю красоту России - ее вкусный туман, свежесть горных речек и запах стогов сена, способен полюбить свою Родину.

Иштван вернулся в плацкартное купе. Макс презентовал сюрприз - домашнюю настойку на клюкве, заботливо приготовленной тестем в прошлом месяце. Парни накапали по стопочке, и, чокнувшись, опрокинули содержимое. «За будущий успех мероприятия». Иштвана чуть «трусило» от первого в жизни командировочного выезда, и так кстати, что сладостная теплота настойки быстро обволокла его организм. Парни повторили еще по пятьдесят грамм. Мгновенно вспомнились случаи из жизни, с которыми непременно захотелось поделиться. С каждой новой рюмкой истории становились всё смешнее и красочнее, а женщины в них – буквально раскрепощённые горячие нимфы. Быстро справившись с бутылкой, душа просила добавки, но как резонно заметили парни – завтра ответственный день, лучше хорошенько выспаться. Тем более, что поезд прибывал ночью, а когда там они ещё заселятся в гостиницу - непонятно. На том и решили, что на сегодня отбой.

- Поезд прибывает к станции «снегири» через восемнадцать минут. Стоянка полторы. - отрапортовала проводница, тормоша Иштвана за бок. - Сдаём белье, быстренько.

Ведущий подскочил с кровати, разбудил диджея и помчался в тамбур, напяливая по пути второй ботинок. Крайне вредная привычка, которую парень никак не мог бросить - первая утренняя сигарета. Все вместе взятые блага мира и близко не смогут сравниться с затяжкой никотина после сна. «Сладостная, слегка дурманящая голову, зараза». Если люди, дымящие от случая к случаю, могут противостоять пагубной традиции утра, то ведущий не был способен сопротивляться. Вообще. Лютая стужа, адовая жара и прочие катаклизмы не имели шанса притупить желание позавтракать дымом. Так же, как и в тот день, когда его любимая пассия назло скурила последнюю сигарету, а парню пришлось топать четыре километра до магазина. Злым и крайне нервным.

Поезд подъезжал к посёлку. «Снегири» – типичное провинциальное поселение, коих в России великое множество. В советское время градообразующим предприятием, обеспечивающим население работой, служил кирпичный завод. Работая на полную мощность, мануфактура обеспечивала строительными материалами весь Дальний Восток и экспортировала продукцию ближайшим соседям - Китаю и Индии. Затем, как водится, нагрянул развал страны. Если после смены власти завод ещё как-то просуществовал несколько лет, то дефолт девяносто восьмого года окончательно уничтожил производство. Закрытие предприятия спровоцировало массовый отток населения на более благоприятные территории, а те, кто остался, как могли приживались к новым условиям. Благо, богатая экосистема тайги, рек и горных хребтов не давали людям умереть от голода. Сначала занимались собирательством – на территории произрастает большое количество редких ягод, грибов, папоротника и женьшеня. Корни последнего высоко ценятся своими удивительными целебными свойствами, используемые преимущественно в восточной народной медицине. Затем сельчане перешли на ловлю осетровых рыб для последующей продажи черной и красной икры. Естественно, никакой документации и гарантийных талонов качества. Апофеозом переориентации местного населения стала охота на медведей. Опасная профессия бывших каменщиков, милиционеров и председателей колхозов хорошо оплачивалась, ведь за медвежий жир, когти, мясо и шкуру отдавали баснословные деньги на чёрном рынке. Основными бизнес - партнерами для «снегирей» – так в шутку называли местных экспортёров природных богатств, остались китайцы. Бизнесмены из поднебесной скупали весь нелегальный товар, щедро выплачивая авансы и премии. С тех пор в посёлке началась новая жизнь - сытая, ленивая и сезонная. Люди существовали сами по себе, независимо от государственных реформ, организовав внутри посёлка местное самоуправление, более похожее на общину. Этакий вариант княжества Монако с королём Валерой из суровых таежных территорий.

- Хватай колонку и усилитель. - скомандовал Макс, закидывая на себя оставшуюся аппаратуру. В тамбуре стояла очередь из сходивших на станции людей, крепко затрудняя парням выход. За полторы минуты требовалось вынести багаж, себя и мозги проводнице, подгонявшей нерадивых пассажиров. Прозвучал «пшик» электропневматических тормозов и поезд окончательно остановился, пока вагоновожатая отворяла железную дверь, спуская лестницу на перрон. Началась эвакуация. Пассажиры спрыгивали вниз на край платформы, минуя ступеньки лестницы, а оставшиеся в тамбуре – выбрасывали сумки из поезда. Со стороны могло показаться, что в посёлок прибыла группа быстрого реагирования в полном боевом обмундировании – с задачей захватить оккупированный перрон. Парни поступили так же. Макс спустился с вагона, забросил сумку ноутбука через левое плечо и готовился принимать аппаратуру. Послышался сигнал от машиниста – поезд вновь начинает движение. «Нужно ускоряться». Иштван взгромоздил колонку на грудь, будто пауэрлифтер, желающий поднять очередной камень на вершину постамента и, приготовившись, выбросил её из движущегося вагона. Так же поступил со второй колонкой. Затем настал черёд усилителя звука, стоек и сумки с проводами. Диджей еле поспевал за вагоном, принимая багаж на ходу, как «волк ловил яйца», но тут же выбрасывая их на землю. Когда Иштван последним выпрыгнул из поезда, локомотив набрал приличную скорость, оставляя ведущего в километре от места первоначальной высадки. «Успели».

Отряхнувшись от привокзальной пыли, парни собрали оборудование в центре перрона. Прибывшие пассажиры рассаживались по автомобилям встречающих их друзей и родственников, стремительно скрываясь в ночной тиши. Остальные с интересом наблюдали за чужеземцами с большими чёрными коробками непонятного происхождения – парни явно выделялись среди местного колорита. Возле перрона компания молодых людей шумно отмечали окончание рабочей недели в зелёной беседке. Или любой другой сельский повод, пьянящий своим разнообразием. Из жигулей вопил выкрученный до хрипа «нурминский» под аккомпанементы криков и свиста, возле - покорно ворковали дамы с детскими колясками, употребляя «пивчик» по-македонски – с двух рук одновременно. А те дети, что постарше, отпугивали местных собак от мангала, швыряясь в них увесистыми камнями с дороги. «Вот такая мама, папа, я – спортивная семья».

- Эй, Денис. Как добрались?

Откуда-то из темноты, появился щупленький мужчина лет тридцати в «германке» и потертых кроссовках. Чёрная, красная и желтая боковые полосы сияли на груди белоснежной олимпийки и повторялись на штанах, вытянутых в коленях. Писк моды, комфорта и пацанской мечты. Ведущий не мог поверить своим глазам – спец одежда школьных гопников дожила до наших дней. И всё так же отвратительно выглядит. Поверх костюма на мужчине красовалась рыжая цепь под золото, размером с большой палец.

- Меня зовут Иштван – я ведущий свадьбы. Денис - мой начальник, наверно вы с ним связывались, он должен был предупредить, что приедем именно мы.

- Мне ничего не сообщали, но может невеста в курсе.

Неловкая ситуация. Денис, как всегда, позабыл предупредить клиентов об изменениях, видимо, загруженный поиском новой прибыли. Но ведь главное, что парни приехали. И, неважно, кто и как называется. Мужчина переспросил.

- Так как ты говоришь, тебя зовут?

- Иштван. Ударение на первую букву.

- Еврей?

- Нет. Чистокровный венгр. - отшутился ведущий, но мужчина шутку не оценил. Он внимательно разглядывал приезжих гостей, выказывая особое недоверие их внешнему виду. Затем, закидывая крошки «насвая» из смеси табака с гашёной известью под нижнюю губу и сплёвывая зелёную слюну, произнес.

- Ладно, будем знакомы, венгр. Валентин – жених. Следуйте за мной.

Валентин перелез через периллы перрона и так же стремительно исчез во мраке, как и появился. Парни побрели к ступенькам, волоча музыкальный скарб за собой и, приметив тёмный джип «ниссан террано», моргающий дальним светом - последовали к нему. Их встретил ещё один спортсмен, но уже в олимпийке голубого цвета, любезно предоставляя открытый багажник. Никто даже и не подумал предложить парням помощь в погрузке вещей. «Но да ладно, не сахарные». Пока ведущий с диджеем грузили аппаратуру в машину, компания в беседке дошла до кондиции, задаваясь вечными вопросами - «ты меня уважаешь или самый дерзкий что ли?». Побрякивая пустыми бутылками, молодые люди с чувством, с толком, с расстановкой, принялись мутузить друг другу лица. Кто стал катализатором агрессии, разобрать невозможно, ведь участвовали в драке от мало и до велика. «Семейная агрессия, месиво. Весело».

До центра посёлка ехали минут двадцать по объездной дороге. Жених сидел на пассажирском кресле, переключая каналы радио и пытаясь найти свободную от рекламы волну. Водитель угрюмо вглядывался в черноту дороги, изредка бросая «косяка» на приезжих гостей через зеркало заднего вида. Никаких задушевных разговоров или восторженных обсуждений предстоящей свадьбы. Ничего. Звенящая, напрягающая тишина. Иштван попытался разбавить обстановку вопросом о количестве гостей, но получил лишь отмашку. Парни переглянулись. Волнение, так быстро забытое после клюквенной настойки в поезде, накапливалось с новой силой. «Какого чёрта они молчат? И куда нас везут? Что происходит?».

Водитель остановился на перекрёстке единственной улицы с редкими двухэтажными постройками из желтого камня и, убедившись в отсутствии встречных автомобилей, коих не виделось за время пути, обратился к Валентину.

- Едем к Бурому?

Получая утвердительный ответ, водитель вывернул рулевую колонку. Ведущий ещё сильнее напрягся, рисуя жуткие картины в своей голове. Сейчас, два мордоворота отвезут их в лес, где заставят молить о пощаде. Среди покосившихся сосен накажут рыть собственные могилы под чутким руководством огнестрельного дула. Макса застрелят первым, а ведущего будут мучительно пытать, выбивая нужную информацию. Вот только не ясно, какими знаниями обладают парни, которых нельзя произнести без физического насилия и прочего глумления над личностью? Да и брать с них абсолютно нечего – вряд ли комплект аппаратуры да классический костюм ценнее двух загубленных человеческих жизней.

«Террано» свернул с единственной улицы направо и, переваливаясь через земляной бугор, подъехал к деревянному жилому дому. Здание выглядело угрожающе. Бурые доски выдавило от влажности наружу, подъездные карнизы покосились, явно знавшие лучшие времена. Ни одного фонаря или другого источника света, кроме фар автомобиля, освещающих таинственную сущность ветхого сооружения.

- Сегодня переночуете у моего друга. Утром вас заберём. Первый этаж и направо.

- А ключи?

- Там открыто. Мы же в деревне живем. Тут все друг друга знают. И ещё. По возможности, не давайте ему пить.

Пожимая на прощание руку, Валентин ловко взобрался на подножку джипа, захлопывая за собой дверь. Машина рванула с места, выбрасывая из-под колёс мелкую гальку и завершая очень странное знакомство с местным контингентом.

- Ты вообще понимаешь, что здесь происходит?

- Не сильно. Перекурим?

Парни закурили, выдыхая сигаретный дым в звёздное небо. Лунный полумесяц выглядывал из-за рваной тучи, нарочито наблюдая за чужаками. От ночной прохлады становилось не уютно. Где-то рядом завыли голодные собаки, разрывая глотки в ночную пустоту.

- Ну его на хер, пойдем лучше в дом. – диджей бросил непотушенную сигарету в вытоптанную клумбу. - Хуже уже точно не будет.

- Как знать.

Иштван поднялся по скрипучим ступенькам до первого этажа, по факту являвшимся вторым. Некоторые из половиц совсем прохудились, атакованные сыростью и коростами вонючей плесени. Постучав костяшками по двери, парни зашли в квартиру. Все тот же прелый запах, что и на лестничной клетке, ударил по ноздрям.

- Доброй ночи, мы от Валентина.

В ответ - лишь тишина, изредка прерывающаяся мелодичным храпом. Парни прошли в комнату. За столом посапывал мужчина, лысой головой держась за грязную скатерть. Его руки свисали вниз по швам, до самых ножек табуретки, покачиваясь от глубоких вздохов. Рядом с ним стояла непочатая бутылка водки, другая опрокинута на пол, а из пепельницы, словно змеи, струились полоски дыма. «Вторая шикарнейшая встреча в течение часа, проведённого в посёлке. Быть может, население настолько одичало в своей закрытости от внешнего мира, что невольным гостям кажутся дикими их вполне сносные нравы и порядки?». Как ни крути, люди годами ничего не видели вокруг, кроме лесного браконьерства. А так как, русский народ в крайней степени стыдливый, то ему жизненно необходимо заглушать тонкую душевную организацию суровой угрюмостью и водкой. Тогда народ снова встрепенётся и расцветёт с полной готовностью сражаться против системы. До того момента, пока вновь не придёт похмельное утро.

- И чего будем делать? Будить? – мялся диджей, неуверенно пожимая плечами и переминаясь с ноги на ногу.

- А ты что предлагаешь? Лечь спать, а потом проснуться с ножом возле шеи и расспросами, кто мы такие? Не уверен, что он вообще помнит, как его то зовут.

- Здорова были, гости дорогие.

Мужчина поднял здоровенную ладонь вверх, по направлению к парням, не отрывая головы от стола. - Я Коля, но все меня знают, как Бурого. И вы знайте. Водки выпьем?

- Привет, Мы Макс и хм, Денис. - Иштван решил не шокировать своим заморским именем и без того уставшего человека, и помятую о просьбе жениха, парировал предложение.

- Мы пить не будем, завтра работать. Нам бы поспать.

Последняя фраза заставила мужчину приподняться. Он сначала посмотрел на ведущего, затем повернул голову в сторону диджея, выдохнул скопившийся воздух через нос и пальцами правой руки собрал возле себя три рюмки. Левой рукой он отодвинулся от стола, пытаясь поймать равновесие на неустойчивой табуретке и совсем не упасть в грязь лицом. Именно лицом и точно в грязь продолжительного застолья. Его взгляд был затуманен, неразборчив и, казалось, что Бурый ничего не видел дальше своего сломанного носа, пытаясь схватиться за стеклянный сосуд. После неудачных попыток поймать неуловимую бутылку, он все же кое-как схватился за горлышко. И, высвободив из себя победоносный смех, более похожий на хрюканье довольного порося, откупорил сорокоградусную. Знакомым движением, явно въевшимся в мышечную память, мужчина наполнил рюмки до краев, проливая часть жидкости на серую от разводов скатерть.

- Так нельзя. Обязательно нужно выпить - не по-христиански отказываться. За встречу.

Бурый чокнулся рюмкой по оставшимся двум и опрокинул стопку залпом, сильно закидывая голову назад. Целебная жидкость провалилась внутрь его большого организма, впрочем, не выказывая каких-либо побочных эффектов отторжения. Ни одна мускула не сыграла на массивном лице. Его губы - вареники, пересохшие от обезвоживания, стали наливаться розовым оттенком.

«Спорить бессмысленно». Иштван протянул рюмку диджею, а вторую нехотя оставил у себя в руках. Держа стеклянные мензурки на уровне груди, парни молча переглянулись и, выдохнув - выпили. Мерзкая обжигающая струя с ядовитым запахом медленно растекалась по слизистой рта и гортани. Ведущего чуть покорёжило. Моментально вспомнилось его первое знакомство с крепким алкоголем. Летние каникулы после десятого класса. Квартира одноклассницы, где собралась, казалось, добрая половина старшеклассников школы. Подростки пили пиво и курили, сменяя друг друга на балконе, группами по пять – семь человек. Семён из одиннадцатого класса, встречался с хозяйкой квартиры и всячески желал продемонстрировать свою крутость. Он украл у отца бутылку сорокаградусной. Огуречная водка с салатовой наклейкой, где изображен одноимённый зелёный плод в пупырышках, а по запаху пойло напоминало дедушкин огуречный лосьон после бриться. В действительности, может тогда они пробовали именно лосьон, а вовсе не водку, сейчас уже трудно вспомнить, да только после употребления сего продукта, повзрослевших детей рвало прямо с балкона вниз. Группами по пять – семь человек. Дворовые бабули истошно визжали, сидя на лавках и поджимая ноги, когда очередная порция детской рвоты лилась с высоты балкона на асфальт. После того случая, Иштван пообещал себе, что никогда более не прикоснётся к бутылке, как бы его не уговаривали.

- Между первой и второй. - бубнил Бурый, наполняя стеклянные рюмки до краёв. Ему, безусловно, нравился процесс выпивания со всеми традиционными обрядами и присказками. Для таких людей нет ничего важнее, чем чёткий алгоритм совершаемых действий, выученных и исполняемых годами. Беспрекословно. И поверьте, никто бы не осмелился навязать свои правила Бурому, а уж тем более, пытаться перечить. Мужчина он крепкий, жесткий, видно, что с серьезной историей за плечами. Так что компания выпила вновь, передавая по кругу домашние соленья из банки.

- Ты откуда такой «расписной?». Сидел? – с интересом обратился хозяин застолья к Максу, тыча куском помидора в татуированные руки. Для криминалитета и приближённым к воровским традициям людям - нательная живопись священна. Она может рассказать о человеке намного больше, чем того хотел бы сам хозяин рисунка. И каждая такая отметина, порой даже незаметная для обычного человека, например, точка, загнанная чернилами под кожу, способна навсегда изменить судьбу. И отношение к обладателю татуировки среди остальных, осведомлённых о том или ином её значении. В мире, где периметр огорожен колючей проволокой и облаянный сворой немецких овчарок – нет права на ошибку. И украшать свое тело следует с должной осторожностью.

- Не сидел - у меня художественная татуировка. Не тюремная.

- И я пока не сидел. Хотя, очень даже может быть, что сяду. Не угоден я местным. Но и приклоняться перед ними не собираюсь.

Бурый перекрестил руки, обращаясь куда-то в потолок и движением имитируя мужской агрегат. Далее, он поведал историю, произошедшую с ним в прошлом году. Парни выпили по обязательной третьей, окончательно влившись в компанию подпитого мужчины.

Глава 11. Ползунки розового цвета, заполненные наполовину.

Хочу от тебя ребенка, чтобы всю жизнь любить твою маленькую копию. Радоваться первому слову, шагам, сделанным после стольких неудач и отвечать на любые вопросы. Почему светит солнце, сколько цветов у радуги и когда можно будет смотреть мультики. Подолгу вытирать мокрые волосы малыша после вечерних купаний, а ты будешь злиться, что уже поздно, ведь утром собираться в садик. Мы не сможем без детей. Какой тогда толк в наших жизнях?

Бурый, как поговаривали в посёлке, мужик правильный, на все руки мастер. Может и ремонт в доме сделать и двигатель в машине перебрать так, что ещё и обратно соберёт – без оставшихся лишних деталей. Но главное - он превосходный охотник, как говорится, богом поцелованный. Лучший среди односельчан, занимающихся браконьерством в угоду китайских соседей. Бывало, другие за целый сезон не встречали медведя, а если уж случайно наткнулись, только и могут шкуру попортить. В отличие от остальных, Бурый стабильно приносил две туши за год. Одного косолапого обязательно по осени, когда животное лениво готовится к спячке, и ранней весной после продолжительного сна. Зверь становился агрессивным, буйным от голода, и не дай бог вам повстречать такого в тайге. А мужчина специально неделями таился в землянках, дабы напасть на след. От того и кличка «Бурый», гроза всякого медведя.

Бизнес по продаже медвежатины приносил мужчине стабильную прибыль. Огромные деньги, по сравнению с доходами других участников незаконного промысла. Банальная зависть душила нерадивых охотников, и чтобы хоть как-то откусить кусочек пирога, они предложили регламентировать отстрел косолапых. Создать подобие профсоюза, где каждый участник обязуется вносить процент от заработанных за голову зверя денег. На охоту собирались выходить отрядом – так, мол, сподручней, да и небезопасно против хищника одному. Тем более, после того случая, когда у Семёныча заклинил карабин и его задрал голодный хищник, а то, что от него осталось, хоронили в коробке из-под телевизора. А тут целая группа – можно по несколько туш валить за одну вылазку. Да только Бурый категорически не согласился. Он привык вести дела в одиночку. Охота для него - в первую очередь, таинство обряда. Проверка своих возможностей и силы духа. «Кто ты есть в мире, покуда наступает момент выживания, и тогда либо ты - либо тебя». Звериное правило, установленное нашими воинственными предками. А выходить отрядной группой на убой животных не есть доказательство силы, а есть уничтожение вида. Не давая никакого шанса побороться медведю за свою жизнь.

Односельчане философию не оценили, списывая отказ на нежелание Бурого делиться. Жадность овладела их умами, предвещая мелкое пакостничество. То колеса автомобиля отверткой кольнут, то отсыревшие патроны продадут. Да только Бурого народный гнев не мог остановить. Тёртый калач. Но большее, чего совсем не могли стерпеть мужики – его отношений с женским полом. Бабы дико обожали статного мужчину. Стоило ему только с ними заговорить, как те буквально пищали от удовольствия. Четырнадцатилетние девочки, едва отошедшие от шока первых менструаций, вовсю обсуждали фасоны будущих свадебных платьев, да приговаривали, что пелёнки довольно лучше импортных памперсов. Бурый стеснялся такого к себе внимания, терпеливо ожидая, когда встретит настоящую взаимную любовь. И такой момент непременно настал.

Соседка по переулку, Маша, к своему совершеннолетию расцвела, налившись упругими арбузными формами. Она работала продавщицей в продуктовом магазине, куда часто захаживал Бурый, готовясь к очередной вылазке в тайгу. Соль, хлеб, спички. Предметы первой необходимости Маша заботливо укладывала в целлофановый пакет, защищая их от дождя и влажности, с интересом слушая очередную охотничью байку. Девушка сильно переживала, когда начинался сезон охоты, а её мужчина первым покидал посёлок. В те дни буквально всё сыпалось из рук, а работа больше походила на каторгу еврейского народа в Египте. Абсолютное счастье же наступало, когда вдалеке, сквозь ряды жилых домов, появлялась знакомая фигура в камуфляжном костюме с винтовкой наперевес. Едва заметив мужчину, девочка сразу мчалась в подсобку, чтобы привести себя в порядок – подкрасить губы блеском, поправить непослушную челку и густо натереть щеки бежевой пудрой.

Перед очередным таёжным сбором, мужчина признался ей в любви. Слегка неожиданно, но видимая спонтанность оказалась чётким и взвешенным решением. Он давно этого хотел. Быть только с ней и бесконечно заботиться о своей Маше. А так как Бурый по натуре немногословен, то предложил сразу же жить вместе.

- Ты только дождись меня. - шутливо произнёс мужчина, уходя на охоту.

Маша чуть не умерла от счастья. То, о чём она мечтала, украдкой представляя в девичьих снах, оказалось совершенной явью. «Он меня любит. Как и я его. Девчонки обзавидуются». Порой, дамы склонны ставить во главе угла мнение подруг, нежели собственные ощущения, тем самым получая больший заряд эмоционального наслаждения. «Я чуточку лучше вас, мои хорошие, а мой мужчина - подстать мне». Но то неожиданное признание окрылило юную особу. Девушка со всех ног бежала к подругам, чтобы поделиться сокровенной новостью. И теперь, когда она - будущая жена самого завидного холостяка посёлка, её жизнь кардинально изменится, наполнившись счастьем и умиротворением.

Близкие подруги Маши, коих осталось в количестве трёх со школьной скамьи, прибывали в глубочайшем смятении. С одной стороны, безусловно, они радовались за подругу. С другой - сами были не прочь захомутать Бурого, не забывая по случаю оказывать ему знаки внимания. Но всё-таки, скрипя зубами, приняли женское счастье. Отметить радостное событие решили с размахом - в местной дискотеке. Другого увеселительного заведения для молодёжи попросту не было. А так, как посёлок ограничен в своём человеческом ресурсе, то новость о скорейшей свадьбе пронеслась из уст в уста моментально. На следующий день каждая дворовая собака знала о помолвке со всеми подробностями, выдуманными из головы. Про залёт, деньги и прочие небылицы. Людям иногда довольно сложно поверить, что чувства могут возникнуть без корыстного умысла. «Но да ладно, каждому не объяснишь же». Для пущей важности, Маша надела церковное кольцо «спаси и сохрани» с левой руки на безымянный палец правой. Издалека – точь-в-точь обручальное.

Девочки пили шампанское, веселились и танцевали. Маша сияла от счастья – такой прекрасный вечер в компании близких. И совсем скоро, её любимый вернётся с охоты уставшим, а она, как заботливая хозяйка, будет варить ему борщи. «Это ли не счастье?». За своими мыслями девушка не обратила внимания, как осталась совершенно одна за столом. Подруг не оказалось и на танцполе, хотя нетленка «крошка моя» манила синтезаторными звуками, заставляя всякого встрепенуться. «Странно. Может вышли покурить?». Маша подобрала свой клатч с дивана и шатающейся походкой вышла на улицу – последние несколько бокалов были точно лишними. Возле входа в «ДК Кирова» тусовалось много молодёжи, почти столько же, сколько и внутри дискотеки. Кто-то томно курил, другие выпивали, бурно обсуждая последние сплетни. Стоявшие рядом машины слепили дальним светом, а из динамиков сипел блатняк в полную мощность, да так задорно, как не часто услышишь на концертах самой группы «бутырка». Конечно, если коллектив всё ещё колесил по городам и весям. Особенно пьяный парень выплясывал странные танцы на крыше «лады-2109», свистом подстёгивая собравшихся зрителей. «Обезьяний» примат в период спаривания ведёт себя галантней и спокойней, но местным девочкам нравилось. Они хихикали, всячески поддерживая его виртуозное фуэте. Машиных подруг нигде не оказалось.

Газики шампанского ещё пуще ударили в голову. Маше становилось плохо – голова кружилась, а мозжечок отказывался выполнять свои прямые обязанности, заставляя юное тело крениться к земле. «Нужно идти домой. И чем быстрее, тем лучше». Девушка двинулась в сторону отчего дома, цепляя пыль с обочины, густо заросшей кустарником. На встречу попадались несколько одиноких парочек, спешащих на дискотеку и редкие автомобили, отвозившие особо нагулявшихся обратно в посёлок. После восьми минут ходьбы стало совсем безлюдно. Маша хорошо знала дорогу домой, поэтому страх оказаться одной не возникал, скорее, ей становилось крайне обидно от того, что девочки бросили её в такой знаменательный день. Ну ничего, буквально еще пару километров вдоль леса, и она окажется на переулке, а за ним – родные пенаты с цветочным садом, огороженный деревянным забором. «Завтра я им всё выскажу, сучки дранные».

В темноте появились два луча, быстро приближающихся навстречу к девушке. Свет то пропадал из виду, то появлялся вновь, моргая из-за ухабов. Маша поняла, что к ней навстречу движется автомобиль. Марку машины она не разобрала, но кузов походил на серый универсал. Девушка уже видела раньше точно такой же автомобиль, припаркованный возле гастронома, где она работала, наверное, двумя днями ранее. Когда автомобиль приблизился к девушке на расстоянии нескольких метров - водитель сбавил скорость. Он медленно катился навстречу, пристально за ней наблюдая, а когда поравнялся – резко вдавил педаль газа, поднимая в воздух клубы грязной пыли и удаляясь прочь. «Платье безвозвратно испорчено. Идиот». Маше стало не по себе. Мерзкий холодок пробежал внутри её тела. Что-то очень отпугивающее было в том автомобиле и парне, сидящим за рулем. Она ускорила шаг. Ноги не желали слушаться, норовя выскользнуть из узких туфелек на шпильке, так что девушке пришлось разуться. Буквально через мгновение, она почувствовала, как в её спину бьёт луч автомобильных фар. Девушка обернулась. Тот зловещий серый универсал, напугавший её пару минут назад, возвращался. Теперь он двигался еще медленней, чуть прижимаясь к обочине, постепенно настигая Машу. Девушка что есть сил принялась бежать, сверкая черными пятками в ночи.

- Не бойся меня, красотка. Тебя подбросить? - водитель дружелюбно улыбался из открытого окна, облокотив руку на дверь и двигаясь на автомобиле рядом, пока Маша пыталась наращивать темп. Но из всех стараний бежать ещё быстрее, получилось лишь больно подвернуть ногу.

- Спасибо, не нужно. Уже почти дома

- Так давай хоть пару метров прокачу. Такая девочка не должна ходить одна по улице, тем более ночью.

- Я с незнакомыми парнями не езжу.

- Очень похвальное решение. Но, разве ты меня не помнишь?

Маша напрягла зрение, дабы лучше разглядеть водителя. Тёмные волосы, свисавшие длинной чёлкой на лоб, острый подбородок, ямочки на щеках и доброе, улыбчивое лицо. Оно показалось ей знакомым. «Но вот только где я могла видеть этого человека?». Парень продолжил.

- Ай-я-яй. Стыдно не узнавать своих одноклассников. Я - Андрей. Мы с тобой на географии за одной партой сидели. В шестом классе, помнишь?

- Наверное.

Маше стало стыдно признаваться в том, что она не может вспомнить человека, учившегося с ней в одном классе. Пусть даже прошло уже столько лет. Хотя, какого- то мальчишку по имени Андрей она припоминала. Правда, после седьмого класса его родители вместе с сыном переехали в город, а девушка продолжила жить и учиться в посёлке.

- Кашубов Андрей? Ты ещё постоянно просил у меня карандаши, а потом не возвращал. - последний факт девушка выдумала, списывая на то, что все мальчики так делают в школе. Маше совсем не хотелось обижать человека своей нетактичностью и дырявой памятью, протянувшего ей руку помощи.

- Ну, наконец, то вспомнила. Садись, одноклассница, довезу в целости. И прости за платье.

Маша порядком устала идти пешком, к тому же новые туфли успели натереть ноги ещё до того, как она их сняла. Девушка ещё чуть-чуть посомневалась, и, обогнув автомобиль неуверенной походкой, села на переднее пассажирское сиденье. Машина тронулась. Печка обдувала приятной теплотой, заставляя тело понежиться от неожиданного комфорта. Нынешнее лето выдалось не столь жарким, а ночью откровенно холодало. Она вновь посмотрела на Андрея. Сейчас он не казался ей опасным. «Почему я тогда почувствовала тревогу, шагая по просёлочной дороге?». Вполне себе хороший парень с дурацким платком на лице, которым он плотно закрыл дыхательные пути, как только девушка села в машину. Наверное, всему виной её девичья впечатлительность. Универсал покачивался на ямах и выебонах, словно лодочка, вгоняя девушку в сон. Маша пыталась сопротивляться, но не могла побороть ту внезапную сонливость. Будто на тело накинули тяжелое одеяло из сновидений - таких жарких и приятных, со сладким эфирным запахом. Из последних сил, почти уснувшая, она поделилась с попутчиком новостью, заботившей её сознание весь сегодняшний день.

- А у меня скоро свадьба.

- Знаю, милая. Я всё о тебе знаю. Не тревожься, я о тебе позабочусь.

Бурый провёл в тайге без малого двадцать четыре дня. Мужчина в первую же неделю напал на след косолапого, обнаружив тайное место спячки. В яме под хвойником зверь пережидал лютые морозы, а как потеплело, двинул по течению реки вниз. Днём животное спускалось к водоему, чтобы утолить жажду, а к вечеру возвращалось в лесную чащу, пробивая лапами большие рваные просеки. Охотник хорошо изучил повадки медведя, так что погоня не обещала быть долгой. Бурому крайне необходимо вернуться домой быстрее, ведь теперь в его жизни появилась девушка, которая его ждёт. Она и раньше была, но только теперь официально – со словесным признанием и первым робким поцелуем.

В один из дней, когда пришло время варить уху из свежевыловленного сазана, Бурый перебирал содержимое рюкзака. Ему никак не удавалось найти мешочек со спичками, заготовленный Машей. Обычно, мужчина складывал особо важные вещи в середину, чтобы случайно не намочить, но видимо под тяжестью походного котелка, мешочек провалился на дно. Рыская рукой по рюкзаку, он нащупал странный металлический предмет, вонзившийся в край брезентовой ткани. Сначала мужчина подумал, что отыскал складной перочинный ножик, но вытаскивая находку наружу - обомлел. В ладони лежала дивного вида голубая брошь с двумя серебряными розочками. Из каждого бутона распускалось по три листика с золотым напылением. Сказочная вещь, переливающаяся всеми своими гранями от таёжном солнца. На обратной стороне красовалась гравировка с латинской буковкой «М». Бурый крепко сжал брошку в руке, лег спиной на прибрежные камни и закурил, наблюдая за потоком реки. «Всё-таки, как мало человеку нужно для счастья. Шикарная природа. Чистый воздух. Прекрасная Маша. Скоро я буду с тобой».

На семнадцатые сутки возле лагеря послышался звенящий шум консервных банок, а деревья трещали и крошились под тяжестью ударов невиданной силы. Вопли и рык звучали настолько громко, что казалось, в лесную чащу приземлился самолёт, громыхая реактивными двигателями. Бурый выскочил из палатки, передёрнул затвор винтовки и стал всматриваться в ночную глушь. Чуть севернее палатки, за каменистым выступом, выглядывала звериная морда. Медведь угодил в ловушку. Наступив лапой в капкан, животное заметалось от боли и, запутавшись в стальной проволоке, обессиленно свалилось на пригорок. Медведь тяжело дышал, выдыхая огромные клубы пара из ноздрей и пасти, стараясь высвободиться из плена. Из его глаз выступали настоящие человеческие слёзы. Быть сентиментальным на охоте - себе в погибель. Конечно, Бурый не желал животному страданий, но всегда выставлял ловушки возле лагеря на ночь. В целях безопасности. Если медведь нападёт на спящего человека в палатке, то шансы на спасение равны нулю. А так, заслышав шум – остаётся возможность дотянуться до оружия и одним точным попаданием снести косолапого с ног. Сегодня, их привычные роли поменялись. Медведь охотился за мужчиной, а Бурый должен был стать его добычей. Но один единственный выстрел из винтовки точно в цель расставил всё по своим привычным местам.

Подъезжая к посёлку на своём джипе, Бурый достал телефон из нагрудного кармана. В тайге связи никогда не было, так что держать гаджет включённым не имело особого смысла. Пришло короткое сообщение от Маши - «скучаю». На второй день после его ухода. Казалось странным, что девушка больше ничего не написала за время его отсутствия, хотя переписки не являлись чем-то первостепенным для мужчины. Главное, как она на него смотрела. Влюбленным, восторженным, мечтательным взглядом. Бурый решил приготовить ей сюрприз и не сообщать о своём возвращении. Лучше неожиданно ворваться к ней на работу, засыпать комплиментами и подарить огромный букет роз. «Да, так определено будет романтичней». Но сначала, необходимо выгрузить тушу медведя в холодильную камеру, иначе трехнедельный вояж останется бессмысленным. Тухлое мясо удастся продать, разве что, местному фермеру на корм свиней за очень малые деньги.

Провозившись часа два с половиной со свежеванием медвежатины, Бурый всё-таки загрузил тушу в холодильник - порубил мясо на части топором и упаковал в полиэтилен. Огромная горизонтальная холодильная камера еле закрылась, оставляя просвет между створками, так что пришлось сверху положить зимнюю резину. «Готово. Теперь можно заняться более приятными делами». Мужчина принял душ, сбрил трехнедельную бороду и, переодевшись в брюки и футболку, засобирался на свидание. На площадке шаркала бабулька - соседка по дому, пытаясь выкрутить перегоревшую лампочку.

- Привет, бабуль. Давай помогу.

- Спасибо, внучок. А то бабка старая, руки не слушаются. Боюсь, как бы не навернуться с высоты.

Бурый взобрался на табуретку и аккуратно выкрутил цоколь. Заменив использованную лампочку на новую, мужчина вернул конструкции прежний вид. Свет озарил лестничное пространство. Бабулька возрадовалась, причмокивая вставной челюстью.

- Ну, спасибо, внучок. Я бы в жизнь не смогла. Говорю деду, что темень в подъезде, ведь расшибусь на смерть. Иди меняй. Да только ему окромя бутылки, ничего не интересно. Сутками пьёт, окаянный.

- Да не за что, тут минутное дело. Вам если помощь нужна, то заходите.

Бабушка подняла глаза на Бурого, внимательно осматривая мужчину. Она страдала старческим маразмом и плохо видела, но все же признала в нём соседа. Её добродушное морщинистое лицо в одночасье сделалось испуганным.

- Коля, ты ли это? Ах, господи, какое горе, какое горе. И ведь никто же подумать не мог, что так станется. - бабулька начала причитать, охать и креститься, болтая пальцами по воздуху. Её ещё сильнее затрясло, будто она увидела привидение, заставившее её комично болтать седыми кудрями. Она схватила табуретку и, не отрывая её от пола, потащила в сторону квартиры, произнося несвязные отрывки из библии. «Главное до такого не дожиться. Уж лучше там, в тайге. Один на один со зверем». Бурый презирал старость, не желая становиться беспомощным и потерять рассудок. Обуздавший силу, познавший её истинное предназначение, никогда не сможет от неё отказаться.

Палатка со свежими цветами находилась в метрах двадцати от дома. Там, на стихийном рынке продавали всякую всячину – от вязаных носков, резных поделок по дереву и до жестяной кровли, сворованной с соседнего коровника. Туристы в посёлке – событие невиданное, посему продукция раскупалась местными, часто по принципу товар-товар-водка. Бартерный обмен с обязательным банкетом после. Хотя, почти у каждого дома росли цветочные сады с дикими фиалками, лютиками и незабудками, спрос на культивированные цветы был необычайно высок. Бывало, что Армен – смешной деревенский флорист со сросшимися бровями и густыми усами, за двадцать минут продавал внушительные катки с цветами, заготовленные на целый день. Своей гордостью он считал выращенный в теплице особый вид чайной розы – мягкого оранжевого цвета с нежно-лиловым оттенком. Сегодня, торговля у армянина не шла, вызывая в душе сильные приступы досады. Бурый поприветствовал старого знакомого.

- Армен, как торговля?

- Да брат, ничего не берут, шайтаны. Как сквозь землю провалились все. Тысяча свежих стеблей пропадает. Я их куда потом девать буду? Цветок на то и цветок – должен дариться вовремя.

- Возьму девятнадцать. Чайных. Ты только красиво упакуй, понял?

- Сделаем, брат. В лучшем виде сделаем, мамой клянусь. Давно тебя не было видно, где пропадал? Опять косолапых кошмарил?

Армен отсчитал положенное количество цветов и принялся отрезать лишние веточки садовыми ножницами. Отделив заветренные листики от ствола розочек, продавец бегло выслушивал историю Бурого, мысленно гадая, какую упаковочную пленку лучше выбрать – прозрачную или с голубыми узорами. Иногда, ему всё же приходилось отрываться от любимого дела, чтобы ответить на задаваемые вопросы.

- Ага, здоровенного снял - триста восемьдесят килограммов. Лебедку мне, падла, на джипе сломал, пока грузился, представляешь? Вот только что зарубил и упаковал. Ты, кстати, не знаешь, Машка на работе?

- Не брат, не знаю, мне с цветами справиться, что времени нет. Хотя, ты о какой Маше спрашиваешь? - мужчина на миг перестал вымерять кусок плёнки, замирая в недоумении. Его армянские брови волнительно возвысились к лобным складкам, образуя косяки морских чаек, улетавших в закат.

- Армен, не тупи. Ты много Маш у нас в посёлке знаешь? Иванова. Продавщица. Ты же сам у неё, усатый, коньяки берешь!

Продавец побледнел. Его лицо, прежде смуглое от солнечной Армении, превратилось в белый мел, которым обычно рисуют на асфальте всякие похабные словечки. Сглотнув образовавшуюся от волнения слюну, он поинтересовался, дабы окончательно уточниться в своих догадках.

- Ты когда ушёл в тайгу?

- Как всегда, двадцать первого числа. Да что со всеми вами происходит?

Бурый занервничал, ведь и бабка, и продавец вели себя странно. Говорили в невпопад и казалось, даже шарахались от одного его вида. «Может их всех разом поразил вирус идиотизма, пока я охотился в тайге?».

- Эх, брат, страшное происходит в мире, покуда таких людей земля носит. Конечно, ты на охоте и не знаешь всего. Да и такое представить то невозможно.

- Я тебе сейчас наверну. - ещё одного потока чуши мужчина не мог стерпеть, так что Бурый схватил продавца за грудки и занёс массивный кулак над его лицом.

- Теперь объясни мне внятно, что случилось?

- Успокойся, брат. Давай я тебе ещё одну розу, по-братски, в букет положу, хорошо? Для ровного счета. Бесплатно.

Яркий солнечный полдень. Легкий ветерок гоняет дорожную пыль, редкие камыши и ветки березы, на которых раскачиваются налившиеся цветом зелёные серёжки. Полная безмятежность и тишина, поглотившая, казалось, любые посторонние звуки. Даже пролетающие мимо птицы не голосили, как обычно, лишь тихонько чирикали о своих насущных делах. Никто не желал нарушать такое хрупкое спокойствие. Кованая ограда, застолбившая пространство от дороги и до деревьев, манит свежей краской ползущую живность. Насекомые, не в силах совладать с любопытством, прыгают из травяных зарослей на железные прутья, мигом попадая в липкий плен. Более удачливые сородичи, за неимением других вариантов помощи, в панике снуют туда и обратно, предостерегая остальных об опасности. На гранитной полке, упакованные в прозрачную плёнку, лежат двадцать чайных роз, культивированных особенным способом. Бутоны ещё не до конца раскрылись, чутко оберегая своё великолепие от посторонних глаз. Капли утренней росы, выпавшей не так давно, рассыпались на оранжевых лепестках, словно сотни мельчайших бриллиантов. На них, с серой могильной плиты, грустно наблюдает юная девушка, едва отметившая своё совершеннолетие. Её локоны аккуратно собраны в густую косу, свисающую через плечо на белую блузку, на которой красовалась шикарная брошка. С двумя серебряными цветками.

Маши не стало той же ночью. Она не вернулась после дискотеки в полночь, как обещала родителям, не появилась и спустя сутки. Подруги тоже ничего не знали о её судьбе, наивно полагая, что Маша сама оставила их первой и давно отсыпается в мягкой постели. Девушку нашли на следующее утро, спустя трое суток после того, как завели дело о пропаже человека. Деревенские мальчишки, по обыкновению, игравшие в догонялки, забрели в старую водонапорную башню. Там, между кирпичной кладкой и окном, выходившим на купол местной церквушки, на рыбацкой верёвке висела девушка. Концы были намотаны на кусок арматуры, торчащей из стены, а петля смертельной удавкой сходилась на бледной шее. Её туфельки валялись в куче строительного мусора, вместе с сумкой и фрагментами одежды. Платье, порванное на бедрах и плечах, свисало уродливыми грязными лоскутами, а на ногах – ссадины и ушибы. Машу изнасиловал и убил человек, точнее нелюдь и лютая мразь, которого никто не запомнил. Полторы сотни человек, видевших чужой автомобиль на территории посёлка и вблизи дискотеки, не смогли вспомнить номер и марку, как и описать того, кто сидел за рулём. Животная тварь накинулась на беззащитную девушку под покровом ночи и так же стремительно исчезла, оставив за собой шлейф из боли и скорби. Как не пытались люди отыскать улики, мотив или причинно-следственную связь, никаких зацепок не обнаружилось. Ослеплённый своей похотью, неизвестный в один момент забрал человеческую жизнь. Убил ту, которая желала жить и любить.

- Соболезнуем твоему горю. - Иштван опрокинул причитавшуюся ему рюмку. Жуткая история. Похожая на дикий вымысел пьяного человека. Его примеру последовал Макс, а когда поставил рюмку на стол, решил зачем-то продолжить неприятный разговор.

- Только я не понял, за что тебя хотели посадить?

- Посадить? Кого? А, меня. Я участковому, который дело через месяц закрыл - рожу набил. Видите ли, недостаточность у него улик. И хотел ещё ногу отпилить. Тут я, конечно, погорячился. Пьяный был. Вот так вот взял за горло, повалил, суку, на землю и ножовкой туда-сюда.

Бурый взял диджея за шею и, для наглядности, принялся водить тыльной стороной ладони по его штанам, имитируя пилу. Парень замер, с ужасом наблюдая, как огромный мужик старается отпилить его ногу ладонью. Затем, потеряв к конечности гостя всякий интерес, мужчина отпустил его, наполняя пустой стакан горячительной.

- Короче, лезвие тупое оказалось, зараза. Не закончил я начатое. Вот мне условку и впаяли по сто девятнадцатой УК РФ. Ладно, посидели и хватит. Вам нужно выспаться.

Договорив, Бурый размял пальцами затылок, затекший от сна за столом. Воспоминания тех дней ввело мужчину в ступор, он поник, и казалось, вновь переживал те тёмные моменты трагедии. Он выпил, вновь наполнил граненый стакан, и, пробормотав что-то несвязное себе под нос, залпом осушил содержимое.

- Ложитесь в спальне, там места хватит.

- А ты куда?

- Я ещё посижу. Есть одно незаконченное дельце.

Иштван не мог найти себе места. От услышанной истории по коже пробежал мороз, а кровь в жилах покрылась ледяной коркой. Ведущий не мог сопоставить, что ещё буквально год назад, Бурый считался первым красавцем – героем ночных вожделений женского населения и обладателем молоденькой жены. Сейчас же, обрюзгший и зависимый, он вызывал лишь жалость. Чувство, которое наравне со старостью, охотник всячески презирал. И крайне противился подобным жалостливым обращениям к своей персоне.

- А что, если он ночью и нас, того, тоже ножовкой? - шептал Макс, укладываясь спать на пыльную софу. По парню стало заметно, что последний факт из биографии хозяина дома напугал его до чёртиков.

- Не знаю, спи давай.

Ведущему не хотелось думать, что произойдет ночью, пока они будут спать. Он укрылся одеялом и старался быстрее заснуть, но всякий раз перед глазами всплывали картинки тёмного универсала, водонапорной башни и кладбища, где ныне покоится бывшая будущая жена Бурого. «Она была так молода. И скорее всего, безумно красива». Всё его мужское нутро противилось осознанию того, какой может стать человеческая жестокость. «Да как вообще такое возможно совершить?».

Глава 12. 9% уксус, выкуп и женщина-церемониймейстер.

Ну а впрочем, встречайся со своими подругами кончеными. И в ту же ночь, напиши в три двадцать семь, что скучаешь. Очень. Я всё пойму и отвечать не стану. И ты пойми, что за тебя мне бумерангом отомстит другая. Таков ваш женской солидарности закон. Совершенно точно.

Следующий день как-то сразу не заладился. Странное знакомство с женихом, признание Бурого, полуночная пьянка – после всего произошедшего ведущий оказался совершенно разбитым. Картофельные мешки под глазами на отёкшем от недосыпа лице выдавали, что Иштван занимался совершено ни тем, чем следует. Не лучший визуальный набор для первой свадьбы в его профессиональной карьере. А ещё Иштвана обуздала такая особенная лень, прям невероятная, с которой невозможно справиться. Вместо того, чтобы нагладить костюм, повторить программу, да и по большому счёту, настроиться на тяжелый рабочий день - парень бесцельно шатался по квартире. Диджей еще сопел, развалившись таким образом, что треть туловища свисала с софы вниз, а льняное покрывало, закрывавшее лицо, чуть топорщилось от потока выдыхаемого воздуха. Парня накрыло с головой от впечатлений. На всякий случай, ведущий поднял покрывало с головы, чтобы убедиться – пока ещё живой. Хозяин квартиры куда-то исчез, прихватив с собой остатки ночных посиделок – половинчатую бутылку водки. Бурый, как и всякий холостяк, не питал симпатий к уборке, так что пустая стеклотара, высохшие соленья и сигаретные окурки остались на своих прежних местах. «Интересно, куда он мог пойти?».

Квартира не имела в своём распоряжении ярких убранств и дорогой мебели. Скорее, походила на «бабушкин вариант», приумноженный мужским наплевательством на домашний уют. Типичная холостяцкая берлога. А если учесть специфический род деятельности хозяина и его кличку, то и вовсе, настоящее медвежье логово. Но всё же, некоторые элементы декора присутствовали. На стенах висели ташкентские ковры и гобелены с изображением оленей, медведей и прочего разнообразия животного мира. Чехословацкий сервант, польский гарнитур, австрийский стеллаж для книг - советское наследие под толстым слоем современной пыли. Казалось, что время в апартаментах охотника замерло ровно в тот момент, когда указом Горбачева развалился союз, ошибочно воспевавшийся в гимнах, как обладатель нерушимых республик. И теперь, в двадцать первом веке, жилплощадь больше походила на исторический музей прошлого, нежели комфортное место для проживания. Тут даже имелась видеодвойка, бережно накрытая узорной салфеткой, на которой стояла маленькая ваза с искусственными цветами. Раритетное сокровище в тот год, когда Стив Джобс презентовал общественности пятый айфон.

Ведущий обратил внимание на комод, похожий на те, что стояли в студенческих общежитиях. Мебель сразу бросалась в глаза, ведь в отличие от остальных предметов в доме, комод выглядел совершенно убранным и без единой пылинки. Белоснежный рушник, покрывавший лаковую поверхность, хранил в себе две рамочных фотографии. На одной из них – молодая женщина, сидевшая в пол-оборота на кресло-качалке и устремленная взглядом, куда-то вдаль. На второй – четырехлетний мальчишка в шортиках, рубашке и сандаликах, обутых поверх белых гетр. Улыбчивый и безмятежный, ребёнок ковырял палкой угольную кучу, коей топились печи местным населением «снегирей». Видимо, женщина на фото – мать Бурого, а чумазый от угольной сажи ребёнок со шрамом на коленке, сам повзрослевший мужчина. Отца среди пожелтевших от ветхости снимков не находилось. Вместо того, в разбитой стеклянной рамке на Иштвана смотрела икона. Её лик, похоже, был выдавлен пальцами, расцарапан и уничтожен до такой степени, что распознать её причастность к библейским святым не представлялось возможным. По краям все же остались священные писания, нанесённые позолоченной краской, но ведущий не имел познаний в области богослужения. Повреждённая икона поддерживалась предметом, который Иштван как будто уже видел прежде, хотя до этого момента не догадывался о его реальном существовании. Голубая брошь, переливающаяся всеми гранями своего совершенства. «Значит, охотник говорил правду». Ведущий поморщился от неприятности воспоминаний вчерашнего вечера.

- Давно надо выкинуть эту хрень. Сколько можно убиваться по девке?

На пороге стоял мужчина, подвозивший парней с вокзала вчерашним вечером. Он сменил спортивный костюм на розовую рубашку и брюки, но так и не перестал выглядеть комично, затянув пояс выше талии.

- Да, молодая, да красивая, но таких - пол деревни. Бери любую, главное предохраняйся. А то намотаешь «подливы» и чего потом делать? - мужчина схватил себя за яйца и разразился мерзким, тягучим смехом.

- Он её любил. А значит эта брошь – всё, что от неё осталось. Память по тем временам, когда Бурый был живым по-настоящему, а не то, что сейчас. Нельзя насмехаться над воспоминаниями.

- Я тебя умоляю, чего там помнить? Он ей даже не присунул. - мужчина продолжал гнуть свою высокомерную линию поведения. - Бурый спился, он законченный алкаш, понимаешь? Всё что ему нужно – залить горло и строить из себя несчастного и всеми забытого. Он оплакивает выдуманное им самим горе, чтобы его пожалели и погладили по головке. И налили ещё один стакан.

Ведущего крайне задели слова мужчины, будто оскорбили его давнего друга. Он проникся к Бурому и его ужасной истории до такой силы, что был готов защищать его честь от любых посягательств. Тем более такой судьбы не пожелаешь никому, даже самому первому врагу.

- Не могу с тобой согласиться. Человеку необходимо помнить людей, которые были ему близки. Без такого внутреннего наполнения мы опасны. Пустота, бурлящая внутри нас, породит ненависть и агрессию ко всему человеческому. Отсюда новые войны, геноцид и жизнь по принципу - «моя хата с краю, главное не трогайте». Полная невозможность сопереживать и помогать нуждающимся. Такими темпами мы погибнем как класс, уничтожим друг друга своим безразличием. И вообще, нельзя так говорить о человеке - за глаза. Ты не даешь шанса высказать встречных аргументов. Или ты, попросту, боишься ответа.

Прозвучавший монолог, казалось, не сильно вразумил мужчину. Он лишь нахмурил лоб, словно перезагружая словивший ошибку мозговой «пентиум два» с откидным защитным экраном.

- Малой, давай с тобой договоримся. Ты перестаешь вы*бываться, а я отвезу тебя к молодым, лады? Буди своего «лежачего полицейского».

- Я уже готов. - Макс стоял в дверях комнаты, готовый выходить, с ноутбуком и кофром сценического костюма ведущего. Оказалось, что от жарких обсуждений он давно проснулся, но не вмешивался в разговор, наблюдая за ходом беседы со стороны. Ведущий поблагодарил диджея и, перехватив ношу из его рук, направился в сторону выхода. Мужчина церемонно держал открытую дверь, паршиво пародируя жесты лакея и приглашая выйти на улицу. Пропуская парней, он с силой хлопнул за собой дверь. Икона неизвестного святого, прежде стоявшая на комоде, шмякнулась на пол, развалившись на мелкие составляющие.

Человек, так бесцеремонно мусоливший тему трагедии товарища, назвался «Уксусом». Видимо у каждого в посёлке имелись клички и блатные имена. Тюремная романтика, казалось, полностью поглотила мужчину, явно застрявшего в девяностых, но не имевший к реальным разборкам никакого отношения. Таких людей видно сразу. Напыщенных и лживых, всеми своими манерами выдававших себя за матёрых «решал». Более суровых, успешных и уважаемых уголовников. Если бы мужчина заявил, что является «вором в законе» или «смотрящим» за посёлком, ведущий, скорее всего не сдержал бы смеха. Впрочем, такое развитие диалога – дело времени.

Из магнитолы звучал Круг. «Естественно, что ещё можно ожидать от деревенского «бродяги», напялившего на свадьбу розовую рубашку без рукавов?». В посёлке, вообще, любили слушать шансон, свистеть, плохо одеваться, пить и драться – в этом Иштван очень быстро убедился. Хотя, творчество музыканта нравилось ведущему. Его неповторимая душевность, голос и уникальная манера исполнения песен цепляло моментально. В особенности, ведущий любил песню о любви к лирической героине Надюхе, талантливо обрамленной строчкой «а сечку жрите мусора, сами». Только совершенно случайно, по прошествии лет, Иштван разобрал этимологию первого слова. Оказалось, что исполнитель пел о дробленых зернах злаковой культуры. Сечка – дешёвая крупа для каши, подаваемая в лагерях арестантам. Питательная вкусняшка. А ведущий был уверен, что поется про осечку – отсутствие выстрела из оружия, когда оно неисправно. Хотя, если разбирать текст песни целиком, то и первый, и второй вариант, вполне приемлем. Водитель же, пел какой-то третий, свой личный «кавер» – заменяя привычные строчки выдуманной словесной помойкой.

- Будут проблемы, говорите, что работаете с Уксусом. Меня все знают. Порешаем. - деловито произнёс мужчина, выкручивая руль растопыренными в сторону пальцами. Судя по всему, он сам от себя балдел. Тащился от того, какой он распрекрасный и значимый человек. «Интересно, а другие люди знают о его крутости? Быть может, мне действительно стоит поделиться с окружающими о великом «уксусе». Ох, как же жутко смешно звучит».

- А они будут, проблемы то? - решил уточниться Макс, отрываясь от прохождения игры в телефоне. Ему больше не хотелось контактировать с местным населением. Вообще.

- Обязательно. У нас чужаков не жалуют. Сначала захотят пообщаться - чисто за жизнь, кто вы и чем дышите? Если увидят, что даёте слабину, тогда могут и напрячь. Захотят копеечкой разжиться.

- У нас ничего нет. - не унимался диджей, на всякий случай, пряча золотую цепочку глубоко под рубашку. При всей своей внешней грозности, подкаченного тела и татуировках, Макс откровенно трусил, стараясь обходить любые конфликты стороной.

- Не беда. С хорошего человека всегда можно найти, чем поживиться.

Доля правды в словах Уксуса безусловно присутствовала. Где бы парни не находились, они всегда вызывали интерес со стороны местных. Старшее поколение вдумчиво осматривало двух приезжих, прикидывая варианты - чего они тут позабыли. Более молодые, еще не обезображенные интеллектом, заранее настроены агрессивно, выкрикивали в их стороны диалектные ругательства и оценивающе провожали взглядами. Иштван чувствовал их презрение. Деревенским чужды городские «прикиды», модные причёски, да и в целом – новые незнакомые люди. Неизвестность пугала их, заставляя выказывать злобу на каждого, кто, по их мнению, отличается от привычных им лиц. Кстати, местные никогда не передвигались в одиночку, чаще в составе трех – пяти человек, более походивших на банду мексиканцев-оборванцев из солнечной Флориды в игре «ГТА Вайс-сити». С нелепыми штанами, спущенными на бёдрах.

Автомобиль завернул во двор, где расположился культурный центр посёлка. Построенные в начале прошлого века дома из классического сруба - с резными образами и ставнями на окнах, выглядели впечатлительно, сохранив в себе колоссальное историческое достояние. Находясь среди прикрас древнерусского зодчества, невольно переносишься в те времена, когда цари управляли государством с присущим им размахом. Подстать их выдуманной голубой крови, передаваемой из поколения в поколение, а интеллигенция вовсю кутила на балах, демонстрируя простым смертным свои наряды и утонченные манеры. И побывать на таком событии являлось предметом несравненной гордости. Не будем забывать и о том, что после официальной части наступала произвольная программа. Княгинь, императриц и прочих королевских особ лишали чести в кустах пьяные офицеры кавалерии, словно портовых девок, оставляя на ягодицах багровые следы от мужественных ладоней. Но при всей вакханалии и похоти, творившейся в стенах дворцов, никто не мог себе позволить оскорбить или запятнать своими помыслами статусный облик буржуазии. Посему и рубились на дуэлях за собственную честь, и пили благородное вино, и читали стихи на французский манер, непременно добавляя в конце согласную «с». Хотя и выглядело это весьма глупо. У всего есть обратная сторона, и жить по-другому, дворцовая знать не имела права. Потому что попросту не умела.

Иштван выбрался из автомобиля и тут же - наступил в лужу, окатив туфли и штанину рыжей глиняной грязью. Сначала он думал переодеться в костюм по приезду в ресторан, но побоявшись не успеть, облачился в праздничную форму по ходу движения. «Замечательно. Что может быть лучше, чем грязный ведущий?». Двор постепенно наполнялся родственниками и приглашенными на пиршество гостями, спешившими занять места поближе к родовому дому невесты. В праздничных одеждах, с цветами и пакетами в руках, народ требовал старта самой убогой традиции, дошедшей до наших дней. «Подъездный выкуп». Нет ничего страшней и беспощадней, чем конкурсы, придуманные подругами невесты. Со стихами из открыток и швырянием мелочи прямиком в голову. Валентин тревожно суетился около дворовой лавочки, о чём-то беседуя с бабулями. Завидев ведущего, жених заторопился навстречу, поправляя красный галстук, норовивший выскочить из-под синего костюма.

- Где Бурый?

- Не знаю, когда мы ложились спать, он ещё пил. Говорил, о каком-то деле. А утром его дома не оказалось.

- Еб*сь-провались, свидетель - кришна. Как теперь без него выкуп проводить?

- Выкуп не самое главное на свадьбе.

- Ага, ты это «моей» скажи. Она с самого утра мне все мозги вынесла. Ещё куры эти на шпильках кудахчут, чтобы быстрее начинали. Видите ли, ноги у них устали.

«Моей». Иштван не понимал, зачем люди используют подобную формулировку. Обезличивают близкого человека, награждая пошлым ярлыком, дабы никто и усомниться не мог, что он – человек, причастен к другому человеку. Всякому встречному доказывают своё право первой ночи, тыча в лицо бумажной декларацией на собственность. «Узрите и внимайте - она моя. И вам уже никогда не достанется, даже не просите. Раньше, до встречи со мной, она барахталась себе инфузорией в пруду и не знала, как жить, покуда не явилась священная мессия в моем лице. А я - подобрал, отмыл и жизни научил. И теперь - она моя. Вещица. Надоест, обратно в воду брошу».

- Валентин, ну сколько ещё ждать? Ну, опоздаем.

- Да сейчас, пять минут. Иди готовься. - Валентин отмахнулся от назойливой подружки невесты, заведующей шабашем выкупа с самой большой открыткой в руках. Он очень сильно нервничал, посему произнёс.

- Мне нужно выпить.

- Мне тоже. – поддержал ведущий.

Диджей остался в машине, всё надеясь выспаться, а жених, Иштван и Уксус зашли за сарай, стоявший поодаль от детской площадки. Валентин достал из внутреннего кармана армейскую фляжку серебристого металла с красной звездой по центру. Откупорив, он сделал несколько глотков, придерживая крышку указательным пальцем, и, насладившись, передал ведущему. «Приятный запах». Похожий на аромат апельсиновой чачи, которую Иштван пробовал в Сочи, когда ездил отдыхать с любимой. Их первый и одновременно, последний совместный отпуск. На вкус очень даже неплохо - бодрит. Самогон на апельсиновых корках и ягодах рябины обдал тело приятной теплотой. Уверенность, потерявшаяся где-то между перроном вокзала «снегири» и домом охотника, казалось, готова вновь вернуться. С остроумными шутками и безудержным весельем. Всё - таки в любой непонятной ситуации лучше пригубить, чем отказаться. Ведущий протянул алкоголь Уксусу.

- Нет, у меня своя тема. - мужчина постучал пальцем по крышке сигаретной пачки, из которой выглядывала белая беломорина, плотно забитая марихуаной.

- Убери. Целый день ещё впереди – успеешь накуриться. Что делать с Бурым? – сокрушался жених, пока Уксус послушно прятал пачку в карман, закуривая обычную сигарету.

- Да что ты с ним сделаешь? Опять забухал и спит где-нить на лугу. Он же лесной житель, ему нужен простор. Если необходимо заменить – то я готов.

- Лента есть?

- Обижаешь. Сейчас организуем.

- Добро. На том и порешим. Ишт…тьфу, как там тебя правильно? Объявишь, лады?

Уксус довольный побрёл до машины, чтобы надеть красную ленту свидетеля. Иштвану показалось странным, что у человека она в принципе оказалась. Далеко не самый ходовой товар. Но, быть может, Уксус - парень ответственный и ведущий мог ошибаться в его умственных способностях. Предусмотреть, что Бурый не сможет вовремя выбраться из запоя, как и добраться до места празднования – не составляло особого труда. Посему, настало время обряда, приготовленного сатанистами в платьях с пайетками.

На удивление, Иштван стойко выдержал все испытания, уготовленные судьбой и дамой в красном платье, тараторившей пятнадцатую стихотворную традицию подряд. Точнее, весь груз ответственности лёг на жениха и свидетеля, прыгавших по ступенькам в семейных трусах с пластиковыми задницами, надетыми поверх брюк. Ведущему оставалось лишь скромно наблюдать рядом, организовывая аплодисменты по случаю успешного прохождения этапа. Ему тяжело принимать и понимать – отчего так беснуется толпа, восторженно хлопая в ладоши под очередную шутейку из аншлага? Но есть чёткое правило, отложившееся у молодого человека за недолгую профессиональную карьеру глубоко на подкорке - клиент всегда прав. Иногда неадекватен, часто сошедший с ума, но в тысячный раз прав. «Если людям нравится происходящее, то кто ты такой, чтобы высказывать своё «фи»?». Либо принимай правила игры, либо не суйся в профессию. Испортить праздник своими рассуждениями о том, кому и как правильно веселиться – вверх идиотизма.

Добравшись до верхнего этажа, где восседала принцесса сегодняшнего мероприятия, гости шумно зашли в квартиру. Валентин презентовал невесте вторую туфельку, отбитую в жарких лестничных баталиях, и, махнув бокал для храбрости, сдвинул фату с лица. Если предположить, что гости увидели бы Надежду, как и ведущий - впервые, то взвизгнули бы от неожиданности. Ну или хотя бы недовольно загудели, как в лучших традициях российских ток-шоу. По крайней мере, Иштван еле удержался, чтобы не вскрикнуть. Сальное, краснощёкое лицо, округлённое ночным обжорством, держалось на шее благодаря усилиям четвёртого подбородка. Из плеч, более похожих на хребты среднего Кавказа, торчали мускульные руки, густо смазанные тональным кремом. Но всё же, тут и там, виднелись взросшие ростки грубой чёрной щетины. Комплекцией, как и другими антропологическими данными, невеста явно превосходила Валентина, чем, собственно, и взяла - большим сердцем, харизмой и страшной силой. Такие пары не редкость, когда хиленькие мужчинки выбирают себе спутниц с данными моделей «сайз кинг» и очень «боди позитив», автоматически попадая под каблук сорок четвертого размера. Здесь некого винить и тем более осуждать - мужчины нуждаются в постоянной материнской заботе, а крупные женщины ей охотно делятся. Потому что добрые милашки. Они могут вкусно накормить, наругаться по случаю, быть может, даже поставить в угол. И совершенно точно - наказать. С использованием реквизита из секс-шопа разной длины и цветовой гаммы. «Надеюсь, она его не пытала, и Валентин взвесил все за и против. Хотя, чтобы её взвесить, необходим складской погрузчик.». Пропуская перед собой последнюю семейную пару с цветами, ведущий подошёл поближе к молодым, чтобы поздравить, как тут же невеста схватила его в охапку одной левой.

- Внимание всем, знакомьтесь, наш ведущий - Иштван. Приехал из Польши специально на наш праздник. Правда ведь, красавец?

Гости зааплодировали, нажёвывая канапешки из шпрот, майонеза и свежего огурца. Иштван решил поддержать выпад невесты, сохраняя комплементарный тон разговора.

- Вообще-то из столицы Венгрии. Но я никак не мог пропустить такое важное для вас событие.

- Конечно, ведь мы заплатили тебе очень важную и кругленькую сумму.

Коллектив, как после удара пастуха хлыстом из сыромятной кожи - дружно заржал. Надежда, разгорячённая удавшейся колкостью, надменно кивнула ведущему. «Обозначила, кто тут мамочка. Точнее папочка, ну да ладно». Иштван лишь скромно улыбнулся в ответ. Ему не нравились всякого рода денежные пересуды, тем более преподнесённые подобным образом. Будто его купили на аукционе со всеми потрохами, словно раба, выбирая из многих за красивые и ровные зубы. И теперь, они считают своим долгом напомнить ведущему об обстоятельствах его нахождения здесь. «Сегодня ты в нашей власти – будем делать с тобой всё, что захотим. До того времени, пока не закончится банкет, продажный ты мальчишка». Иштван залпом опрокинул очередной бокал шампанского и выскочил наружу, дабы перевести дух.

Закончив обряд воссоединения будущей семейной пары, сельчане высыпали во двор, озадаченные нешуточным вопросом - как уместить всех желающих прокатиться до загса по машинам, коих насчитывалось около двух дюжин. Президентский кортеж стран Андорры и Сан-Марино имеет в своём автомобильном парке меньший состав. «Да и что вообще может сравниться с настоящей русской свадьбой, если разговор идет о размахе и помпезности?». Разве что очередная инаугурация русского президента. Да только в последние годы мероприятие проходит буднично - без бешеной интриги.

Иштвана усадили в машину к родственникам жениха по линии отца. Загс находился в соседней деревушке - восемнадцать километров ухабов, траншей и рытвин. Но все будущие сложности пути с лихвой заглушали ящики игристого. Как правило, за рулём находились мужчины с патологическим алкогольным отвращением, приобретённым через медицинскую кодировку. Водители жалостно вздыхали и много курили, проклиная свой недуг, остальные безбожно пили, осушая стратегический запас на остановках для фотографирования. С каждым новым пит-стопом гости становились всё веселей и радостней, а процесс обратной рассадки по машинам - все тягостней и сложнее. Одни забывали тех, с кем приехали и подолгу вглядывались в лица, другие желали продолжить завязавшийся разговор в менее людной обстановке, отчего прятались в кустах, третьи банально теряли человеческий облик, не в силах больше передвигаться. Но что объединяло всех без исключения – желание усадить в свою машину ведущего. Познакомиться, обсудить будущий банкет и напомнить, что в обычной жизни они весёлые ребята, без проблем участвующие в любых конкурсах, но именно сегодня что-то пошло не так. И лучше бы ведущему их не трогать.

Любой диалог с Иштваном начинался и заканчивался одинаково, под звон бокалов. Больше напоминало на банальную цель споить чужака до беспамятства, да проверить на вшивость – «устоит али падёт смертью храбрых?». Чтобы гордо заявить после, что ведущий оказался слабеньким, не способным на равных противостоять деревенскому здоровью. Хоть молодой человек порядком и захмелел, всё же продолжал оставаться во здравии, часто поддерживая очередной тост минералкой. Знаменитое русское гостеприимство, когда нет никаких вариантов отказаться. Спустя два с половиной часа и точно такого же количества ящиков с игристым, кортеж добрался до места назначения – «ЗАГС имени В.И. Ленина».

Сильнее выкупов, ведущий не переваривал церемониймейстеров. Женщин с пышной копной на голове и в ярких костюмах, тянувших с придыханием одинаковые тексты о любви, верности и власти, данной им Российской Федерацией. Их точно где-то обучают, в каком-то особенном месте, зомбируя на тошнотворное построение рифмованных фраз. Если среди ведущих произошёл небольшой культурный и классовый скачок, когда молодые и весёлые парни потихоньку вытеснили «тамадущих» с баянами, то женщин с красной папкой уничтожить невозможно. На их места приходят новые герои, с тем же набором качеств и уровнем амбиций. «Быть может, все те женщины, способные своим голосом вогнать в депрессию, на самом деле бессмертные горцы?». Днём они буднично регистрируют браки, а вечером, в праздничных образах рубятся стальными мечами на заброшенных стройках, отрезая головы более слабых ведущих выездных церемоний. Победивших в поединке шарашит молниями, тем самым передавая силу, опыт и знания о двух лодках в гавани любви. И битва будет продолжаться, снова и снова, пока не останется только один. Пока Иштван представлял эпичную битву, главная тётя поторопила гостей пройти в зал. Зазвучал торжественный Мендельсон, Надежда и Валентин упёрлись животами в офисный стол, служивший свадебным алтарем. Церемониймейстер отчеканила праздничную слизь о символе колец, семейных ценностях и прочих важных скрепах союза. Молодые поцеловались, но так как Надежда – женщина властная, жениху пришлось встать на цыпочки. И наступила всеобщая радостная овация. «Горько». Закрепив успех очередным распитием, гости лениво побрели к машинам. Впереди долгая дорога домой, точнее до ресторана, где планировалось основное празднество.

Глупо полагать, что в посёлке есть «мишленовский» ресторан, способный удивить своим сервисом самого искушённого посетителя. Увеселительными заведениями в «снегирях» считались дискотека, излюбленное место молодёжи, и шашлычка – для поколения постарше. Все солидные мероприятия проходили в стенах восточного гостеприимства под люля, долму и танцы живота от супруги владельца. Вполне себе миленькое место. Просторный танцпол, мощные колонны в центре, украшенные искусственными цветами и маленький водопад в углу, журчащий рядом со столиком администратора. Типичная уютная «банкетка» для проведения торжеств. В таких очень любят песни «черные глаза» и «кайфуем, сегодня мы с тобой кайфуем». Потому что с кайфом и всё для людей. Женщины пляшут возле своих сумок «хобо», «кенди» и «тоутов», брошенных прямо на танцпол, а мужчины чеканят лезгинку, вызывая оппонентов на пластичную дуэль. Могут и пострелять. Только после танцев и обязательно в небо, ежели совсем наступит счастье. Макс принялся подключать аппаратуру – проверил наличие шнуров, комплектующих и выставил звук. «Идеально». Иштван же, взбодрив себя холодным душем в умывальнике, зубрил вступительную речь и конкурсы, записанные со слов Дениса. Постепенно гости наполняли ресторанчик, занимая предназначенные им места за столиками, расставленные буквой «п». Раздав последние указания родителям, Иштван попросил присутствующих выйти на улицу, где на ступеньках ресторана готовилась встреча жениха и невесты. Каравай, первые поздравления, разбивание бокалов и хлопушки, почему-то сработавшие пятьдесят на пятьдесят – конфетти посыпались только с одной из двух. Как гранаты у Данилы Багрова. Первое свадебное событие официально стартовало.

Пока гости возвращались в ресторан, ведущий курил и наблюдал, как молодая девушка в сарафане – одна из подружек невесты и, кстати, очень даже привлекательная, сметала осколки бокалов в мусорный совок. Резкими взмахами веника, она поднимала пыль со ступенек, уничтожая свой прекрасный наряд. Не выдержав, ведущий обратился к девушке.

- Бросай ты убираться. Для этого есть специально обученные люди. Лучше пойдём праздновать.

- Я уже всё, закончила. - девушка высыпала битое стекло в мусорный контейнер. - А то начнут драться – и не дай бог, порежутся ещё.

Ведущему казалось странным её пессимистическое настроение. «Кто будет драться, зачем и есть ли смысл?». Главный приз в любом случае уже достался Валентину и вряд ли найдутся смельчаки оспорить клятвы, данные в загсе имени дедушки Ленина. Но на всякий случай, ведущий уточнил.

- Почему ты решила, что обязательно будут драться?

- Ну как, свадьба все-таки. Без драки никуда.

Какая хорошая, заботливая и проницательная девочка. Хозяюшка.

Глава 13. Берите предоплату вовремя.

Я здесь один на краю света. Без тебя и данного тебе обета, растворяю в вине послевкусие рассвета. Ошибочно полагать, что все мои беды от одного лишь соприкосновения телами неловкого. В маршрутке, что ходило плохо и довольно долго. Лучше бы никогда не видеть ту остановку. Я взял ситуацию в свои мужские руки - натянул капюшон потуже, голосом простуженным, написал три строчки под поздний ужин. Отвернулся от прохода в стеклянную рамку и навсегда запомнил твой образ высшего порядка. Мямля гадкая.

К своему удивлению, Иштван осознал, что проведение свадьбы - кардинально не отличается от любого другого мероприятия. Конечно, в программе присутствуют основополагающие моменты, важные и трогательные, присуще только свадебному торжеству, но по большому счету в них нет ничего пугающего. Да, есть риск ментально не совпасть с компанией, как и на любом другом событии, но по такому случаю есть предварительные встречи, где молодые всячески присматриваются к будущему исполнителю. Другой вопрос, что в посёлок должен был ехать Денис, а не Иштван, заменивший приятеля в последний момент. То есть, Иштван априори подвергался сравнительному анализу и вызывал недоверие, к счастью, доказав свою состоятельность. Даже приглашенная в качестве гостя местная тамада, имевшая монополию на проведение всех праздников в посёлке, практически не пускала уничижительных стрел. Наоборот, живо участвовала в процессе, иногда чуть снижая степень своей вовлеченности в материал - всё-таки негоже откровенно плясать под дудку конкурента. Понятный конфликт интересов. А все остальные - молодожены, родители, дальние родственники, друзья жениха и подружки невесты находились в глубочайшем восторге.

Когда ведущий всякий раз, выходя на авансцену, подносил микрофон ко рту – зарождалась химия между ним и залом. Абсолютно каждый приглашенный человек внимательно его слушал. Гости взахлёб смеялись над его юмористическими остротами, иронизировали по поводу диковинного для здешних мест имени и выполняли все его конкурсные пожелания. В «ивент профессии» архиважно быть услышанным. Если по какой то причине ведущего перестали слушать, то мероприятие автоматически балансирует на грани провала, а завоевать доверие вновь будет практически невозможно. Иштвану понравилось то ощущение - чувство полной и безграничной власти над такой тонкой материей, как человеческое настроение. Его мужское эго трепетало, пьянило локальным успехом, вознося собственную значимость до небес. «Я чертовски хорош». Первая проведенная свадьба для ведущего, как первый секс в жизни каждого мужчины. Ты ждешь всеми фибрами души, готовишься, прокручиваешь в голове варианты и панически боишься облажаться. Сегодня Иштван стал мужчиной. Мужчиной с микрофоном, в чёрном костюме и лакированных туфлях, так и не отмытых от деревенской грязи.

Праздничный вечер близился к закату. Музыкальные паузы становились дольше, кои благодарная толпа заполняла жгучими танцами. Оставшиеся на своих местах семейные парочки любовно ворковали, а мужики, по обыкновению, пили, обсуждая охоту и грядущую воскресную рыбалку. Особенно разгоряченные выходили на свежий воздух, дабы подышать и понизить градус опьянения. Не упуская момента, Иштван следовал за гостями на улицу, лишний раз желая потешить собственное самолюбие. За непринуждённой беседой он собирал хвалебные отзывы о себе, своей работе и всячески собой гордился. Надежда, поправляя покосившуюся на бок фату, удивительным образом восхищалась ведущим, не забывая упомянуть, что звёзды сошлись и именно Иштван должен был провести такой замечательный вечер. И никаких сравнений с Денисом. Сейчас она не казалось молодому человеку такой ужасной и властной женщиной, хватавшей всякого ежовыми рукавицами. Из-под маски железной леди вырвалась та маленькая и хрупкая девочка, мечтавшая о самом лучшем дне в своей жизни и получившая свои ожидания в полном объёме.

- Спасибо за восхитительную свадьбу. Лучше ведущего я и желать не могла. Валентин тоже в восторге, особенно от конкурса с историями. - Иштван не понимал, о каких историях идет речь, но не стал выяснять подробности.

- Спасибо за доверие. Мне тоже понравилось, как всё прошло. У вас прекрасные гости.

- Можно я тебя обниму?

Не дожидаясь положительного ответа, Надежда всей своей массой прижалась к груди ведущего, сдавливая его худенькие плечи своими руками. Дыхание сбилось, а в глазах рикошетили белые вспышки. То секундное объятие благодарности длилось целую вечность, обрекая ведущего на мучения. «Что же будет с женихом в первую брачную? Жалко Валентина». Возвращая Иштвана из оков на землю, Надежда поспешила вернуться в зал, продолжая одёргивать непослушную фату. Следующим на аудиенцию с ведущим подошел дядя Толя – отчим невесты.

- Держи краба. Ну красава, вообще. От души. - мужчина хлопал ведущего по плечу. - Тебе нужно ехать в Москву, там вся мощь.

- Да кому я там нужен?

- Обижаешь. Хорошие люди везде нужны, пока они есть. Тебя ждет успех, я чувствую. Подумай над моими словами.

Мужчина вынул из кармана кожаный портсигар бордового цвета и щёлкнул костяшками по крышке, отворяя ящик пандоры. Вновь, знакомый ёлочный запах папирос «беломорканала».

- Будешь?

- Нет, вы что, я же на работе.

- Да какая работа, ты все уже сделал. Пусть молодые отдохнут, потанцуют, поговорят в конце то концов. А мы с тобой чуть «прикурим». «По-хапочке».

Иштван не был уверен в правильности такого хода событий. В памяти ещё остались воспоминания, когда он первый раз попробовал марихуану, тогда в офисе, после новогоднего корпоратива. И ничем хорошим тот вечер точно не закончился. Хотя, по правде, та новогодняя ночь изначально выдалась скверной. Конфликт с Рустамом, невыплаченный гонорар и неожиданная встреча с любимой женщиной - такой неприступной, сволочной и безумно красивой. Сколько боли, разочарования и трагичности, казалось, в таком обычном слове «бывшая». Жутко неприятный набор букв, выказывающий второй этап присвоения прав на человека, после легендарных «моя». Но лишь с тем отличием, что тяга к единоличному владению, закончилась полнейшей капитуляцией.

- Ладно, но только никому не говорите.

- Я могила.

Дядя Толя поднёс к губам указательный палец со слезшим от удара молотка ногтем и заговорщически улыбнулся. Затем мужчина нарочно смочил слюной сигаретную бумагу папиросы, тем самым, не давая будущему огню разгореться сильнее, чем требовалось. Таким способом сигарета тлела значительно дольше, выпуская больший объём желанного дыма. Вообще, деревенские очень чутко подходили к вопросу получения кайфа. Все разговоры о натуральности взросшего на полях продукта – полная чушь. Сушёную коноплю умельцы вымачивали в ацетоне или растворителе, а затем выпаривали на огне. Полученную черно - коричневую массу соскабливали с железных тарелок, смешивали с табаком и забивали по папиросам. Нередко, пожары в частных домах тесно связаны с варкой наркотика на открытом огне. В народе такой вид прозвали «химкой» - невероятно вкусное и полезное лакомство.

Иштван неуверенно взял папиросу в руку и, осмотревшись по сторонам, чтобы никто не заметил, глубоко затянулся. Вновь тот самый, раздирающий всё нутро, кашель. А на языке выступил колючий осадок химических соединений ацетона.

- Учись, пока я живой.

Ведущий внимательно наблюдал за родителем невесты, вовлекавшим его в премудрости наркомании. Оказывается, употребляющие запрещённые средства придумали различные техники курения, используемые, естественно, для достижения большего кайфа. Иштван зажал папиросу между указательным и средним пальцем, как показал мужчина, скрещивая правую руку с левой. Далее он свёл ребра ладоней друг к другу, чтобы внутри образовалось пространство с находившимся там фильтром. Большими пальцами он накрыл полученную конструкцию, словно крышкой пустую коробку. Между фалангами получился туннель, через который следовало вдыхать дым, сочившийся из фильтра и наполняющий ладони. Кальян, сделанный в прямом смысле слова, своими руками. «Так намного лучше – дым не обжигает горло».

- Так и живём. Пьём и курим, а чего остаётся? Молодых подняли, а там будь, что будет. Ты, кстати, отличный парень, хорошо зарабатываешь. Бабу тебе нужно, чтобы жизнь мёдом не казалась.

- Скажете тоже. Не очень-то и большие деньги.

- Я не знаю, как там у вас в городе, но у нас восемьдесят косарей за день никто не получает.

Ведущий опешил. «Сколько?». Восемьдесят тысяч рублей звучали странной, почти мифической суммой. Парень и представить себе не мог, что его услуги купили за такие огромные деньги. Хорошо, что ведущий не узнал об этом раньше, в самом начале мероприятия – от волнения точно бы все запорол. Теперь становилось ясным, почему с таким недоверием относились к его персоне, словно проверяя, что он за человек такой с большим финансовым аппетитом. Шутка ли, две месячных зарплаты за парнишку в костюме с непонятным, трудно произносимым именем. Иштван понимал, что в итоговую стоимость ещё входила работа Макса, аренда аппаратуры и агентский откат, но итоговая сумма казалась непомерной. «Интересно, сколько мне заплатит Денис?».

Дядя Толя сделал последнюю оставшуюся затяжку дурмана, и, выбросив бычок в кусты, засобирался в зал. Остальные, прежде разговаривавшие на улице, последовали его примеру, оставляя ведущего наедине с собой. Иштвану захотелось ещё немного постоять среди деревенской природы, в сумраке полуночной тишины. Марихуана зацепила какие-то внутренние точки, в самой глубине его сердца, требуя незамедлительно соединиться с окружающей действительностью. «Как же тут прекрасно». Чистейший воздух, насыщенный кислородом, обволакивал тело до такой степени, что хотелось в нём утонуть. Раствориться среди невидимых частиц и молекул, подхватываемые шёпотом ветра. «Вот бы сейчас пролететь по таёжной кромке, среди столетних деревьев и горной реки, скатывающейся бурным потоком по каменистому желобу. Насладиться запахами и впитать ароматы нетронутой природы, чутко оберегаемой непроходимыми тропами». Настолько становилось хорошо, что теперь ведущий, наконец-то осознал, почему люди до сих пор остаются в поселениях, забытых богом и властью. Невозможно представить мест, хоть сколько-нибудь походивших на здешние красоты.

Рядом с Иштваном появился человек. Он не скрывался и не прятался среди бетонных оснований так и не достроенного коровника. Наоборот, шёл вполне себе уверенной, чуть развязной походкой. Луч прожектора «шашлычки» скрывал лицо гостя, а тело искажалось в бесформенную массу так, что подробно рассмотреть человека не получалось. Находясь в своих мыслях, ведущий не сразу воспринял слова, адресованные в его сторону, но всё равно повернулся. Один хлесткий удар кулаком в челюсть. Ведущий обмяк, попятился назад и, оступившись, свалился в мокрую траву. Он практически потерял сознание, не осознавая, где находится и что за «огромная фура» его сбила с ног. Тело становилось мягким, как зефир, приготовленный ловким кондитером по случаю праздников. Он не чувствовал боли, собственных конечностей и ничего вокруг. Все та же приятная, появившаяся ниоткуда, вакуумная тишина.

- Где она? - незнакомец хлестко взвесил пощёчину, приводя ведущего в чувства. Картинка перед глазами плыла и рассыпалась, а Иштван не воспринимал происхождение звуков, не способный разобрать и слова. - Я повторяю, где она? Куда ты её дел? - ещё один удар огромной мясистой ладонью. Если пациенты, пережившие клиническую смерть, рассказывают о коридорах и вспышках, вернувших бедолаг с того света, то сознание ведущего вернулось из кромешной темноты кустов. Через ещё одну обжигающую пощёчину.

- О чем ты говоришь? - ведущий застонал, не до конца понимая, что с ним произошло. Челюсть больно ныла от каждой произнесенной буквы. Он всё ещё недоуменно озирался, сидя в грязной канаве на заднице, облачённой дорогим костюмом.

- Брошь. Верни мне её, иначе забью.

Теперь Иштван понял, кто перед ним находится, нещадно отвешивая лещей по его щекам. Большое лицо с запойной щетиной, плотные варенечьи губы, сломанный нос, чуть смещённый к правой щеке. Руки мучителя были настолько велики, что он, при желании, мог одной ладонью поднять ведущего за голову. Это был Бурый, пропавший после вчерашней ночи, когда парни выпивали в его доме. Мужчина был до сих пор основательно пьян, впрочем, если судить по знакомству, находился в своём обычном состоянии.

- Бурый, прошу – не лупи меня больше. Иначе сделаешь из меня дебила.

Иштван медленно поднимался, опираясь руками за стоящий рядом каменный выступ. Сантиметром левее – и при падении ведущий приземлился бы на него затылком. Мужчина молчал, уставившись на свою жертву, медленно выдыхая литры воздуха из огромных медвежьих легких. Всё-таки, не зря его прозвали в честь зверя – катастрофическое сходство. Ведущий через силу продолжил.

- Мы ничего не брали, клянусь. Я видел брошь, о которой ты рассказывал, но она осталась на комоде. Не веришь мне – спроси у Уксуса. Он забирал нас утром из дома.

- Я тебя услышал.

Казалось, последние аргументы повлияли на мужчину отрезвляюще. Он резко развернулся и, не говоря больше ни слова, направился в сторону ресторана. На пороге Бурый столкнулся с девушкой Катей. Та, что в сарафане подметала ступеньки после встречи молодых, а теперь была вежливо отодвинута одним взмахом руки. Девушка побежала вслед за мужчиной, стараясь остановить и явно предчувствуя беду. Через минуту из зала донеслись женские визги, грохот сломанных столов, носов и отборный мат – вечеринка пришла к своему логическому завершению. «Всё-таки Катя оказалась права, какая деревенская свадьба и без драки?». Часть гостей высыпало на улицу, остальные, видимо, продолжили участие в поединке. «Главное, чтобы Макса не задели». Боец вольных стилей из ведущего представлялся крайне посредственный, но допустить, чтобы пострадал знакомый человек Иштван не имел права. Хотя бы потому, что парни вместе приехали в посёлок и уехать должны тоже вместе, без серьёзных травм и увечий. Иштван поспешил обратно.

В ресторане витала волнительная нервозность. Девушки закрывали руками рты и глаза, отводя взгляды в сторону, попутно пытаясь успокоить невесту. У неё случилась жуткая истерика. Валентин под руки уводил Надю в соседний зал, подальше от случившегося погрома, пока мужчины тихонько перешёптывались, отряхивая пострадавшую в драке одежду и решая, как поступить дальше. Уксус стоял возле барной стойки, чуть покачиваясь и держась за разбитую переносицу. Его розовая рубашка, точнее то, что от неё осталось, залита кровью и разорвана на локтях и груди. Мужчина обнимал ведёрко со льдом, в котором раньше охлаждалось шампанское, но теперь служило первым медикаментом для опухшего лица, носа и костяшек рук. Заметив ведущего, он нахально улыбнулся. Тут и там, словно костры из маленьких угольков, возникали девичьи всхлипы.

Макс постучал ведущего по спине – диджей цел и невредим. Отлегло. Сквозь толпу, закрывающую танцпол, Иштван увидел Бурого. Мужчина стоял на коленях, прямо по центру зала с выкрученными за спину руками, связанными куском оборванной шторы. На нём не оказалось футболки, а из разбитой головы сочилась кровь, заливая лицо, грудь, спину и живот. Он всё так же, не отрываясь, смотрел в одну точку на кафельной плитке на полу и рыдал. Громко, навзрыд, как могут только очень несчастные люди, потерявшие вмиг самое дорогое, что у них есть. По старой русской традиции – на свадьбе необходима драка, иначе и нет смысла затевать мероприятие. По иронии судьбы, именно первая свадьба в карьере ведущего закончилась бойней. Будто ему был дан знак свыше, «мол, знай и обратную сторону профессии». Оставь надежду, всяк сюда входящий.

Парней отвезли на вокзал сразу после драки, хотя до отправления поезда оставалось ещё довольно много времени. Вновь непроглядная темень, скверно освещённая фарами автомобиля, дорожные ухабы и молчание, так горячо любимое здешними автомобилистами. Будто они тихонько завидуют тому, что парни покидают здешние места, тайно мечтая повторить их путь. Но обреченные семьей, имуществом, зоной комфорта и боязнью ритма большого города - так и не решаются на переезд. Оставляя двух чужаков на перроне, они вновь окунутся в местное болото со своими делами и проблемам. Будут охотиться, рыбачить, пить и крутить косяки конопли, выращенной на заднем дворе. И никакой городской перспективой их отсюда не вытащить.

Макс «залипал» в игрушку на телефоне, валяясь на сумках возле ступенек платформы. Ежедневные игровые задания сами себя не пройдут, а «донатить» диджей не желал, считая, что справится собственными силами. Иштван сидел рядом, наблюдая, как покачивается кедровый лес, как свора бродячих собак скрылась вдалеке железнодорожных путей и за безлюдным вокзальным зданием посёлка. В нём топилась печь, выпуская вкусный дым сосновых поленьев в звёздное небо. Ведущего давно отпустил дурман, сразу после встречи с Бурым, оттого настроение спустилось ниже ватерлинии.

- С чего началась драка? - Иштван пытался проанализировать последовательность между встречей с кулаком Бурого и до момента, когда его пленили на танцполе.

- Я сам не сразу понял. Бурый целенаправленно шёл в сторону этого, как его, Уксуса. Ну и начал бить. Просто зверюга. Ну а дальше, вся свадьба подключилась. Еле скрутили.

- И что, он вообще ничего не говорил, молча бил?

- Ну, он что-то кричал, что это он её убил, ну то есть Уксус, а Бурый убьёт его в ответ. Там такая заварушка началась – сложно разобраться.

«Так. Оказывается, Бурый подозревает в смерти своей возлюбленной, Уксуса. Но почему? И как связанна утрата женской брошки с убийством, произошедшим год назад?». Прям детективная история для федерального канала. Слишком сложно здесь у них. За видимой простотой жизни в посёлке, всюду скрываются тайны и интриги, способные вспыхнуть в любую минуту. Каждый друг дружку хорошо знает, оттого и покрываются люди кучей ненужных сплетен. И не всегда те знания приводят к милым, приятельским беседам за чашечкой мелиссового чая. Ведущий вновь потрогал подбородок – выступила здоровенная опухоль. «Как хорошо, что все закончилось. И теперь «бурые», «уксусы», невесты и прочие деревенские беды навсегда растворятся в ночи. Нужно похвастать перед Никитой, что курил настоящую деревенскую «химку». Он обзавидуется».

- Ну что сучара, сдал меня?

Всё-таки есть что-то, безусловно объединяющее в жителях поселка «снегири». Дружелюбность, элегантная простота и умение вести конструктивный диалог. Второй раз за вечер, совершенно неожиданно и без объявления войны, Иштван размашисто получает по лицу. Теперь уже с ноги, но в ту же многострадальную челюсть. Но в отличие от прошлого знакомства с правилами местных дебатов, нынешний удар стал решающим, сразив парня в ту же секунду. Ведущий, находясь в глубоком нокдауне, сползал по ступенькам вниз, словно брошенный кем-то мешок рыбной требухи. Пожалуй, к вакуумной тишине, наступающей перед потерей сознания, можно и привыкнуть.

Леденящий ушат воды в лицо. Первый тяжелый вдох и раздирающий грудную клетку выход, будто до этого времени ведущий никогда и не пробовал дышать. Чувствительное пробуждение, как утро понедельника после удачных выходных. Снова пульсирующая боль, отдающая в голову каждым движением тела. Иштван вновь, уже привычным способом расположился на земле навзничь, озираясь по сторонам. Рядом с ним – водопроводная колонка и та беседка, возле которой дралась компания в день их приезда. Значит, его оттащили от перрона, пока ведущий находился без чувств. В беседке находилось три молодых парня, лет пятнадцати, естественно в спортивных костюмах и «восьмиклинках» на лысых головах. Раньше Иштван их не видел. Зато сразу узнал главного героя по мерзкой жестикуляции и отвратительному смеху. «Мой любимый Уксус». Диджея рядом не было видно. Мужчина поставил пустое ведро и заговорил.

- Ну что, тамада, как тебе мой конкурс? Понравился? - компания радостно разразилась свинячим визгом. «Конечно, смешнее шутки и не придумаешь».

- Ага, очень. Я сегодня уже в таком участвовал. Что происходит?

- Слушай меня внимательно. - мужчина наклонился к ведущему «фэйс ту фэйс», словно позировал для журнальной обложки «гопник и его жертва». Лиловые фингалы под глазами, заработанные им после встречи с Бурым, расползлись по его юродивому лицу. Он преклонил колено, опёрся на локоть и зашипел с особой злостью.

- К тебе отнеслись по-людски. Встретили, спать уложили. А ты, натравил на меня Бурого, людям свадьбу испортил. Я переговорил с женихом, и он со мной полностью солидарен. Так что, расклад таков - ты нам должен бабки, малой.

«Превосходно. Лучше и не придумаешь. Приехать черти куда, провести лучшую свадьбу, ночевать у поехавшего головой мужика, полный решимости выпить весь мир и так же рьяно желающий отп**дить всякого, кто дотронется до его священной заколки». И как теперь выясняется – абсолютно бесплатно.

- Ты охренел? Я честно отработал свадьбу. К тому же, деньги перевели в агентство, аппаратура тоже их собственность. Так что, у меня ничего нет и ваши разборки совершенно не моё дело.

- Ну значит, наше дело автоматически становится и твоим тоже. - Уксус не унимался, продолжая гнуть свою линию. - Сейчас ты позвонишь своему начальству и скажешь, что тамада из тебя не очень. Попросишь возместить моральный ущерб в полном объёме, так сказать, за свою некомпетентность. И вот уже после, мы с удовольствием вернём тебя домой к маме.

- А где Макс?

- Твой друг, в отличие от тебя, «ровный» парень. К нему претензий нет. А ты, будешь кота за яйца тянуть, здесь останешься, уяснил? Ты нам в любом случае уже должен. Звони.

Уксус вернул телефон ведущего, наверное, выпавший из кармана при падении или отобранный после тщательного обыска. «Где же Макс, неужели он меня бросил?». Иштван и вправду не соврал – у него действительно с собой не было ничего, что могло представлять хоть какую-то ценность. Но больше всего его волновал другой вопрос. «Каким образом объяснить возникшую ситуацию Денису?». Иштван не мог, просто не имел права просить возврата денег. Такая просьба означала лишь одно - скоропостижное и бесповоротное окончание карьеры в агентстве «инсомния». Да и Денис не поверит, что ведущий шикарно отработал свадьбу, а попал на деньги по чистой случайности, оказавшись в эпицентре местных разборок. По крайней мере, самому Иштвану с трудом верилось в реальность происходящих событий. «Но если звонить все же придется, то кому?».

- Малой, поезд скоро подойдет. Или ты ко мне настолько привык, что захотел остаться? Учти, я больше по девочкам, у тебя нет шансов.

Если бы встал выбор – ещё раз получить в голову, возвращаясь в обморочное забвение или продолжать выслушивать плоские шуточки, то молодой человек без промедления выбрал бы первый вариант. Как жаль, что в девяностые этого клоуна не расстрелял какой-нибудь киллер из противоборствующей группировки. Да, Иштван с превеликим удовольствием, лично бы надавил на курок, выпуская десятки пуль в сутулое туловище. Единственное слабое звено в воображаемом плане, Уксус был обычным и ничем не примечательным вымогателем, никогда не участвуя в серьёзных заварушках. А посему, дожил до своих лет и теперь ходит по посёлку гордым гусем, демонстрируя свой авторитет среди подростков.

Тем временем, Иштван пролистывал контакты телефона, тщетно выбирая между теми, кому звонить в последнюю очередь и теми, кто сможет одолжить крупную сумму без лишних вопросов. Обычно, это одни и те же люди. «Может набрать Зафара?». Он парень не бедный, да и за ним имеется должок за новогодние мероприятие. Несколько продолжительных гудков, после которых стало ясно, что абонент временно не отвечает. А звонить позднее, несмотря на тавтологию - будет действительно поздно. С Никитой аналогичная ситуация, только теперь абонент недоступен. «Какого черта покупать себе новые «айфоны», ежели ты не собираешься отвечать на звонки, когда возникает вопрос жизни и смерти? Нет, еще одни сутки в тошнотворной деревне я не выдержу. Думай, венгр, думай».

Ночную безмятежность нарушил гудок прибывающего поезда. Земля содрогнулась, завибрировала под тяжестью железной махины, заставляя мелкий щебень покидать свои насиженные места между шпалами. Шансы на скорейшее возвращение домой таяли с каждой секундой. «Может попробовать убежать? Тут до перрона - метров триста. Дождаться, когда поезд тронется, схватить на ходу часть аппаратуры и бежать, сколько есть мочи - в надежде запрыгнуть в последний вагон». Тем более, что в школе Иштван отлично бегал. Стометровые нормативы сдавал один из первых и без особых на то усилий. Правда, тогда он ещё не пил и не курил одну за одной. План, как не крути - сомнительный, но в данных обстоятельствах, виделся единственно верным. При условии, что ничего не получится, парень хотя бы попытается спастись от унизительного выклянчивания денег. «Главное, по пути наткнуться на Макса – где его черти носят?».

- Как обстоит вопрос? Дозвонился?

- Жду подтверждения. Деньги зачислятся на счёт - скорее всего, завтра. Так что, придётся вам ещё денёк меня потерпеть. Можно воды попить?

- Хозяин – барин. Нам торопиться некуда.

Иштван откровенно врал, усыпляя бдительность душегуба и его верных малолетних товарищей. Единственно разумный пример, когда ложь – спасительна. Ведущий поднялся с земли, отряхивая от ткани комья налипшей грязи. Да, костюм, как и его обладатель, видели лучшие времена. Качнув поршень, молодой человек наполни ладони колодезной водой – умылся и затер грязную штанину. «Есть ли у меня шансы?». Если получится застать вымогателей врасплох, то появится фора в шесть-семь секунд, а когда они опомнятся, ведущий уже будет возле ступенек перрона. «Пока схвачу одну из сумок – потеряю несколько секунд, но зато до поезда рукой подать. Не будут же они у всех на глазах вытаскивать человека из вагона?».

- Послушай Уксус, давно хотел спросить, а почему тебя так называют?

Мучитель расплылся в улыбке. Он не находил себе места с самого утра, ожидая вопроса о происхождении своего прозвища. Та история являлась предметом его личной гордости. Вынув зубочистку изо рта, он начал свое повествование.

- Я в молодости занимался коллекторством. Работал по таким же, как и ты, должникам. Однажды, мне попался «комерс», ну очень упёртый – мол, крыша не нужна, никому ничего не должен. Пришлось убедить его двухсотлитровой бочкой, наполненной уксусом, а в ней купался любимый щенок нашего бизнесмена. А на крышку я приложил фотографию жены и двух лапочек дочек. На следующий день полный чемодан «зелени» и готовность посильно сотрудничать. Так что, тебе очень сильно повезло, что я становлюсь старым и сентиментальным.

Уксус закончил свою мерзкую исповедь, проводя кончикам языка по верхнему нёбу. Он упивался своей находчивостью и тем, как решил вопрос с бизнесменом. Затем, он поднял свои серые пустые глаза на ведущего, пытаясь прочитать – произвела ли история должное впечатление? Иштвана покоробило. Услышанное моментально представилось в его воображении. «Вот же гад. Нужно действовать – прямо сейчас».

- А я понял, наконец, кто ты такой. Ну, точно. Вот прямо сейчас все карты легли на стол. А я ещё думал, при чём здесь все твои понты, разговорчики об уважении, блатная романтика. Собаку он растворил в уксусе, семье угрожал. Ты не авторитет, нет. И даже не мужик.

- А кто же?

Мужчина пока не понимал, к чему ведется разговор, оттого изумленно «хлопал ресницами и взлетал» в безмозглую невесомость, в коей находился большую часть времени. Иштван же, наоборот, закипал, наращивая степень своих откровений.

- Ты ничтожество, которое всю жизнь унижали и наказывали. Родители, школа, судьба. И никогда не любили. Оттого ты вырос злобным, завистливым существом, готовым только мстить и хапать чужое. Ведь у тебя за душой – ничего, да и есть ли она вообще? Все твое богатство – кучка малолеток, которым ты ссышь в уши о романтизме «ауе». Нет, ты не Уксус. Ты пустышка, плевок по жизни, что остался на асфальте. Понял меня, мудила п***рская?

Вымогатели оцепенели – речь выдалась действительно знатной. Школьники глупо таращились на Уксуса, ожидая ответной реакции, слов или действий, но мужчина конкретно подвис. Да и ведущий сам не ожидал от себя такой мощной тирады, находясь в глубокой прострации от поведанной истории с собакой. Ему никогда не было понятным, как можно причинить физическую боль живому, ни в чем не повинному, существу. Заведомо слабее и беззащитнее тебя. «Разве так ты возвысишься? И что докажешь остальным, покуда сеешь боль и ненависть?». Размышления, которым не суждено получить логического ответа прямо здесь и сейчас. Зато – ведущему подумалось следующее. Не зря же в художественных фильмах, когда финальная расправа неминуема, актёры делятся монологами, проливая свет на тайны собственных поступков. А затем, происходит совершенно невероятная дичь, спасающая положительного героя. Иштван очень надеялся, что именно он, все-таки, хороший персонаж во всей приключившейся истории. «Откровениями озвучены, значит настало время прощаться».

Молодой человек бежал так быстро, как никогда в жизни. Даже Усейн Болт вряд ли смог потягаться в скоростном спринте по деревенскому бездорожью. Иштван представлял себя супергероем «флэшем», компьютерным ежом «соником», собирающим золотые кольца или хотя бы тасманским дьяволом, вызывающим торнадо вращением собственного тела. Странным казалось то, что его не преследовали. Совсем. Обернувшись, он проверил – полное отсутствие всякой погони. «Быть может, Уксус осознал, что зашёл слишком далеко и решил отпустить? Или всё время мужчина блефовал, разыгрывая спектакль перед личной свитой, где главной моралью театрального представления являлось – прощение?». Ведущий замедлил шаг, повернувшись лицом в сторону беседки. Из неё вышел улыбающийся Уксус. В сжатом кулаке, словно победоносное знамя, торчала маленькая бордовая книжка. «Мой паспорт. Какой же я идиот». Декларированный спич, произнесённый ранее, оказался абсолютно бесполезной затеей. За которую, ведущий к своим увечьям добавит парочку сломанных рёбер.

- Иштван, беги.

Ведущий обернулся в ту сторону, откуда доносился звук, но никого не разглядел среди кромешной темноты. Затем, из-за поворота, стали появляться неразборчивые силуэты. Они приближались к нему, наращивая силу собственного гула, как бывает, когда большое количество людей стараются друг друга перекричать. «Беги и не оглядывайся». - отзывались эхом кроны деревьев, передавая сообщения из толпы. Ведущий побежал. Без осмыслений, споров и логических рассуждений, слепо выполняя приказы неизвестных генералов. Но не к толпе, как того требовалось, а от неё, обратно в руки к своим вымогателям. Проклятый инстинкт самосохранения, выбравший, как ему казалось, меньшую из зол. Уксус и компания последовали примеру ведущего, тоже испугавшись непрошенных гостей, удирали в сторону металлопрокатной базы, куда сдавались вышедшие на пенсию железнодорожные вагоны. Так они и бежали - деревенский авторитет от тамады, а Иштван – от разъярённой толпы. «Шоу Бенни, мать его, Хилла».

Иштван вновь оглянулся. Толпа как раз прибежала на участок дороги, освещённый привокзальным фонарем. Среди поселковой публики молодой человек отыскал знакомые лица - ведущего преследовали гости и родственники молодых, так сильно им восхищавшиеся на свадьбе. На левом фланге выступил диджей Макс, путаясь в собственных волосах, взъерошенных от выступившего пота, правым руководил Валентин. Он отчаянно жестикулировал, разрезая ночной воздух руками, а по центру, словно царь Леонид, ведомый своим войском, боевитой трусцой приближался Бурый. Им только огненных факелов и крестьянских вил не хватало для большего народного ополчения. «Какого чёрта здесь творится?». Ответ последовал незамедлительно, когда на привокзальную площадь вырулили полицейские уазики со включёнными мигалками, перекрывая марафонцам пути отступления. Сержант разрядил автоматную очередь в звёздное небо, и повалив участников наземь, завершил внезапные «весёлые старты».

Организатором развлекательных забегов оказался, что не удивительно, Бурый. Вернувшись после ночных гуляний домой, мужчина заметил осколки иконы на полу, а вместе с ней и пропажу дорогого сердцу украшения бывшей невесты. Ослеплённый гневом, он вполне резонно посчитал, что виновны городские – диджей и ведущий, так бесцеремонно наплевавшие на его гостеприимство. Но, после непродолжительного диалога с Иштваном, всё стало на свои места. Брошь взял Уксус, когда заезжал за парнями утром. Да и его грубые высказывания в адрес погибшей наталкивали на мысль, что здесь не совсем всё чисто. Бурый прекрасно знал, что Уксусу нравилась Маша. Мужчина в тайне даже предлагал ей сходить на свидание, но получил категорический отказ, с тех пор затаив лютую обиду. Зачем ему понадобилась брошь уже другой вопрос, но Бурый всё для себя решил. И собрал мозаику из недостающих пазлов.

После неудавшейся попытки расправы в ресторане, мужчину повезли домой. Но пока ехали – допустили маленький просчёт, впоследствии, спасший ведущего от потери денежных средств. В автомобиле не работала система автоматической блокировки дверей, чем и воспользовался мужчина, на полном ходу выпрыгнув из салона. Оторвавшись от преследователей в лесной чаще, он прямиком направился к дому Уксуса, желая завершить расправу. Хозяина дома не оказалось, ибо он «блатовал» на вокзале, благодаря чему Бурый перевернул квартиру бывшего друга, обыскав каждый сантиметр, но так и не нашёл украшение. Оставалось ещё одно место, где мог находиться Уксус – гараж. В кирпичном боксе хранилось самое дорогое. Рыбацкие снасти, спиннинги, лодка и прочие мужские сокровища. Он часто там собирался со своей шайкой – учил уму разуму молодежь. «Уксус обязательно спрятал её там. Я должен отыскать».

В посёлке не принято охранять частную собственность. Любые двери, будь то квартиры, гаража или автомобиля с ключом в замке зажигания, всегда оставались незапертыми. Закон – не воровать у своих, местные чтили. Если нуждаешься в чем-то, то возьми, но обязательно верни на место. Так и жили, не переживая за сохранность имущества. Поэтому казалось странным, что гаражную дверь Уксуса защищал тяжеленный петлевой замок из алюминиевых сплавов. «Кому понадобятся его сети и крючки?». Бурый дёрнул ставни разок, другой, осмотрелся и, выбрав камень по увесистей, сбил металлическую петлю. Дверь поддалась. Освещение Уксус так и не провёл, каждый раз откладывая на будущий год, но даже при свете зажигалки, Бурый отчётливо рассмотрел силуэт, прежде являвшийся ему в кошмарах. В гараже покоился, накрытий брезентовым чехлом, серый универсал с обрывками рыбацкой верёвки и женским париком на пассажирском сиденье. Он убил его Машу, его самую последнюю любовь.

- Ты меня прости за челюсть. Не разобрался и сразу бить.

Бурый виновато оправдывался, стараясь вымолить у ведущего прощение. Мужчина часто испытывал горькое чувство стыда за свое поведение, когда трезвел. А тут ещё попал под раздачу приезжий - гость его дома и вовсе невиновный в его бедах, отчего на душе становилось невыносимо больно.

- Да ладно, бывает. До следующей свадьбы заживёт.

- Всё равно, не серчай. Я тебе сувенир приготовил.

Бурый протянул ведущему подарок - настоящий амулет из медвежьего когтя, сделанный собственноручно. Занятная вещица. Мужчина верил, что обладателю амулета будет сопутствовать удача, поэтому никогда с ним не расставался, особенного в тайге. Но теперь, решил передать коготь ведущему.

- Носи с честью и никогда не снимай. Он тебя сбережёт.

Ведущий ещё раз попрощался с Бурым, вставая на подножку уходящего поезда. Казалось, что в первый раз за долгое время охотник смог улыбнуться. Неумело, едва шевеля уголками губ, испугавшись такой новой для себя эмоции. Поезд набирал ход, навсегда унося двух чужаков из посёлка «снегири», где каждый новый день похож на предыдущий. Иштван ещё долго не занимал своего места, провожая взглядом архитектуру таёжных лесов через тамбурное окно. Ведущий никогда не забудет свою первую свадьбу, ставшую остросюжетным боевиком о любви, предательстве и мести. Где в главных ролях переплелись простые человеческие судьбы.

Глава 14. Все собаки попадают в рай, а все шл*хи выходят замуж.

Вскоре будут звонки невовремя, обещания перезвонить лживые и как-то быстро мы друг от друга отвыкнем. Паршиво. Сегодня ровно год. Открою форточку и без сожаления тебя выкину. Твой волосок цвета русого. Любимого.

Командировка в «Снегири» принесла свои посттравматические плоды. Диагноз - легкий ушиб челюсти. Без смещений и разрыва тканей, но недельку требовалось отлежаться дома, пока не сойдет опухоль. Мама находилась в восторге. Нет, безусловно, она переживала за сына, гипертрофированно чувствуя его боль большим материнским сердцем. Но в травме нашлась и обратная сторона. Наконец-то ребёнок побудет дома. А это значило, что режим тотальной заботы активирован. Завтраки, обеды, ужины – кормила на убой, будто ведущий страдал дистрофией, а набор килограммов жизненно необходим для выздоровления. Иштван не спорил, поедая очередную порцию котлет со шпинатом, да и противиться бессмысленно - мама всегда знает, что для тебя лучше. В любом возрасте и невзирая на твой социальный статус. Будь ты топ менеджером крупной дистрибьюторской сети или директором производства летательных аппаратов, а шапку носить обязан. Без права на помилование.

- Как на работе дела? Какие перспективы? - как всегда аккуратно, как бы невзначай, мама начала серьезный разговор. Она прекрасно знала, что откровенного ответа клешнями не выудить, но вода камень точит. Сын, как обычно, отшутился, заполняя грязными тарелками посудомоечную машину.

- У меня самая лучшая работа. На банкетах кормят.

- Я серьёзно. Четыре года, как закончил институт, а тебе всё «игрульки». Сколько ещё будешь скакать по столикам? Ни профессии, ни пенсии, одни шуточки на уме. Может, хоть раз в жизни послушаешься маму и устроишься на нормальную работу?

«Нормальная работа. Что за странное клише и где же её найти, чтобы соответствовала высокому статусу нормальности? Как можно определить степень значимости той или иной профессии? Не в рамках государства, а лично для человека, работающего в среде, не привлекательной для других. Вот, например, шахтёры. Рабским, нечеловеческим трудом добывают уголь в шахтах, отапливая миллионы квартир и организаций. Герои, получающие сущие копейки. А в итоге - работа нормальная или нет? Но если взять условного курьера, то и денег намного больше, и тяжелее своего органа размножения в жизни не поднимаешь. Тоже не очень? Хорошо, тогда врачи, каждый день спасающие человеческие жизни, буквально за спасибо. Степень нормальности выше среднего? Или опять мимо? Допустим, берём человека, организовавшего пирамиду сетевого бизнеса. С коктельчиками и порошочками для «зожолишенных». Наверное, не самая нормальная работа для среднестатистического восприятия. Но приносящая колоссальные деньги для основателя и главное – уважение и богоподрожательсво среди подчиненных. Тех людей, кто в теме, как говорится. Таких регалий нет у экономиста, продавца-консультанта или инженера, но от этого их профессии разве становятся хуже? Нормальная среднестатистическая работа для большинства – это совокупность двух вопросов. Какой ты получаешь доход и не стыдно ли о ней рассказать? Причем, если объём первого превалирует над уровнем второго, то работа становится нормальной, несмотря на любые противоречия. Корнем таких пересудов являются зашоренность ума, консерватизм мышления и полное отрицание всего нового - времени и профессий, актуальных на сегодняшний день. Стыдно ли работать охранником? Вопрос, конечно, к амбициям человека и его жизненной ситуации в целом. Когда у тебя два высших образования, производственные награды и запись в трудовой – проработал на должности директора государственного учреждения, а пенсия в шесть тысяч? Ответ очевиден». Но для себя ведущий сформировал следующее. Уровень нормальности его работы всегда будет равным получаемому удовлетворению. Если он счастлив, то плевать, что подумают другие.

- Мама, я не знаю, как до тебя достучаться. Я не буду дипломатом, как вы с отцом, строителем или адвокатом, как сын твоей подруги. У меня свой путь. Не могу обещать, что он обязательно приведет к колоссальному успеху, но я сделаю все от меня зависящее. Ты будешь мной гордиться.

- А я и так, всегда горжусь. - мама убрала из рук вышивку, которую старалась быстрее закончить к церковному празднику - дню Святой Троицы. - Хочу, чтобы ты был счастлив. Встретил хорошую жену. Всех женишь, а сам сапожник в сланцах.

Сразу после темы трудоустройства, семейные рассуждения заходили о любви, браке и наследниках. «Комбо». Иштван никогда не делился своими любовными отношениями с родителями. Быть может, даже стеснялся подобного рода расспросов. Он лгал, что ничего серьёзного не происходит, а когда появится достойная женщина – обязательно познакомит. Маму такой ответ устраивал, сын радовался окончанию допроса. Стороны, удовлетворённые дебатами, скрепляли подписями договор о ненападении. Ведущий всегда держал свои мысли и переживания при себе, до последнего, максимально откладывая признательные показания. «Эмоциональная жадина». Так его называла женщина, которую он потерял. Наверное, его закрытость для всякого рода обсуждений проблем и стала одним из многочисленных камней преткновения. Ведь сформировать крепкий, любящий союз возможно лишь в том случае, когда люди разговаривают друг с другом. Не выплескивают разом накопленные обиды и претензии, а именно обсуждают. В мирной обстановке. С полной уверенностью, что их услышат.

За годы совместного проживания, как принято у каждой уважающей себя семьи, у молодого человека и его женщины накопились свои личные фразочки, ужимки и ритуалы. Для непосвящённых они могли показаться странными, посему проходили сугубо в интимной обстановке. Девушка безумно любила проверки. Не те, когда по поставленному «лайку» вычислялись любовницы. Или закрученный на пальце женский волос, снятый с пальто, выдавал заглавную букву чужого имени. Нет, в желании подтвердить свой статус единственной женщины в жизни ведущего, она углублялась намного дальше. Где девушка нахваталась дедуктивных методов – непонятно, но Иштван винил в своих бедах главных редакторов женских журналов. Порой, они утверждают в печать довольно опасные для мужчин статейки.

Однажды, когда пара готовились ко сну, ведущий по обыкновению уснул раньше, чем его любимая. Он вообще, имел шикарную способность засыпать при любых раздражающих факторах. Включенный свет, шум телевизора и соседи, празднующие новоселье караоке-батлом, не способны вызвать и намёка на бессонницу. И в ту ночь, уставшему и вымотанному от очередного скандала, молодому человеку приснился сон. Такой яркий и реалистичный, когда чувствуешь воображаемые события наяву. Видения не отличались последовательностью и драматургией – хаотичный набор картинок из чемодана денег, спортивной тачки и пляжа далекой Кубы. Типичные желания обычного мужчины. Загорелые модели «плэйбоя» тоже присутствовали, но без каких- либо сексуальных контактов, являясь скорее дополнением к антуражности событий. И так всё во сне настолько хорошо складывалось, что Иштван застонал от удовольствия. Очень сладостно и громко. Затем ещё несколько раз. В знак благодарности мозгу, так удачно сформировавшему иллюзию.

«Он там что, с бабами спит?». Клочок красной ткани для обезумевшего быка. Она не могла поверить, что ведущий сбежал от девушки в сновидения, чтобы там ей безнаказанно изменять. Практически на её глазах. «Хотя, быть может, он вспомнил их совместную ночь у камина на белом ковре с высоким ворсом?». Тот загородный отдых был великолепным, достойным ярких пересказов в течение длительного времени. Доводы требовали тщательной проверки. Если герои фильма «начало» имели возможность проникать во сны, воруя секретную информацию, то любимая такими талантами похвастать не могла. Но зато имела хорошую смекалку. Она повернулась к ведущему, прильнула к голове и нежно прошептала на ухо, боясь разбудить. Ей думалось, что таким способом она попадёт в материю сна, а любимый совершит фатальную ошибку.

- Моё имя? Скажи, как меня зовут?

Заклинание, произносимое на спиритическом сеансе женского оккультного клуба «брошенок». Иштван, ещё не до конца проснувшись, всё же ответил правильно. Естественно, парень одурел от совершенно глупого вопроса, но сопоставив факты, понял, что к чему. В награду, девушка обняла своего мужчину настолько нежно, как никогда раньше, что казалось, мир в ту же секунду остановился. Не было ничего главнее и приятней тех объятий. История, по своей дебильной абсурдности, достойна лучшего скетча для сериала «Саша и Таня» или любого женского «инста-вайна». Но, если разобраться, то всякое тесное взаимоотношение между мужчиной и женщиной, лишь нарезка неудачных кадров идеальной семейной пары из рекламы майонеза. Только в ней все счастливые и непременно худые.

Иштван ещё несколько раз проворачивал тот фокус. Специально притворялся спящим, дабы начать концертную программу имени одного актера. Его метания по простыне становились большей амплитуды, а стоны всё убедительней. Только ради того, чтобы правильно ответить на вопрос и получить награду – тот трепет, возникающий от соприкосновений их тел. Такой невинный и дающий надежду, что всё у них будет хорошо. Способ сглаживания ссор, случайно придуманный в одну из ночей, работал исправно. Но однажды, все пошло не по сценарию. Иштван действительно уснул, причём довольно-таки крепко, не контролируя свои эмоции. Он не помнил, что предвещало его ночное беспокойство, как и тот факт, что послужило пробуждению. Любимая, привыкшая к процедуре «вопрос – ответ», по обыкновению, повернулась к мужчине. Но, лишь успев чуть наклониться, замерла. Иштван смотрел на неё широко открытыми глазами, буквально таращась и не понимая, кто перед ним находится. Его пугающий, равнодушный, стеклянный взгляд вонзился в её тело и душу, оставив несводимый отпечаток. Парень продолжал спать, но его жесты и фразы походили вполне осознанными.

- Кто ты такая?

- Родной, ты чего?

Девушке становилось страшно. Ещё никогда в жизни ей не доводилось видеть человека в состоянии «сомнамбулизма». Тем более, когда любимый и самый близкий, её совершенно не узнает. Но, помятую о том, что нельзя прерывать болезненный сон, она лишь продолжала терпеть, пока ведущий искал для себя ответы.

- Что ты здесь делаешь?

- Cплю.

- Ну и спи.

Иштван отвернулся, потянув на себя скомканное одеяло. Через минуту он вновь как ни в чем не бывало погрузился в стадию глубокого сна. Девушка, напуганная до чёртиков, так и осталась бодрствовать, вжимаясь в стенку и подтянув колени к подбородку. На следующее утро она собрала вещи. Без скандала и криков, молча оставив обручальное кольцо на полке. Парень метался по квартире, не понимая смысла записки, прижатой магнитом к холодильнику. «Я знаю. У тебя появилась другая». Он судорожно анализировал, где и каким образом мог «спалиться», но не нашел весомых аргументов - тот случай измены был единственным и вряд ли кем-то замеченным. Безусловная ошибка, совершенная по глупости, вызывала чувство отвращения к самому себе, но что сделано, увы, уже никак не исправимо. Поэтому, ведущему приходилось молчать и верить, что тайная интрижка не станет явью. Конечно, после продолжительных уговоров и обсуждений, любимая вернулась, рассказав о ночном диалоге. Иштван выдохнул – всего то, опять сделала из мухи слоновье туловище. Но, даже исключая тот разовый приступ моногамии, на повестке дня появилось вполне логичное обвинение. «Он её не узнал. После стольких лет совместной жизни». Если мужчина смог предположить, что в постели с ним другая женщина, даже находясь сонным, пьяным или под воздействием озоновых дыр и «чипирования», то правдивость его слов о верности под большим сомнением. «Шах и мат, господа сыщики».

Неделя заточения в родительском доме подошла к концу. Опухоль исчезла, да и сама кость больше не ныла от каждого движения челюстью. За проведённое время дома, ведущий загладил прошлые обиды перед семьёй, обещая чаще появляться и обязательно рассказывать о своих делах. Теперь можно вновь вернуться на праздничную ковровую дорожку, усыпанную лепестками роз. «А есть ли куда возвращаться?». За время болезни его никто так и не навестил. Не то, чтобы ведущий требовал к себе особенного внимания, да и не находился прикованным к постели, чтобы друзья организовывали великое паломничество. Но осадок остался. Никита так и не перезвонил и не справился, почему ведущий не приходит в офис, а от Дениса пришло «смс-уведомление» о перечисление средств на карту банка. «Восемь тысяч рублей». Столько нынче стоит испорченный костюм, выбитая челюсть и два дня жизни, среди деревенских маньяков и алкоголиков. Шикарная агентская комиссия, превышающая гонорар в десять раз. Как бы ведущий не злился, ему думалось, что обсуждать финансовый вопрос с Денисом нет никакого смысла. Ибо причин виделось две.

У ведущего ещё не находилось аргументов, чтобы высказывать право на увеличение гонорара. Он практически только начинал свой путь, находился в самом низу «ивент- иерархии», и теперь ему необходимо усердно работать на перспективу. За любую сумму и на любых мероприятиях. Даже, если придётся получать по своей бородатой, но харизматичной физиономии. Второй причиной являлось крайняя сомнительность полученной информации по бюджету. Сумму в восемьдесят тысяч за деревенскую свадьбу озвучил дядя Толя, выдыхая косяк ацетоновой марихуаны. «Очевидно, мужчина опытен в наркоманских делах, но быть может, «трава» на него действует по-другому?». Не окутывает тело своими вкусными еловыми ветками, вызывая чувство особой защищенности. Будто ты сверхчеловек, наделённый невероятной силой и в бронированном панцире, сквозь который ни один враг не может причинить тебе вреда. «Может после затяжки, дядя Толя становится сказочным выдумщиком и автором небылиц, слагаемых в большом объёме?». И верить ему нет никакого смысла. В любом случае, ведущий решил помалкивать, попутно запихнув свою гордость в одно место. Иштван давно осознал и сформулировал в голове идею, на которой будет держаться вся его дальнейшая карьера. «Я не хочу, чтобы меня выбирали. Мне необходимо самому выбирать, с кем я буду готов сотрудничать. Пусть те времена ещё далеко, но я обязательно добьюсь признания».

Проезжая за рулём автомобиля по центральным улицам города, ведущий обратил внимание на тот факт, что сегодня какой-то особенно удачный день. Пробок практически нет. Дорожники, обычно ковыряющие ломами свежий асфальт, прилегли отдохнуть в тени машинного катка, а на маршруте его движения, сплошные зелёные сигналы светофора. Даже гаишник, лютующий на «площади фонтанов», не стал штрафовать за превышение скорости, лишь укорительно, по-отцовски, пригрозил полосатым жезлом. Он стоял под палящим солнцем в огромной салатовой накидке, скрывавшей его накаченное пузо и тайну сдачи нормативов «физо». Иштван покатал между пальцами медвежий коготь, висевший возле груди на эластичной веревке. «Неужели работает?». Молодой человек, естественно, крайне скептически относился к амулетам и духам, приносящим удачу. Если ты не веришь даже в гороскопы, поделившие семь с половиной миллиардов людей на двенадцать знаков зодиака, то об оберегах и говорить не приходится. Красивая безделушка из медвежьего когтя, болтающаяся на шее во время ходьбы.

Тем временем автомобиль свернул на второстепенную улицу, прилегающую к красной линии, обогнал образовавшийся затор из машин, поворачивающих направо и, пропуская пешеходный поток, въехал через кованые ворота на набережную. Иштван любил перед работой выпить кофе из картонного стакана именно здесь. На фоне великой реки Амур, дарившей природную прохладу в душный полдень. Ему нравилось наблюдать за баржами и катерами, рассекающими водную гладь, за теплоходами, катавшими экскурсии до моста и обратно, за рыбаками - подсекающими очередную порцию карасей. Всё что связано с водой казалось ведущему таким успокаивающим, безмятежным и желанным, способным восстановить душевное равновесие всякой заблудшей души. Вокруг – дети в разноцветных роликах, снующие по тротуарной плитке, и их родители, играющие в пляжный волейбол. Из каждого закоулка звучало неподдельное, восторженное веселье. «Да, чёрт возьми, даже самый последний несчастливец на земле, находясь возле каменных заграждений, разделяющих сушу и воду, выглядел оправданно брутальным». На своём месте, обдуваемый речным потоком ветра. Выпивая кофе до половины, ведущий выбросил стакан в урну, предварительно смяв картон таким образом, чтобы вторичное использование емкости стало невозможным. Он где-то слышал, что предприимчивые продавцы кваса достают выброшенные стаканы из мусорок, моют и вновь продают клиентам. Теперь всякий сосуд, теоретический способный к неограниченному использованию, уничтожался ведущим с особым рвением. Иштвана волновало не то, что таким способом точки с напитками распространяют кишечные инфекции и другие болезни, а банальная борьба с предпринимательской ушлостью. «Стакан входит в стоимость напитка, а значит, подлежит утилизации».

- Привет бойцам невидимого фронта.

Иштван вошёл в офис, картинно вытирая ноги о половой коврик. Денис и Никита, доселе обсуждавшие план действий над свадебным каталогом, притихли, озираясь друг на друга. Становилось понятным, что их застали врасплох. Неловкую паузу оборвал Никита, в свойственной ему манере, похрустывая суставами пальцев.

- Привет, «пропажа». Я только вернулся с командировки, дай думаю, с другом увижусь, а ты оказывается, сам по заграницам ездишь. Как поселковый «движ»?

- Нормально, хотел бы увидеть – увидел. Можно иногда и трубку брать, когда тебе звонит друг. Или самому набрать, слабо?

Никита вновь посмотрел на Дениса, ища в нем поддержку, продолжая оправдываться перед ведущим.

- Не злись, мы проект большой делаем – целыми днями «в мыле». Практически живем вместе, едим вместе. Хорошо, что пока ещё не спим.

Шутка не зашла, да и Никита сам прекрасно об этом понимал. Теперь уже Денис подхватил разговор, продвигавшийся со скрипом.

- Послушай, у нас сейчас будет очень важная встреча. «Шишки» там всякие из администрации придут. Ну, ты знаешь, они не очень жалуют новых людей. Ты только не обижайся, но сможешь погулять часок, другой? А как встреча закончится, мы уже поговорим.

- То есть теперь у нас в компании секретные встречи, и я в них не участвую, правильно понимаю?

- Иштван, не драматизируй. Всё в норме, по-старому. Отношение к тебе не поменялось.

Ведущий вскипал. Ему не нравилось чувствовать себя лишним среди близких людей, с которыми они через многое прошли. Парень никогда не дружил специально или для будущей выгоды, посему относился к взаимоотношениям между друзьями с особым трепетом. То есть, не приемля никаких тайн, секретов и обсуждений за спиной, коль уж третий становился лишним. Но больше всего молодого человека зацепило другое. Нелепое, бестолковое враньё, придуманное впопыхах. Настолько плотно висевшее в воздухе, что от него возможно оторвать вполне ощутимый кусок. Всё-таки, ведущий слишком хорошо знал своих друзей.

- Я провёл два адских дня в чёртовом посёлке с сумасшедшими. Меня хотели напоить, «накурить», покалечить. И представляете, у них все это очень хорошо получилось. Я неделю валялся дома с выбитой челюстью, и никто из вас не удосужился узнать – а живой ли я вообще? А теперь предлагаете мне потусоваться на улице, пока вы - большие папочки, будете играть в боссов?

Иштван не успел закончить свою пламенную речь. На пороге, картинно вытирая ноги о половой коврик, стояла девушка, весело приветствуя собравшихся фразой «привет бойцам невидимого фронта». Та, о которой не принято говорить вслух. Та, что не выходит из головы и бесконечно любима его многострадальной душой. Ведущий всё чаще думал о ней. Особенно после проведенных выходных в посёлке, когда узнал, буквально пропустил сквозь кончики пальцев, историю трагичной любви Бурого и бедной девочки Маши. Иштван осознал, принял и сформировал в голове идею, что нет ничего важнее, чем любимый человек рядом. Ты воспринимаешь его нахождение в своей жизни как должное, привыкаешь к заботе и ведёшь себя так, будто он или она - будут жить вечно. И тут раз, и близкого человека больше нет. Любимый не поругался с тобой, не сменил привычный номер телефона, не заблокировал тебя на всех доступных ресурсах, не уехал жить в другой город. Его попросту не стало – совсем, как и возможности хоть украдкой, издалека им полюбоваться. Останутся лишь воспоминания, чего ты не успел сказать и чего не смог совершить для родного тебе человека. «Паршиво». И теперь, она заходит в офис – безумно красивая, живая и в полной мере счастливая. А следом за ней - молодой человек в «мудацко-цветастом» свитере с завязочками, зашнурованными крест-накрест.

Глава 15. Сметы завышают в полдень.

Я рок-звезда, мать его. На сцене Большого или дома в махровом халате. После автопати, пьяный вдрызг под амфетаминовый парик. И я не изменюсь, хоть бей меня Макгрегором – по лицу, печени и темени. Без доли стеснений, я вытру боль однофамильцем сорокоградусным и все наладится. Выходишь замуж? Да на здоровье, хоть целую вечность будем по разным берегам Яузы. Твой стиль мне прекрасно ясен.

Не существовало никаких встреч в администрации, командировок и аврала, из-за которых друзья не выходили на связь. Как и особой надобности в проведении деревенской свадьбы – тот выезд придумал Денис в последний момент, чтобы Иштван на время подготовки к свадьбе его женщины, покинул город. «И денег срубил, и друга обезвредил. Как он это делает?». Парни утверждали, что все их действия планировались исключительно во благо и только ради того, чтобы защитить нервную систему ведущего. Еще бы, не каждый день твоя любимая женщина выходит замуж за другого мужика, а твои лучшие друзья готовы организовать сие событие. «И почему из сотни свадебных агентств города она выбрала именно «инсомнию»? Неужели таким способом девушка хотела показать - «мол, посмотри мальчишка, я ещё и вот так могу тебя нагнуть. Держал? И ничего ты сделать не сможешь».

Когда после долгих отношений пары распадаются, то у каждой из сторон возникает непреодолимое желание навсегда вычеркнуть партнёра из своей жизни. Чтобы ничего и никогда более не напоминало о самом близком человеке, в одночасье превратившегося в жутко опасного преступника. Теперь все твои тайны и слабости, показанные в минуты отчаяния, с лёгкостью могут быть использованы против тебя. И вдруг, мир узнает, что ты не такой уж и святой меценат, мастурбирующий втихаря на «аниме», а она не самая успешная модель с обложки глянца, страдающая ночной булимией. Ты такой же, как и все - обычный человек, населяющий планету Земля, со своими привычными странностями. Посему, многие пары начинают игру – кто сильнее ударит, да выгодней поделит совместно нажитое.

- Ты, оказывается, спал с моей подругой? Хм, я отсужу у тебя квартиру.

- Хорошо, я заберу машину, потому что мои родители кредит выплачивали. Пусть тебя твои мужики катают.

- Ах, так? Тогда четвертый плэйстейшен, подаренный тебе, мудаку, на годовщину - моя.

- Верни украшения, платья и собаку, сука!

Когда движимое и недвижимое имущество окончательно растащено по лоскутам, настаёт время делёжки ещё более ценного ресурса – внимания общих друзей. Потоки обид и оскорблений в «свободные уши» по понедельникам и четвергам – для неё, по субботам и средам – для него. «В остальные дни можете заниматься своими делами, разрешаем». Идиллия. Иштван считал, что они уже давно прошли все посттравматические стадии расставания, явно не ожидая от любимой подобной подлости, ударившей под рёбра офицерским кортиком. Денис никак не мог отказать в организации праздника для косвенной, но всё же, студенческой подруги – не позволяло еврейское вероисповедание. А Никита, познакомивший Иштвана с любимой на первом курсе, ещё в те времена обещал девушке, что проведёт её свадьбу, чего бы это ему не стоило. Вот только не уточнился, кто именно будет в роли жениха. Если рассуждать здраво, то недовольство ведущего по сложившейся ситуации - его личные проблемы. Иштвана никто не предавал и «не продавал», как он придумал в своей голове. Наоборот, друзья старались максимально сгладить углы. Но всем известно, что, участвуя в разборках двух бывших влюбленных сердец, окажешься крайним подлецом именно ты. Тот, кто желал, как можно лучше. И сейчас, ведущий затаил обиду, считая своих друзей особенными предателями. Да и вообще – все, кто сейчас находился в офисе, становились для ведущего последними врагами, так нагло его обманувшими. «Подлые, безнравственные, скоты, полные лжи и фальши».

- Ну, теперь то, когда всё тайное стало явью, мне не обязательно часик гулять? С вашего позволения, я поприсутствую?

Ведущий произнёс колкость настолько язвительно, насколько позволяли его немногочисленные актёрские навыки. Он поочерёдно окинул взглядом друзей, любимую и её будущего мужа. Парень казался вполне сносным – симпатичный, приветливый, явно с хорошими финансовыми возможностями, о чём кричали золотые «ролексы» на правой руке. На груди у женишка висел церковных размеров крест с пятью изумрудными камнями. «Да, бог не отвёл парня встретить в девушке свою вторую половинку». Но ущемлённое самолюбие ведущего всячески блокировало любые положительные черты е ё будущего мужа. Если честно, Иштвана бесили его крысиные, глубоко посаженные серые глазки, хотя может он и преувеличивал степень их омерзительности. В любом случае, та душераздирающая обида на окружающий мир не давала молодому человеку покоя.

- Оставайся и ни в чём себе не отказывай. Если желаешь, можешь и ведущим на нашей свадьбе поработать. Мы не против.

Девушка деловито присела на диван таким образом, что бирюзовая юбка - карандаш задралась вверх, оголяя половинки божественных бёдер. Будущий муж сел рядом, и, обхватив её за плечи, принялся рассуждать о предстоящих тратах. Но Иштван не унимался. Ему хотелось их спровоцировать, задеть, уколоть в самое сердце. Поступить ровным счётом так же, как и они с ним, когда решились на замужество. Брак, на который ведущий не был готов и не давал своего согласия.

- Чай, кофе, х*й на блюде?

Иштван старался вывести из себя собеседников, накидывая на руку полотенце и отыгрывая роль официанта с невидимым подносом. Понимая, что все попытки тщетны, парень плюхнулся в свободный стул, отвернулся и надул щёки от собственной никчемности. Нет, он не может, совсем не умеет ей противостоять. У девушки находилась особая сила – одной лишь фразой уничтожать всё его мужское достоинство. Её слова, что Иштван может провести свадьбу любимой женщине и её мужу, будоражили воображение. Ведущий представил себе, будто он стоит напротив стола молодых, заставленный свежими цветами и яствами. По центру сидит она – в ампирном платье с завышенной талией и глубоким декольте, украшенным серебристыми блестками. Луч прожектора освещает её лёгкий струящийся силуэт, чуть обнажая очаровательные формы. Играет лирическая композиция из мультфильма «Анастасия», гости замерли в ожидании первых слов, держа наготове камеры мобильных телефонов. Иштван вращает бокал игристого в одной руке, в другой – «сеннхайзеровский» микрофон, и не отрываясь, смотрит ей прямо в глаза. Он наслаждается последним днём, каждой легальной секундой, проведённой с ней рядом. Затем, молодой человек произносит свадебное поздравление о том, что Иштван любил девушку всей своей обжигающей любовью и, безусловно, корит себя, что так и не овладел ей с «черного входа», а её техника минета могла быть и высшего порядка, желая девушке в скором времени повысить уровень мастерства возле городских теплотрасс. Выпивая залпом шампанское, молодой человек бросает микрофон и бокал на пол, уходя прочь из зала, под звон осколков и крики гостей, готовых разорвать его на части. «Легендарно». Жаль, что крупицы оставшейся совести не дадут осуществить задуманное.

Она не сводила с Иштвана глаз, распластавшись на офисном диване. Пока жених спорил с Денисом о целесообразности стойки из холодного дождя более чем за сто тысяч рублей, девушка явно скучала, медленно перекидывая ногу на ногу и сексуально покусывая губу. Ей безумно нравилась роль роковой, неприступной женщины. Казалось, она всем своим поведением желает объясниться перед ведущим. «Вот был бы ты чуть настойчивее. Более чутким и понимающим. Да хотя бы не таким упёртым бараном, не считающимся с чужим мнением, то продолжал бы мною владеть. А раз так, то сиди и наблюдай издалека, без права когда-либо ко мне прикоснуться». Иштван держался из последних сил, чтобы не накинуться на любимую. Повалить за волосы на ковролин и сладостно истязать. Или ударить кулаком по лицу на глазах у будущего мужа. А потом и его «ушатать» офисным стулом. Ведущий пока не решил у себя, где-то глубоко внутри, что для него будет высшей мерой наслаждения. «Какая же ты конченая. И до сих пор желанная».

Встреча подошла к концу. Стороны предварительно договорились о формате свадьбы, выступающих шоу и кавер-группах, готовых разбавить традиционный вечер. Подписав смету, молодожены вскоре удалились. На прощание, пара страстно поцеловалась прям на пороге, чтобы Иштван обязательно запечатлел момент соития двух любимых сердец. И наконец понял, что обратного пути нет. В итоге, ведущими свадьбы утвердились Денис и Никита. «Ничего личного – просто бизнес». Первым выступил Денис.

- Я давно хотел тебе рассказать о твоей бывшей, свадьбе и прочем таком, но всё как-то не доходило. Пойми, у компании нет выбора – мы должны брать любые частные заказы. Но есть и обратная сторона.

Денис развернулся на стуле так, чтобы быть максимально близко в ведущему.

- Мы приняли решение. Теперь ты полноправный ведущий и организатор событий команды «инсомния». Будем распределять все будущие заказы сначала между собой, а уж потом кому-то отдавать на стороне.

- Что по зарплате? - Иштван ещё держал в памяти сумму, услышанную в посёлке, желая получать хотя бы половину.

- В районе шестидесяти тысяч за ведение мероприятия плюс процент от дополнительных позиций в смете. Видел, как я её мужика раскрутил на холодный дождь? Получилась сто процентная накрутка.

Денис передал блокнот, куда записывал всякие пометки из цифр и нулей. На обратной стороне находилась распечатка с реальной стоимостью услуг на «ивент-рынке». Показывая на примере фейерверка, парень более подробно осветил схему заработка.

- Ну и не забывай об откатах с выступающих. Ставишь свою цену – зарабатываешь и с молодых, и с шоу-программы. А ещё, управляющие ресторанов очень любят благодарить агентства за предоставленные банкеты, особенно если их повара только вчера вышли из кулинарного училища. Ну, вот как-то так. Согласен?

Иштван чуть не свалился со стула. Предложение, от которого невозможно отказаться, даже если минутами ранее, молодой человек хотел разгромить помещение и навсегда вычеркнуть из жизни людей, утаивших о предстоящей свадьбе женщины его мыслей. «Да пусть она катится ко всем собачим чертям». Наконец-то его терпение принесло свои плоды, и ведущий сможет себя показать во всей красе, да и обозначенная сумма выглядела вполне сносной. Вот только мысль, что нужно обманывать, наживаясь на ослепших от счастья парах и не желающих проверить реальное ценообразование на рынке «ивент-услуг», не давала ему покоя. «Ладно, тот самодовольный носитель церковной утвари – его в принципе и так не жалко. Что может случится с ним ещё более ужасное, чем то, что он уже приобрел, надевая кольцо? Но ведь будут и другие, более симпатичные пары, как поступать с ними?». Никита присоединился к разговору, аргументируя позицию друга.

- Старик, не на*бёшь – не проживёшь. Такая вот современная жизнь. Ничего с неба просто так не падает, приходится крутиться. Попробуй, это не сложно.

- Не сложно что? Переступить через свои принципы, дорисовывая несколько нолей за выступление певца?

- Опять ты всё усложняешь. Пойми, не сделаешь ты – дорисуют другие. Рынок диктует свои правила, и ты должен им следовать, если хочешь оставаться на плаву.

- Я просто хочу дарить людям радость. Вот и всё.

- Ну, так и дари её, меценат ты наш, кто же против? Только за хорошие «бабки».

Иштван сомневался. Безусловно, желание начать зарабатывать чуть больше, чем ничего, превалировало над совестными муками. Но и отказаться от личных убеждений по поводу того, как должен вести себя хороший человек и какие поступки разрешается совершать, парень тоже не мог. Ведущий никогда и никого не обманывал. Совсем. Всегда стараясь найти компромисс между тем, чего люди хотят услышать и тем, что он думает на самом деле. И тем более, невозможно представить себе такой вариант, что Иштван каким-то образом будет замешан в финансовых махинациях, способных причинить вред благосостоянию кого-либо. Даже любимый всеми обывателями нашей страны лозунг «если и воровать, то только у государства», подвергался всякой обструкции в его голове. Ведь в итоге противоправных действий мы собственноручно лишаемся качественных медикаментов в больницах, ремонта крыши детского дома номер двести тринадцать по улице Ворошилова или асфальтного покрытия на дороге, по которой третий год невозможно ходить из-за угрозы провалиться в грунтовые озёра. Даже, если те суммы, что планировались быть изъятыми из бюджета - не предназначались государством для устранения всего перечисленного выше. Пусть лучше деньги пойдут на другие нужды, чем нагло сворованы. В России всегда были, есть и будут социальные направления, по которым жизненно необходимы сборы денежных средств. Жаль, что зачастую за счёт частных инвесторов и граждан большого сердца.

- Вести мероприятия я готов – по поводу всего остального, дайте мне времени обдумать.

- Хорошо, но не затягивай, в пятницу корпоратив. Гуляет военная часть. А там, как всегда, будет «младший лейтенант, мальчик молодой» и всё в том же духе.

Иштван вышел покурить и обдумать поступившее предложение. «С сигареткой всегда проще прийти к правильному решению». Он посмотрел на небо. Густые, бархатистые облака лениво двигались по небесной глади. Никаких причудливых форм или знаков, способных натолкнуть молодого человека на истину. Только лишь большие белые массы водяного пара, полученные при конденсации. Быть может, ведущий действительно слишком запаривается со своей гиперболизированной совестью. «А что, если принять условия игры, тем самым получая возможность изменить её правила в будущем. Зачем отказываться от шанса проявить себя, доказать всем вокруг свою состоятельность и профпригодность?». Может быть набор событий, происшедших сегодня, как свадьба любимой женщины, мнимое предательство друзей и последующее карьерное повышение - звенья одной цепи, готовящих ведущего к чему-то действительно грандиозному. Делая Иштвана только сильнее в своих убеждениях стать лучшим в профессии. Вопросы риторики и рефлексии, способные всякого философа вогнать в уныние. Но кто-то действительно должен первым провести черту, разделив жизнь на до и после. Друг, бывшая жена или обстоятельства – неважно. Главное быть готовым к переменам, а по случаю, вовремя их обуздать. «Хороший парень – не профессия». Но Иштван надеялся, что своим примером он докажет обратное. Пусть и не прямо сейчас.

Направляясь обратно к главному входу, ведущий вдруг осознал, что чувствует себя, как нельзя лучше. «Облегчение. Так легко, будто с меня сняли тяжелый доспех, сковывавший движения». Невероятное приятное чувство. Сравнимо тому, когда ты долго борешься с проблемой, ежедневно съедавшей тебя изнутри. И вот, та заноза, не позволявшая тебе развиваться и постоянно «камбэчила» в прошлое, наконец то испарилась. Исчезла сама собой, нарекая тебя не привычным образом бороться, а благостно созидать. Больше не нужно ежедневно вставать на войну, ведь наступила капитуляция и выброшен белый флаг. «Она действительно выходит замуж. И теперь больше ничего нельзя исправить». Значит нужно отпустить её и двигаться дальше. Жить полноценной, счастливой, холостяцкой жизнью молодого человека с отличным чувством юмора и амбициями, бурлящими через край, ещё совсем недавно имевшего увесистую связку ключей от любых женских сердец.

Поднимаясь по лестнице, ведущий не скрывал восторга от осознания утраты своей проблемы, портившей его настроение последнее время. Каким же он был дураком, убиваясь по женщине, покуда в мире происходят действительно страшные вещи. Но не ломают людей, наоборот, делают их стойкими ко всякого рода неприятностям. Иштван обратил внимание на вахтёра. Мужчина со свойственной ему придурью, лупил кулаками по монитору ноутбука, выкрикивая понятный только ему набор слов.

- Они его убили! Я не могу в это поверить.

- Кто? Кого?

- Эти, сукины дети, сценаристы. Они убили, мать его, «хайзенберга». Как мне теперь с этим жить?

Действительно, на том жизнь и завершилась, не способная больше подарить минуты радости. «Каждому – своё, но своё не каждому».

Глава 16. Дон Корлеоне требует пахлавы.

Я дарю тебе всех кошек мира, одинокую пятницу под бокалы красного, редкие свидания с перспективой не оправдаться. Тебе воздастся. Обязательно, слышишь? Маховик обид запущен, не закрыть ладонями оскорблений поток. Читай между строк, если мнения особого, хотя к чертям все, я подумал о другом. Мне нужно разбить твою защиту, одним выстрелом разорвать броню, на расстрельной стенке я буду рядом, держать оружие в строю. Прожектор осветит твою алую рану, особо смертельную, впрочем, никаких последствий не произойдет. Ведь там, где находилось сердце, остался только лёд. В бокале двойного виски. Ведь ты актриса. Но твоя партия зашла в тупик, оголив защитные порядки тыла. Шах и мат, бывшая богиня.

Кафе «Комплимент» - мощнейшее заведение для среднего класса. При стоимости банкета в тысячу триста рублей с человека и с привилегией принести собственный алкоголь, заведение хорошенько «демпинговало» рынок. Три этажа амфитеатра для банкетов разной величины бронировались ещё с начала недели, так что в выходные занять свободный столик становилось занятием бессмысленным. Массовая деструкция населения. Особой фишкой, прости господи, ресторана, считалась качественная шоу-программа. Выступление «гоу-гоу» девочек, ростовых кукол свиньи и коровы, «фламбе-шоу» с открытым огнём под аккомпанементы пиликающей пожарной тревоги, заглушающей музыкальную подложку группы «рамштайн». Естественно, завершалась творческая программа стриптизом девиц, чуть заплывших жирком. Примой вечера, который сезон подряд, считалась Эйприл - старшая сестра Анжелы, с которой Иштван познакомился зимой в баре. В блестящем бикини из двух ниточек, дама выглядела почтенно, так что многие фанаты добавляли к псевдониму отчество, выказывая ей уважение за заслуги перед отечеством. Но всё же, Эйприл Кирилловна затмевала остальных подруг по цеху, ибо только она могла удержать свое тельце на пилоне, не падая на гостей с зеркального потолка. Её поперечный шпагат всё ещё вызывал бурю эмоций, и, несмотря на гендерные различия гостей, выступление женщины всякий раз ждали с вожделением, одаривая даму вспышками мобильных телефонов. Являлось крайне почетным, если «стрипуха» из толпы зевак выбирала именно тебя для сольного номера, усаживала на стул и награждала скореньким «приватом». Гость автоматически становился королём вечера и почётным хранителем тайны – «всё так же молодо женщина выглядит там, под ажурной ниткой, чуть ниже живота? И отличается ли силикон от настоящей груди?». Но ровно до конца следующей недели, когда Кирилловна выберет очередного счастливчика.

Иштван не понимал радости от стриптиза. «Какой в нём толк, если разрешается лишь безучастно пялиться, грезя возможностью украдкой прикоснуться к щиколоткам? И то, если охранник отвлёкся, пока подбивал клинья к официантке в коротких шортиках». Всё равно, что дразнить бездомного «мартельным» коньяком или прикидывать стоимость новой комплектации «бугатти вейрон» на «ретейле», сидя в душной маршрутке. Но, «пипл хавал», а значит необходимо объявлять коронный номер. Подать руку стриптизёрше, пока она взбирается на подиум, да призвать толпу к овациям. «Проще некуда, чем докучать себя расспросами – чего в стриптизе восхитительного?». Основными локациями для работы ведущего подразумевались первый этаж, «випка», которую настоятельно требовалось посетить по просьбе администратора, и несколько столиков возле бара. Задача - максимально одаривать вниманием и вовлекать гостей в увеселительный процесс. Но также Денис настоятельно рекомендовал не забывать об остальных этажах – придумать на скорую руку парочку активностей, можно и без микрофона, лишь бы отметить присутствие Иштвана. «Опять хитрость». Работа ведущего и шоу-программы включена в стоимость посещения у абсолютно всех гостей, независимо от расположения их столиков. «Хочешь участвовать – спускайся вниз. Ежели нет, то слушай и наблюдай, ведь ты всё равно заплатил».

В гримёрку к ведущему зашёл последний из выступающих, фокусник-иллюзионист Семён. Мужчина только постигал азы коммерческих выступлений, хотя в профессии находился достаточно долго. Его программа держалась на трех китах – экспрессия, приглушённый свет и притуплённая бдительность зрителей, не способных заметить откровенность детских фокусов. А когда Семён, ведомый успехом, брался за выполнение более сложных материй, то часто терялся и губил ту малую толику волшебства. Как и сегодня, в очередной раз, не справившись с картами, выпавшими у него из рукава.

- Все беды оттого, что постоянно меня дергают - быстрее показывай. А я не могу быстрее, магия очень тонкая, загадочная игра с людским сознанием. И спешка в ней весьма губительна.

- В другой раз обязательно получится. Сколько я тебе должен?

- Полторы.

Иштван отсчитал две хрустящие купюры, прикидывая, что продал «комплименту» горе фокусника за «четыре пятьсот». «Трёшка чистой прибыли. Неплохо. Если так пойдёт и дальше, можно замахнуться на новую тачку». Более глобальных трат на ум пока не приходило. Попрощавшись с Семёном, ведущий выпорхнул в зал, чтобы в завершении вечера сказать слова благодарности в адрес достопочтенной публике. Несколько банальных предложений о том, что именно сегодня в зале самая чуткая и отзывчивая аудитория, как ведущий согрелся в улыбках зрителей и прочий медово-словесный коктейль. Быстро, чётко и информативно. Памятуя о совете Дениса, ведущий повесил микрофон на стойку, пожал руку местному диджею и отправился на второй этаж. Прощаясь с каждой компанией лично и получая благодарности в ответ, ведущий быстро обошел территорию, затем поднялся на этаж выше.

Компания из двадцати восьми человек очень обрадовалась встрече с человеком, которого они едва слышали, но не видели с высоты своего положения. Гости восседали за пятью круглыми столами с поворотными стеклянными полками по центру, на которых возвышались огромные порционные блюда из мяса и рыбы. Полки вращались по часовой стрелке, тем самым упрощая владельцам пустых тарелок доступ к еде. «Самое отвратительное на банкете, когда ты сидишь с краю, где все блюда основательно подъедены, а дотянуться до мясных рулетиков, завернутых в обжаренный бекон с веточкой розмарина, невозможно. А тут тебе целый механизм для решения всех твоих гастрономических бед. Удобно».

Тётушка в зелёном платье с перьями, похожими на павлиньи усы, принялась обниматься, одновременно наливая ведущему рюмку. «Сопротивление бесполезно. Тост – за лучших патологоанатомов страны». Иштван не уверен, что где-то в стране проводятся соревнования по вскрытию трупа на скорость или специалисты награждаются дипломами в номинации «лучшая трепанация черепа 2014», решая поверить женщине на слово. Все профессии нужны, все профессии важны. Закусывая треской в томлёных овощах, ведущий пожелал хорошего вечера, и уже засобирался, как был одёрнут сильно выпившим мужчиной, появившимся за спиной. Он еле держался на ногах, покачиваясь юнгой на палубе рыбацкой шхуны. Патологоанатом сильно дезориентирован в пространстве, будто ещё минуту назад находился в своём привычном кафельном морге, а тут по щелчку пальцев, обратился в ресторане, не ожидая встретить живого человека напротив себя.

- Ты кто такой?

- Я ведущий, последние три часа работал для вас. - Иштван понимающе улыбался, ведь кто из нас не перебирал с алкоголем. Собеседник же призадумался, сопоставляя факты, и старательно промычал.

- И что ты здесь делаешь?

- Я поднялся, чтобы с вами попрощаться. Мой рабочий вечер, к большому сожалению, окончен. Вы самая лучшая публика.

Всё так же спокойно произносил ведущий, стараясь достучаться до пьяного сознания. Уловив знакомые слова и составив их в предложение, мужчина выдал эпичную фразу, ставя жирную точку в случайном диалоге.

- Значит, уходишь. А музыка играть будет?

- Конечно. Диджей продолжит включать вам только самые лучшие хиты.

- Ну и п**дуй тогда.

«Матрос» побрёл к своему месту за столом, задорно хохоча от шутки, сорвавшейся с его губ, старательно напевая «хуторянку». Остальные гости вели себя чуть скромнее, прикрывая рты салфетками, но тоже хихикали, не в силах сопротивляться услышанному.

Пожалуй, в тот момент прозвучала самая короткая, но в то же время – самая ёмкая характеристика профессии, гордо называемой «ведущий мероприятий». Её безусловная важность и абсолютная значимость для народа. Иштван прекрасно понимал свой статус, где-то даже соглашаясь с суждением мужичка. Он не имел никакого права возразить или упрекнуть в излишней резкости слов, наоборот, поддержал общий настрой собственной шуткой. На том и простились. Нельзя относиться слишком серьезно к себе в профессии. Ко всем сопутствующим рабочим факторам – категорически да. Но только не к себе. «Ведущий мероприятий – всего лишь инструмент для получения эмоционального фона для гостей, а никак не творец чего-то воистину великого».

Осталось завершить начатый обход и заглянуть в «вип - комнату», где оставались последние гости, обделённые прощальным вниманием. Ведущий не предполагал, кто находится за дверью с табличкой «спец обслуживание», так как никто из привилегированных не спускался на танцпол. «Не велика потеря». Ведущий постучался. В ответ послышался голос.

- Заходи, дорогой. Я думал ты и не почтишь нас своим вниманием.

В маленькой комнатке действительно царила атмосфера богатства и «виайпи» уюта, отличающаяся от остального ресторанного декора. Огромные шторы в пол, сотканные золотыми нитями, скрывались под складочными портьерами бледно-зеленого цвета с узорами. На стенах и на полу – великолепные ворсовые ковры с орнаментом и геометрическими фигурами, сшитые ещё в начале девятнадцатого века. Мебели в широком понимании не находилось – стол и стулья заменяла жаккардовая скатерть, стеленная прямо на полу и уставленная всевозможными яствами. «Невероятное гастрономическое безумие». Горячие закуски из тушёной зелени «кюкю», залитые взбитым яйцом, жареные баклажаны с грецким орехом, два вида супов – «хамраши» и «дюшбара» с удивительными маленькими пельмешками, умещающимися штук по десять в ложку. Шашлыки из мякоти баранины, томлёные в печи по особой рецептуре, теснились рядом с мясом, приправленным каштанами, а запечённая форель с овощным рагу соседствовала с большой порцией белого риса на отдельном блюде из восточного фарфора. Из напитков – кисломолочный айран с перцем и душистый чай в хрустальных стаканах. Помещение заволокло густым дымом двухтрубных кальянов с серебряными шахтами и расписными колбами, высотой с небольшой диван. В дымной прослойке ведущий заметил троих мужчин. Они сидели на полу, важно опершись на подушки и выдували очередные порции фруктового аромата. Из музыкальной колонки звучал классический «мугам», чуть замиксованный на современный лад. Иштван очень хорошо знал ту музыку, как и тех людей в «вип - зале», приглашавших его зайти. И отказаться от требовательного гостеприимства не представлялось возможным.

«Встречайте, трое приспешников Сатаны, всадники Апокалипсиса и сыны ада – Люцифер, Астарот и Вельзевул, а в миру - предприниматели и добродетели, братья Алымовы». Муххамад сидел по центру, как и положено старшему сыну, скрестив ноги в позе лотоса. Чёрная водолазка утягивала возрастную полноту и закрывала шею, рассечённую стальной бритвой – его длиннющий шрам во всё горло крайне пугал своей уродливостью. Седая борода как всегда опрятно подстрижена под машинку, а клетчатые штаны наглажены. «Самый стильный пенсионер». По правую руку распластался Рустам – он лежал на полу, свернувшись клубочком и лениво моргая заплывшими глазками. Его взгляд был тяжёлым и безучастным, лишь редкие судороги тела помогали ему окончательно не провалиться в мир иллюзий. Опиумная релаксация от поставленной ранее дозы. Мужчина всегда становился милейшим человеком после укола, таким молчаливым, кротким и застенчивым. Казалось, его ничего в мире не волнует, только лишь отречённое познание себя, своих иллюзорных ведений и фантазий. Но всё менялось, как только зелье прекращало своё чарующие действие. В те моменты лучше не попадаться к нему на глаза. Третий сын - Зафар, находившийся поодаль от братьев, листал в телефоне фотографии очередной амурной жертвы, отметившей его профиль в приложении для быстрых встреч. Увидев ведущего, молодой человек кивнул в сторону подушки, предлагая Иштвану присесть. Впереди ожидался неприятный разговор.

- Ты правильно сделал, что зашёл. Нечего от нас скрываться.

Муххамад поправил щипцами раскаленные угли в чаше кальяна. «Он был прав. Если братья захотят, кого-то найти, то обязательно выполнят своё желание. Странно, почему сейчас, а не полгода назад? Отчего они медлили?». Затянувшись мелодичным бульканьем молока в кальянной колбе, мужчина начал своё неспешное повествование.

- Мне передали, что ты нас подвёл. Испортил людям праздник нового года. Куда-то убежал. Зачем так делать? Мы всегда были добры к тебе.

«Начинается.Разговор с позиции силы, приправленный острым радушием и взываемый к совести. Как же там бедные люди, на кого ведущий их оставил». Иштван хорошо изучил все психологические приемчики семьи, наблюдая за тем, как они ведут свой бизнес. Ещё ни один сотрудник ресторана, поставщик или иной бедолага не получал деньги за проделанную работу вовремя – с купюрами братья расставались в крайней степени болезненно. Да и ругаться с главой семейства сотрудники не изъявляли желания. Молча работали, в ожидании манны небесной с хрустящими банковскими знаками. Ведущий прекрасно понимал, что никакого долга семья ему не выплатит, но и не понимал своего нахождения здесь. В любом случае действовать нужно осторожно, дабы не накалять обстановку.

- Муххамад, так сложились обстоятельства. Рустам не отдавал деньги, хотя я отработал десять дней и половину новогодней ночи. Считай, совершенно бесплатно. Но я никак не хотел своими действиями вас оскорбить.

- Какие тебе деньги, тварь? - Рустам приподнялся на локтях от пола, но тут же обессиленно рухнул обратно. Белая слизь вязала его губы, застывая в уголках рта. «Тише-тише, расслабься. Я всё решу». Муххамад отпил чай из хрусталя, помешивая напиток серебряной ложечкой. Только он имел влияние на своего среднего братца.

- Дорогой, ну ты же мог меня набрать? Мы бы решили твой вопрос.

- У меня нет вашего номера.

- Ну, так это не мои проблемы.

Старший Алымов мощно ударил кулаком по чайному сервизу, разбитому вдребезги, да так, что осколок заварника сильно порезал ему руку. Мужчина сосредоточенно вглядывался в рану - на капельки крови, сочившиеся из ладони и падавшие на скатерть. Он плавно дирижировал рукой в воздухе, управляя движимым потоком, будто старался ввести ведущего в транс. Затем вновь обратился к молодому человеку.

- Иштван, своим пренебрежением к нам, ты испортил репутацию ресторана, мою репутацию. Ты же знаешь, как дорого она стоит. Поверь, намного больше, чем тебе якобы недодали. А твоих партнеров, что ставят нам козни своими нелепыми разоблачениями в сми и интернете, мы обязательно накажем, будь уверен.

Ведущий понимал, что он влип, причём по самую макушку. Любой его аргумент будет звучать не иначе, как оправдание. «Мол, не серчай господин, да будь милосердным перед оступившимся и подставившим тебя». Игра в манипуляцию с человеком, прижатым к расстрельной стенке, когда взведенный карабин тычет в область сердца. Наверное, молодому человеку стоило согласиться с доводами и посмотреть, что приготовила для него семейка в качестве наказания. Посему, ведущий тихонько сообщил.

- Я понимаю, что не прав. Наверное, не стоило так близко всё воспринимать. Никого не нужно наказывать. Я готов отработать любое ваше мероприятие бесплатно и в полном объёме.

- Славно, я тобой горжусь. Принятие – первый шаг к искуплению грехов. Так завещал нам Великий Аллах и пророк его Муххамед. - затем, мужчина сделался по особенному серьезным.

- Есть для тебя одно дельце, не по твоей сфере. Специфичное, но не такое, что способно тебя утомить. Ты поможешь мне, а я помогу тебе искупить свой подлый проступок.

«Пахнет жареным. Что ещё за дельце может быть между ведущим и чёртовым преступником с резаной шеей? Какие ещё искупления?». Точно ничего радушного с розовыми пони, «обсыкающими» райские сады в цвета радуги, Муххамад не планировал. Иштван занервничал, вытирая ладошки об брюки. Они всегда потели и становились холодными, когда ведущий сосредотачивался. А в стрессовых моментах наступал пик – мелкая дрожь перерастала в серьёзную тряску конечностей, выдавая волнение окружающим. В такие моменты очень хорошо помогал алкоголь – снимал напряжение и расслаблял. «Только сейчас его под рукой не находилось, «полный айран» какой-то». Так что ведущий скрестил пальцы, зажимая руки между ног. «Отпираться бессмысленно».

- Хорошо, я помогу.

- Вот и чудненько. Зафар, проводи нашего гостя к выходу. И пусть всегда тебе сопутствует удача, мой мальчик.

«Гребанный азербайджанский Вито Корлеоне». Как же люди обожают упиваться своим превосходством. Деклассировать личность, сломить волю человека и играться в могущественных сверхлюдей, решающих как жить и что делать остальным. Мнимо полагая, что держат ситуацию под контролем. Всё, о чём мечтал Иштван на тот момент – скорее выбраться из благоухающего периметра комнаты. И ему совершенно неважно, какую услугу он теперь должен совершить в обмен на снисходительность Муххамада. Парень согласен на всё что угодно, лишь бы не видеть лица трёх людей, отвратительных ему в полной мере. Словно попал в отдел, где следователь настоятельно рекомендует подписать чистосердечное признание в преступлениях, о которых ты даже не подозревал. И тем более не совершал. И ты ломаешься под психологическим давлением, физической расправой и берёшь на себя всё новые и новые показатели раскрываемости, за которые так радеет сотрудник полиции. Лишь бы тебя оставили в покое. И вроде в предлагаемых обстоятельствах ведущий выбрал меньшую из зол и должен быть довольным, но осадочек остался.

Иштван и Зафар вышли из комнаты, прошли сквозь танцующих патологоанатомов, беснующихся под «дорновские бигуди» - мужской состав медицинских специалистов мечтал «лова-лова» с начальницей больницы, стараясь перещеголять друг друга. Парни воспользовались отдельным выходом, спустились на два этажа вниз по лестнице и выбрались на улицу. Закурили. Зафар нарушил молчание.

- Ты не злись. Сам знаешь моих братьев – по-другому никак нельзя. Единственно верное решение с твоей стороны – согласиться.

- Что мне требуется сделать?

- Получить и передать груз. Ничего сложного. Будь всегда на связи, я наберу.

- Когда?

- Скоро.

На том парни и простились. Зафар скрылся под сводами кафе «комплимент», оставляя ведущего наедине со своими мыслями. «Как же несправедлива жизнь. Почему нельзя существовать честным, добрым человеком, получая законную награду за свой труд? Зачем и главное, кто проверяет нашу стойкость, посылая беспринципных людей на нашем пути? Готовых сожрать тебя с потрохами за шелестящие бумажки. Разве количество нулей на твоём банковском счёте даёт тебе право считаться успешным и уважаемым человеком, способным плевать на всех с высоты своего «чсв»?». Иштван не соглашался с такой общественной догмой. Для него деньги – не самоцель, а лишь средство для поддержания жизненного цикла. Он бы и не ел вовсе, если такой расклад был возможен. Горбатиться месяц на тошнотворной работе, дабы проесть деньги, а остатками закупиться брендированными тряпками и гаджетами, лишь бы не получить порцию общественного порицания. «Ты что, не модный?». Гнаться за трендами и новыми веяниями, ставя во главе угла мнение массы, а не свой внутренний голос, умоляющий больше не брать кредитов. Безусловно, люди не могут существовать вне социума и нельзя категорично отвергать его законы, но слепо поклоняться мнению большинства, по крайней мере, глупо. Ведущему требовалось крепко выпить.

Никита должен в скором времени закончить работу на свадьбе, о которой ведущий не хотел слышать и слова. Но любопытство терзало нутро, всякий раз представляя дивные формы, что там могло произойти. Например, официант поскользнулся на кафеле, случайно роняя восьмикилограммовый торт из трёх ярусов прямо невесте на голову. Или гости, будто сговорившись, подарили пустые конверты, тем самым поганя первый брачный подсчёт денежных средств их семейного бюджета. На худой конец, быть может, жених перебрал с выпивкой и устроил дебош, сознавшись во всех изменах и решаясь развестись прямо посередине вечера. Любая скандальная новость со свадьбы смогла поднять ведущему настроение. Но к его сожалению, а может и к счастью, ничего подобного на свадьбе любимой женщины и её проклятого мужа не произошло. Наоборот, то свадебное событие стало эталоном для будущих невест, желавших как минимум повторить декор, платье невесты и общую атмосферу мероприятия. Иштван знал, что свадьба пройдет на высшем уровне, потому что собственноручно придумал её концепцию. В те времена, когда молодые люди ещё безумно любили друг друга, часто мечтали о женитьбе. Они, валяясь сутками в кровати, воображали, каким будет лучший день в их жизни. Что, пожалуй, молодые люди откажутся от официальных речей, надоедливых выкриков «горько» и банальных свадебных традиций, делая уклон в пользу уютного вечера с близкими. Иштван будет в белых кедах, рубашке на выпуск и классической жилетке, сшитой девушкой по такому случаю. А она – в лёгком коктейльном платье с фатой, вплетённой в длинные локоны. Они обязательно будут сидеть все вместе за одним общим столом и бесконечно радоваться друг другу. Вот такой прекрасный день девушка украла у ведущего. Забрала вместе с собой, когда ушла и разорвала отношения. Но теперь, прокручивая снова и снова клятвы её верности, парню становилось дико смешно. А значит, Иштван глубоко в душе не простил её, но хотя бы желал ей счастья. Хоть и никогда в жизни в этом не признается вслух.

- Как все прошло?

- Ужасно. Такой отвратительной свадьбы я еще не видел.

- Ладно тебе заливать, пойдём лучше выпьем. Нужно кое-что обсудить.

Парни заняли угловой столик в «облаках» – место сбора пафосной «элитки» молодёжи города. Лучшие женщины, лучшие вечеринки, лучшие разборки на крыльце. В конце каждой недели на пульт дежурному отдела полиции поступало минимум по три вызова за ночь. Парни лупили друг другу носы, не поделив очередную нимфетку, едва научившуюся ходить на каблуках ровно. А более опытные девочки тайком бегали к ближайшему ларьку с шаурмой - дабы утолить голод и не переплачивать за еду в стенах клуба. Самые продвинутые экономили и на алкоголе, попивая «страйки» из жестяных банок, укрываясь от любопытных глаз за летней верандой. Ну и отдельного упоминания требовали туалетные комнаты в «облаках», коих целых три на помещение в тысячу человек. Стоит ли говорить, что близлежащие кусты, деревья, парковки, детские площадки и даже памятник великому Пушкину, становились объектами нещадного осквернения несдержанной молодёжью. Но несмотря на всё непотребство, люди стремились в «облака», словно бабочки-однодневки, пленённые страстью горящей свечи.

Иштван рассказал приятелю о встрече с мафиозной семейкой и о том, что теперь должен выполнить их поручение. Угрозу Муххамада расправиться с агентством молодой человек утаил от друга, резонно считая, раз ведущий согласился выполнить их дельце, то и нечего лишний раз наводить смуту. «Авось, всё как-то само собой утрясётся».

- И естественно, что за груз - тебе не сказали?

- Конечно. И я надеюсь, там не будет расчленённого трупа какого-нибудь ведущего, отказавшегося провести конкурс со стульями.

- По крайней мере, он чётко следовал таймингу мероприятия.

Парни рассмеялись. Тот пузырек глазных капель, хранившийся в кармане Никиты, как нельзя лучше дополнил эффект расслабления. После употребления окружающая действительность становилась красочным полотном с разноцветными, сочными брызгами гуаши. Зрачки расширились, жадно поглощая информацию - ту, что раньше была недоступна и оттого, удивляла своей многогранностью. «Почему я не видел подобного раньше? Всё-таки, наркоманы – люди с большой выдумкой». Только они могут догадаться капать капли для носа в глаза, а для глаз – в нос. Называя употребление медикаментов общим названием - «медицина». Пытливые умы в поисках расширенного сознания. Удивительно, как несколько капель лекарственного средства помогали, впрочем, как и остальная «запрещёнка», забыть все те беды и неприятности, свалившиеся на ведущего. Ему надоело копаться в себе, анализируя разрыв с любимой, осточертело сетовать на судьбу, сводившую с людьми тёмного прошлого. Иштван требовал только одного – гипертрофированное, безалкогольное, тридцати шестиминутное восхищение. И в тех ощущениях парень чувствовал себя весьма комфортно, не желая возвращаться обратно.

- Повернись. Да она же тебя пожирает взглядом.

Иштван посмотрел туда, куда показывал друг - в сторону танцпола. Тут же, под воздействием «медицины», сформировалась киношная иллюзия, когда танцующие люди попали в «слоумо», а в центре - шикарная девушка, обдуваемая промышленным вентилятором. Её роскошные кудри развиваются под песню группы «алфавайл», ведь она «форево янг», а под мокрой майкой проступают волнительные округлости. Кожаные штаны обтягивают рабочую поверхность, выступая своеобразным маяком для сбившихся c курса лётчиков. Девочка-вспышка, приковывающая внимание всех посетителей клуба. И сейчас, она смотрит именно на ведущего, поднимая руки вверх в соблазнительном танце. «Три метра над уровнем облаков». Никита засуетился, выгоняя друга на танцпол и аргументируя, что если Иштван в очередной раз окажется мямлей, то он сам заберёт такую цыпочку. Ведущий сомневался - он не особо любил знакомства в клубах. Когда долбит бас, испепеляя любые другие сторонние звуки, когда пьянство толкает людей к друг дружке без тщательного отбора и стирая всякие «пунктики» в образе выдуманного совершенства. Лишь бы не остаться этой ночью в одиночестве. А затем, похмельное утро расставляет всё на свои места, вгоняя в «испанский стыд». Но, с другой стороны, клубная обстановка значительно упрощает диалог. Требуется говорить короткими, чёткими фразами комплементарного свойства, восторгаться и заискивающе лыбиться, желательно обновляя дамский коктейльный бокал. В любом случае, необходимо попробовать, раз девушка самостоятельно обозначила свою симпатию.

- Привет, меня зовут Иштван. Ты одна в клубе?

- А я - Карина. Потанцуем?

Такого страстного, чувственного, эмоционального секса ведущий давно не получал. Наверное, последний раз ещё в начале знакомства с любимой женщиной, когда обоим сносило крышу от выброса эндорфинов и разорванного белья. Но сейчас, спонтанная связь с Кариной, с которой они умчались из клуба, едва познакомившись, доставила колоссальное удовольствие. Именно то, в чём так необходимо нуждался Иштван сегодня. Так они и лежали - смотрели в потолок, накрывшись шёлковой простыней и увлеченные послевкусием близости. Они ни о чем не договаривались и не обещали друг другу. Никакого стеснения и отсчитывания количества свиданий, когда будет точно можно. Жёсткая, животная похоть, подкреплённая стимуляторами. Иштван повернулся к девушке, вновь восторгаясь её точёной талией, желая вознаградить объятиями за сумасшедшее окончание вечера.

- Тебе пора.

Карина оборвала порыв спонтанной мужской нежности, накидывая халатик на плечи. Девушка, минутами ранее царапавшая его спину, вдруг становилась крайне недовольной. Иштван, как всегда, продолжал попытки её очаровать.

- Да, я как раз хотел попроситься в душ. Ну а после - мы можем продолжить, крошка.

- Нет, ты не понял. Тебе нужно уйти. Прямо сейчас. Одевайся и вали из моего дома.

Глава 17. Мексиканец едет в Даллас.

Что-то больно мне в сказки не верится, что за тысячу и одну ночь, ты ни разу не стучала кулаками до крови, разрывая пространство молчания. От отчаяния, не выкручивала из суставов руки, стреляя пращей бичевания. Убивалась - прощая и вновь упивалась до плачевного состоянии. Я всё брошу ради тебя, обещаю.

Конец сентября выдался восхитительным. «Бабские» остатки летнего тепла перед началом депрессивной осени. Большинство населения вернулось из отпусков, дети «режимно» посещали учебные заведения, а свадебный сезон завершался в следующую субботу. Сколько событий произошло за несколько полных месяцев – полный восторг. Ведущий поработал на открытие сети магазинов нижнего белья, разыграл новый внедорожник от японского дилерского центра, вручил путевку на Гоа двенадцатому участнику лотереи туроператора, устроил пиратскую вечеринку с пеной и мокрыми майками для риелторов, к слову, не знавших алкогольной меры. Как и сотрудники банка, гулявшие до закрытия только что открывшейся пиццерии в здании, где презентовалось арт-пространство с квест-комнатами, коворкингом и зоной бесплатного вай-фая неделей ранее. Так же в послужной список добавился выпускной школы номер пятьдесят четыре, пять свадебных торжеств, две встречи выпускников и банкет на сто сорок девять человек по случаю тридцатилетия главы нефтегазовой компании. Не пришел на вечер, только бывший председатель законодательного собрания, хотя его внучка присутствовала, чем не преминула похвастать, выкладывая фотографию в сеть. Безусловный творческий рост и успех ведущего. «Осталось осветить фонтан, поженить митингующих, да открыть школу боевых искусств кун-фу панды. И можно на покой».

В «ивент-тусовке» тоже пришли некие изменения. Теперь Иштваном заинтересовались другие ведущие города, резко желая дружить и сотрудничать, ведь они «всегда видели в нём потенциал и всячески уважали его стремление к совершенству». Неприкрытая фальшь сводилось к тому, дабы получить заветные «дубли» – дни, в которых у ведущего уже есть мероприятие, но за откат, он может посоветовать заказчику другого исполнителя. Вместо того, чтобы повышать свой уровень мастерства, «коллабораты» идут по пути наименьшего сопротивления. Как гиены, окружают более успешных из них, пытаясь выдавить хоть каплю выгоды, догрызть праздничную кость из добычи вожаков прайда. С лакированными чёлками и одинаковыми текстами на имиджевых сайтах. Ведущий сторонился нарочитого внимания, отшучиваясь тем, что сам получает заказы от агентства. Стараясь не высказывать свою точку зрения окружающим, обидную для мастеров праздничных тостов. Но некоторые творческие сборища он всё же посещал в компании Никиты и его новой женщины.

Даму звали Олесей, и у неё находился очень весомый талант, даже более выгодный, чем подчёркивать свои аппетитные формы и миловидное личико. Двадцатилетняя девочка могла тусить двадцать четыре на семь без перерывов, нон-стопом употребляя любые доступные средства - как разрешённые, так и запрещённые в обороте Российской Федерации. Когда, казалось, силы должны покинуть любого живого человека, девушка могла подпевать песням Джа Калиба до шести утра из открытого окна квартиры. Она любила таким образом курить, высовываясь телом наружу и свешивая ноги с подоконника. К своим годам она давно устала от жизни, познала бренную сущность бытия и кольнула губы гиалуронкой. На её лице всегда отражалась печать трагизма вселенского масштаба, когда случался перебой в «поставках», и наоборот, мощнейшая радость при наличии «допингов». Так же женский организм не воспринимал алкоголь, как способ опьянения. Любимым девичьим делом становились всяческие азартные выпивки на скорость, литраж и «школьным образом» через затяг, когда необходимо затянуться сигаретой, выпить содержимое стакана залпом, а затем выпустить дым наружу. Ничего даму не брало. Ещё один аргумент в копилку положительных качеств спутницы друга – девочка болела крайней степенью нимфомании. Да такой, что к школьному выпускному подошла с полным багажом опыта и знаний, получив магистра в области «траханьяметрии». В её планы, помимо оргазмов, не входили получение достойного образования и должности с карьерным ростом, так же ей чужды счастье семейного очага и забота о детях, лишь ежедневная возможность «упороться» без лишних мыслей о будущем, становилось первостепенной задачей. В такие часы с Олесей невозможным скучать – её энергетическая батарейка заряжала окружающих. Так они и вечно тусили вместе - Иштван, Никита и юная девочка, познавшая бесконечность.

- Посмотрите на того мужика в красном костюме. Он похож на петуха.

Олеся настолько точно составила ассоциативный ряд, что владелец вызывающего одеяния моментально узнал себя и, казалось, немного смутился. Им приходился Боря Любимов - организатор клуба ведущих, великий шоумен и автор девиза «провожу ваши праздники с любовью». Ради придуманного слогана мужчина даже хотел сменить фамилию в паспорте, но в последний момент одумался, получая порцию «дизлайков» от жены. К слову, тоже ведущей ярких свадебных событий, но с менее креативным мышлением. Теперь же Борис каждый год организовывал закрытие свадебного сезона - вечеринку для своих, так и оставаясь для всех Сироткиным.

- Олеся, тише. Нельзя так говорить.

Никита бросил укорительное замечание в сторону девушки, но должного эффекта не произошло. Парню частенько становилось стыдно за её непосредственность. Олеся привыкла транслировать вслух то, что думала, а те мысли не всегда успевали сформироваться во что-то дельное. Как и сейчас, девушка не обращала внимания на претензию, лишь вопросительно изумилась.

- А что я такого сказала? Не я же на рынке по скидке одеваюсь. Оглянитесь вокруг – цирк уродов нервно курит в сторонке.

И правда, контингент из свадебных ведущих, распорядителей, организаторов и других сторонников бизнеса своими нарядами старались перещеголять всякого встречного. Непременно раздавая свежайшие, только сошедшие с типографного станка, визитки с агентствами, названными в честь самих себя. Девушка подошла к стенду с фото-будкой, скучающе рассматривая, как группа молодых людей выдавливают искренние улыбки для совместного фото.

- Мне здесь не нравится. Иштвану тоже, вон брови нахмурил.

- Он хмурый, потому что скучный. И давно не видел женского тела. И вообще не умеет контактировать с представителями «ивент-бизнеса», что крайне плохо для продвижения.

- Да пошёл ты, о великий знаток.

Иштван засмеялся, пытаясь захватить голову друга в борцовский замок. Воспользовавшись моментом, Олеся подбежала сзади, чтобы поддержать экзекуцию, ведь Никита очень боялся щекотки. Как только девушка пустила в ход свои лунные коготки, парень тут же принялся визжать и извиваться, стараясь вырваться из плена, пока Иштван кричал ему в ухо.

- Продвижение? В нашем городе? Да мы его давно поставили на колени. Впереди только Москва.

Через секунд десять Никита выскользнул из лап мучителей, добежал до декораторов, презентующих концептуально новое оформление залов на будущий сезон и, тяжело дыша, потирал намятые бока. Иштван с Олесей, словно два «подельника», двинулись к нему навстречу, но парень выставил руки - открытыми ладонями вперёд, сигнализируя об окончании поединка. Ему не нравились разговоры о переезде.

- Кому мы там нужны? В столице таких как мы – миллионы. Лучше здесь ковать бабло на знакомой местности, чем там получать копейки.

- Иштван прав. Малыш, ты только представь. Мы будем жить в лучшем городе страны, втроём в большой квартире с панорамными окнами. Вы станете самыми востребованными ведущими – как Ургант и Нагиев, даже ещё круче. А я буду вашим личным «бред-менеджером».

- «Бренд - менеджером», а не бред. - Иштван разразился оглушительным хохотом. – Хотя, первый вариант тебе больше подходит.

Никита, порядком отошедший от щекоточной казни, задорно подхватил только что сформировавшуюся фантазию.

- Чур, я – Ургант. Мне нельзя быть лысым. У меня череп некрасивый.

- Малыш, я буду любить тебя любым, только давай уедем отсюда.

Олеся поцеловала парня в губы, вставая на носочки и поджимая правую ногу в колене. Прижимаясь своим юным телом, она покачивала бедрами так, что воздух плавился от пошлости. Девушка прекрасно знала, что Никита не может сопротивляться её девичьим уловкам, всякий раз соглашаясь на любую авантюру.

- Может тогда в клуб, а? Помечтаем о переезде. Отвиснем, травки покурим, «скоростнем?».

Парни, в общем-то, были не против. Обязательная часть вечеринки, когда требовалось «проторговать лицом» - завершена, а в «нетворкинге» не находилось смысла. Денис давно решил все вопросы, касательно продвижения агентства «инсомния» и наладил будущие связи с партнёрами. Парень сторонился привычных тусовок друзей. Он не употреблял алкоголь в тех количествах, не принимал наркотики и не воспринимал Олесю. Ему она категорически не нравилась, скорее даже вызывала опасение, ведь после продолжительных загулов Никита терял интерес к рабочим делам. Бизнес-партнеры часто ссорились по поводу его любовных отношений, из-за которых страдало общее дело. Хотя Иштван считал, что все жалобы и претензии Дениса возникали из-за банальной ревности. Раньше Никита проводил всё свободное время за работой, не отвлекаясь на посторонний мир, пока в его жизни не появилась другая страсть. И теперь, на правах лучшего друга, Денис чувствовал себя на вторых ролях, брошенным и никому не нужным. «Всё под контролем. И она здесь не причем». Так отвечал Никита своему другу, похмеляясь с Иштваном шампанским в офисе перед очередной встречей с подрядчиками. Денису оставалось лишь молча злиться и надеяться, что настанет день, когда Олеся исчезнет. И всё будет как прежде.

Компания приехала в любимые «облака». Официантка убрала табличку «резерв», выдала меню и поинтересовалась, нужно ли ещё что-то, помимо стандартного заказа. Никита взял фирменную мясную пиццу на тонком тесте с двойными каперсами и соусом чили, два каре ягнёнка в брусничном бульоне с добавлением мяты и три больших порции салата цезарь. Еще в студенчестве парни придумали «цезарь - патруль» – пробовать в заведениях только салат, пытаясь отыскать самый оригинальный и вкусный рецепт во всем городе. Бывало, они неделями жили только на салатах, дегустируя блюда по три раза за день. Шеф - повар в «облаках» готовил на топ уровне, не иначе, как Апостол Павел – подавая нежнейшую курочку в запечённой сырной тарелке с хрустящей корочкой, обжаренной с двух сторон на оливковом масле. Иштван огляделся по сторонам. Как и всегда, повсюду пафосные цыпочки, да отчаянные домохозяйки далеко за тридцать, грезившие о молодом теле. Ведущий высматривал в толпе красоток ту единственную - Карину, запавшую в его голову. Ещё никто и никогда не использовал парня в качестве живого тренажера, а после выполнения прямых обязанностей, не вышвыривал на улицу без объяснений. Он очень хотел поговорить с ней, узнать её аргументы, доводы, причины, но девушка более здесь не появлялась. Обречённо, ведущий вернулся к разговору, продолжавшийся между Олесей и Никитой.

- Ты пойми, малыш, нельзя утопить свою жизнь здесь – в местном болоте. Покроешься мхом и ветками. Вот пройдёт ещё пять лет. Что изменится? Вы станете лучшими ведущими города, ценник чуть возрастёт, а дальше чего? Все та же машина в кредит, ипотека и дай бог, поездка зимой в Таиланд. А что значимого вы оставите после себя? Что скажут люди?

- Мне наплевать, что обо мне скажут, когда я умру. Как и на всё остальное, что будет происходить после. Хоть закопайте меня во дворе, хоть на органы пилите. И тем более, я пока «выпиливаться» не собираюсь.

- А как же история? Вот Иштван хочет писать сценарии, снимать кино, желает себя увековечит в сердцах миллионов. А у нас здесь, какое кино – как медведь забежал в супермаркет, да как бабка орёт, чтобы интернет в доме не проводили?

- Тоже, знаете ли, искусство. Арт- хаус в режиме реального времени. На репите.

Девушка не унималась, вытаскивая из колоды козырную масть. Казалось, она твердо решила добиться положительного ответа.

- А хочешь, я тебе ребёночка рожу? Только давай уедем, молю тебя.

Никита обомлел. Он прежде не слышал от подруги подобных слов. Да и какие могут быть дети с их жизненным ритмом, пропитанным алкоголем и марихуаной. Но Олеся упорно гнула свою линию нападения.

- Я на всё готова, лишь бы уехать. Тут нет никакой индивидуальности, нет своего мнения. Завезли в магазин новый бренд одежды - весь город носит, услышали новый трек – звучит из каждой машины, открыли модное заведение – ходим только туда, ведь популярно же. Не город, а копирка, какая-то. Пробник лучшей жизни. И люди здесь пустые, одинаковые, без амбиций. Иштван, ну скажи ему!

Ведущему нечего сказать в защиту или опровержение её слов. Парню представилось, как он идёт по красной ковровой дорожке, облачённый в дизайнерский смокинг под вспышками сотен фотоаппаратов. Толпы журналистов мечтают получить ответ о статусе его обворожительной спутницы в красном платье со шлейфом, умоляя раскрыть секрет - как же все-таки Иштван смог получить премии «кинотавра», «никки» и «золотого глобуса» в один год. Но категоричный возглас Никиты заставлял парня спуститься с мечтательного облака обратно в периметр клуба.

- Я никуда не поеду. Мне здесь комфортно. Точка.

- Другого ответа я и не ожидала. – с сожалением рапортовала Олеся, помогая официантке выставить тарелки с шотами. - Начнём?

Наступает самая любимая часть девичьего отдыха. Игра «мексиканец едет в Даллас».

История времён Дикого Запада. Вымышленный мексиканец по имени Родриго Санчес жил на юге страны в городе Акапулько, с красавицей женой и двумя детьми. Имел небольшую лавочку на берегу местного залива, где подавал посетителям свежие морские деликатесы, выловленные прямиком из Тихого океана. Каждый день отец и сын вставали в четыре утра - собирали снасти и конопатили ветхую рыбацкую лодочку, чтобы к завтраку успеть наловить обитателей морских глубин. Тем временем жена с дочкой не сидели без дела - охотно возились по хозяйству. Они прибирались в ресторанчике, готовили заготовки для «такос», «гуакамоле» и «кесадильи», а ближе к завтраку, кололи лёд на огромных подносах, выставляя морской улов. Так же Родриго самостоятельно изготавливал особый сорт текилы по рецепту, полученному в качестве наследства от прапрадеда. Толпы туристов первым делом приезжали именно к Санчесу, чтобы насладиться знаменитым напитком, да вкусить нежнейшие устрицы с лимонным соком. Казалось, идеальная семья, работа, жизнь. Но сердце мексиканца тускнело от каждого нового прожитого дня. В мужчине угасал дух авантюриста, мечтавшего во чтобы то не стало посетить страну, завораживающую своим величием. И однажды, не сказав никому ни слова, Родриго собрался в Америку. Мужчина купил билет на поезд до Мехико, упаковал небольшую сумку с вещами и провизией, и глубокой ночью отправился в путешествие. Через полтора дня он добрался до столицы Мексики, позавтракал, отстоял многокилометровую очередь в кассы вокзала и, наконец, заполучил заветный клочок бумаги с маршрутом поезда «Мехико, Мексика – Даллас, штат Техас, США». Его счастью не было предела. За свою жизнь он никогда не выбирался так далеко от своего дома, а тут – трехнедельный путь через всю страну, пересечение границы и посещение нескольких американских штатов. Восхитительное событие. За время поездки Санчес встретил колоссальное количество приятных людей, послушал их истории жизни и делился своей, угощая собеседников вкуснейшей текилой собственного производства. Добравшись до Далласа, мужчина безумно соскучился по своей семье, рутинному быту в лавке, улочкам родного города, и не дожидаясь вечера, взял билет обратно, стремясь вернуться домой как можно раньше. Ему необходимо было вырваться из привычного жизненного уклада, посмотреть страну, людей, природу вокруг, чтобы понять - «нет ничего дороже, чем то, что у него есть сейчас».

Каждый следующий раз, когда начиналась игра, ребята проговаривали придуманную историю заново, дополняя её новым событием из путешествия Родриго Санчеса. Новая история - ещё один дополнительный шот текилы на столе. Сегодня Иштван поведал компании, что мексиканец чуть не остался в американском городке Сан-Антонио, лишившись паспорта и всех своих сбережений. Его обокрал местный воришка Дюк, промышлявший тёмными делами по всему округу. Ситуация казалось фатальной, но по счастливой случайности, отчаявшегося Родриго приметила юная девушка, продававшая газеты на вокзале. Услышав его историю, она мигом пошла за помощью, прямо к шефу полиции Маккалистеру, являвшимся лучшим специалистом по поимке преступников. Пока полиция гналась за вором, успевшим к тому времени покинуть штат, местные жители помогали мексиканцу освоиться в городке. Кормили пирогами, рассказывали историю градоначальника и даже сводили на местную ярмарку, где Родриго выиграл плюшевого зайца для своей дочери, метнув нож точно в центр мишени. Мексиканец в свою очередь любезно угощал всех желающих текилой, уточняя, что любой из жителей Сан-Антонио будет желанным гостем в его доме. Так он прожил неделю, посещая разные семьи в городишке и изучая их быт, пока шеф полиции с гордостью не вернул ему документы, а Дюка ждала виселица на главной площади. Только мексиканец настоял заменить смертельное наказание менее суровым – общественные работы во благо жителей городка, вот настолько он был добрым человеком. Провожали мексиканца жители Сан-Антонио как настоящего друга, ещё долго после его отъезда пересказывая историю знакомства, хвалясь, что пробовали его особенную текилу.

- Да, Родриго Санчес – мужик правильный. За него. - Иштван выпил рюмку, закрепив придуманную историю в памяти. Теперь таких значилось шестьдесят. Компания согласно закивала. Стартовала вторая обязательная часть игры. На столе выстроились три ряда стопок с текилой и лаймом, по двадцать для каждого участника. Вместе они образовывали извилистые железнодорожные пути, стремившиеся к центру стола, где находился стакан со спрайтом, именуемый «далласом». По команде, участники – Олеся, Никита и Иштван, одновременно должны на скорость выпить находящийся на столе алкоголь. Так сказать, пройти весь путь мексиканца к городу мечты. Тот, кто быстрее дойдёт до середины стола, получит в награду – запить шоты спрайтом и таблетку «эмдээма». Остальным же придётся давиться кислым лаймом и терпеть, покуда выпитая жидкость не уляжется в желудке. Стоит ли говорить, что из всех прошлых попыток, лишь однажды Иштван смог первым добраться до центра. В остальных случаях пальму первенства непременно одерживала Олеся, победоносно вскидывая руки к потолку. Чувствуя свое превосходство, девушка заранее делила таблетку «экстази» на три равные части так, чтобы парни не заметили. У неё был особенный победный ритуал. Выпивая стакан с жидкостью, она закидывала, как будто целую таблетку под язык, наблюдая за парнями и продолжая сиять от победы. Затем она поочередно делилась кусочком таблетки через поцелуй. Сначала с Никитой, затем с Иштваном. «Амфетаминовая дружба на брудершафт». Так произошло и в этот раз. Пока парни допивали последние два шота, Олеся уже готовилась делиться, словно птичка, прилетевшая в гнездо к ещё неоперившимся птенцам. Иногда ведущему думалось, что вся эта затея с игрой, сводилась к банальному желанию продемонстрировать своё превосходство, да законно целоваться с двумя мужиками. Но никаких явных доказательств не находилось, кроме её и без того вольного по всем меркам, поведения.

Компания двинулась на танцпол, захлебнувшись в потоках клубного звука. Растворяющиеся в слизистой кусочки эйфории распространялись по телу «суперджетом», набирающим скорость по взлётной полосе. Ребятам хотелось обнять весь мир, выплеснуть счастье из рукавов, скованных верёвками обыденной жизни. Сделать окружающих людей прекрасными, чудными созданиями с мягкой на ощупь кожей. Такими же, как они, в одночасье получившие свободу действий без стеснения быть замеченными. Сердце бешено качало литры крови, разгоняя по телу серотониновые волны, где каждая последующая сильнее и красочней предыдущей. А маленькие серфингисты с разноцветными досками, привязанными к ногам, снуют тут и там в поисках самой большой и идеальной волны, выступая мурашками по коже. Мысли оставляли головы, улетучивались сквозь пространство времени, заполняя пустоты тягучим карамельным сиропом из любви.

Спустя два с половиной часа ведущий пришёл в себя – он оказался за столиком, где мирно посапывал Никита, развалившись на диване. Пустые стопки текильных шотов заменили стаканы «лонга», отпитые наполовину. Небольшое головокружение, сухость во рту и неимоверная усталость. Так всегда происходило после окончания эффекта, ранее державшего ведущего в бодрости до шести часов подряд. Олеся, видимо ещё отрывалась в лучах световых пушек, приковывая взгляды одиноких охотников. Ей всегда становилось мало. Танца, любви, секса. Казалось, даже собственную совершеннолетнюю жизнь девушка старалась прожить так, как не успевает большинство населения их города за весь цикл, уготованный судьбой. И чем больше она пробовала, тем больше появлялась потребность превысить прошлый уровень. Что-то похожее на личную олимпиаду, в которой ты стараешься превзойти собственный рекорд. И Олеся не остановится ни перед чем, пока не добьется пьедестала.

Иштван кое-как справился с дезориентированностью, атаковавшей его органы осязания и направился в туалетную комнату, благо она находилась рядом с выходом. Девочки игриво улыбались, проходя мимо, увлекая своими загадками, скрытыми под одеждой. Процесс раздевания женщины – как беспроигрышная лотерея. Конец всегда логически понятен. А вот в самом начале, после сорванной наспех блузки, ты можешь стать счастливым обладателем «трёшки» в пределах «садового кольца» или получить шариковую ручку с засохшими чернилами внутри. Всё зависит от твоей лёгкой руки. Поставишь ли ты на ту лошадь в стойле, за несколько часов до скачек, способную дойти до финиша первой. «Чистой воды везение». Ведущий облокотился на умывальник, поднёс ладони к сенсору, дабы активировать струю воды, и несколько раз размазал прохладную жидкость по лицу. Становилось легче, но всё же, неоновые лампы синего цвета давили на восприятие окружающей действительности. Оборудовать специальным освещением туалетные комнаты придумали в эпоху «героиновой чумы», дабы наркоманы не могли разглядеть и без того впавшие вены. Сейчас же, ничем кроме вызывания головной боли своим гудением, они помочь не могли.

Возвращаясь назад, ведущий заметил Олесю, разговорившую с высоким мужчиной, стоявший к нему спиной. Разговор явно выдался не из приятных, так как девушка сильно нервничала, презрительно закатывая глаза. Заметив ведущего, она быстро попрощалась со спутником, удалившимся вглубь барной толпы, и стремительно подбежала к Иштвану.

- Очухался? Поможешь отвезти Никиту к нам?

- Конечно. А с кем ты разговаривала?

- Неважно. Мой знакомый из числа тех, кому я не дала.

- А такие существуют?

- Ах ты, «мудень».

Олеся замахнулась пустым стаканом из-под «лонг-айленда», окатив друга подтаявшими кусочками льда. Довольная получившимся результатом, она громко засмеялась, обращая на себя внимание гостей клуба. Обнявшись, они возвратились к столику, чтобы транспортировать Никиту, долгое время пребывавшего, наверное, по пути к американскому городу Даллас, что в штате Техас. Через тридцать девять минут такси доставило компанию к подъезду высотного дома. По бумагам строение должны ввести в эксплуатацию в будущем месяце, но большинство счастливчиков давно въехали в приобретённые квадратные площади, радостно гудя перфораторами, хотя кое-какие квартиры всё же пустовали. Первый этаж обзавёлся роскошной каморкой консьержки, с телевизором и раскладушкой для удобного несения круглосуточной вахты. Бабулька осуждающе покачивала головой, с сожалением вздыхая, когда ребята упаковывали Никиту в лифтовую камеру. Раненый мексиканским напитком боевой товарищ не приходил в себя, пуская пузыри на плечах у ведущего и мирно посапывая.

Никита с Олесей снимали просторную, светлую двухкомнатную студию с окнами, выходившими на бульвар. Летом высаженные тополя укрывали под кронами желающих спрятаться от назойливой жары, а ближе к осени, деревья расцветали сочными огнями желтых и красных цветов. Девушка очень любила в порывах грусти, сидя у окна, наблюдать за прохожими, гулявшими по скверу. Она запоминала особенно интересных, часто семейных пар с колясками и экзотическими «слингами», в которых болталось подрастающее поколение. Дожидаясь возвращения Никиты с работы, она пересказывала в мельчайших подробностях увиденное, дополняя, что когда-нибудь они будут так же беззаботно гулять среди обычных людей, упиваясь счастьем семейных отношений. Ну а пока этого не произошло, лучше хорошенько повеселиться, тем более минутные женские слабости быстро прекращались, когда появлялась возможность употребить очередной выписанный «чек».

Иштван положил друга в спальню, не раздевая и прямо в ботинках на кровать. Чувствуя знакомую поверхность, Никита повернулся набок и потянул на себя одеяло, задрав простынь с краю. «Наконец-то дотащил, кабана». Так часто случалось, когда Никита перебирал с выпивкой. Его мгновенно срубало до самого утра. Иногда ведущий не мог понять, как так можно напиться с двух рюмок в полнейшее животное, не контролирующее своё поведение. Ещё в институте Никита прослыл крепким мастером винных дел и уничтожителем всякого прочего алкоголя. Теперь же, ему хватало значительно меньшего количества, чтобы быть в мясо. «Видимо, тут дело не только в алкогольном градусе». Ведущий обратил внимание на странную металлическую коробочку, рядом с комнатными фиалками, стоявшими на тумбочке. Из-под крышки торчал кусок аптечного жгута, перекрученный пополам и свисавший по стенке. Молодой человек видел такие наборы в фильмах и документальной хронике, но никогда и представить не мог, что столкнётся с ними в реальности. «Страшная находка». На дне коробки, обшитой красным бархатом, лежал шприц объёма двадцати кубов с грязной маслянистой жидкостью и целлофановый свёрток рассыпчатого вещества, похожего на смесь муки и тростникового сахара. Так же там находились несколько одноразовых шприцов меньшего объёма, алюминиевая ложка для варки и всякий прочий медицинский мусор. Даже при условии, что вы, каким-то образом не слышали о существовании тяжёлых наркотиков опиоидного происхождения, находясь всю жизнь в стеклянном пузыре посреди пустыни, вам всё равно станет ясно – нет ничего хуже, чем то, что открылось взору ведущего. Смертельный яд, вводимый внутривенно для получения последнего экстаза.

- Вы решили оба меня бросить, слабаки? – послышалось снаружи.

Олеся могла зайти в комнату в любой момент, поэтому Иштван в спешке закрыл крышку металлической коробки и вернулся в гостиную. Девушка переоделась в домашнюю униформу – прозрачную комбинацию чёрного цвета на голое тело. На все прошлые уговоры парней заменить «обнажёнку» более скромным нарядом, она не реагировала, аргументируя тем, что если им не нравятся женские соски, то друзья могут заняться своими, но уже ночуя друг с другом. Во всех остальных случаях она будет ходить в том, что ей захочется. Так и сейчас, Олеся щеголяла в чем мать родила, с дымящимся бонгом «гидропоники».

- Опять ты за своё - оденься.

- Не начинай ворчать, дедушка. Мы же это проходили. Лучше затянись и расслабься. - передавая бонг, девушка положила ладонь ему на внутреннюю сторону бедра, как бы ненароком, прямиком возле мужского достоинства. Дождавшись его затяжки, она продолжила водить рукой, поднимаясь выше и чуть сжимая руку.

- Ты чего делаешь?

- А на что это похоже? Никита всё равно спит, а ты знаешь, как меня возбуждает «трава». Я давно хотела тебя попробовать.

- Он мой друг. И ты, кстати, тоже.

- Малыш, это всего лишь физика. Зачем ограничивать свои желания рамками общества, которое плевать на тебя хотело и даже не знает о твоём существовании? Не будь занудой, тебе понравится.

Девушка приподняла подол комбинации, доказывая серьезность своих намерений идеально выбритым лобком. Олеся облизала палец на руке ведущего и попыталась засунуть его в себя. Её нарочитая похоть вызывала отвращение. Иштван вскипел.

- Ты больная и полностью «поехавшая» головой. Убери от меня руки.

Ведущий вскочил с дивана, одёрнул Олесю и направился к выходу. Его переполняла злоба и отчаяние от наглости девушки, ведь Никита его самый близкий друг и ничто не способно заставить ведущего переспать с его женщиной. Тем более с той, что хранит страшную тайну, лежащую в коробке возле кровати. Если Никита начал колоться, то его шансы на спасение улетучиваются с каждой новой дозой. А финальный исход такого мероприятия крайне печален. Обуваясь, он обрушил на девушку весь свой вырывающийся гнев.

- У тебя есть жизненные принципы? Хоть один, пусть самый захудалый? Нельзя же всё время только «упарываться» и спать со всеми без разбора. Одно дело, когда мы употребляем вместе по лёгкой, «чисто по фану», чтобы стать на некоторое время лучшей версией себя. Но изменять своему парню с другом и шприцы в праздничной коробке – уже категорически слишком. Каким нужно быть дебилом, чтобы колоться героином или что там у вас? Ты его подсадила?

- А это уже не твоё дело, понял? Не лезь в нашу жизнь. Если собрался, то уходи.

- Можешь не переживать, меня в вашей жизни точно больше не будет.

Глава 18. Пластилин и детские книжные закладки.

Я ухожу, а ты, как будет выписка из ребцентра, пройдись по нашим подворотням. История любви вне рамок художественной формы - Владимир, Лиля и наркотик, наш современный треугольник. Где каждый жаждет возвращения. Увы, лишь только в разговоре.

В городе открылась новая площадка для мероприятий под названием «Пристань». Фактически, она находилась за чертой столицы Дальнего Востока, но всё же считалась таковой из-за относительной близости к самому отдалённому району города. Раньше здесь простирался необъятной красоты пустырь с разрушенной каменной избой да болото, наглухо затянутое тиной. Но с помощью вложений группы лиц по предварительному сговору, локация приобрела мощное развитие. На месте разваленной хижины появился ресторан с одноимённым названием, способным обслужить банкет в тысячу человек, и огромных размеров шатёр с переносными столами, застеленными скатертями. Оставшуюся территорию владельцы засеяли канадским газоном, не теряющим своих зелёных свойств даже в аномальные температуры. Пруд очистили от мусора, запустили лебедей и построили пристань для катерков и лодок. Идеальное место для того, чтобы проститься с холостяцкой жизнью. В том смысле, что женатики бились за право первыми отпраздновать свой вечер в дивном месте, а свадебные ведущие молились, чтобы их пары выиграли конкуренцию. Эра нескончаемого позёрства друг перед другом. Иштван всегда задумывался, чем руководствуются пары, когда выплачивают двойные гонорары за рестораны, ведущих и прочую атрибутику, желая забронировать модную дату с повторяющимися цифрами. Будто бояться забыть, когда у них прошла свадьба, если числа будут разными. Какой в этом толк, если только не утереть нос подруге или хвалиться перед коллегами, пока твой супруг секретно продлевает сауну, после совместно прожитого года. Но так уж вышло, что в день открытия «пристани», именно Иштван проведёт последнюю из списка свадьбу в сезоне. И всё должно пройти на высшем уровне.

Какая бы превосходная локация для торжества не появилась в городе, только люди смогут сделать её действительно потрясающей. Порой, даже в самых захудалых кафешках обслуживающий персонал дарит настолько поразительное тепло, уют и заботу о клиенте, что у него не остаётся ни единого шанса не вернуться вновь. И опять же, мраморные замки с фуагра и черной икрой на десертных ложечках не гарантируют полных залов из-за человеческого фактора, работающего спустя рукава. Особенно, когда на авансцену выходит алчность и воровство. Мелкое, отвратительное желание присвоить какую-нибудь мелочь, ставя на чашу весов престиж всей организации. К сожалению, в день первого мероприятия на площадке работал «кейтеринг», славящийся особым цинизмом. Повара закупались продуктами низкого качества, выдавая их за высший сорт и бесспорную свежесть, забирая разницу себе, а официанты тащили бутылки алкоголя, вербуя в преступную схему местного диджея. По особой команде и за литровый откат, паренёк включал стробоскоп на потолке, тем самым ограничивая видимость происходящего возле подсобки, откуда девочки выгружали горячительное. Иногда их всё же ловили, но не так часто, чтобы навсегда отказаться от привычки стянуть чужое добро.

- Если ты ещё раз на моём мероприятии включишь ту мерцающую *боть на потолке, то очень сильно пожалеешь.

Иштван ругал диджея, решительно нажимая кнопку отключения световых импульсов, заставляя девочек в панике ретироваться с места преступления. Всё же, одна из них, самая дерзкая официантка, попыталась выяснить причину отмены договорённостей, но заметив суровое лицо ведущего, последовала примеру остальных. Иштван не мог позволить себе, чтобы нечистые на руку сотрудники, обкрадывали его клиентов - симпатичную пару из Саратова, долгое время проживавших в Хабаровске. Посему празднование проходило именно здесь, в кругу близких на родных пенатах. С невестой ведущий провёл всю неделю до свадьбы – помогал в выборе платья, ездил на площадку и обсуждал сметы, в общем, всячески оберегал от скуки и хлопот, пока жених отрабатывал последние дни перед отпуском. Так что, познакомились они с ним только на свадебном вечере.

Ведущий объявил первый танец молодых. «Дым машины» загудели, выплёвывая порции сухого порошка, застилая бревенчатый пол густой дымной пенкой. Пара взялась за руки, отсчитала восьмёрку и закружилась в трогательном танце. Романтика. Тем временем телефон Иштвана завибрировал. На экране высветилась надпись «номер неизвестен». Ведущий не любил обсуждать дела, не связанные с мероприятием, тем более неизвестно с кем, так что быстро отменил звонок. Но он повторился, затем ещё и ещё раз, желая разрядить аккумулятор до нуля. «Быть может, что-то случилось, вот только у кого?». На какое-то непродолжительное время телефон стих, но вновь засиял вспышками входящего звонка. Нужно взять трубку.

- Через двадцать минут на семнадцатом километре трассы. У закусочной.

- Кто это?

- Ты знаешь кто. Быстрее.

- Но у меня мероприятие, я не могу сорваться.

Абонент в спешке отключился. По змеиным наречиям с редкими вкраплениями русских оборотов стало ясно, что звонили соратники любимой азербайджанской семейки. И после прошлой встречи ведущему явно дали понять, что лучше с ними дружить и всячески выполнять поставленные перед ним требования. До назначенного места примерно полчаса быстрой езды, какое-то время там, плюс обратный путь. Выходит, целый час, когда Иштвана не будет на площадке. План в крайней степени фатален и бесперспективен. «Как объяснить счастливым молодым, что в самый важный день их жизни, я уеду по своим делам. И не факт, что вообще вернусь?». Как и до сих пор не ясно, какой же груз ему необходимо сопроводить, удержать или передать. Вопросов больше, чем адекватных ответов.

Иштван окинул взором молодых, заканчивающих последние движения отрепетированного с педагогом танца. Если глаза – зеркало души, в которых невозможно скрыть свои истинные эмоции, то танец – безусловный язык любви, понятный на всех континентах. Обратите внимание на пары, когда они танцуют. Достаточно несколько секунд, чтобы понять их чувства друг к другу. Если отношения только зарождаются, то танец будет неспешным, в какой-то мере невинным, а движения и вовсе не будут попадать в ритм музыки. Обусловлено тем, что, когда встречаются две половины одного, весь остальной мир будто замирает, предоставляя влюбленным возможность максимально долго насладиться друг другом. Такие пары чаще остальных будут отводить глаза, но не из-за отвращения или неприязни, скорее банально стесняясь нарушить хрупкую гармонию, образованную их телами. Когда чувства окрепнут, то и взгляды будут прикованы только к партнеру, а тела в точности повторять движения, как бы дополняя и сглаживая ошибки. По прошествии времени, семейные пары танцуют уже не так ярко и трогательно, чуть теряя налет волшебства. Они больше дурачатся, имитируя движения из фильмов, популярных клипов и постоянно разговаривают, обсуждая глупый наряд соседки за столом или отвратительный сервис. Наверное, танец для них – единственный способ поговорить со своим партнером, неуловимым в обычной жизни. Он не сможет уйти на кухню, в гараж или скрыться на работе. Хотя бы на три минуты, в крепких объятиях, можно высказать свою позицию. И есть шанс, что тебя услышат. Особо склочные, зная о невозможности вырваться, стараются предъявить накопленные претензии. И глядя на подобные пары уже становится ясно, что некогда танец любви за долгие годы отношений превратился в выступление сожителей. Но опять же, если им хватит сил и терпения сохранить семейный союз, то и танец взрослой пары станет вновь волшебным и трогательным. Некий ренессанс отношений и чувств, сопровождаемый музыкальным оформлением. Иштван любил наблюдать за парами, танцующими свои танцы любви. Он заряжался эмоциями, восхищался и иногда представлял, что когда-нибудь он будет так же кружиться в центре зала, робко держа её за руку. Ну а пока, нужно срочно придумать, как незаметно свалить.

- Слушай, я понимаю, что мы странно начали наше знакомство и быть может, ты меня пошлёшь и будешь прав. Но тем ни менее, у меня к тебе будет просьба.

Диджей, прежде боявшийся высунуть головы после обструкции - воспрянул духом. Парень даже отлип от монитора, чего делал крайне редко. Его ещё никогда прежде ни о чем не просили, воспринимая его нахождение на мероприятиях, как данность.

- Мне нужно отлучиться - буквально на час. Так, чтобы никто не заметил. Устрой им бомбовый танцевальный сет. Ну, с «хали-гали», «двухтысячным Владивостоком» и матерным «ленинградом». Делай что хочешь, только чтобы ни один человек не сел за свой столик и не заскучал. Особенно, невеста. Прикроешь?

- Я в первую очередь - музыкант, а на мероприятиях звучу чисто для подработки. У меня скоро будет своя кавер-группа. Так что, я знаю, чего им нужно.

- Ну, вот и славно, спасибо. С меня подгон.

Иштван объявил музыкальную паузу, незаметно проскочил мимо молодых через задник шатра и умчался на такси в сторону семнадцатого километра трассы, где его ожидали новые друзья.

Таксист за двойную плату закрыл глаза на скоростной режим, ловко маневрируя между полосами. Он всю дорогу размышлял о нетрадиционной сексуальной ориентации водителей и сотрудников дорожно-постовой, высоких ценах на бензин и о том, за кого необходимо проголосовать в будущем, чтобы жить стало лучше. Ведущий не поддерживал его энтузиазма, с каждой минутой повышая степень своей нервозности. «Что будет, если на свадьбе захотят сказать тост или официанты перепутают время и вынесут торт, который обязательно нужно объявить?». Всем станет ясно, что ведущий наглым образом, исчез с праздника, не удосужившись объясниться. Быть может, он и вовсе не достоин будет получить гонорара за свою мерзкую выходку. Но в большей степени не деньги волновали молодого человека, а та встреча, которую ему приготовили на безлюдной трассе. Пугающая неизвестность.

В назначенное время такси свернуло к закусочной, торговавшей чебуреками и прочими дорожными изысками. Здесь часто останавливались «дальнобои» – перекусить после долгих часов за рулём, принять душ и организовать ночлег, перегородив фурами места для парковки. Поселковые девоньки сомнительной наружности, быстро смекнули, как заработать лёгких денег, организовав «ипэ по доставке сексуального наслаждения». Они облачались в короткие джинсовые юбки с бахромой, колготки-сетку, через которую можно ловить омуля в горной протоке, и высокие шпильки. Шаблоны сексуальной похоти по-деревенски. Девочки сбивались в кучки по пять человек, обязательно у одной из них имелся в наличии «ниссан марч» и действующие права, ещё не отобранные за пьянку. И таким вот дружным коллективом они подъезжали к месту скопления одиноких дальнобойщиков. Приметив знаменитый автомобиль, фуры моргали дальним светом, предлагая уединиться очередной красотке в уютной кабине со шторами с ламбрекеном. Сегодня в «ниссане» осталась лишь одна девочка – водитель, так и не нашедшая взаимности среди почасовой продажной любви, капая жирным чебуреком себе на ляжки.

Неизвестный абонент вновь вышел на связь, приказав скачать «телеграм». После в мессенджер пришла установка забрать посылку где-то на заднем дворе закусочной, возле деревянной постройки, и скриншот карты с отметкой. «Шпионские игры, мать их. Зачем так усложнять?». Ведущий завернул за угол, прошёл мимо стоявшего трактора с неисправной трансмиссией, гнутой на правый бок, и оказался на обозначенной территории. Среди металлических куч, батарейных отсеков и ржавых стояков, геройски возвышалось единственное сколоченное на скорую руку, деревянное «нечто» с шифером на узкой крыше. «Уличный туалет со шпингалетом, которого нет. Да вы издеваетесь?». К сооружению, испускающему в атмосферу великое зловоние и явно разрушающему озоновый слой сильнее прочих, подходить рекомендуется только в случае крайней безысходности и фатальной неизбежности. Но никак не по доброй воле, прогуливаясь прохладным осенним вечерком в поисках острых ощущений. Необходимо срочно принять решение – лезть в пучину или возвращаться обратно, тем более что время катастрофически поджимало. Ведущий осмотрел ближайшие кучи строительного мусора, деревянный задник, но ничего похожего на искомую посылку, свёрток или сумку, не обнаружил. Осталось исследовать само «био-сооружение» наших предков, непосредственно изнутри. Иштван закрыл дыхательные пути декоративным платком, торчащим из нагрудного кармана, аккуратно вступая на деревянный помост, в котором выпилено отверстие под выгребную яму. Сооружение зашевелилось - доски прогнулись и застонали под тяжестью, издавая звуки ада от ветра, дующего сквозь щели. Ведущего охватил панический страх – выронить телефон в бездну или еще хуже – самому провалиться туда, где в тот же миг на тебя нападёт легендарный «кракен». Мерзкий холодок пробежал по всему телу. Ощущение полнейшей беспомощности, когда никоим образом не влияешь на свою судьбу, лишь уповая на благосклонность высших сил и стойкость прогнивших половиц. На потолке, отделяющего основную зону использования конструкции от треугольной крыши, не хватало одной дощечки. «Если уж и прятать сокровища, то только здесь – лучшего места не придумать». Вставая на лакированные носки туфель и подсвечивая вспышкой телефона, Иштван просунул руку в пустоту. Среди ошмётков грязи и паутины, он нащупал кусок материи, похожей на нейлоновую лямку. Потянув за собой, Иштван еле удержал в руке чёрную спортивную сумку, весившую, по крайней мере, не меньше пятнадцати килограммов.

Ведущий отправил сообщение, что нашёл чёрную спортивную сумку с белыми полосами по бокам. Абонент прислал дальнейшие указания, что с ведущим завтра свяжется некий Михаил. «За груз отвечаешь головой. Переписку удали». «Славно. К чему весь тот шпионский цирк с поиском таинственного артефакта, когда можно спокойно передать из рук в руки?». Видимо, не хотели светиться или тупо издеваются, наблюдая со стороны. Иштван представил, как завтра увидит ролик на ютубе, в котором человек в дорогом костюме «щупает туалет». Шок-контент. Еще и какой-то Михаил, с совсем не типичным именем для представителя диаспоры семейки Алымовых. «Интересно, каким образом его завербовали?». Вопросы, на которые невозможно ответить, по крайней мере, до следующего дня. Тем более времени рассуждать нет - необходимо срочно вернуться назад в шатры, пока никто не заметил пропажу человека с микрофоном.

Иштван отпустил такси в метрах тридцати от площадки, заплатил оговоренную сумму и направился пешком вдоль дороги. Увесистая сумка не давала покоя, будоража воображение. «Быть может, там огромная сумма денег или драгоценные камни, нелегально ввезённые на территорию РФ?». И теперь, ведущий соучастник преступной схемы, где на данный момент, он главный подозреваемый. «Если не знать, что внутри, может, будет не так страшно за свою жизнь?». Или всё же лучше увидеть собственными глазами – так по крайней мере будешь знать, с чем имеешь дело и сможешь придумать хоть какую-то легенду, способную тебя оправдать. Ведущий колебался. Ему не особо хотелось знать, что внутри проклятой сумки. Он с удовольствием выбрал бы вариант, при котором ничего криминального с ним не происходит. Но жёсткие реалии довлели над бурно развивающимся воображением. «Нужно открыть и посмотреть. Хоть одним глазком. Прямо сейчас». Иштван поставил ношу на землю, огляделся по сторонам и присел на корточки. Звук открывающейся молнии замка и резкий запах изнутри, размашисто бьющий в ноздри. У ведущего подкосились ноги. Сумка доверху заполнена коричневыми брикетами в плёнке, перевязанными скотчем, размерами похожими на посылки мобильных телефонов от китайского «али экспресс». Но ни с чем не сравнимый аромат, развенчивал последние надежды на легальность происходящего. Совершенно точно в сумке находился высококачественный афганский гашиш. Или «пластилин», «гашик» и «тгк» - последнее название популяризует одна уральская рэп - банда. И, безусловно, такого количества сырья хватит «обдолбать» абсолютно все свадьбы города, прошедшие и будущие, в течение нескольких лет. Вот только самый главный минус во всей этой истории - суммарный вес наркотика сильно превышал особо крупные размеры. И в случае ареста ведущего, чего он в точности представил, тянул на пожизненный срок в учреждении особого режима. С романтическими названиями «черный дельфин», «белый лебедь» и «полярная сова», воспетыми представителями шансона. И на этом вся лирика заканчивается.

- Я так счастлива. Мой самый лучший день в жизни. Ты всегда был вовремя, не надоедал конкурсами, что мне показалось, будто свадьба прошла без тебя.

- Спасибо. Мне очень приятно разделить твою радость.

- И ещё. Иштван, если я когда-нибудь разведусь, то выйду за тебя, слышишь?

Невеста подмигнула, приподняла подол пышного платья и растворилась на танцполе, где в моменте заиграла «чичеринская тулула». Всеобщая радость и безмятежность. Единственным человеком, выделявшимся из общей массы счастья, находился ведущий с трясущимися руками и полной сумкой наркотиков, суливших ему однообразную жизнь за решёткой без права выйти на свободу. Его отречённое лицо сверкало в огнях стробоскопа, включенного по случаю последней песни вечера, под которую суетливые официантки все-таки стащили порцию вина из подсобки. Иштван поехал домой.

Уснуть совсем не получалось – ведущего мучали кошмары. Ему представлялись удручающие картины тюремного быта, подсмотренные из многочисленных сюжетов федеральных каналов, где арестанты в полосатых робах передвигаются под конвоем с поднятыми руками, заведёнными за спину. Они чеканят свои данные, статьи обвинения, срока, начиная и заканчивая монологи, обращением «гражданин начальник». У них нет прав, как и надежды на то, чтобы когда-нибудь смогут выйти из заточения. Сама мысль, что всю свою оставшуюся жизнь будешь существовать за железными прутьями, вызывала леденящий ужас. «Ты не преступник, не убийца или насильник – тебя однажды попросили о помощи, а ты не смог найти в себе сил, чтобы отказаться». Опасался последствий, не подумал наперёд и не подозревал, что совершаешь большую ошибку. Пожалуй, самую главную. Нельзя сажать человека в тюрьму только за то, что он оказался слабым по духу. Конечно, Иштван сам виноват в своих бедах. «Не стоило вообще психовать тогда, в ту новогоднюю ночь, выпуская эго наружу». Если бы молодой человек закончил мероприятие, пусть и не получив гонорар, у Алымовых не нашлось бы козырей, чтобы прижать его к стенке. А так, теперь он сидит в темной комнате, боясь включить свет в половину четвёртого ночи и наблюдает за спортивной сумкой напротив, набитой пятнадцатью килограммами гашиша. Точнее шестнадцатью – парень взвесил ношу ручными пружинными весами. И вторая по счету бутылка виски не помогает притупить ту тревогу, ознобом проходящую по всему телу.

«Странно оказаться совершенно одному». Когда ты сознательно выбираешь одиночество, тебе изначально становится легко существовать вне социума. Ты уверен в своих силах, возможностях и отрицаешь любое постоянное присутствие человека рядом. Но только до той поры, пока редкие внутренние терзания не совпадут с большими проблемами. Человеку необходима поддержка, пусть самая малая, даже если он об этом никогда не просит. Он на подсознательном уровне грезит, умоляет, орёт, чтобы ему помогли. Чтобы его услышали, похлопали по плечу и решили все неурядицы. Как в детстве, когда родители опекали нас, не давая столкнуться с настоящим миром. «Быть может, такая форма заботы над ребёнком – ошибка? Может, следует показывать детям чуть больше реальности, и тогда они не будут сразу ломаться, встречая первые преграды на своем пути?». В любом случае, у Иштвана не находилось такого человека, которому можно рассказать о случившейся ситуации. Даже, некогда самый близкий друг Никита – прекратил всяческое общение с ним. «Интересно, что ему наговорила малолетняя проститутка?». Олеся могла повернуть историю так, что именно Иштван лез к ней в трусы, пока друг спал в соседней комнате. Обиженные женщины – страшное оружие, уничтожающее любого врага наповал. Своими манипуляциями, как бы невзначай, они способны рассорить друзей, родственников, уничтожить целое государство. Как Трою, в конце концов. И только время расставит все на свои места, показывая нам истину. Как бы то ни было, теперь бывшие друзья недоступны и вычеркнуты из списка контактов. Они приоткрыли ведущему мир легких наркотиков, когда происходящее вокруг смешное и беззаботное, не предупредив о последствиях такого образа жизни.

Ближе к семи утра ведущий подскочил от мобильного уведомления. Незнакомый номер представился Михаилом и предложил встретиться около полудня возле набережной, на площади с памятником, посвящённый героям гражданской войны. Каждое предложение сопровождалось смайликами «эмодзи» и весёлыми стикерами. «Будто на прогулку позвал. Очень странная манера переписки для наркодилера». Хотя, быть может, таким способом он специально путает след, словно старые приятели собрались увидеться в оживлённом месте по случаю долгой разлуки. «Ну не писать же, чтобы к двенадцати дня, Иштван принёс сумку с его наркотиками, обязательно опасаясь федералов, а в случае слежки, непременно скинул хвост, иначе сделке не бывать». Какой – то безвыходный, картонный сюрреализм. Ведущий выпил полную стопку, затем ещё одну, выкурил сигарету и направился в ванную, дабы смыть с себя дурные мысли бессонной ночи.

На площади, несмотря на резкое похолодание, людей находилось достаточное количество, чтобы незаметно провернуть сделку. Уличные зеваки сменили летнюю форму одежды на более подобающую – черные кожаные куртки и шапки, угрюмо расхаживая по новой брусчатке. Кое-кто фотографировался на память, кто-то торопился на проповедь в соседний храм, повязывая головные платки на ходу, а другие, как Иштван, одиноко сидели на лавочках, думая о своем. Всё-таки осень – пора осознанной грусти. От того и происходящая вокруг действительность кажется до боли невыносимой. Ведущий выбрал лавку в самом центре площади возле переполненного мусором бетонного бака с лепниной. Оттуда открывался обширный вид, дающий возможность наблюдать за всеми, кто находился здесь. И в случае опасности, находились пути отступления через внутренний двор храма. Хотя, молодой человек всё-таки надеялся, что ничего фатального не произойдёт – он отдаст сумку, стоявшую в ногах у бетонной опоры, и навсегда забудет о сегодняшнем дне. До часа «икс» оставалось ещё прилично времени – всему виной нескончаемая тревога, заставившая прийти сюда на сорок минут раньше.

Так ведущий и сидел на лавке – курил и озирался по сторонам, вычисляя из толпы своего криминального незнакомца, попутно наблюдая за уставшим пони, грустно жующим яблоко. Животное зарабатывало деньги своим хозяевам, катая детей по кругу, цокая подковами по брусчатке. Когда клиентов находилось много, лошадка получала хорошую еду, заботу и ласку, но как только поток желающих иссекал, отношение к ней резко менялось. Девочки – наездницы, становились грубыми, всё чаще стегая плёткой животное по худощавым бокам, когда пони поджимало ноги от усталости. «Жутко осознавать, когда ты не виноват в происходящем, но твой, по сути, самый близкий человек, наказывает тебя. И ты не можешь объясниться, доказать свою невиновность и спросить - за что ты так ко мне относишься? Я не сделал ничего плохого. Я всегда был добр и ласков к тебе, радовался твоему приходу и катал на себе всех желающих, ведь от этого ты улыбалась. А теперь остаётся лишь терпеть и надеяться, что побои прекратятся. И всё станется, как прежде. Но тебя всё бьют, бьют и беспричинно калечат. Потому что могут. Упиваясь в своей безнаказанности».

Ведущий ненавидел несправедливость и всячески желал, чтобы люди, творившие её, получали мгновенное наказание. Но мир наш далеко не идеален и существует, к сожалению, по своим законам. Всё решается с позиции силы, а миролюбивые хиппи с обкуренными идеалами давно канули в лету. Оттого и противно находится среди людей, способных поднять руку на беззащитных. Иштван грязно выругался, подкуривая очередную сигарету из новой запечатанной пачки. Ведущий заметил, что в метрах восьмидесяти, напротив него, сидел такой же одинокий мужчина. Он так же много курил, так же оглядывался и так же не сходил с места довольно долгое время. «Наверное, ждёт своего человека, перекидывая ногу на ногу». Но что самое поразительное – мужчина читал газету. Не «втыкал» в смартфон, изучая женские аватарки, не играл в стратегию, добывая ресурсы на строительство крепости, а именно листал газету, каждый раз слюнявя грубые пальцы. «Кто вообще так делает и главное зачем, когда вся информация мира сосредоточена в твоём гаджете?». В непосредственной близости от площади нет ни одного киоска союзпечати – значит, человек принёс макулатуру с собой, дабы насладиться чтением на свежем воздухе. Крайне странный персонаж. Ведущий удивленно смотрел на мужчину из прошлого, находившегося напротив него. Заметив внимание, он, казалось, удивился в ответ - мгновенно встал с лавочки и, выбрасывая газету в мусорку, направился в сторону автобусной остановки. У ведущего закололо в груди – там, где на шнурке висел коготь медведя, привезённый из сельской командировки. Через минуту Михаил попросил скинуть точную локацию, так как практически приехал. Ведущий описал место и то, как выглядит, благо он единственный находился в цветной куртке бежевого цвета. Снова высыпала тревога, подкреплённая будущей встречей с дилером и странным поведением любителя газет. Сигареты уже не могли успокоить нервозность, так что Иштван отхлебнул горячительной жидкости из фляжки. «Нужно успокоиться. Ничего страшного не происходит. Отдать сумку и забыть. Как страшный сон».

- Привет, давно ждёшь? Прости за опоздание – училка не отпустила с последнего урока.

Иштван поднял глаза на человека, неожиданно нарушавшего его умственные терзания. Перед ним стоял мальчик лет пятнадцати в красной бейсбольной кепке и с длинными волосами, сползающими до худощавых плеч. На нём надета модная «парка», зауженные штаны с подворотами и белые кроссы с грязными отпечатками ног, заработанные в общественном транспорте. В левой руке он держал разноцветный «лонгборд» с гелиевыми колёсами, потёртыми от частых катаний.

- Парень, ты меня с кем-то перепутал. Иди своей дорогой.

- Хм, тебя же зовут, как-то странно еще. Иштван, верно?

- Да. Откуда ты знаешь?

- Ну, значит, я точно по адресу. Я Миша и мне нужно забрать у тебя парочку килограммов афганского «стафа».

Миша - совсем ещё ребёнок, с наивным желанием поскорее стать взрослым. Из всех профессий мира, опасных для жизни, будь то бурильщик скважин или сапёр, он выбрал, пожалуй, самую страшную из них – курьер интернет-магазина. Но с одним лишь незначительным дополнением. Доставлял Миша наркотики, а сам являлся профессиональным «закладчиком». Или «кладмэном», как сами себя любили называть представители «даркнета». Устроиться на работу не составляло особого труда. На каждой более-менее ровной поверхности в городе, есть объявления о вакансии курьера с совершенно фантастическими суммами оплаты, написанные баллончиком краски. Далеко не всякий специалист с высшим образованием сможет заработать оглашаемую сумму за весь месяц, а тут предлагалось в неделю. Да и в день работать требовалось всего по четыре-пять часов. Идеальная подработка. Кстати, в объявлениях также ищут и «граффистов» – людей, которые будут продолжать наносить наскальную живопись, но с меньшими для себя рисками и заработной платой. Слоганы примерно одинаковы везде - «меф», «гаш» и «соли для ванн», которые возможно приобрести, если зайдешь на сайт через «випиэн – соединение». Позже, с появлением информационных каналов в мессенджере «телеграм», доступ к наркотикам упростился. Достаточно ввести название интернет - магазина и вуаля – наркотики любых мастей, веса и тяжести получаемого кайфа, как на ладони.

Вот и Миша подумал, что стать «закладчиком» не такая уж и плохая идея, тем более щедрые барыши сулили быстрое финансовое благополучие. Парень связался с администратором сайта, который оперативно ввёл в курс дела. По большому счету особенных требований к рекруту не предоставляли – осторожность, чёткая фасовка наркотика по дозам и умение организовывать тайники. Чтобы выйти на свою первую смену администратор предложил внести залог за «груз» или отправить свои паспортные данные. Миша выбрал первый вариант, заняв восемь тысяч рублей у своей девушки. Через неделю он вернул долг, а спустя месяц, ежедневно одаривал букетами её любимых цветов, чем приводил в щенячий восторг свою малолетнюю пассию. Так всё и закрутилось. Утром он ходил на уроки, наполняя голову знаниями, а вечером распространял на районе дозы в целлофановых пакетиках. Администратор заверял, что их магазин работает легально, в тесной связке с правоохранительными органами, так что бояться ареста не стоит, но всё же, необходимо быть предельно осторожным. Но как бывает с наркотиком – грани дозволенности стираются, а страх понести наказание улетучивается с каждой новой зарплатой. Миша брал всё большие и большие партии, играючи промышляя незаконным оборотом наркотических веществ. И теперь он стоит напротив Иштвана, смущенно ковыряя карманы штанов.

- Ну, вот как-то так. Работа, в общем-то, непыльная. Странно, что мы с тобой встречаемся сегодня. Обычно я товар забираю из тайника, но видимо потому, что партия большая – есть риск, что уведут другие «кладмены». Кстати, сколько там?

- Так, стой. – ведущий насторожился. - То есть ты хочешь сказать, что за девять месяцев работы ты никогда лично не встречался ни с администратором, ни c посредником, ни с клиентами?

- Нет, да и зачем? Все действия координируются через мессенджер. Получение, заказ, закладка. Деньги приходят на «киви-кошелек», так что никакого «палева». А в чём проблема?

Иштвана сковала паническая атака. Теперь осколки недостающих фрагментов цепи соединились воедино, накинув петлю на его шею. Все те вопросы, которые задавались в голове, получили доступные и вполне ясные ответы. Ведущий прижал ладони ко лбу, смотря сквозь на Мишу и судорожно играя желваками на скулах. На другой стороне площади, справа от лавочки, стоял неприметный мужчина в метрах тридцати. Несмотря на пасмурную погоду и красивейший пейзаж набережной за его спиной, он смотрел, куда-то в центр брусчатки, надвинув на глаза черные солнцезащитные очки. В руке у него находился скрученный в трубу газетный выпуск.

- Чувак, мы в разработке. Нас «слили».

- Что это значит, ёптэ?

- А это значит, ёптэ, что как только ты возьмёшь сумку в руки, нас арестуют.

Миша побледнел и затрясся своими длинными и ломкими волосиками, требующими большего ухода и витаминов «бэ». Школьник даже не подозревал, что такой момент может настать и его схватит полиция. Но если осознание всего последующего ужаса только настигло юнца, то Иштван уже справился с первой волной ступора. Безусловно, и первый мужчина напротив, и тот, что справа в очках – сотрудники в штатском. Их связывает любовь к печатной продукции, выданной по случаю праздничных мероприятий в отделе. И они ведут наружное наблюдение, вполне возможно, что снимают на камеру из припаркованного рядом автомобиля. Как только произойдёт фиксация передачи товара – их схватят с поличным. А так как Миша в глаза не видел своих работодателей, а Иштван сам пришёл на встречу с полной сумкой «наркоты», участь их в крайней степени плачевна. Прямые улики на двух парней, решивших организовать наркобизнес в родном городе. И заметьте, ни одного Алымова в схеме не присутствует. «Чистой воды блеск».

- Слушай меня внимательно. Сейчас ты попросишь меня закурить, поблагодаришь и пойдёшь обратно к остановке.

- Я не курю.

- Не беси, значит самое время начинать. Как только ты дойдёшь до перекрёстка, тебя, скорее всего, схватят сотрудники, но у них на тебя ничего пока нет. Скажешь, что гулял и увидел знакомого, но обознался. Понял?

- А как же «гашик»? Столько бабла, жалко ведь.

- Ну, ты совсем еб*нько? Тут его столько, что мы надолго «заедем», ты понимаешь? Больше не будет модных шмоток, телефонов и секса с тёлкой, пока родители на даче. А если и будет, то твоей розовой жопке он вряд ли понравится.

Миша заплакал. Как маленькая девочка, осознавшая, что отдала самое ценное не тому принцу. Слёзы градом струились по щекам, нос мгновенно разбух и покраснел, наполнившись детскими соплями. Перебарывая чувства, Миша нежным голоском попросил закурить. Иштван протянул сигарету, достал зажигалку и поднёс её к лицу, чтобы подкурить. Парень втянул и закашлял.

- Успокойся, обязательно докури и больше не занимайся тем, что приведет тебя в тюрьму. Вытри слезы, чемпион.

Миша утёрся, кашлянул ещё разок и покатил на своём «лонгборде», робко отталкиваясь ногой от земли. Прямо навстречу к правоохранителям. Иштван откупорил фляжку и взял настолько большой глоток, насколько позволяло его здоровье. Быть может, сейчас его последний виски свободного человека, так глупо вляпавшегося в неприятную историю. Почему то, ему вспомнилась песня «сектора газа» – «ночь перед Рождеством». Строчки там хорошие, душевные что ли, в самый раз подходящие для сего случая. «Господи, помоги, эх одолели меня эти враги. Николай Угодник защити – эх доконали, черти, мать их ети». Иштван взял сумку наперевес и быстрым шагом направился через кусты к дворику храма. Мужчина в очках сразу последовал за ведущим, что-то передавая по рации остальным сотрудникам. Мишу тут же схватили два полицейских в штатском, повалив его на землю. Дымящаяся сигарета выпала из молодецкого рта, а расписной скейт шумно откатился в сторону, шурша гелиевыми колесиками. Операция началась. «Беги, Иштван, беги».

Глава 19. Кто подставил венгерского кролика?

Да и я порядком задолбался слушать твои бредни, мечтая уложить тебя в горизонтали, по пьяни или на серьезных основаниях. Спустя три недели и три свидания. Баста, хватит. Хотя, давай прокатимся еще разок под трек "мои разбитые мечты", ты собирайся, я готов. В руках зажатые ключи.

Олеся была желанным и долгожданным ребёнком. После трёх лет безуспешных стараний и попыток, её мать осчастливила мужа двумя полосками на тесте. А после рождения, так и вовсе, счастье ни на минуту не покидало их дом. Отец занимался мелким мебельным бизнесом, расширяя зоны влияния на рынке, а мама сидела дома, посвящая всю себя дочке. Но страшный диагноз лейкемии, диагностированный после её тридцатого дня рождения, перечеркнул их безмятежную жизнь. Матери не стало в октябре, а спустя год и восемь месяцев отец встретил новую женщину, создал семью и навсегда позабыл о дочке, как две капли воды, напоминавшей ему жену. Так совсем еще юная девочка девяти лет осталась совершенно одна на попечительстве бабушки. Понимая о её тяжелой судьбе, бабуля потакала всем её прихотям, воспитав в ней очень капризную мадам, требующую всего и сразу.

Девочка опережала в физическом и социальном развитии своих сверстниц, а мальчиков по классу и вовсе не замечала. Её паталогически тянуло к старшим с их философией отрицания родительской опеки и бесконечного вызова обществу. «Что такое нельзя», она узнала в двенадцать, когда влюбилась в совершеннолетнего парня, слонявшегося по двору в компании себе подобных. Старшие девочки недолюбливали Олесю, но среди парней она получала беспрекословную защиту, так как была ангельски мила. Так уж вышло, что девственность она потеряла раньше, чем попробовала креплёное вино. Но Олеся ни о чём не жалела. Наоборот, ей открылся удивительный мир манипуляций и власти над мужчинами с помощью одной лишь узкой вагины. И теперь, когда девочка получила столь ценные знания, она использовала их в своих корыстных целях. Она научилась прекрасно пить, мастерски курить, превосходно «употреблять» и чётко доводить до окружающих свои мысли, не стесняясь в выражениях. Её сердце и без того огрубело, иссякая червоточины, а сама Олеся стала, по сути, заложником своего образа. Никто и никогда не хотел отыскать в ней ту добрую, светлую и ранимую девочку, в одночасье ставшую совсем взрослой. Лишь движимая похотью модель мужского поведения по отношению к ней прочно засела в голове. А раз так, то необходимо играть по своим собственным правилам.

К шестнадцати годам Олеся была завсегдатаем детской комнаты милиции, кабинета психолога и наркологического диспансера после того, как её поймали с дозой возле ночного клуба. Условный срок мог стать вполне себе реальным перед каждыми наступающими выходными, ведь завязывать с пагубными привычками девушка даже не планировала. Для неё происходящее виделось игрой, в которой ей во чтобы то ни стало, необходимо пройти как можно дальше. Ведь у каждой истории есть своё логическое завершение. Однажды, любимый клуб попал под раздачу – в помещение ворвался омон, включая свет и требуя досмотреть каждого отдыхающего. Молодежь столпилась возле сцены и вереницей по двое, шагали на опознание. Олеся и ещё две нимфетки продолжали веселиться на баре, ожидая своей очереди, как раз допивая заказанные коктейли. К ним подсел симпатичный, высокий парень восточной внешности с выразительными черными бровями.

- Красотки, а вы чего веселитесь? Мероприятие то серьезное. Сейчас загребут и имени не спросят.

- А что нам бояться? Думаешь, я дядек с автоматами не видела. Пфф. Мальчик, у меня с собой два грамма «мефедрона», и я их не собираюсь скидывать и тем более отдавать совершенно посторонним мне людям в масках.

- А что, если я скажу, что смогу вытащить тебя отсюда?

- Котик, если ты меня спасёшь, я сделаю тебе самый «глубокий мяу» в твоей жизни.

Парень взял Олесю под руку, кинул мятую купюру на стойку, оплачивая её коктейль, и незаметно увлёк за собой к служебному выходу. Пройдя через кухню и подсобные помещения, пара добралась до закрытой двери с электронным замком. Пикнув ключ-картой по магнитной линии, парень открыл коридор соседнего здания гипермаркета, из которого находился выход на противоположную от клуба улицу. Так, на глазах у всех, они смогли улизнуть из-под носа силовиков.

- Ты просто космос. Хочешь меня? Или «разнюхаться?». Можем совместить.

- Всему свое время. Садись, прокатимся.

Возле магазина цветов, поблескивая первыми солнечными лучами лакированного корпуса, стоял рейсталинговый «ниссан фэирлэди зэт 432» семидесятого года выпуска. Оранжевое безумие среди серых бетонных коробок. Мощная пушка на хромированном литье разгонялась до ста километров за две и семь секунды, чем повергала в неистовое восхищение всех, кто оказывался рядом. «Классный парень на шикарной тачке, способный решить твои проблемы. Что ещё нужно для юной девочки?». Она тонула в его глубоких выразительных глазах и второй раз в жизни влюбилась до беспамятства. Олеся ничего не знала о своем спутнике, да и по большому счету, ей наплевать, кто он и чем занимается. Она сидела на пассажирском сидении, обдуваемая ветром и наслаждалась моментом, среди пустынных улиц просыпающегося города. Она была счастлива за очень долгое время.

- Кстати, меня зовут Олеся. - чувствуя, что находится слишком милой, девушка тут же включила режим сарказма. - Хотя, если ты из «бдсмщиков», кто завязывает глаза и любит придушить, то можешь называть меня как угодно.

- Я Зафар. Приятно познакомиться, крошка.

Иштван бежал из последних сил. Он никогда не становился марафонцем или победителем спортивных олимпиад, но в данной ситуации от его будущей свободы зависело, насколько долго он сможет продолжать бежать. «Движение – жизнь. И дополнительные слова тут излишне». Оперативников, преследовавших ведущего вдоль территории храма, было двое. Тот, что в чёрных очках следовал за молодым человеком по пятам, второй бежал параллельным курсом со стороны жилых домов. И оба не планировали отставать. Проклятая сумка, гружёная долгим тюремным сроком, предательски тянула вниз. Мышцы на ногах забились, потяжелели, затрудняя движение, но выплескивающийся через край адреналин, мчал организм вниз по улице. «Быть может, выбросить сумку в кусты?». Тогда будет легче уйти от погони, но в ту же секунду у полиции появятся неопровержимые улики засадить ведущего. Пока у них есть лишь подозрение в сбыте наркотических веществ, а никак не доказательства. «Нет тела - нет дела».

Добегая до гостиницы «Интурист», Иштван повернул направо к лестнице, ведущей на бульвар. Но резонно понимая, что там совершенно негде скрыться, молодой человек выбрал путь через дворы деревянных бараков. Улочки, соединённые между собой квадратами и имеющие множество продолжений, помогали в отступлении, но с каждым новым рывком, сил становилось все меньше. Один из сотрудников хорошенько отстал, скорее всего выдохся, вызывая себе автомобильное подкрепление, второй же постепенно настигал ведущего своими амплитудными взмахами ног. «Упрямый, зараза. Хочет внеочередную звездочку на погон». Теперь звуки приближающихся шагов чувствовались в непосредственной близости от ведущего, а дыхание почти обжигало спину. «Нужно рисковать, иначе представитель закона схватит и защёлкнет браслеты на запястьях». Впереди довольно оживлённая дорога. Если удастся её пересечь, прям напролом, буквально бросаясь под колеса автомобилей, то и преследователь может отстать. И тогда ведущий выиграет время, чтобы затеряться среди панелек и офисных зданий.

«Делать нечего. Всего лишь четыре ряда автомобилей, мчащихся на всех парах. Проще простого». Если уж и суждено Иштвану получить наказание за свои проступки, то уж лучше погибнуть от наезда автомобиля, чем всю жизнь гнить в тюрьме, слушая шансон среди убийц и подонков. Ведущий зажмурил глаза, по обыкновению, выдохнул и рванул сквозь автомобильный поток, не обращая внимания на сигналы испуганных водителей. Те восемь секунд показались ему вечностью. Звуки тормозных колодок, отборный мат и страх смешались в единый цепенеющий комок, но парень не останавливался до тех пор, пока не рухнул на земельную насыпь по ту сторону дороги. «Обошлось». Обернувшись, он увидел, как сотрудник следом за ним пересёк две полосы и собирался повторить свой успех с третьей, но у коричнево «хетчбэка» были другие планы. Водитель не успел затормозить и посадил оперативника на капот, разбивая лобовое стекло в паутину. Мужчина перекатился через крышу, упал на асфальт и мгновенно потерял сознание. Из его головы текла свекольная кровь, смешиваясь с грязными лужами асфальта.

Ведущий по инерции бежал ещё примерно километра три, покуда силы полностью его не оставили. Он замертво свалился во дворе возле детской площадки, не отпуская сумку из рук. «Что же я наделал?». Сердце бешено колотилось. Молодой человек задыхался и корчился, валяясь на холодной земле и перекатываясь со спины на бока. Казалось, только сейчас его настигла та пуля возмездия, пущенная преследовавшим его оперативником. «Из-за меня пострадал человек, ни в чём не повинный, только лишь выполнявший свою работу». Быть может, он сейчас уже погиб, закоченел посередине дороги, среди стекла и осколков бампера. И нет никого виновней больше Иштвана в смерти оперативника. Ни Алымовы, ни водитель машины, ни божий случай не выбирали путь через автомобильный поток, чтобы остановить преследователя. У него, наверняка остались жена, дети, родители в конце концов, ждущие его после рабочей смены. И теперь, ведущий отнял у них самое дорогое, что может быть в жизни - родного им человека.

- Чего разлёгся, наркоман. А ну, быстро ушёл отсюда, пока милицию не вызвала.

С балкона шестого этажа кричала бабуля с бледно-фиолетовыми волосами, формой похожей на подсолнух. Со стороны действительно могло показаться, что наркоман не совладал с дозой «бутиратного прихода», чуть приуныл, балдея и пуская слюни на осенней полянке. «Нужно двигаться дальше. И придумать, как избавиться от улик». Поднявшись с колен, Иштван засеменил вперёд, прочь от места, где его могла опознать злобная бабка. Вновь очередная лестница, ведущая наверх к недавно достроенному крытому рынку. «Если подняться по ней, пройти метров сто восемьдесят в сторону книжного магазина, впереди будет заброшенная стройка. Эврика». Первичное строительство жилых домов в России ведётся настолько воодушевленно, что на стадии котлованов может спокойно пережить собственников приобретённого жилья. А так как финансовые средства, полученные от продаж квартир, давно потрачены застройщиком в счёт погашения долга прошлых объектов строительства, то перспективы возобновления бурной деятельности на данной территории крайне туманны. По крайней мере, пока не появится новый финансовый поток от доверчивых граждан. Но и в том случае окончание стройки никто не гарантирует – всему есть свой предел и мыльный пузырь когда-нибудь лопнет. «А значит на заброшенной стройке возможно беспрепятственно затеряться».

Ведущий осмотрелся. Временный жестяной забор зелёного цвета по периметру, зажатый между бетонных блоков, огромный баннер с паспортом объекта и бытовка охранника. В общем то и всё, что успели построить. Где-то ещё должна находиться будка с собакой, но животное сложило с себя охранные полномочия, давно покинув территорию в поисках провианта. Если проникнуть на стройку с тыла, то никто и не заметит присутствия ведущего. Так парень и поступил. Отогнул жестяной лист и перекинул сумку через препятствие, пролезая в кроличью нору. В разработанном котловане объёмом двадцать семь тысяч кубометров готовилось основание для фундамента многоэтажного жилого дома. Четыре элитных подъезда с подземной парковкой, фитнес-центром и стоматологической клиникой. Гигантская бездна, вырытая спецтехникой ещё в прошлом году. Большинство металлических свай уже успели залить бетоном, но в тоже время, ещё оставались голые стяжки прутьев, ожидавших своей очереди. Если разбросать брикеты гашиша в пустоты опалубки, то после заливки ни один оперуполномоченный сотрудник не докопается до истины. Иштван аккуратно сполз по земле вниз, открыл сумку и начал методично избавляться от улик. Словно крестьянка, разбрасывающая по полю семена пшеницы, ведущий засеивал фундамент элитного комплекса афганской спрессованной «шмалью». По завершению двадцати минут и нескольких акробатических этюдов, когда Иштван цеплялся курткой за торчащие прутья и срывался вниз, буквально свисая над пропастью, ведущий разобрался с тайниками и выбрался наружу.

Пройдя какое-то время через дворы и закоулки, где молодой человек сбросил пустую спортивную сумку со своей бежевой курткой в отъезжающий мусоровоз, Иштван вышел на оживленную улицу. Его ещё волнительно потряхивало, так что он не переставал осматриваться, вглядываясь в прохожих и проезжающий транспорт. «Нет ли среди них представителей закона? Нужно срочно изменить оперативную внешность». Полицейские, сидевшие в засаде, давно составили фоторобот предполагаемого преступника и продолжают рыскать по углам. Ведущий судорожно думал, как смешаться среди толпы, хотя ответ располагался прямо перед его носом. Пока мысль об изменении внешности не пришла в голову, рекламная вывеска как будто сливалась среди прочих, ничем не примечательных надписей. Но как только ведущий поставил чёткую установку, мозг дал команду сфокусироваться зрению, и парень тут же осознал, что стоит напротив вывески барбершопа «дикий койот». С дивной подписью ниже - «у нас наливают». Если чего-то очень сильно захотеть, то желаемое обязательно материализуется, а общество вскрикнет о совпадении, взывая руками к небесам. Хотя, утверждение крайне сомнительное хотя бы потому, что есть прекрасный феномен с трудно запоминающимся названием «Баадера-Майнхофа». Всё, что мы когда-либо узнали или увидели, наш мозг удалил, считая не самой важной информацией. И когда мы вновь сталкиваемся с представляемыми событиями, мозг активизируется, предоставляя утерянные данные вновь, тем самым вгоняя нас в чувство легкого дежавю. Иштван сотни раз гулял по этой самой улице, ужинал на летней веранде в компании очередной девушки, заходил в соседнее здание, чтобы снять денег в банкомате. Но никогда не обращал внимания, что здесь находился барбершоп. Ни одного раза. И теперь, когда ведущий так в нём нуждался, оказалось, что салон причёсок здесь работал всегда, ожидая беспечного клиента. «Таргетинг головного мозга».

Салон заметно пустовал, благо волна стильных цирюлен захлестнула город повсеместно. Наверное, в массовом открытии барбершопов нужно сказать отдельное спасибо хипстерам, расплодившимся тут и там почкованием от смузи. И требующие изысканного к себе отношения. Из обычных парикмахерских их гнали поганой метлой, так что им пришлось самостоятельно организовывать свои ареалы обитания. А так, как заведения барбершопов выглядели более, чем сносно, по принципу и подобию строились и остальные. С бесплатным виски, душевными разговорами и игровыми консолями. Иштван попросил сразу полную бутылку и не успокоился, пока не осушил ровно половину. Затем мастер бритвы и ножниц состриг довольно-таки длинную шевелюру ведущего, оставляя на голове три миллиметра растительности, сбрил бороду и натёр кожу увлажняющим лосьоном. К слову, Иштван не брился начисто на протяжении пяти лет, что являлось довольно стрессовым поступком. «Но не чета сегодняшним переживаниям, что произошли ранее, так что терпимо». Здешний юный «падаван», проходивший стажировку и мечтавший покорять суровых мужчин причёсками, сбегал в ближайший магазин одежды. Чёрный бомбер с капюшоном, спортивные штаны из хлопка и кеды всё того же цвета, сделали из Иштвана совсем другого человека. Ему казалось, что, выходя на улицу, он словно переродился. Теперь за его плечами нет того ужаса, что творился весь день и, казалось, никогда уже не закончится. Люди спешно проходили мимо по своим делам, не обращая на молодого человека ровным счётом никакого внимания. Даже раздающий флаеры студент не решился протянуть листовку, считая ведущего финансово недееспособным в покупке холодильника, пусть даже и с беспроцентной рассрочкой на двенадцать месяцев.

Иштван чуть подуспокоился, резонно полагая, что прямо сейчас его не станут валить наземь, выкручивая руки, ибо он совсем не похож на того парня, что днём сидел на лавочке. Пунцовые синяки под глазами, впалые скулы, непривычно чесавшиеся от раздражения кожи, молодое лицо с проплешиной на голове. Он смертельно устал. За последние сутки ведущий ничего не ел, почти не спал, много пил и неприлично много бегал. Даже те шуточные забеги на станции «снегири» не сравнятся с нынешними рекордными показателями. «Нужно чего-нибудь обязательно съесть и обдумать, что делать дальше. Может рассказать о ситуации Денису? Он парень разумный, обязательно посоветует правильное решение». Звонить не вариант – если личность ведущего известна, то правоохранители только и ждут, чтобы «запеленговать» сигнал. Тем более до офиса – рукой подать. А рядом любимая пиццерия, где они всем составом праздничного агентства «инсомния» любили ужинать, разрабатывая очередную концепцию для мероприятия. Но чтобы начать разговор, необходимо ответить самому себе на главный вопрос, витавший в воздухе большими белыми буквами на красной ткани транспаранта. «Какая сука меня сдала?».

В кафе Иштван заказал пиццу из четырёх сортов сыра, свинину на шпажках в кисло-сладком соусе и роллы с копчёным угрем, икрой летучей рыбы и свежим авокадо. Хотя ему думалось крайне странным моментом, что на Дальнем Востоке можно найти свежий тропический фрукт. Но к маркетинговым ухищрениям ведущий относился снисходительно, хотя бы за то, что в заведении подают вкуснейшее крафтовое пиво, сваренное на домашней пивоварне. Усевшись за свой любимый столик с видом на производственный двор здания, где находился офис агентства, он с упоением отпил густую пену из литрового бокала. Ему вспомнилось, когда он первый раз пришёл сюда на свидание с девушкой. Сразу же после расставание с любимой. Тогда им овладевало жгучее чувство доказать себе, что он кому - то нужен, интересен что ли, кроме неё. И непременно сделать кучу фотографий с новой спутницей, запечатлеть нарочитое веселье и безупречное счастье, исчезающее сразу же после щелчка затвора камеры. А когда понимаешь, что человеку наплевать на твои выходки и никакой ревности ты не вызываешь, становится еще грустнее. Оттого, что сам всё испортил. Впрочем, свидание вышло на твердую четверочку. Девушка хорошо поела, посетовала на тяжёлую женскую долю в современном мире, порассуждала о сексизме и харрасменте. Даже в шутку обвинила Иштвана в том, что он специально заказал горячие роллы большого размера только ради того, чтобы оценить вместимость её оральной зоны. Но до реальной проверки дело так и не дошло, что выдалось крайне обидным фактом.

«Всё же, кто тот человек, что сдал информацию полиции по готовящейся сделке?». Первыми приходят на ум азербайджанцы. Именно они втянули ведущего в опасную игру. Понятно, что тем самым они хотели приблизить его к себе, сделать ручным и послушным для будущей выгоды. «Может и вправду, они потеряли прошлого курьера и планировали предложить ведущему вакантную должность. Но вот только не ясно, зачем терять многомиллионный товар?». Иштван никогда бы не поверил, чтобы Алымовы расстались с деньгами по собственному желанию. Слишком высокая цена, дабы проучить ресторанного тамаду. Значит кто-то другой. Миша рассказывал, что полиция крышует и кормится от деятельности интернет-магазинов. «Зачем тогда у самого себя вырывать кусок хлеба перед завтраком? Неужели, полисмены вспомнили о присяге, доблести и совести? Да нет, полный бред, невозможно. Точно был заказ, что на площади возле памятника будут совершаться противозаконные действия. Олеся? Хотя она то каким боком здесь? Нет, тоже мимо. Задача под звёздочкой с кучей неизвестных».

Пока ведущий разбирался в вопросах, кто виноват и что делать, за окном разворачивалась занятная картина. Суетливый охранник метался между забором и «кпп», пыхтел и волновался, ожидая приезда высокопоставленного господина. Товарищ действительно приехал, но не один, а в сопровождении колонны из трёх уазиков, гражданских легковых и автозака. Мужчины в камуфляже и с автоматами выстроились вдоль кафе, ещё раз прослушали инструктаж подполковника и скрылись под тёмными сводами здания. Часть из них полезно на крышу по пожарной лестнице - видимо решили штурмовать сверху, спускаясь на верёвках. Иштван нервно поёжился в кресле. «Слишком много спецопераций за один день». К сожалению, с того места, где сидел ведущий, ничего больше нельзя разобрать. Остальные посетители, явно заинтересовавшиеся вечерней программой, прильнули к окнам второго зала, откуда простирался хороший вид, вставая плотным полукругом. Послышались выстрелы, битые оконные стёкла и сирены заезжающих на территорию автомобилей. Затем звуки стихли, окутав происходящее таинственной тишиной. Люди внимательно наблюдали за происходящим, шепотом обсуждая перипетии.

- Вон смотрите, ведут.

Даже те, кто воздержался от просмотра, не смогли более усидеть на своих местах, включая Иштвана, воссоединились в соседнем зале с остальными. Посетители показывали пальцами, куда-то вдаль, в черноту офисной парковки, снимая происходящее на мобильники. Там, среди контейнеров, с заведёнными за спину руками, вели к автозаку парня, прижимая голову к земле. Его дорогая рубашка топорщилась из пиджака, порванного в левой подмышке, а галстук и вовсе развязан, как отличница после портвейна на выпускном вечере. Арестованного звали Денис – директор праздничного агентства с вечно угрюмой физиономией и отречённым взглядом, так несвойственным роду его деятельности.

Глава 20. Золотой укол.

Бросай остатки совести на гнутую сервиза ложку, своё сознание зажигалкой выпари. Ты употребишь меня по магистрали кровеносной – полностью. Последняя этапа жизни эйфория.

- Я не могу так с ним поступить. Пойми, он другой. Отличный от всех остальных.

Олеся отчаянно смотрела в глаза своему спутнику, желая достучаться до его сердца. Казалось, единственный раз в жизни девушка действительно говорила искренне, сбросив маску бессердечной стервы. Она буквально умоляла изменить его решение, способное навредить её близкому человеку. Драма, разгоравшаяся среди людского безразличия, окутанного пеленой клубного дыма.

- Если ты этого не сделаешь, у меня возникнут серьёзные трудности. Ты же не хочешь, чтобы у меня возникли проблемы? Не слышу? - парень схватил Олесю за горло, больно сжимая пальцами правой руки. Его глаза налились кровью – так обычно происходило, когда он выходил из себя.

- Нет, Зафар. Конечно, не хочу.

- Ну, вот и чудненько. Будь хорошей девочкой. Твоя задача – развести их по разные стороны. Что со вторым твоим дружком?

- За него не беспокойся. Он сам всё испортит. Мне пора, он возвращается.

То утро, после ссоры с Иштваном, как и всю последующую неделю, Олеся провела в депрессивном унынии. «Почему я не умею выражать свои чувства, как все нормальные люди?». Какой смысл в показушной пошлости, которая выплёскивается наружу на самых близких людей, причиняя боль и смывая их с берега в морскую пучину. Ведь девушка совсем не та, кем желает показаться окружающим. Защитный механизм поведения, скрывающий истинную правду под замком, ключ от которого давно утерян. И что более мерзкое – Олеся вовсе не научилась помогать людям, наивно полагая, что раз сама сильная духом, то и другие не достойны поддержки. А когда пришло время доказать свою преданность и любовь, оказалось, что девушка совершенно не представляет, на какие рычаги давить, разочарованно таращась по сторонам.

Никита стал совсем плох. Его утро, как и все прошлые подъёмы в течение месяца, начинались с укола. Парень не чистил зубы, не пил кофе, не принимал пищу и даже не мог улыбнуться, пока не проворачивал нужную для организма инъекцию. Наркотик прочно смешался с повседневностью, вытесняя, как ему казалось, менее значительные вещи. Постепенно даже Олеся ушла на второй план, оставаясь в его жизни постольку-поскольку. При всём мировом многообразии наркотических средств и историй загубленных судеб, всех зависимых объединяло одно - наркоманы любят только наркотик. И совсем не жалуют тех, кто не разделяет или вовсе запрещает заниматься их любимым делом. На дне блестящей коробочки, обшитой красным бархатом, у Никиты всегда лежал сыпучий порошок «карфентанила» - производного от легендарного «белого китайца», самого мощного и опасного из известных опиоидов, в десятки раз превышающего действие морфина и героина. В обычной жизни анальгетик «подрабатывал» транквилизатором для слонов, укладывая семитонных животных спать лишь двумя миллиграмма вещества. Так что неправильная дозировка в любой момент могла лишить жизни всякого, а помноженная на природную наркоманскую жадность, и вовсе лишь откладывала трагичный финал. Не зря карфентанил нарекли «наркотиком - убийцей».

- Ты не планируешь «спрыгивать»?

- Детка, у меня всё под контролем. Он делает из меня супермена.

Игла пронзала вену, медленно растворяя частички «китайца» среди мелких эритроцитов. Осталось нервно отсчитать около тридцати минут, пока не наступит приход и можно будет попробовать пережить ещё один день. Когда Никита только перешёл на тяжелые наркотики, то «ставился» единожды, чувствую себя довольно прекрасно. Такого режима вполне достаточно, ведь по своим наркотическим свойствам карфентанил способен держать под кайфом на протяжении суток. Но вторая часть химической формулы опиоида, содержащая эйфоретик, ускоряло желание «догнаться». Буквально с каждым новым часом рука сама тянулась к ложке выпаренного порошка, будто внутренний голос шептал – «уколись ещё разок, а то вдруг меня заберут, и мы не сможем быть вместе». Если в начале своего пути, парень скрывал инъекции от подруги, прячась в ванной комнате, то теперь осмелел и особо не стесняясь, «ставился» прямо в её присутствии. И больше не выходил на улицу без особой надобности, опасаясь, что голос обратиться к нему вновь.

- У тебя столько планов было в голове. Целей. Возможностей. А ты всё проколол. Мы могли уехать от этого всего.

- Не начинай снова выносить мозги. Видишь, меня ещё не взяло. Потерпи и я отвечу на все твои вопросы.

- Да на что ты там ответишь? Будешь вновь «втыкать» в одну точку, «залипая» и корчась. Мне осточертело видеть тебя таким. Жалким и убогим нарколыгой. Если тебе ничего не нужно от жизни, то это твой выбор. И я уйду от тебя.

- Ой, да куда ты от меня денешься?

Пожалуй, при всей мужской самоуверенности и физиологического наличии яиц, нет ничего глупее, чем сомневаться в том, что твоя женщина может тебя покинуть. Что она кому-то ещё интересна кроме тебя. И ещё более идиотично, когда мужчина открыто, словно в укор, предъявляет свое мнение о безысходности иного пути, чем всю оставшуюся жизнь быть только с ним. Каким бы ты не был мудаком - пьющим, бьющим и употребляющим, женщина подсознательно тебя не оставит, до последнего надеясь вытащить твою никчемную задницу из крутого пике. Она даже где-то глубоко внутри будет понимать, что всё бесполезно и люди не меняются, да и по большому счету, ей необходимо срочно спасаться, убегая прочь от неудачника. Чем быстрее, тем лучше. Но, несмотря на внутренний дисбаланс, вечные смятения и душевные терзания, вопреки всякому здравому смыслу, будет продолжать тащить непосильную ношу, отталкиваясь пятками от каменистого дна. Но как только ты заденешь её женское достоинство, ставя под сомнение её привлекательность, сексуальность и силу духа, благодаря которому она до сих пор терпит твои выходки - в тот же миг её лишишься. Без права когда-либо заполучить обратно.

Иштван не мог поверить своим глазам. Дениса арестовали – причём силами не рядовых сотрудников, а с привлечением спецслужб и чётко спланированной операции. Будто он особо опасный преступник, наворотивший дел и теперь, скрываясь в офисных помещениях, готов на всё – лишь бы уйти от ответственности. Описание похожее совсем на другого человека. Если бы ведущий решился сразу же пойти к другу, минуя посиделки в кафе, то непременно оказался в руках правосудия. «Его определённо арестовали из-за меня». Теперь с вероятностью близкой к бесконечности, полиция знает, кто хотел передать сумку наркотических средств в особо крупном размере. А раз так, то находиться здесь не безопасно. Точнее, теперь в городе нет такого места, где гипотетически возможно укрыться от возмездия. Осознание скорой разлуки со свободой пришла окончательно и бесповоротно. Иштвана затошнило. Он устремился прочь от окна, в дальнюю комнату, разгребая руками зевак на своем пути. Еле успевая закрыть кабинку туалета, его вырвало. Потом ещё много раз в течение одиннадцати минут. «Я потерял свою жизнь.Полностью». И теперь ведущий стоит на коленях холодного кафеля, измазанного грязью, мочой и хлоркой, держась из последних сил за керамический обруч. В почерневшую сливную дырку, вместе с рвотными массами, смывались все его перспективы на светлое будущее. Вот тот печальный итог необдуманных действий. «Каждому проступку обязательно придёт своё наказание. Рано или поздно».

Дождавшись окончания извержения вулкана, Иштван вышел из западни, облокачиваясь на стенки туалета. Теперь счётчик его свободы крутил в обратном направлении, математическим способом преобразовывая годы в часы, а часы в минуты. «Больше не будет весёлых конкурсов и аплодисментов по случаю удачной шутки. Не будет трогательных пожеланий и криков восторга. Не будет ничего. Только пустота - гнетущая и уничтожая, полная сожаления и слезливого покаяния. Безвыходность.». Но как часто бывает, порой в самой фатальной ситуации, когда особо ничего не ждёшь, а руки давно опустились, приходит единственная правильная идея – продолжать бороться. Идти до конца, раз судьба распорядилась иначе, окунув с головой в предлагаемые обстоятельства. Раз так, то необходимо отодвинуть на как можно поздний срок свою поимку, предпринимая контрмеры в свою защиту. Иштван хорошо знал, что для матёрых сотрудников не составит особого труда вычислить его местоположение, ведь всё что им нужно, находится в кармане его штанов. «Телефон. Средство коммуникации, информации и тотальной слежки». Здесь особой сыскной выдумки не требуется – в двадцать первом веке люди самостоятельно себя компрометируют, снимая фото и видео контент с обязательным указанием модной геолокации. Подпишись на профиль и человек всё расскажет сам. Может даже и преувеличит некоторые факты для красного словца, да только такой расклад даже выгодней. Но если у ведущего хватило мозгов не пользоваться инстаграмом, выкладывая сегодняшний ужин, то соблазн позвонить куда-нить становился крайне великим. «Хотя бы предупредить родителей, что со мной всё хорошо. По крайней мере, пока». И с каждой минутой то желание становилось всё непреодолимей. Иштван вернулся в кабинку, отогнул зубочисткой пластмассовый отсек с сим-картой и вытряхнул содержимое в унитаз. Кнопка смыва отжалась, унося вихревым потоком абонента полосатой сети в область тьмы канализационной системы. Чуть поразмышляв, как бы взвешивая правильность будущего поступка и не найдя вариантов лучше, ведущий бросил телефон следом. Теперь Иштван окончательно становился вне закона и никогда более не будет онлайн, как мечтают утверждать современные девочки в интернет-пабликах, желающие найти себе вторую половинку.

Идея, пришедшая в голову, по большому счету, была проста и крайне авантюрна. Если днём задержали школьника Мишу, а вечером Дениса, то, скорее всего, Никита тоже прочувствовал радость встречи с правоохранителями. Значит, остался лишь один Иштван, кто сможет пролить свет на возникновение преступных веществ. Но зная, как работает обвинительная система в стране, и с помощью каких средств выбиваются показания, попадаться молодому человеку очень не хотелось. Ведущий панически боялся допроса, зная наверняка, что даст любые чистосердечные показания следователю. Ведь мало, кто способен выдержать пытки и издевательства, отточенные до совершенства в пыльных кабинетах. Все их противогазные «слоники» с перекрыванием клапана подачи воздуха, «ласточки» – когда руки и ноги задержанного связывают ремнями, стягивая их друг к дружке, а тело подвешивают на ломах. Или совсем уж обыденное побои резиновой дубинкой по пяткам и ступням, все эти садистские методы получения признательных показаний прекрасно работали в угоду раскрываемости. И они вызывали вселенский ужас. Значит, необходимо как можно быстрее покинуть город, регион, страну, пока ведущего не объявили в розыск. Обычно, такие бумаги лежат на подписи сразу после предполагаемого преступления, следовательно, документ по ведущему вступит в силу в девять утра следующего дня. И теперь остаётся лишь мизерный шанс успеть свалить из города на крылатой железной птице.

- Слава богу, ты живой. - мама крепко держала сына в объятиях, долго не разжимая рук. Её вязаная кофта вкусно пахла домашним уютом и пирогами с мясом. - К нам приходила полиция. Во что же вы ввязались?

Она заплакала. Отец сидел на кухне, надвинув на нос очки, изучал телевизионную новость, целый час крутившуюся на повторе. Журналистка рассказывала заученный спич, что сегодня вечером был пойман директор праздничного агентства. Среди обвинений звучали махинации со сметами, тендерами, преступный сговор и мошенничество. «О наркотиках не было и речи. Занятно, значит, дело обретает новый поворот». Возможно, Дениса взяли по совсем другим делам, связанным с работой агентства или новость об экономическом преступлении – лишь уловка телевизионщиков, дабы выманить ведущего из укрытия? В любом случае действовать необходимо как можно быстрее.

- Сыночек, мне пришлось им все рассказать. Где ты живешь, работаешь. Про друга твоего. Прости меня. Они ходили по квартире в обуви, как у себя дома и так с нами разговаривали, будто мы преступники. Я очень испугалась.

- Тебе не за что извиняться. Лучше вы меня простите, что не оправдал ваших ожиданий. Я не виновен, правда. Там произошла какая-то ошибка. Но мне всё равно нужно уехать, хотя бы на время.

- Куда?

- В Москву.

Мать заплакала вновь, отец молча курил, больно стиснув зубы, а у ведущего не было других вариантов, чем покинуть родной дом на расстояние в восемь тысяч километров. В ближайших от Хабаровска городах его точно будут искать, а в столице есть шанс затеряться среди миллионов таких же мечтателей о лучшей жизни. Иштван старался не думать, что его могут поймать по дороге в аэропорт, на паспортном контроле или у трапа самолёта. Всё, что ему сейчас необходимо – верить и надеяться. Только и всего. У него оставалась небольшая сумма накопленных средств от мероприятий, которой должно хватить на два-три месяца, а там, может, что и получится.

- Отец, у меня во дворе машина стоит на съёмной квартире. Вот ключи и документы. Поможешь продать?

- Не вопрос, сделаем. - как-то особенно грустно выдохнул он, прикуривая новую сигарету от предыдущей.

Пришло время прощаться. Если бы Иштван мог предположить, что та встреча будет последней, он наговорил бы бесчисленное множество слов благодарности, любви и восхищения своим родителям, воспитавших его в заботе. Он, скорее всего, даже предпочёл бы остаться рядом, не взирая на грядущую опасность тюремного заключения. Но люди не имеют способности видеть будущее, о чем всячески жалеют после. И, как правило, не успевают сказать самого простого, но очень главного своим близким. Уповая, что они должны быть осведомлены о наших чувствах. Молодой человек обнялся с родителями, вместе посидел на дорожку в знак традиции и простился с ними. Навсегда.

Ведущий добрался до здания аэропорта около двух часов ночи. Прошёл первичный контроль на входе и прямиком обратился в кассы – узнать о ближайших рейсах. Сонная представительница авиакомпании предложила несколько вариантов, среди которых значился один прямой рейс до Москвы в десять двадцать утра и один рейс в четыре сорок три ночи, но с дозаправкой в Красноярске и дополнительными двумя лётными часами. Ведущий не любил самолёты. Не в силу боязни полёта – нет, ему банально становилось сложно уснуть, некомфортно сидеть, да и вообще, тяжело переносить временный отказ в сигаретах. Но как ему сейчас думалось, лучше спустя два с половиной часа оказаться в воздухе, чем через восемь часов на нарах. Получив заветную карточку с номерами рейса, «гейта» и пассажирского места, ведущий напоследок вышел из аэропорта в промозглую октябрьскую ночь.

К Иштвану только сейчас пришло осознание масштабов той истории, в которую он благополучно наступил полной подошвой. И теперь он вынужден покидать город, ставший ему родным, без полнейшего понимания – возвратится ли он сюда когда-нибудь вновь. «Пройдёт ли по шумным улочкам, всегда полным транспорта, разношёрстных людей и нескончаемого поточного движения. Промчит ли за рулем автомобиля с пробитым глушителем по безлюдной трассе, убегая вглубь полей и дачных кооперативов. Влюбится ли вновь в прекрасную девочку, коих великое множество в здешних краях». Очевидно, что ответов ему получить не суждено, как и он сам, не способен внятно предрешить свою судьбу. Иштвану остаётся лишь вдыхать обжигающий холодом воздух, находясь под открытым звёздным небом и вспоминать приятные моменты. Странно, но раньше, буквально ещё год назад, ему становилось жутко душно в городе. Он задыхался среди пробок, отчаянных домохозяек и малолетних прожигателей родительского капитала. Его внутренний интроверт ликовал только в ночное время, призывая выйти, наконец, из бетонного периметра. Иштван брал ключи от автомобиля, кожаную сумку с документами и пристально наблюдал за своим отражением в зеркале. Не украдкой, если позабыл нужную вещь и возвращаешься, а основательно долго, подмечая каждый штрих. Седые виски и ещё более пряди чёлки, торжественно вырывались сквозь густую шевелюру. Морщины радости и разочарования рассекли смуглый лоб в своём неповторимом движении. Будто железнодорожная магистраль ожидала прибытия грузовых составов в депо. Рельсы накладывались друг на друга, переступали и наваливались, хвалясь приоритетными направлениями. «Как же быстро я постарел. Годы, ау? Соблюдайте скоростной режим». Он всё ещё помнит, как вчера, свой школьный выпускной. Отвратительно пресное пюре с куриной грудкой из пластмассы - холодной, как сердце любимой женщины. Танцев кружения под «мистера Кредо» и рассвет в дверях старого пазика. Чувство полнейшей эйфории. Взрослый, огромный, неизведанный мир. Теперь же, как и годом ранее, ведущий стоит посреди осенней ночи в полном одиночестве и мечтает, чтобы она длилась бесконечно долго. И пусть ведущий терпеть не может период осени, считая обожателей слякоти, обнажённых деревьев и депрессии - истинными сатанистами, он отдал бы всё на свете за возможность постоять здесь вновь. Происшедшие с ведущим события изменили его, сломали что-то внутри, сбив заводские настройки. Если всё сложиться удачно, он обязательно сюда вернётся совсем другим человеком. Без малейших следов наркотика внутри. Он обещает, в первую очередь, самому себе, что больше не прикоснётся к опасному зелью. Ведущий улетает в Москву не от хорошей жизни, а в первую очередь, чтобы спасти себя. Грустный человек в весёлой профессии с кофром классического костюма и билетом в один конец.

Близилась годовщина смерти матери. Олеся тяжело переносила приближение той даты, навсегда разрушившей её детство, замыкаясь в собственных переживаниях. «Почему именно мою маму, за что?». Нет, девушка категорически не желала никому, чего ей суждено было пережить, но она действительно не находила ответов, отчего все самые страшные вещи обрушились на её семью. Неужели, девушка достойна сущего ада и обречена на великие муки страданий только по чей-то прихоти сверху. «Если и существует высшая инстанция, то тот парень, по всей видимости, хорошенько проигрался в карты, отдавая долги человеческими судьбами». Олеся увеличивала объёмы вдыхаемых, проглатываемых и вынюхиваемых веществ, лишь бы пережить очередной цикл беспросветной тоски. Зафар плотно держал её рыболовецким крюком за жабры и не отпускал, покуда девушка не исполнит своих обязательств. Она его любила, но слишком поздно осознала, какой он опасный и хитрый человек. Вся их семейка вселяла в неё страх, особенно Рустам, угрожавший расправой по каждому удобному случаю. «Лучше бы меня арестовали в том клубе. И я никогда бы в жизни не познакомилась с младшим Алымовым. Не садилась в его спортивную тачку и не выполняла бы впредь его спланированных актов мести».

Азербайджанцы затаили лютую обиду на поступок ведущего, ушедшего в разгар той новогодней ночи. Клиенты ресторана, крайне разочарованные праздничной программой, оборванной на середине, потребовали вернуть деньги за банкет в полном объёме – так что самая прибыльная «на бумаге» ночь, превратилась в финансовый провал. Дальше – больше. Опубликованное в сми расследование двух руководителей праздничного агентства «инсомния» – Дениса и Никиты, раскрывающее нарушения санитарных норм, пожарной безопасности и избиение сотрудников, мощно ударило по имиджевой составляющей семейного бизнеса. Начались бесчисленные проверки, штрафы и разбирательства. Пришлось даже закрыть ресторан на неопределённый срок. Естественно, известная и могущественная семья Алымовых урегулировала любые посягательства на достоинство и честь, занося ответственным чиновникам жёлтые почтовые конверты. Даже растиражированная новость о привлечении братьев к административной, а по эпизоду с пытками – к уголовной ответственности, быстро сошла на нет, ввиду отказа в возбуждении дела за отсутствием состава преступления. В ряде информационных агентств вышли опровержения, купленные отзывы известных блогеров восхваляли блюда на углях, и по итогу, народная молва одобрительно затрепетала. Но осадочек остался. Нежелательная шумиха вокруг семьи стоила кучу нервов и огромных средств. Рустам находился в ярости, порываясь перерезать глотки выскочкам, их головы насадить на пики оград, а кровью орошать ближайшие земли парковочной зоны. И тогда Муххамад придумал менее яркий и кровавый, но тем ни менее, не являющийся гуманным, ряд ответных действий. Где одной из главных действующих фигур - «ферзем в лифчике», должна стать юная подруга Зафара.

Связавшись со своим давним знакомым – депутатом городской думы, Муххамад предложил вытеснить с «ивент - рынка» молодых предпринимателей, заменив их своими людьми. И установить сбор информации по экономической деятельности агентства, связанной с тендерами. Прокуратора, чувствуя солидные вознаграждения, рьяно приступила к своим прямым обязанностям, выйдя на доверенное лицо компании в государственном учреждении. Прижатый к стенке, товарищ согласился разоблачить подельников, организовав липовый тендер на организацию городского концерта на площади Ленина с завышенными показателями. За сохранение свободы и должностного кресла, седовласый мужчина вспомнил прошлые махинации, откаты и прегрешения, даже вызвался на оперативную подставу – из его пиджака велась сьёмка встречи с руководителем агентства «инсомния». У Дениса не оставалось никаких шансов.

Рустам, испытывающий личную неприязнь к Иштвану, договорился с начальником главного управления по контролю за оборотом наркотиков о сделке, к слову, являясь близким другом по героиновой зависимости. Начальник передал конфискованный гашиш, не проходивший по другим делам ещё со времён перестройки, а Рустам сдал исполнителей и информацию по конкурирующему интернет – магазину. Таким образом, цепочка из конкурента – заказчика, Иштвана - курьера и школьника Миши – кладмена, сформировалась в опасную преступную группу, разработанную и, что главное, пойманную доблестными сотрудниками полиции. Но по слепому стечению обстоятельств, сделка так и не завершилась. Чувствуя опасность, Иштван не передал наркотики, более того, каким-то непостижимым образом смог уйти от преследования, попутно отправив оперативника в больничку с черепно-мозговой травмой. Испытав колоссальный стресс при задержании, Миша на четыре месяца лишился дара речи, что сыграло в безусловный плюс. Правозащитники обвинили полицию в превышении должностных полномочий, и сотрудники спешно замяли дело, получив по два строгих выговора. Один за подростка, второй за утерю шестнадцати килограммов наркотика.

Зафару выпала, как казалось, самая простая часть хитроумного плана – рассорить молодых людей друг с другом, лишив возможности противостоять опасности сообща. Посему парень заставил Олесю лечь под Никиту. Девушка должна была втереться в доверие, ублажать и всячески влюбить молодого человека в себя, а после подсадить Никиту на тяжёлые наркотики. Олеся до конца не могла поверить в то, о чём просит её мужчина. Она считала Зафара единственным светлым пятном в своей жизни, никогда не веря слухам, что у парня могли быть и другие женщины. Девушка его любила. Как оказалось – зря. Молодой любовник её грубо использовал, держал рядом, словно игрушку, с которой в любой момент возможно поразвлечься, затыкая ей рот парочкой «хабаровских купюр». Отрезвляющая реальность. Олеся отказалась участвовать в стыдных манипуляциях, решая уйти от Зафара. На что парень жестоко избил девушку, приковал к батареи в деревянном бараке, куда каждую ночь приглашал мужчин. Спустя две недели – она согласилась. Потому что не имела другого выбора.

Девушка опасалась за свою жизнь, молчала и продолжала играть в любовь, покуда не прониклась чувствами к друзьям. В них находилось ещё что-то человеческое и такое ей нужное. Олеся даже до конца не смогла разобраться – к кому из парней её тянуло сильнее, ведь представлялись они ей единым целым. Они проводили всё свободное время вместе – веселились и наслаждались жизнью, строя планы на будущее. Если бы не паталогическое нежелание Никиты двигаться вперёд, у них был один единственный шанс вырваться. Всем вместе уехать далеко из города, где всё решается с помощью денег, обмана и насилия. Но как оказалось, ещё до встречи с девушкой, Никита уже успел присесть на режимную иглу без всякой посторонней помощи, а попытка совратить Иштвана, когда девушка всем своим видом молила о помощи, но не была услышана – только сделала хуже, окончательно разорвав их крепкий треугольный союз. Олеся ещё какое-то время пыталась вытащить Никиту со дна, да только он всеми силами упирался, вонзая в кожу наркотический бульон и переживая вторую по счету клиническую смерть.

Пропадая в наркотической нирване, Никита долго не принимал того факта, что Олеся его оставила. Ему придумалось, что она вышла за хлебом, задержалась в институте или встретилась с подружками. И вот-вот должна вернуться. Слепо веря своим несвязным доводам, парень продолжал ждать, покалывая тело смертоносным ядом. Организм потихоньку сдавал - вены иссыхали, а трофические язвы поражали большие участки кожи, распространяясь от ног к животу и кистям рук. Теперь парень просто лежал на боку, тяжело вдыхая спёртый воздух и, не в силах пошевелиться, ожидал скорейшего финала. Когда становилось тяжело самостоятельно колоть препарат, ему на выручку приходили братья по игле, поселившиеся вместе с ним, постепенно превращая квартиру в подобие притона. Но у каждой истории есть свой логический конец – печальный и совсем не праздничный. Никиты не стало после того, когда он, не желая делиться с квартирантами, вколол двадцать кубов из шприца, спрятанного под подушкой. Это был его «золотой укол» – последние нити аккорда в эпитафии жизни. Он улыбнулся своей лучезарной улыбкой, как мог только он и никто другой, перевернулся на другой бок, и, протиснув руки между ног, навсегда уснул. Ещё долгое время в квартире продолжались опиоидные празднования, пока соседи, учуяв токсичный трупный запах, не вызвали участкового. Чем сильно удивили участников нескончаемой вечеринки.

Глава 21. «Я тебя выиграю, Москва».

Моя футболка тобой пахнет – девятнадцатым месяцем одиночества. И тем запахам пропитан мой быт, квартирное пространство, что естественно – полнейшее засранство. Или как правильно сказать? Совершенно точно – бл*дство.

Март 2015го. Серое дождливое облако опустилось на город, нагоняя на людей и без того депрессивные настроения. Впрочем, за четыре месяца в столице великой Родины, Иштван привык к природной безысходности и отсутствию звезды по имени солнце, как природного явления в целом. В сравнении с Дальним Востоком, где световых дней около трехсот в году, а яркость небесного светила испепеляет сетчатку глаза, здесь появление природного катаклизма произошло в четверг и в день защитника отечества. И больше не предвиделось. Ведущий порядком обжился, поднатаскался в схемах общественного транспорта и в целом – чувствовал себя комфортно. На зависть разной руки психологам и мотиваторам личностного роста, предлагавшим на каждом шагу выйти из аналогичной зоны. Чего не скажешь о финансовой стабильности, ежедневно гнетущей его психологическое состояние. Иштван до сих пор не нашёл работы. Никакой. За четыре месяца. Будто вселенная сговорилась со всеми заказчиками, агентствами и работодателями не замечать перспективного рекрута. Для них молодой человек не существовал, становился невидимкой, тщетно рассылающий резюме и фотографии с мероприятий. Ещё бы, ведь за хорошей жизнью в Москву приезжают около двух миллионов человек в день – что там говорить о «тамадущих». Здесь подобных сотни тысяч, готовых работать скоморохом за еду, лишь бы их заметили. Иштван пока держался, чтобы не скатиться до уровня уличного аниматора в костюме «фиксика», но всему находился предел. Да и окончательно бросить есть, до этого употребляя пищу единожды за сутки, он тоже не мог, чисто по физиологическим причинам.

Сегодня планировалась последняя встреча из составленного ведущим списка знакомых, кто переехал в столицу и мог хоть чем-то помочь. Иштван по мере отказов и лживых обещаний встретиться потом, вычёркивал имена карандашом на потрёпанной от времени бумаге. Ведущий больше не пользовался соцсетями, да и вообще – выглядел крайне странно со своим кнопочным «самсунгом с-100», привезённым из дома и лишь чудом дожившим до современного мира. Так что, оставалась лишь последняя надежда в лице дальневосточной подруги, успешно себя зарекомендовавшей в медиасфере. Василина работала продюсером в структуре федерального канала, отвечая за поиск и разработку героев с невероятными жизненными историями, способными вызывать эмоции у толпы. Она договаривалась о гонорарах, доводила героя до кондиции и выпускала в студию - на растерзание толпе и стареющим звёздам «шоубиза», вдруг ставшими экспертами в любой области. В общем, трудилась среди лишённых рассудка людей, готовых вывернуть наизнанку всего себя, лишь бы получить свои пятнадцать минут славы. Времени у девушки катастрофически не хватало, так что большую часть встречи она протрепалась по телефону, изредка возвращаясь к разговору.

- Ума не приложу, как тебе помочь. Вот, правда.

- Может, есть местечко у тебя в передаче? Помощником или администратором. Я на любую работу согласен.

- Может и есть. Слушай, у меня как раз выпуск горит. Не могу найти героя под тему. Ты случайно с козой не совокуплялся?

- Нет, не довелось.

- Жаль, такие рейтинги слетают. А то смотри, организуем. Станешь известным во всем СНГ.

- Спасибо, подруга.

- Не обижайся. Шучу же. Это всё моя профессиональная деформация – только и думаю, как закрыть «вёрстку». Хм, что же придумать?

Василина оценивающе посмотрела на Иштвана, как могут только телевизионщики - скептически и с малой толикой пренебрежения. Её рыжие конопушки, рассыпанные на щеках и старательно замазанные тональной пудрой, зашевелились, становясь похожими на каскад островов карибского бассейна, куда непременно хочется отправиться. Она была прекрасна. Шикарная точёная талия, вечный целеустремленный взгляд и чувство собственного стиля, возбуждали во всяком желание скорейше обуздать непокорную лань. Но проницательный ум раскусывал планы любого мужчинки, что не могло не сказаться на личной жизни. Довольно долгое время девушка оставалась совершенно одна. В юности она с Иштваном даже были близки к началу романтических отношений, и всё шло к тому, что два ярких человека образуют популярный союз. Однако, перебрав на вечеринке с алкоголем, девушка не совладала с чувствами, нахлынувшими с градусом выпитого, отдавшись по глупости его другу. Да и молодой человек, сыграв на опережение, взял девицу с лишним весом в соседней комнате. «Эхо студенчества. Они размножались, как могли». И продолжали дружить, приправляя разговоры щепоткой флирта.

- А ты не хочешь попробовать себя в роли говорящей головы? В смысле, ведущим на телеке?

- Ты серьезно? А как же Андрей?

- Ха, смешно. Мне это нравится.

Василина сложила губы трубочкой, награждая Иштвана воздушным поцелуем за удачную шуточку. Затем, сняв ложечкой верхний слой пены с латте, куда бариста высыпал месячную норму корицы, девушка продолжила.

- Конечно, ты очень амбициозный, харизматичный и дико сексуальный парень. Плюс у тебя есть борода. Но, давай дядю Андрея не будем двигать – он всё-таки глыба и никуда не денется. А вот в других проектах очень даже может получиться.

Василина написала несколько групп, контактов и сайтов по поиску работы в медиа, попутно ворча, «что в мире нет большего зануды, чем Иштван, кто не пользуется яблочным гаджетом». Ведущий решил утаить о перипетиях прошлой жизни в Хабаровске и причинах кардинальной смены мобильного телефона. Попрощавшись, она растворилась среди бурлящей массы людей, стекавшихся в подземку. Иштван давно подметил для себя личный лайфхак по поиску ближайшего метро. Достаточно чуть приглядеться к вытоптанным дорожкам на газонах и группам людей, идущих в одном направлении. Если таковых больше одного, значит - цель совсем рядом. Сказанное подругой будоражило воображение. «Я стану известным ведущим во всей стране». Слава, автографы, коммерческие посты – ведущий представлял, будто всеобщее обожание появится завтра. И наивно радовался, и улыбался окружающим, греясь своей мечтой среди улиц, усыпанных реагентами. Никто не улыбался ему в ответ, шарахаясь от молодого человека, как от прокажённого. Москвичи вообще не имеют такой привычки – у них слишком много других дел, чтобы оставалось времени на проявление эмоций. Если на улице ты увидел улыбающегося, счастливого человека с поднятой головой, то вариантов тут не много. Либо он душевно больной, либо понаехавший, что в принципе равносильно первому. И ещё одна аксиома, не требующая доказательств, подмеченная ведущим на улицах города. Насколько бы ты быстро не шёл, всегда найдется тот, кто тебя обгонит, будто ты стоишь на месте. Даже без помощи «гироскутера» и прочих движимых спец средств. Давая очередное, уже второе по счету интервью журналисту у себя в голове, как Иштван добился великого признания, ведущий дошагал до площади трех вокзалов. «Казанский, Ленинградский и Ярославский. Легендарное место». Именно сюда стекаются проходимцы всех мастей, решивших изменить среду своего обитания. Именно здесь Иштван первый раз потерялся, запутавшись в хитросплетениях переходов и выходов метро. Если верить, по сути, верному выражению, что Москва никогда не спит, то зарождается бессонница именно здесь - в месте трех вокзалов.

Начинало темнеть, и ведущий ускорил шаг, дабы поскорее очутиться в подземке. За четыре месяца он сменил достаточное количество квартир, чтобы утверждать, что его по жизни хорошенько помотало. «Где я только не жил». Началось его путешествие с фиолетовой ветки метро, где особняком выделялась станция, именуемая «Выхино». Кстати, официальный и всеми признанный филиал ада на планете Земля. Самая загруженная ветка с дичайшей проходимостью пассажиров, бесконечно движущихся в хаотичном порядке. «Большой выхинский коллайдер». Его квартира тоже больше напоминала проходную на заводе – коммуналка с семью изолированными комнатами, общей кухней, санузлом и балконом. Здесь жили две девочки хохлушки, семейная пара белорусов, группа разнорабочих из ближнего зарубежья, вьетнамские повара и почти месяц - один русский ведущий мероприятий из Венгрии. Безусловным минусом квартиры являлось появление представителей миграционной службы по два раза в неделю, ровно в шесть утра, дабы отловить проклятых нелегалов. Сразу после проверок и депортации провинившихся, на смену старым, заезжали новые жильцы, чем изрядно злили представителей закона. Чтобы не попасть под раздачу, когда срок вольного нахождения в столице «без смс и регистрации» закончился, ведущий переселился вверх по ветке на станцию «Текстильщики». В съёмную комнату, проживая с собственником жилья. Дедушка – фронтовик был добр и обладал огромным багажом захватывающих историй, накопленных за нелегкий жизненный путь, так что с ним никогда не становилось скучно. Проблемы возникали с его сыном, трусливым и жадным тунеядцем, постоянно скандалившим с отцом и тянущим с него деньги. В день пенсии сыночка воодушевлялся, вставал задолго до прихода почтальона и, запирая дедулю в комнате на ключ, русским «хатико» стелился в коридоре. На все попытки Иштвана призвать его к остаткам совести, сынок не реагировал, за что и получил в разгар профилактической беседы по хребту перекладиной от турника. Пришлось съехать. Далее ведущий переместился на «Юго-Западную», снимая двухкомнатную квартиру с девочкой-флористом. Заверенная хозяином информация, что жилище находится в шаговой доступности от метро, на деле выглядела иначе. Получасовой бег с препятствиями через «проспект Вернадского», торговые центры и парк, где летом обещались завести уточек, быстро остудил пыл и заставил искать прочие варианты. Еще были недельные остановки в «Алтуфьево» и «Митино», где ведущему требовалось следить за квартирами, пока хозяева нежились на курортах. Его особенно веселило садиться в вагон «Арбатско-Покровской» ветки метро, когда в плеере звучала «еду к бабе на семеновскую я, сам я синий и ветка синенькая», представляя себя песенным героем, пересекающим Москву пополам. Но всему приходит конец, как и завядшим цветам на Алтуфьевском шоссе, чему изрядно недовольничала вернувшаяся семейная пара, так что ведущему пришлось искать новое место. За время поиска идеального жилья, Иштван сдружился с такими же понаехавшими. И в какой-то момент ему скинули информацию о сдаче однокомнатной квартирки без хозяев, в восьми минутах от метро и за мизерные деньги. Район Новогиреево. Привыкший делить информацию пополам, он созвонился с хозяином и разузнал подробности, но тот заверил, что никакого обмана нет. Как и частично нет ремонта, что не являлось принципиальным требованием. Так ведущий оказался с постоянным жильём, наконец-то проживая без соседей в восточном административном округе.

Квартира действительно находилась в плачевном состоянии, больше похожая на бомбоубежище, в котором группа маргиналов совершила акт вандализма, а в случае с кухней, то и вовсе - обряд самосожжения. Почерневший от копоти и жира потолок свисал уродливыми лоскутами пыльной грязи, спрессованной до состояния паутины. Шкафы, висевшие на стенах в период мезозоя, теперь валялись прямо на полу, опираясь на плиту «газоаппарат -1957» года. Газовый десептикон давно лишился одной конфорки, словно хулиган с подбитым глазом, а крышка духовки всеми силами держалась за верёвку, чтобы окончательно не пасть духом на засаленный строительный линолеум. Функции стола заменяла крохотная тумбочка, а отсутствие холодильника восполняли щели в оконной раме, замораживая продукты естественным способом, выставленные на подоконнике. Санузел с крашеными в бежевый цвет стенами и облупленной плиткой, казался шедевром постапокалиптического кино, а бельевая верёвка, натянутая вдоль ванны, походила на виселицу. В коридоре, почему-то стояла на ребре запасная чугунная ванна с ржавым стоком, коробки с плиткой и тележка из супермаркета, захламлённая вещами разной ценности. «Наверное, прошлый хозяин желал заняться ремонтом, но так и не дожил до тех прекрасных дней». Светлой стороной среди мрака лофтового дизайна, являлась спальная комната. Она же гостиная со свежим ремонтом, мебелью и средней плазменной панелью Уютное место – единственная пригодная территория для проживания. Но Иштван не жаловался. Наоборот, был крайне счастлив такому варианту. Во-первых, за долгое время ему не придётся терпеть чужих людей с их образом жизни и сомнительной философией. Во-вторых, здесь можно курить. Абсолютно везде. Хуже точно не будет. В-третьих, ведущий вновь вернул своё потерянное одиночество, так ему необходимое для гармоничного существования среди агрессивной среды города.

Иштван любил возвращаться в свой новый дом. Чувствовать причастность к водовороту событий, происходящих вокруг него, и понимать, что он на своём месте. Пройти от станции метро по узкой улочке, вымощенной каменной брусчаткой, по которой снуют трамваи - настолько близко друг к другу, что при желании вагоновожатые могут дать пять через открытую форточку. Ему представлялись картинки Будапешта – города, в котором он родился. Давно позабытые «флешбэки», будто и вовсе с ним не связанные, но часто всплывающие в памяти. Вот, совсем ещё молодые родители крепко держат его за руки, чтобы мальчик не выскочил на проезжую часть. К остановке, прямо посередине автомобильной дороги, прибывает прогулочный трамвайчик – без окон и дверей, издавая звонкие перекаты сигнального колокольчика. Отец запрыгивает на ступеньки входа, и, забирая ребёнка на руки, помогает подняться маме. Найдя свободное место и оплачивая два билета по триста пятьдесят форинтов, семья отправляется в Варошлигет – центральный парк, показать сыну животных, поплавать на лодке и накормить его вкуснейшим мороженым. Настолько потрясающим, насколько может быть что-то ещё более вкусное в мире. Потому что в детстве.

Но ещё больше, даже сильнее детских воспоминаний, Иштван обожал подземный переход, связывающий две части района в одно целое. Мрачный, зелёного оттенка туннель с моргающими световыми плафонами, издающими пугающие звуки коротких замыканий проводки. Утром переход всегда полон людей, торопливо спускающихся сверху с железнодорожной платформы «новогиреево» и устремляющихся по пешеходному переходу к метро. Восточные мужчины раскладывали коробки с колбасами, мясом и рыбой, организовывая торговлю по самым низким ценам. Напротив них – женщины в тёплых тулупах, развешивали на стенах платья на вешалках, сарафаны, кофты и сорочки. Обувную линейку выставляли на пол из клетчатых пропиленовых баулов - по одному ботинку из пары, чтобы не утащили. Кабинки для переодеваний не предусматривались в силу некоторых особенностей территории, но голых женщин в переходе Иштван не замечал. Либо продукцию не покупали, либо всецело доверяли опыту продавца, готового на глаз предсказать - подойдёт ли вещь по размеру, и как хорошо будет пойти в нём на свидание. Продажники мелкой руки обитали ближе к лестничным выходам, «толкая» прохожим всякую всячину. Оригинальные бренды наушников, лотерейные билеты, календари, волшебные тёрки и многое-многое другое. Вечером и особенно к выходным, переход оккупировала творческая богемия, исполняющая музыкальные произведения на гитарах, аккордеонах, балалайках и скрипках. Главный сингл – «отель Калифорния», не игрался, разве что на ложках. Однажды, крайне пьяный и дезориентированный мужик настолько проникновенно исполнял песню певца Стрыкало со странным названием «Рустэм», что невозможно было пройти мимо. Мужчина, опираясь на перила, грустно выл строчки из песни в сторону прохожих. Акапельно. Рвал душу себе и окружающим, собирая в шапку мелочь на опохмел. Иштван, в какой-то момент даже испугался, когда услышал знакомое имя, но осознав, что находится в другом городе, бросил несколько десятирублевых монет. Ночью переход пустел, засыпал и будто собирался с силами, чтобы на следующий день вновь приветствовать людей, старающихся скорее его покинуть.

Приходя домой, ведущий запирался в комнате, включал ночник и подолгу курил в кровати, уставившись в потолок. Иштван вкушал блаженство нависшей над ним тишины, отдыхая от суматохи прожитого дня. Иногда, покой прерывался грохотом упавшей соседской тарелки сверху или выяснением отношений любовников за стенкой, готовых разорвать супружеские союзы ради собственной любви – все эти звуки безумно нравились ведущему. Даже ремонты выходного дня не могли выбить его из колеи. Иштван живой, свободный и находится в лучшем городе страны, пока ещё противившийся его появлению. А значит, нужно продолжать идти к своей цели. Его обязательно заметят. Парень чувствовал приближающийся успех нутром, ощущая такой сладкий запах перемен. Меняя переполненную пепельницу, ведущий вглядывался в зажжённые окна дома напротив, пытаясь предугадать – «дала ли Москва их обитателям своё благословение? Перестала ли подкидывать испытания и проверки, способные сломать любого мечтателя? Хоть кому-то помогла из миллиона понаехавших, обрести свой кусочек счастья?». Ведущий надеялся, что обязательно. И те незнакомцы, что находятся напротив и не представляют о его существовании, счастливы в своих проявлениях. Они приходят с работы, ужинают в кругу семьи и пересказывают прожитый день - каждый свой, отличный от других. «Бесценное чувство. Понимать, что ты кому-то важен, нужен и до сих пор интересен».

Глава 22. «Мы Вам перезвоним».

Прошу хоть раз - донеси до меня свои мысли. Дай правду, знак, намёк. Зажги сигнальный красный фаер. Хоть так. Без упрёка, просто скажи, о чём ты думаешь. Даже при условии тотального аврала, наберись смелости сказать - уйди. Ничего сложного. Просто меня навсегда удали.

Когда сил больше терпеть не оставалось - девушка решила оборвать порочную связь, сразу между всеми своими мужчинами. Ей не представлялось другого выхода, чем совершить поступок, единственно верный, способный освободить её девичью душу из клетки. Вырваться из оков, так довлеющих над её сознанием. Поднимаясь по лестнице, петляющей на крышу дома, девушка не испытывала страха. Она катастрофически устала. Ей безумно хотелось вернуться в детство, когда мир – один большой кусок малинового пирога с чаем из большой гороховой кружки. Только мама её по-настоящему любила. Только она, нежными, любящими, бархатистыми руками заплетала крохе тугие косы, вплетая в них разноцветные ленты из атласа. Только мама могла сохранить в девочке надежду, что когда-нибудь в её жизни наступит счастье. И увы - так быстро её покинула. «Мне больше не страшно. Совершенно. Ни шатающаяся жестяная кровля крыши, ни головокружительная высота, ни тревожные секунды свободного падения не способны меня остановить. Я иду к тебе, мамочка».

Если говорить, что количество объявлений о вакансии ведущих на федеральные каналы крайне скудное, значит - не сказать ничего. Их нет вообще. Требуются лишь сплошные смм-менеджеры, копирайтеры, дизайнеры, сценаристы, монтажёры и продюсеры линейного эфира. Всюду необходим многовековой опыт работы на аналогичных должностях с заработной платой в пределах нуля. Как и во всех сферах трудоустройства. Так что Иштвану пришлось чуть снизить уровень своих посягательств. Он разослал резюме по всем телеканалам, кто был способен воспроизводить телевизионное вещание. Впрочем, никаких результатов не последовало – привычная тишина. Тогда ведущий, проведя изрядное количество времени в поисках контактов, связался через почту с генеральными директорами каналов, наивно полагая, что у них есть до него дело. Затем пришёл черед главных и выпускающих продюсеров. Иштван представлялся коллегой по цеху, другом сына маминой подруги, знакомым знакомого, но ситуация не менялась в лучшую сторону. Спускаться дальше вниз по иерархической лестнице не виделось перспективным вариантом, так что Иштван переключился на радио. Там вакансий на порядок больше, но имелся главный отпугивающий фактор – наличие записи демо-голоса. Той записи у ведущего не находилось, как и представления, что на ней должно быть. На всякий случай он повторил отточенный алгоритм – отправлял по письму в день руководящим должностным лицам, уже понимая, что ожидать ответа особо не стоит. Зато из всех всплывающих окон в браузере парню прилетала реклама о различных школах подготовки телевизионных гуру. Конечно же - от телевизионных гуру. С гарантией качества в тридцать восемь тысяч деревянных за месяц и выше. Отличное решение для тех, кто собрался зарабатывать потом, а тратить сиюминутно. Таких денег у ведущего не находилось в свободном доступе, а проданная машина давно съедена, выпита и скурена, так что оставалось уповать на спам-атаку из писем, сообщений и слезливой мольбы. К конечному итогу, взрастившая крохотные стебельки надежды.

Несмотря на ранний подъём и привычную толкучку в вагоне метро, куда ведущего буквально занесли силой, Иштван находился в приподнятом настроении. Так странно осознавать, что рядовые вещи, ранее являющиеся вечными раздражителями, более не вызывали негативных эмоций. То есть, они, конечно, неприятны в любом случае, но теперь не имеют такой силы воздействия на восприятие окружающей тебя действительности. Ни выматывающая дорога, ни бескультурные пассажиры, толкающие тебя во все части тела и источающие зловония из пота и душных одеколонов. Ведь после сегодняшнего дня жизнь готова кардинально измениться, осыпая ведущего благами – осталось, лишь пройти последний уровень. Сегодня Иштвана впервые позвали на кастинг в Останкино – «мекку российского телевидения». Ещё полгода назад в такой поворот событий невозможно поверить, а сейчас, ведущий едет по монорельсовой дороге от «ВДНХ» до станции «Телецентр». Невероятно волнительные ощущения. Будто признался девушке в своих чувствах, давно тебе симпатичной, используя глупый метод смс воздействия. И она, будучи шокированной и неподготовленной, предложила встретиться, дабы обсудить происшедшее. И теперь, подгоняемый влюбленностью, ты паришь к ней навстречу. Не зная наверняка – будет ли её ответ положительным, но продолжаешь надеяться на успех.

Спустившись с высоты платформы монорельса, ведущий очутился возле останкинского пруда, где неспешно гуляла экскурсионная группа в одинаковых вязаных шапочках с бубоном. Главная среди них – молодая девушка лет девятнадцати, но уже с каре, рассказывала историю возникновения телевидения и предлагала запечатлеть бронзовый памятник Владимиру Зворыкину. Первому изобретателю иконоскопа – передающей сигнал телевизионной трубки, позволившей организовать электронное вещание. По периметру водоёма располагались лавочки для отдыха, которые сейчас пустовали, но с приближением тёплых деньков, обязательно найдут своих постояльцев. Сам телецентр представлял собой комплекс зданий «аск» под номерами один и три – аппаратно-студийных комплексов, расположенных напротив друг друга через знакомую всеми улицу Академика Королева. Известную ещё с тех времен, когда мультики шли по воскресеньям, а не от воздействия «мескалина», а утиные истории не сопровождались фотографиями голой задницы. Из сообщения к кастингу следовало, что ведущий должен подойти в десять утра к выходу номер семнадцать, расположенный вблизи «аск-1» и раскрашенный вместе с комплексом в цвета телевизионной испытательной таблицы – та, что появлялась на телеэкранах, если сигнал вещания потерян. Чтобы у ведущего не осталось никаких сомнений, какое из зданий главнее, на крышу водрузили огромный баннер «первого канала». Увиденное настолько поражало своим величием, что у Иштвана захватывало дух от мизерной, но всё же причастности к происходящему вокруг. Так что ведущий решительно готов ворваться в мир телевизионного муравейника.

Возле проходной накопительного типа, обнесённой забором из выкрашенных в синий цвет прутьев, стояли люди с поднятыми вверх табличками. На них – диковинные слуху название передач и каналов. «Дачный переполох», «Настя ТВ», «Соседские войны». Записанные на сьёмку зрители кучковались возле своих сопровождающих, переступая с ноги на ногу от холода. Как только собирался полный список участников, словно в маршрутке, люди пропадали в помещении проходной, ведомые своими спасителями. Внутри царил организованный хаус. Сотни зевак - преимущественно пенсионного возраста, галдели наперебой, ожидая своей очереди на вход. Грозные охранники, стоявшие на вертушках, производили сверку документов, а в случае совпадения личности, пропускали через заслон на территорию телецентра. Ответственные сотрудники выкрикивали фамилии участников телеэфира из длинного списка, те отзывались в ответ и могучим строем подтягивались к рамке металлоискателя. Толпа заполняла всё пространство перед стойкой, как русские туристы возле «дьюти-фри», парализуя вход для остальных желающих. Иштван посмотрел на время. «Без восьми минут десять. Скоро настанет мой черёд».

Приятный девичий голос поинтересовался, не забыл ли ведущий паспорт. Получая утвердительный ответ и документ на руки, девушка скрылась возле окошек с выдачей разовых пропусков на посещение телецентра. Урегулировав формальности, она попросила следовать за ней. Пройдя досмотр, они вошли на огороженную парковочную территорию, где в метрах тридцати находился главный вход в Останкино. Ещё одна вертушка, сверка документов и уже чуть менее суровый охранник. Он даже пожелал удачного дня, чего не часто услышишь в этом городе. Далее настала череда нескончаемых останкинских коридоров с лестницами, кабинетами и только богу известными закоулками. Удивительно, но местные прекрасно ориентировались в маршрутах, составленных каким- то сумасшедшим обожателем квестов, ловко маневрируя среди человеческого потока. Девушка просила не отставать, наращивая скорость движения и не давая шанса внимательней рассмотреть легендарное здание изнутри. В очередном повороте и смене этажей, Иштван окончательно запутался, не понимая, где он находится, но продолжал плестись следом, словно желторотый цыплёнок. Спустя семь минут они оказались возле двери, ничем на первый взгляд не примечательной, с вывеской зарубежного канала. Зайдя внутрь, Иштван увидел очередной коридор, связывающий офисные помещения со студией.

- Я думал, что программы снимают в Останкинской башне.

- Так многие думают. Жди здесь.

Иштван опёрся спиной на серую стену, довольно скучную, чтобы по долгу её разглядывать, и принялся ждать. Через коридор то и дело пробегали сотрудники канала, в основном женские особи с кипами бумаг и «хэдсетами» у рта, отдававшие команды съёмочной группе. Они не обращали внимания на молодого человека – лишь странно удивлялись, когда он помогал открывать им тяжёлую дверь, чтобы впустить их внутрь. Девушки попадали в замешательство от неожиданного приступа заботы, неуверенно благодарили и скрывались в дверях съёмочного павильона. Через минут шесть ведущего пригласили в комнату напротив. Такая же суровая, как и все окружающие телевизионные деятели, женщина лет сорока в синем платье с начёсом. Помещение явно пустовало, укрывая в себе всякий офисный хлам, подобно сломанному стулу без одного колёсика, ассортимента женской одежды, тренажеров и кухонной утвари. Кастинг директор попросила встать на точку, отмеченную на линолеуме крестом из малярного скотча, включила запись на камере и предложила рассказать немного о себе. Пересилив волнение, Иштван отрапортовал факты из биографии, сбивчиво теряясь в хронологии лет. Он не имел представления, что действительно необходимо говорить на кастинге, чтобы заинтересовать, так что действовал по наитию. Девушка скрестила пальцы, упёрлась подбородком в кисти рук и гипнотически, словно удав перед своей жертвой - молча наблюдала. Казалось, ей не нравилось абсолютно всё – от внешнего вида и до того, каким тембром голоса повествует молодой человек. Дослушав финальные слова из спича, она монотонно произнесла, протягивая ведущему пластиковую тарелку со стола.

- А теперь – продай мне её.

- Кого?

- Тарелку, что у тебя в руках. Опиши её так, чтобы мне непременно захотелось её купить.

- Я не понимаю, как это относится к кастингу?

- Товарищ, мы «магазин на диване». Нам нужен человек - ведущий прямого эфира, способный продавать клиенту даже то, что ему не нужно.

Иштван совершенно точно не ожидал такого поворота. Мысли о сьёмках, эфирах и будущей популярности затуманили его сознание, являясь чем-то практически свершившимся. Но озвученная фраза - «магазин на диване», вернула молодого человека с небес на грешную землю. «Долбанные продажники, толкающие пенсионерам некачественное барахло по завышенным ценам. Люди без моральных принципов». И ведь в вакансии не удосужились уточнить, на каком именно канале будет кастинг – лишь графа, что требуется телевизионный ведущий с хорошим чувством юмора и без дефектов речи за очень даже высокую зарплату. А ведь её, Иштван, уже давно потратил в своём воображении. «Шоппинг лайф не в кайф». Даже при условии, что скоро придётся голодать, Иштван не за что на свете не пошёл бы в телевизионные продажи. Если в его профессиональном резюме будет строчка о работе в подобного рода проектах, то совершенно точно молодому человеку потребуется операция по смене пола, чтобы хоть как-то пробиться куда-то выше, чем демонстрация отпаривателя одежды. Даже сто восемьдесят три тысячи скорбных бабушек, переведённых через дорогу, не смогут замолить грехи перед вселенной. Карму невозможно отмыть от экскрементов комплекта ножей из «валирийской» стали по цене одного, чудо - коврика для пресса и дачного мотоблока с бесплатной доставкой в ваш регион, при условии, что успеете совершить заказ в нужное время. Продажно-товарное телевидение всякого утащит на дно, оставив на лбу чёрную метку прокажённого.

Ведущий все-таки начал мямлить о прозрачности, прочности и уникальности данной тарелки-трансформера, но быстро осекся, не понимая, о чём говорить дальше. Его внутренний дисбаланс вступил в открытую конфронтацию с мозгом, не давая связывать логические предложения. Запросив ещё одну попытку, он рассказал о способах использования пищевого контейнера в быту и на работе, приправив шуткой о том, что теперь коллеги не смогут воровать вашу еду, ведь на крышке установлен защитный механизм. Парень повествовал крайне блекло и не интересно, так что женщина выключила камеру, поблагодарила за отклик и поинтересовалась, сможет ли ведущий дойти до выхода из телецентра самостоятельно. Получив утвердительный ответ, она обещалась перезвонить в случае успешного прохождения кастинга, скрываясь в коридоре. Ведущий последовал её примеру. «Как же по-скотски осознавать, что ты не справился с выполнением поставленной задачи, пусть даже тебя обманом вынудили участвовать». Иллюзорный мирок о будущей причастности к телевидению, так бережно составленный в голове, развалился подобно карточному домику, хотя в него практически заехали воображаемые жильцы. «Ладно, вышло плохо. Но не трагично. По крайней мере, выбился шанс воочию лицезреть легендарное место». Иштван перекусил в теле-столовой, ничем не отличавшейся от прочих других, кроме непомерно высоких цен. Сфотографировался с макетом картонного Урганта и пластиковым блюдом огромного размера - из яиц, зелёного горошка и двух варёных сосисок, висевших на стене возле входа в съёмочный павильон политического ток – шоу. Перед тем как поехать домой, ведущий случайно наткнулся на кабинет с мемориальной табличкой, гласящей, что в этом кабине работал и творил Владислав Николаевич Листьев – первый генеральный директор «ОРТ», трагически убитый в годы захвата медийного пространства. Жутко. Всеобщее обожание населения страны не смогло уберечь талантливого ведущего передач «Поле чудес» и «Взгляд» от криминальных разборок. Что-то внутри груди неприятно засвербело, и Иштван поспешил скорее убраться отсюда. В уютную домашнюю комнату разваленной квартиры. Чтобы встретить завтрашний день – полный новых надежд и свершений.

Следующих свершений пришлось ждать целый месяц. На Иштвана вышел «эйчар» актёрского агентства, предлагая сьёмки в рекламном ролике. Высокий разовый заработок плюс процент от годового использования бородатой мордашки в рекламе безалкогольного пива. Единственное, что отталкивало – название вакансии. «Требуются хипстеры». «Жуть, конечно, но других вариантов заработка не предвиделось». Тем более, кастинг проходил в гостинице «Космос» – двадцати пятиэтажном полукруглом здании, по облицовке которого Жанна Фриске гоняла на красной «мазде» дневного дозора. «Когда ещё посчастливиться там побывать?». Да и впечатления от посещения Останкино еще живы в памяти, как раз начинавшиеся со станции «ВДНХ». Иштвану в день кастинга не спалось - поднялась температура, а небольшой озноб пробивал всё тело. Оттого, он приехал заранее, чтобы настроиться и погулять по Аллеи Космонавтов с бюстами главных героев космоса, да полюбоваться на монумент - обелиск, имевший на своей вершине одиннадцатиметровую ракету. Исполнив задуманное, ведущий поднялся к гостинице по затяжной бетонной дороге, служащей автомобильным проездом для очередного «виайпи» гостя. «Лобби-пространство» встречало постояльцев роскошными ресторанами на любой вкус и размер желудка, так что каждый стремился занять любую свободную поверхность, хоть отдалённо похожую на мебель. Привычная картина. Да и не найдешь такого места в Москве, где нет совсем людей, разве что на модном показе новых трендов от кутюр в Гольяново. Но и там при прочих равных условиях, возможно напороться на человеческую пробку. Как и на выставке современно искусства в Копотне – безлюдно, пока не подадут бесплатную, тёплую еду.

Прочитав информационную стойку с местоположением нужного кабинета «тысяча сто сорок четыре», Иштван поднялся по лестнице не второй этаж западного крыла гостиницы. И только думая, куда идти ему дальше – тут же получил ответ. В искомом направлении с разным интервалом шли абсолютно идентичные ему персонажи. Сектанты в пиджаках, разноцветных рубашках, кедах и джинсовых брюках. Причёски не шокировали разнообразием – обильный слой лака, зачёс вправо, редко в обратную сторону, чёлка наверх или прилизанная назад, зажатый резинкой хвост и бритые, как коленки, оставшиеся части головы. Главным объединяющим фактором служили, «я скажу тебе да - борода» и галстуки-бабочки. Весь ассортимент праздничного ведущего, от которого Иштвана мутило. Наблюдая за атакой клонов, парень насчитал девятнадцать штук боевых юнитов, из которых девять были точной копией ведущего. «Да, весьма сложная задачка, чтобы выделиться». Желая быстрее покончить с кастингом, парень уверенно шагнул навстречу открывающейся двери, попутно выбросив свой «габардиновый ошейник» в мусорный бак.

Девочка-продюсер прилежно записала биометрические данные, опыт сьёмок в других проектах и название агентства, посоветовавшее данный кастинг. Услышав знакомую аббревиатуру, она пометила Иштвана жирной галочкой и выдала текст на резаной бумаге, подобно заданию в «фантах». Требовалось сыграть самоуверенного хипстера с монологом, состоящим из четырнадцати сленговых словечек, тяжело воспринимаемых здоровым человеком. Хотя Иштван всю жизнь находился в модной тусовке, следящей за трендами, он никогда не слышал подобных изречений ранее, что хорошенько затрудняло прохождение кастинга. Ещё в студенчестве ему вдолбили в голову – чтобы сыграть персонажа или шутить на определённую тему, необходимо понимать главного. «О чем ты говоришь и в принципе для чего ты это делаешь?». Без адекватного разбора и понимания героя невозможно передать чувства и эмоции, как и донести абсурдность высмеиваемой ситуации. Конечно, можно зазубрить текст, словно сдаешь экзамен по макроэкономике, но и выйдет тогда твоя роль скудненькой, чаще даже стыдной, достойной сериала на канале «Россия-1». А так, как спросить этимологию произносимых слов казалось неуместным, ведущему пришлось записываться намного дольше остальных. В какой-то момент, после пятого неудачного дубля, Иштван окончательно отчаялся, сник и попросил его отпустить.

- Стой. Согласна, хипстер из тебя никудышный. Но, может, попробуешь другую роль?

- Спасибо, что заметила – приятно. Но если вновь говорить на «говяжьем языке», то я пас.

- Тебе не обязательно говорить – нужно показать эмоции.

Задание следующее. «Сыграть парня, опоздавшего на встречу с друзьями». Рассказать весёлую историю, жестами обозначить параллельный разговор по телефону с любимой и по команде – замереть. В общем - полная импровизация. Наконец то, что-то человеческое, что способно раскрыть немногочисленные таланты парня. Но и тут не обошлось одним дублем. Рассказанная ведущим история про ворону и медведя, летевших на самолёте к проституткам, настолько рассмешила девушку, что она позабыла вовремя скомандовать «замри», истерически хохоча за штативом камеры. Пришлось повториться, чего остальные претенденты на роль восприняли без должного воодушевления. Им девушка не давала шанса попробовать себя в другой роли, а если кто из них проваливался в первом задании, то незамедлительно покидал стены кастинга. Такая вот фантастическая несправедливость. По крайней мере, вторая часть рекламных смотрин прошла более успешно - девушка обещалась перезвонить.

Следующая вылазка поймать удачу за куриный хвост, ощипать, выпотрошить и потушить в яично-томатном соусе со специями, выдалась спустя неделю. Теперь следовало совершить настоящий вояж в «Химкинское первое районное телевидение». Название выдалось настолько мощным, что после точки должен звучать взрыв. Непременно. И обязательно раненый «стетхем», ползущий по асфальту прочь из телевизионной редакции, не обращая внимания на огонь, осколки и «химкинские телевизионные инфоповоды». Ведущего заметно веселил представленный образ киногероя - журналиста, так что дорога по любимой «Таганско-Краснопресненской» линии метро до станции «Планерной» - окроплённой слезами и болью, прошла незаметно. Выйдя на поверхность, ведущий закурил, нашёл автобусную остановку и встал в очередь на посадку в маршрутку, гадая, что на этот раз ему придумали хитрющие редакторы. Предлагаемая зарплата заметно проседала в сравнение с федеральными вакансиями, но и работа районного корреспондента не сулила ужас и бессонные ночи. «Написал сюжет, да в кадре поговорил, чего сложного? Тем более ждать ответа от прошлых собеседований становилось занятием глупым и крайне бесперспективным. А тут дают целый микрофон и оператора в подчинение. Безусловный успех».

Кудрявая девочка Софа в кожаной юбке, кедах и горчичном свитере с оголённым плечом, назвалась главным представителем начальства, уехавшего решать важные дела. Так что собеседовать будет она – специальный корреспондент «Химки-ТВ». Она внимательно вчитывалась в строчки резюме, держа листы бумаги на коленях и чуть сгорбившись, заставляя глубокий вырез презентовать ведущему прекрасную женскую грудь. Голенькую, беззащитную и чертовски возбуждающую. Тот случай, когда твёрдая «двоечка» становилась абсолютно желанной «тройкой» или даже «четвёркой», если вы хорошо слушали преподавателя и не пропускали лекции. Быть может, даже автоматической «пятеркой» в четверти или «сто бальным» листом егэ, особенно в условиях крайнего дефицита интимных взаимодействий с живым человеком. Иштван поплыл. Ни о чём другом, кроме её аккуратных, бледно - розовых сосков в своих ладонях, парень думать не мог. Ведущий прям наяву чувствовал жар её знойного тела в своих объятиях. Ему представлялось, как он приезжает в редакцию после очередного шедеврально снятого сюжета, заводит Софу в комнату начитки текста, оббитую серым акустическим поролоном шумоподавляющего свойства, и привычным способом овладевает «кудряшкой» сзади. Девушка не против - такой формат отношений единственная возможность прикоснуться к главному хедлайнеру канала «Химки-ТВ». Она желает утереть нос остальным, нетронутым его вниманием и распускающим завистливые слухи о её полноте и ужасном вкусе в одежде. Затем Иштван уезжает, заставляя девочку оформлять эфирные листы за него, пока ведущий встречается в ресторане с будущей постельной победой. «Как же хочется секса. И кислоты. И рейва до изнеможения». Остальные человеческие потребности, казалось, отошли на второй план, покуда ведущий осознал, что очень давно не получал прежних эмоций. Кайфа, смешанного с белыми полосками в лучах неонового прожектора. Не испытывал счастья от радужных кругляшков под языком, царапающих слизистую полость. Позабыл, как дымятся кусочки радости на серебряной фольге, источающие священную благовонию. А после, манящая своей доступностью – женская плоть. «Вкусив комбинацию единожды - будешь возжелать до конца своих дней. Не смотря на все убеждения и данные обещания себе, маме и господу богу».

- Ты меня слушаешь вообще? Поедешь со мной на сьёмку?

Софа серьёзно смотрела на ведущего, нахмурив брови так, что на курносом носу появились морщинки. Злой она казалась ему еще сексуальней. «Дикая кошечка». Иштвана подмывало ответить, что им следует лучше ехать в отель. И если «кудряшка» разрешит пустить финальные титры поверх её личика, то и сьёмка выйдет куда эпичней любого федерального сюжета. Там и до победы в премии «тэфи» рукой подать. Но на данном этапе знакомства парню остаётся лишь подчиниться её воле, послушно волоча своё тело на улицу. Возле футбольной арены пару ожидал служебный автомобиль, куда дедулька-оператор пытался погрузить камеру, штативы и прочую съёмочную технику. Поприветствовав коллегу, ведущий сел на заднее сиденье и приготовился к утомительной поездке. Машина стартовала с территории спортивного комплекса через «кпп», обогнула круг перекрёстка по внутренней стороне, дабы оказаться перед дорожной зеброй. Водитель пропустил пешехода со спортивным инвентарём, дождался разрежающего сигнала светофора, и, убедившись в отсутствии других преград, проехал по прямой триста восемьдесят два метра. Включив аварийку, водитель восторженно промолвил.

- Выходим, господа, поезд дальше не идёт. Первая поездка бесплатно.

«Высший уровень разбазаривания бюджетных средств». Сжигать топливо и смазочные материалы ради минутной поездки вдоль парковой зоны. Они бы пешком дошли быстрее. Скорее всего, заявку на сьёмку с автомобилем составили специально, дабы скрыть использования служебного транспорта в личных целях, например, поездку воскресным днём с семьей в Ашан. Ещё и амортизационные расходы включены и совершенно точно попилены между остальными водителями канала. «Маза раша». Софа попросила быстро следовать за ней, так как времени на сьёмку выделили крайне мало - локация местного дома искусств закрывалась через час, а ещё необходимо успеть интервьюировать пузатого депутата, великодушно подарившего искусствоведам картину эпохи романтизма из личной коллекции. Оператор сделал «подсъём» окружающего великолепия из трёх полотен с изображением битвы кораблей, лесной чащи и девочки, державшей за руку мужчину в цилиндре. В общем то и вся выставка. Депутат не соизволил появиться, так что интервьюированными вызвались быть две бабушки с мальчишкой лет семи. Несчастный внук, видимо не успел вовремя сбежать на улицу, за что и поплатился принудительным созерцанием местной живописи да появлением в телевизионном кадре. Спустя двадцать одну минуту молодые люди готовы возвращаться обратно. Софа была довольная собой, на что и получила прямой вопрос от ведущего.

- И как часто у вас на канале сьёмки такого масштаба?

- Ты что? Сегодня одна из интереснейших. Обычно мы поздравляем пенсионеров, снимаем дорожные ямы и замеряем уровень луж. Пожалуй, и всё. Если очень повезёт, то могут послать снимать открытие памятника или старт детских соревнований.

«Мрачно. Наверное, необходимо слепо любить работу корреспондента огромной силой, чтобы восторгаться увиденным сегодня». Или получать баснословные деньги, купаясь в роскоши и славе первого парня на деревне, с микрофоном наперевес. В остальных случаях сьёмки сюжетов по притянутым за уши темам – вызывали стойкое разочарование. И бесконечное желание сменить род деятельности. Та магия телевидения, которая увлекала Иштвана своей загадочностью, дорогими декорациями и волшебной картинкой, вдребезги разбилась об суровую реальность. И тут дело даже не в конкретных обстоятельствах сегодняшнего дня – исчезла иллюзорность восприятия «тв-мира», обнажая непокрытые углы и истинное положение вещей. Иштван не нужен там, где мечтает оказаться – на вершине глянцевого олимпа. Лишь востребован у подножия, на самом дне эволюционной цепочки телевидения. Среди мелких членистоногих, живущих ради того, чтобы стать кормом для более успешных особей. И никто не гарантирует молодому человеку мгновенный подъём по отвесной скале. Везде требуется пахать - годами, собирая хлебные крошки под столом. Только упорный труд, бешеное желание и выполнение поставленных задач – «на жилах» и во чтобы то не стало, смогут дать шанс пробиться куда-то выше. Иначе твою бородатую физиономию с проборчиком вправо не отличить от тысячи подобных. Но в данный момент, никаких сил бороться у ведущего не находилось. Ему нужен перерыв – в первую очередь эмоциональный. От потрясений и слишком частых разочарований, когда тебе обещают, но никоем образом не выполняют сказанных слов. Даже, когда исходящий звонок совершенно бесплатный.

Глава 23. Тиндер головного мозга.

Я листал записные контакты до самого низа, желая отыскать ту самую единственную, которой не похер на мои инфантильные капризы. Да и написав про желание встретиться, мне не особо верится, что самому будет интересно. Точнее придет моментальное осознание - вспышка ментальная, что какая к черту ей разница, когда там у меня в душе образуется? Перекурится. Из головы выветрится. По полкам запаркуется. Так что мне не хотелось подолгу в них копаться, замечая во всякой следующей придуманный изъян, чтоб побыстрее слиться. И обратно строить баррикады, колючей проволокой обматывать ограды, где спрятаны неуверенность и порочные страхи гештальта. Что обманут, предадут обязательно, а потенциальная мадам не будет лучше тебя.

«Чем мужчины заглушают боль своей профессиональной нереализованности? Правильно – женщинами». Они особое лекарство, в горе и радости способное окутать своим присутствием и наверняка дать той целительной влаги, необходимой в засушливой пустыне. Оазисы наслаждения в костюмах горничных, стюардесс или вытянутых майках с выцветшими от стирки «принтами». Их безусловная сила довлеет над мужскими умами, заставляя выискивать новые способы по аренде их прелестей. «Но что делать, когда твой финансовый статус не совпадает с внутренним миром, наполненным через край юмором, увлекательными историями и заботой?». Ответ до гениальности прост – говорить правду. В том числе и о низменных целях знакомства, простирающихся более в плотской плоскости утех. И использовать приложения для быстрых знакомств, дабы отыскать ту единственную, которая не грезит затащить тебя под своды цветочной арки из живых хризантем, папоротника и лилий, комбинированных текстилем и лампочками «эдисона» на берегу морской бухты. Дело, в общем-то, не хитрое.

Иштван не грезил успешностью виртуальных знакомств, предполагая, какие женщины обитают на просторах сети. Несчастные, засаленные, не раз битые судьбой, от глубокого отчаяния создавшие анкеты в базах поиска любви. Как и мужчины, полные похоти и фотографий гениталий, с радостью отсылающих особо удачные кадры всем без исключения. Сумасшедший пансионат, требующий тщательной проверки постояльцев, дабы отыскать единственного здорового человека, попавшего на принудительное лечение из-за врачебной ошибки. Просеять через сито сотни кубов горной реки и глинистого дна, в надежде поймать крупицу золотой пыли. Верить в деда мороза, зубную фею и скорые выводы вложенных средств из онлайн - казино и финансовых пирамид. Но попробовать всё же стоило. Ведущий загрузил несколько фото с мероприятий, написал пару слов о себе и окунулся в мир виртуальных знакомств. К большому удивлению, картина вырисовывалась не настолько мрачная, как он представлял ранее. Симпатичные девчонки разных возрастов и на любой вкус, цвет и вес, пестрили профессиональными, отретушированными личиками. На фоне Москва-сити, Патриарших, Красной площади, ЦУМа, Зарядья и примыкающих к ним улочкам. Среди антуража фотостудий в стиле лофта на Яузе и Электрозаводской. В ресторанах с винными бокалами и в любых других заведениях общепита, где есть еда, кальян, подушки и летняя терраса. В кожаных салонах автомобилей представительского класса. На отдыхе среди пальм, бассейна надувных розовых фламинго, белоснежного песка и морской пены. В горах. С досками от сноуборда, сёрфинга и реже «вейка» в руках. В спортзале на беговых дорожках и тренажёрах, изнемогающих от планки, становой, шпагата и серых легинсов «бас-блю», застревающих в выпуклых местах. На стадионах различных спортивных соревнований и около памятников архитектуры европейских мастеров. В парках с цветами и с букетами в парках. И, естественно, зеркальные фотографии из лифта, примерочной, туалета, филармонии, гостиницы, музея, лобби-бара, спа-салона, школы танцев, фитнес-центра, зала стрип-пластики и йоги. Все девочки одинаково разные, но абсолютно голые, заразы. И возникает мнимое ощущение, что у тебя есть выбор - провести вечер с красоткой из Марьино или очаровать ту, что обожает велосипедные прогулки. Но в итоге, получаешь на аудиенцию совершенно третью, не обладающую набором тех качеств, что тебе так дороги в женщине.

Иштван поступал наверняка – оценивал практически всех, кто, по его мнению, готов на спонтанный секс с незнакомым мужчиной в радиусе тридцати километров. То есть пропускал только явно непотребных женщин, прекрасно осознавая свои алкогольные возможности – больше положенной меры парень не выпьет. Получая взаимную симпатию, ведущий отсылал шаблонный текст приветствия комплементарного содержания, богатый на эпитеты и восхищения. И смотрел на реакцию. Если девушка не ограничивалась банальным «спасибо, и ты тоже ничего» – продолжал диалог, построенный по выбранной ранее тактике. Великим заблуждением служил тот факт, что есть некий мужской алгоритм, после произнесения которого, любая женщина упадёт к вашим ногам. Что необходимо чётко следовать пунктам – говорить именно то, что она хочет услышать, чтобы затащить её в постель. У ведущего были разные женщины – схожие по темпераменту и совершенно различные друг от друга. И он до сих пор не понимал, как это работает. Просто доверял интуиции, рассказывая и спрашивая только то, что его действительно волновало. И ведь, правда, же. Одна и та же произнесенная шутка, история или комплимент, могут расцениваться диаметрально противоположно двумя респондентами, создавая разное восприятие к мужчине, как к личности. Тем более в сфере потенциальных взаимоотношений. Так что заготовленные ответы не всегда давали положительный результат.

Интересно наблюдать, как мужчина и женщина затевают игру. Им обоим понятно, почему они здесь - в приложении для знакомств и чего хотят найти. Но всё равно спрашивают об этом. Будто бояться в очередной раз убедиться в своих предположениях, что противоположному полу нужны только известные всем пункты. Чтобы в нужный момент вскрикнуть – «я не такая», а в ответ получить «да ладно, зачем тогда создала анкету?». И удалить возмутительного собеседника, оскорбившего тонкую душевную организацию. Хотя девушка совершенно точно такая, уставшая от быта, мудака-начальника, вечно голодной кошки и неудачных свиданий, когда мужики пропадают после первого отказа в близости. И он точно такой же, не желающий тратить на неё больше, чем бутылка вина и такси в одну сторону, прикрываясь отрицанием серьёзных отношений. Но объединяло их одно - физиологическая потребность в сексе, которую не спрячешь под маской благочестия и самообладания. И после нескольких вечеров, проведенных за взаимными лайками, Иштвану написала подходящая кандидатура. Как не странно, первой проявляя инициативу.

«Спишь?». Ведущий дочитывал полученное сообщение уже на подходах к метро, старясь успеть оказаться в подземелье до закрытия переходов. Девочка представилась Настей из банковской сферы и без долгих раздумий предложила ехать к ней на Щелковскую. Где-то там, среди упорядоченных домов парковой улицы, замаячил секс без обязательств. К слову, очень интригующего содержания. Она не старалась выглядеть паинькой, признавшись сразу, что пьяна после корпоратива и готова на продолжение. Лишь попросила зайти в аптеку и на остановку за шаурмой с беконом и курицей. «Накорми и обезопась на минимальных настройках». Девочка оказалась прекрасной. Около двадцати трех лет, приятной худобы, с чуть большим, чем у славянского типажа, носом с горбинкой. Этакая малышка восточных кровей с покрасневшими от усталости, но всё равно бездонными глазами серого оттенка. «Девочка определенно кого-то напоминала». Быть может из-за своего роста в метр шестьдесят три в плюшевых тапках или смешного потягивания рук в момент зевоты, когда вставала на носочки, но её домашний образ будто был давно знаком и очень нравился молодому человеку. Такой хрупкий, наполненный вкусной нежностью, томный аромат красной смородины, сочетающийся с её духами императрицы под номером три. Настя безумно стеснялась своего решения согласиться на скоротечную близость, признавшись, что делает так впервые. Стандартный женский ход, заставляющий уверовать мужчину в свою уникальность. Но Иштван ей, почему-то поверил.

- И как все должно пройти? Какой алгоритм действий?

- Не знаю. Пойдём на кухню выпьем.

Пара проболтала всю ночь. Настя делилась девичьими переживаниями и жаловалась на нудных коллег, а ведущий рассказывал неудачные истории взаимоотношений с женским полом. В ответ девушка тараторила о своих кавалерах, обещавших любить, по меньшей мере, целые сутки, но, так и не удосужившись завершить нормальной прелюдии. «Весело. И такие знакомые темы для разговора». Пара с частой периодичностью ходила курить в ванную комнату и целоваться под шум открытого крана холодной воды. Похоже, они знают друг друга, целую вечность. Секс был совершенен, с взаимной заботой о партнере. Единственным уговором, помимо открытой беседы о желаниях - ни в коем случае не ночевать друг с другом. Но и его они нарушили, заснув в объятиях под начинающийся рассвет. Они помогли друг другу забыться, на миг перестать чувствовать себя ненужными в ритме большого города. Полного возможностей и стойкого запаха одиночества.

Иштван принимал попытки встретиться ещё раз, но как часто бывает в Москве – желание постепенно угасало от частых переносов и загруженности повседневными делами. Ведущего сильно выматывали кастинги, с приближением которых он чувствовал себя всё хуже, диагностируя в организме новые заболевания. Такие как жуткая боль здорового зуба, мышечные сокращения ног, обострение ларингита и всяких прочих вымышленных болячек, излечиваясь волшебным способом сразу после завершения собеседования. Настя пошла на повышение, получив за выслугу лет и светлый ум, руководящую должность и окончательно поселилась в офисе, редко уходя с работы раньше полуночи. Так что их спонтанный союз так и остался воспоминанием одной шикарной ночи. Ведущий вновь обратился в сеть, оценивая пополнение отряда зарегистрированных девиц. Привычным способом он завёл разговор сразу с несколькими девочками, строча однотипные высказывания. Спустя час одна из них отсеялась, посчитав разговор бесперспективным, зато тридцати трехлетняя Катя охотно согласилась встретиться у себя дома, поинтересовавшись, есть ли у ведущего аллергия на шерсть. Даже если бы она имелась в наличии, Иштван не нашёл бы сил признаться – настолько его захватило интернетное распутство.

Железная дверь открылась. На пороге появился голубой пеньюар с меховыми вставками, поглощающий пространство дверной коробки и полностью закрывая видимость внутреннего интерьера квартиры. Катя была огромной, точно за сто сорок килограммов или даже больше. И совсем не походила на ту аппетитную девчонку с формами, смотревшую на ведущего с экрана приложения.

- Заходи. Я как раз пеку штрудель.

Катя скрылась на кухне, ставя ведущего перед выбором «сбежать в ту же секунду, навсегда блокируя абонента или закрыть за собой дверь, нервно вытирая ноги о половой коврик? Да она не оставляет мне никаких шансов. Как можно так нагло обманывать потенциальных ухажеров, выставляя недостоверные фотографии? И главное, какой в этом смысл? Скрыть факт необъятной полноты, а если уж приехал, то точно не откажется, так что ли?». Иштван был возмущен. Ему думалось, что девушка приравняла его к низшей касте мужчин, гордо осеменяющих любое живучее, ползучее и подающее первичные признаки жизни тело, вытирая солидоловые руки о штору после смены на пшеничных полях. Ведущий не из того формата, но по большому счету, совершенно похожий на них персонаж, только чуть более восприимчивый к эталонам женской красоты. И, безусловно, совестный человек, не желающий обидеть девушку стремительным исчезновением, пусть даже далеко не в его вкусе. Унизить и без того отчаявшуюся женщину Иштван не имел никакого морального права.

На кухне Катя возилась с тестом для выпечки, энергично взбивая массу венчиком. От интенсивных движений, свисавшие с рук излишки подкожного жира грохотали в разные стороны, словно мясной холодец, когда его выносишь на балкон. Ноги колоссальных размеров осыпались мелкой озёрной рябью и явно отекали под тяжестью необъятного живота и таких же больших - молочных желез, похожих на две гофрированные трубы. Девушка передвигалась мелким приставным шагом, перенося вес на опорную ногу и подшаркивая второй, словно хромой пират на «чёрной жемчужине». Комично и одновременно безумно страшно. Иштван сидел на табуретке, вжавшись в угол комнаты и пытаясь завести непринуждённый диалог, всякий раз обрывающийся равнодушным ответом. Катя смазывала противень кисточкой, гоняя кусочек сливочного масла от центра к углам, и напевала веселую мелодию себе под нос. Казалось, её не особо тревожил гость, трясущийся от страха на кухне, ведь единственное увлечение в жизни, посыпанное сахарной пудрой и корицей, скоро попадёт к ней в желудок. Справившись c начинкой из яблок и изюма, девушка поставила лакомство в разогретую до ста восьмидесяти градусов духовку, устанавливая таймер на двадцать пять минут. Обернувшись, она многозначительно улыбнулась, вытирая полотенцем руки от прилипшей муки и кусочков теста. «Нужно придумать срочную причину, при которой мне позволительно сбежать из логова. Как можно скорее».

- Пойдём в спальню. - Катя взяла ведущего под руки медвежьей хваткой, из которой физически не вырваться. Иштван побледнел. Оставалось лишь давить на жалость и надеяться на её благоразумие.

- Давай ещё поговорим. Как дела на работе? Подожди.

- Какие могут быть дожди? Быстро в койку.

Спустя около получаса Иштвана отпустили на свободу. Подавленного, оскорблённого и морально униженного. Без применения специальных средств, но и без права кому-то пожаловаться. «Даже в полицию не заявишь, да в «пусть говорят» не сходишь, желая сыскать справедливости. Сам виноват. Не стоило вообще переступать порог дома, применяя на себя роль матери Терезы». Как известно, добро естественно возвращается обратно, но использовать его необходимо рационально и дозированно, не распыляя на всякого. «Ничего с Катей не случилось бы, пережила». А вот как теперь ведущему пережить момент позора – совсем другая история. Окутанный душевными терзаниями, парень печально шагал домой - под хруст подарочного штруделя. «Черт возьми, он превосходный».

Время лечит. И воспоминания странной близости улетучились, как только наступили выходные. Иштван сделал некие поправки в формате знакомств, не желая более нарываться на голодных фурий, встречаясь исключительно на своей территории. Серьёзным барьером в коммуникациях служил минимализм его квартирного убранства, и не каждая девочка с упругой попой оценила бы сей стиль, но, с другой стороны, на восторженность дизайнерскими решениями ведущий и не претендовал. Его главной задачей становилось как можно сильнее заинтересовать оппонентку красноречием, интеллектуальной просвещенностью и ясным взглядом на мир с минимальными финансовыми затратами. Либо чуть снизить уровень притязаний, когда на месте потенциальной дамы - «попкой следовало бы хорошенько позаниматься в зале, сбив лишнюю спесь». Особо никто не клевал на фантастическое по своей оригинальности предложение приехать сразу домой, минуя походы в кино и подъездные свидания, чем изрядно раздражали ведущего. «Что сложного в том, чтобы сбросить с себя оковы нравственности и не выделываться, строя из себя королевскую особу?». Ответ пришёл совершенно случайно, с девятой по счёту мадам, написавшей Иштвану первой. И что более ценно, знакомство донесло крамольную истину - «не стоило так категорично отбрасывать женщин за сорок». В них ещё жив тот двадцатилетний дух авантюризма, способный преодолеть невероятные расстояния с северо-запада и до восточного административного округа. На собственном автомобиле. Дамы могут и макарошек отварить, и полку подержать на нужном уровне, пока ты меняешь биты в шуруповерте. Их безусловная потребность заключается в том, чтобы выговориться. А твоя задача внимательно слушать, скидывая атласную бордовую бретельку с её ключицы, минуя загорелое плечо после сеанса солярия.

«Анюта. Сколько милости и нежности выбрасывается в воздух, когда произносишь её имя». Особенно, когда забываешь, что обращаться следует по отчеству. Когда закрываешь глаза на четырнадцатилетнюю разницу в возрасте и длиннющий шрам от кесарева, полученного за второго ребенка, словно печать на документе материнского капитала. Когда не переживаешь, как вы смотритесь со стороны. Ведь о вашей встрече никто не узнает. Разве что её подруга по учительскому кабинету - изменившая мужу с одноклассником старшей дочери, когда подтягивала будущего выпускника по математике. Но и она будет молчать, переживая за сохранность своего секрета. В любом случае, ведущий находился в выигрышной позиции, особо ничем не рискуя. Когда он станет узнаваемой персоной, вряд ли истории его похождений дойдут до широких масс. А пока, нужно довольствоваться тем, что дают. «В моей постели скоро окажется педагог. Да о таком опыте мечтает каждый мужчина. Пусть и с некоторой поправкой».

Всякий идеальный план имеет свою собственную брешь – с виду совсем ничтожную, но под нахлынувшим напором воспоминаний, способную потопить самый величественный «титаник». «Казалось, ну что здесь такого? От Ани ушёл муж после восьми лет семейной жизни. Ну, предал, унизил и разменял верную спутницу на более молодого партнера. Стандартная ситуация». Большинство с виду крепких браков в стране тем и заканчиваются, полагая, что мужчина не желает, чтобы его жена старела. И не удосужившись заработать на дорогостоящие процедуры омолаживания, бросаются во все тяжкие. Так что в случае с Аней, особой трагичности ведущий не видел. С одним лишь уточнением. Её муж ушёл к другому мужу – молодому актёру театра и кино. Мысль не укладывалась в голове. «Что нужно сделать женщине такого, чтобы после совместного с ней проживания, мужчина готов переметнуться на темную сторону? Вряд ли её борщ был настолько плохим». Даже если жена тиран и деспот, отравляя каждую минуту проживания под одной крышей, конфликтуя со свекровью и ненавидя его друзей – совсем не повод для столь экстравагантного поступка. Скорее всего, Ане банально не повезло с мужчиной. Слишком частые эксперименты завели его по извилистой дорожке прямо в пропасть, откуда обратной дороги не находилось. Женщина всё ещё прекрасно выглядела для своих лет, но личная трагедия взаимоотношений и полный крах всех женских постулатов, где чёрным по белому выгравировано – «женщина должна ощущать себя желанной каждую минуту», сильно подкосили её веру в мужчин и собственные возможности. Разгорячённая третьим по счету бокалом красного сухого, она давилась соплями, навзрыд пересказывая историю их взаимоотношений. Как он, будучи перспективным строителем, младше её на десять лет, буквально вырвал Аню из прошлой семьи, усыновил детей и обещал сделать самой счастливой женщиной. И спустя годы, вмиг поступился собственными словами, милуясь с мальчишкой на кожаном диване театрального закулисья. «Современный, толерантный, причёсанный мирок. Куда мы катимся?».

Иштван не находил слов, чтобы хоть как-то её успокоить. Пожалуй, памятуя о целительных свойствах времени, он молча обнимал рыдающую женщину, сочувственно поглаживая по спине и обновляя очередной выпитый бокал. Хоть молодой человек и планировал провести вечер в более раскрепощённой плоскости, всё же, ему невыносимо чужое страдание, пусть даже практически незнакомого человека. Ведь когда подвергаются сомнению все ценности, устои и смыслы, человек крайне уязвим, и может совершить фатальные глупости. Чего, безусловно, необходимо избежать. Хотя бы молчаливым пониманием. Вдоволь настрадавшись, Аня кое-как успокоилась, тщетно пытаясь воссоздать из остатков макияжа на лице, ту былую презентабельную картинку.

- Я тебе испортила вечер. Извини.

- Ничего страшного, я ведь не совсем конченый. Не переживай, все наладится.

Она уехала, оставляя ведущего наедине с осознанием рассказанной истории, где над здравым смыслом превалирует мужеложство. Иштвану не хотелось больше ощущать те тошнотворные потуги, всякий раз появляющиеся вновь, когда он представлял, что творилось на подмостках театральных представлений, разбивших женское сердце и втоптавших её самооценку в грязь. Допивая последний бокал из плеяды осушённых за сегодня бутылок, он вдруг понял. Если отбросить всю ту мерзость, сопровождаемую уходом из семьи и предлагаемыми обстоятельствами выбора, то складывается довольно занятная история. «Бывший муж Ани из приложения знакомств совершил поступок. Именно поступок, пусть и резонирующий с общественным мнением». Он наплевал на нормы морали, недопонимание и критику, решив жить в своё удовольствия, пусть и совокупляясь с гендерным братом. Выбрал личное, не примеряемое для каждого, счастье. «Совершенно точно не каждый так сможет. Почему же остальным так сложно сделать первый шаг по направлению к собственной гармонии?». Получать наслаждение от жизни ни есть что-либо незаконное или непотребное. Главное не пропагандировать свои отличные от других домыслы, вываливая позицию на всякого встречного. Ведущий отхлебнул остатки напитка из бокала, решившись, наконец, ответить на сообщение, давно висевшее в непрочитанных.

Неприметный отель на окраине ветки Калужско – Рижского направления. Вторая рабочая смена в ночь выдалась особенно тяжёлой для молоденькой администраторши, ведь по большому счёту, делать ничего не приходилось, засим время тянулось предательски долго. Девочка практически «выключилась», не в силах более бороться со сном, но раскатистый звук дверного колокольчика заставил её отпрянуть от стойки. В отель зашёл молодой человек опрятного вида с двенадцатимиллиметровой щетиной на щеках и очень добрыми глазами. Он не был похож на привычного обитателя здешних мест, будучи явно приезжим. В нём пылал ещё тот огонёк жизни, не потускневший от передряг и неурядиц, освещая пространство перед ним. Он ей понравился. «Определенно, если бы парень позвал на свидание, то она согласилась без раздумий. Прямо сейчас. В одном из пустующих номеров».

- Не уверен, но мне сказали, что здесь для меня забронирован номер.

- Сейчас посмотрю. Паспорт, пожалуйста.

Девушка взяла документ, дабы внести фамилию в базу и проверить информацию. «Какой же он красивый. Необычное имя и старше девушки на идеальные шесть лет. И такие аккуратные, длинные пальцы. Наверное, он музыкант или другая творческая личность, без противных мозолистых ладоней. Ну, вот почему он не говорит мне всяких дурацких комплиментов, от которых непременно краснеют щеки? Столь желанных, что после обязательно придётся сушить «гипюр» в прачечной комнате. Разве парню не понятно, что ей жизненно необходимо услышать любую чепуху, чтобы благодарно одарить его с ног до головы, накопившейся в ней страстью?». В компьютере действительно значился номер брони и данные молодого человека, стоявшего напротив стойки.

- Номер двести двадцать восемь. Седьмой этаж. Вас ожидают.

Девушка протянула ключ-карту парню и набрала по телефону внутренней связи указанный номер, как следовало в инструкции. Поблагодарив, он скрылся за стойкой регистрации, уходя вглубь по коридору, ведущему к лифтам. Находившийся за её спиной аквариум шумно выбросил грозди пузырьков воздуха, качаемые помпой, оставляя девушку наедине со скучными мыслями о том, почему на неё «ведутся» всякие прочие парни. В лучшем случае охранники местного магазина, круглосуточно работавшего неподалёку. «Хотя, если бы молодой человек предназначался ей судьбой, то точно заговорил с ней о высоком. Или хотя бы взял контакты, бездарь».

Парень очутился на нужном этаже и, выйдя из кабины лифта, повернул налево. Необходимый номер оказался по чётной стороне коридора между пожарным ящиком ярко - красного цвета и большой цветочной кадкой, где господствовала пальма «ховея». Молодой человек поднёс ключ-карту к электронному замку, тот благодарно затрещал, приглашая войти внутрь. Слева от входа находился коричневый шкаф без двери, но с петлями для верхней одежды и отсеком под обувь. Облачившись в тапочки, парень прошел внутрь. Номер был просторным, оформленным в бежевых тонах с включёнными на минимальный уровень светодиодными полосами на потолке, выполненными полукругом. Вместительный гостиный диван из светлой кожи, напротив стеклянный столик с журналами глянцевой прессы, плазма во всю стену и огромного вида витражное окно, выходившее на соседний спальный район. Идеальное место, чтобы выдохнуть после тяжёлого командировочного совещания. Парень полюбовался видом из окна, бегло оценил, что приготовили сми на сегодняшний день и направился в ванную комнату. Душевая кабина приятно отдавала паром, образовавшимся от струй горячей воды, не давая возможности ему выйти из стеклянного корпуса наружу. Держась за хромированные поручни, парень стоял под душевой лейкой, сменяя режимы напора подачи воды и наслаждался. Насытившись, он выключил воду, насухо вытерся, и, обернувшись белым полотенцем, вышел из ванной через вторую дверь, оказываясь в другой комнате, чуть меньшего размера.

Скинув полотенце, он подошёл к высокой кровати, завешанной шёлковыми балдахинами. На ней, упершись коленями в белоснежные простыни, на четвереньках стояла женщина, головой отвёрнутая к стенке. В чёрном латексном костюме до бёдер и чулках, прикреплённых зажимами к поясу. Кусок бархатной повязки на глазах защищал её от возможности увидеть происходящее вокруг, тем самым обостряя внутренние ощущения. Молодой человек провёл ладонью по её спине, в том месте, где связывался корсет серебристыми цепочками. Женщина вздрогнула от неожиданности, вслушиваясь в звенящую тишину, но тут же поддалась, выгибаясь от наслаждения. Парень, чувствуя дозволенность и перебарывая накатившую робость, второй рукой уже уверенней ласкал её тело, продвигаясь всё ниже к заветному месту. Женщина застонала, дополняя поступательные движения руки своим телом. Насытившись, она перевернулась на спину, развела ноги в стороны и, чуть сгибая их в коленях, самостоятельно продолжила ласки. Она приглашала гостя к себе, не имея возможности его увидеть. Лишь возбужденное воображение в её голове рисовало мужской облик – наверняка идеальный, готовый в любую секунду овладеть её страстью. Парень прильнул к жаркому телу, навалившись всем своим весом и желая поскорее ей насытиться. Спустя одиннадцать минут, дама финишировала криком, особо сильным, будто желала оповестить весь город о своей личной победе. Она сбросила с себя молодого человека и, взяв ситуацию под контроль, повалила его на кровать. Её ласковые поцелуи осыпали тело парня, словно капли свечного воска падали на кожу, приятно обжигая. Нащупав заветную резинку для волос на простыне, она собрала шёлковые пряди блонда в пучок и, не переставая касаться губами мужского торса, постепенно спускалась ниже всяких приличий. Затем, после некоторых минут его личного наслаждения, она вернулась к его лицу и, не давая ему опомниться, ретиво оседлала сверху. Да, именно то, что ему необходимо. Страсть, похоть и грациозность женского тела. Через пару коротких движений, когда женщина полностью контролировала процесс, за балдахином появилась тень. Голый мужчина, предположительно её муж, взбирался на кровать, осыпая женское тело поцелуями и не останавливаясь, пока не добрался до её бронзовой шеи. Затем он с силой прижал женщину к молодому человеку, её бедра интуитивно поднялись, оголяя последний возможный рубеж входа. Он проник в неё – дерзко и грубо, одновременно с гостем, лежащим под ними на спине. Женщина томно задышала больше прежнего, не в силах сомкнуть алые губы и сдерживать собственные порывы. Она покорно прижималась к парню, сложив голову на его грудь и покачивалась в ритме, разрывая ногтями белые простыни в клочья. Она была благодарна. За возможностью владеть двумя мужчинами одновременно. Чувствовать их желание и моторику тел, движимых в ней в едином ритме и только для неё одной. Сегодня она египетская царица, богиня их помыслов и самое совершенное создание. Через час они дружно прекратили состязание, где главный приз находился аккуратно между двумя спортсменами. Довольно уставшие, трио повалилось на кровать, ещё долго пытаясь наладить сбитое дыхание. Затем, пришло время прощаться. Провожая гостя, мужчина жестом указал на полку, где в прозрачном пакетике сверкали знакомые и такие желанные кристаллики волшебной соли. Его лучшая награда. «Мефедроновая приправа» для самых искушённых поваров. Поблагодарив, молодой человек пожелал хорошего остатка ночи и ещё раз поздравил супругу с юбилеем. «Чудная ночь».

Глава 24. Время говорить правду. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас.

И по мгновению крылатой медицинской бабочки, я стану паинькой и лапочкой. Голова идёт кругом, нужно снова выпить горсть таблеток. Я все равно тебя вижу – в каждом долбаном предмете.

Октябрь 2015го. Десять месяцев в Москве пролетели одним днём. Бурные выходные сменялись понедельничным похмельем, когда шепчешь отче наш, прижимая к груди пункты завещания, заверенные нотариально. Затем вторник – полный апатии, депрессивных мыслей и обещаний, никогда более не танцевать на барной стойке. Да и вообще, окончательно игнорировать все зависимости, полученные праздным образом жизни. Затем нейтральная среда без настроения, но и без душевных мук. Серая, скучная и малоэффективная. Только четверг становился днём, когда хватало сил проверить новые вакансии, быть может, даже договориться о собеседовании на будущей неделе или сходить на встречу с молодожёнами. И наконец, наступление прекрасного окончания недели. «Пятница. Как много в этом слове - надежды». Сколько мотивации и соблазнов не оставаться дома, примкнув к потоку развлечений, уносящих прочь от престарелого уныния. Все грани дозволенности стирались, как и будничные проблемы, становясь недостойными внимания. Как же замечательно, что единственной целью на ближайшие три дня, является довести организм до пиковой точки эйфории. Когда чувствуешь себя настоящим джентльменом – ты свеж, пьян и развратен. В компании единомышленников, спешащих продлить сауну до позднего утра.

Иштвану удалось чуть поправить своё финансовое положение благодаря знакомству со свадебным распорядителем, как ни странно, в сети быстрых свиданий. Именно тот случай, когда что-то пошло не по плану, придав цепочке событий новый виток. Алиса наотрез отказалась ехать к парню домой, отругала за испорченность, но взамен предложила встретиться в более рабочей атмосфере – в стенах компании «веддинг лав». Так Иштван обрёл мелкие заказы на праздники, являясь девятым по счёту ведущим событий в агентстве. Если уж совсем никто из топов не мог взять заказ, его непременно передавали молодому человеку с особой помпой, всякий раз заявляя, что не каждый ведущий в столице имеет своё личное агентство по продвижению. И вроде бы, появившаяся работа сулила росту его благосостояния, только лишь с одним уточнением. Иштван крепко «сдружился» с некоторыми ведущими «веддинг лава», что подразумевало еженедельные тимбилдинги, творческие встречи и последующие кутежи. И самое плачевное – рыбак рыбака, как и брата-наркомана, «выкупает» абсолютно полностью и с первого раза. Ребята плотно сидели на веществах, заменяя природную бодрость химическими соединениями белых кристаллов, порошка и таблеток. Они любили кокаин и старались обожать мефедрон, если денег на первый не хватало. Или родной «барыга» не выходил на связь. Особым увлечением мастеров разговорного жанра являлось вызвать «ядерную зиму» - смешать оба наркотика в одну массу и запустить взаимодействие их отдельных компонентов. Стимулировать ещё большую эйфорию и эмпатию. Амфетамин ребята не жаловали, впрочем, никогда от него и не отказывались, если последний попадал им в ноздри. Коротали время парни, по обыкновению, за душевными разговорами о жизни и смерти, правительстве и женщинах. Главным любителем вспомнить былые победы вызывался Илья «Пятница» – пухленький мальчик с вечно расходившейся рубашкой на пузе. Отчего пуговицы, стремящиеся покинуть центральную ось тела, походили на волосатую гусеницу.

- Если хочешь «уложить» бабу, то предложи посмотреть дневники памяти. Даже если фильм осточертел или вообще не твоего любимого жанра. Соври, что никогда не видел, но очень хотел, ибо твоей бывшей он не нравился. Баба, естественно, притворится в ответ, будто экранная история для неё в диковинку, а не пятничный ритуал с бутылкой вина и коробкой носовых платков. Она будет украдкой наблюдать за твоими эмоциями, подчёркивая каждый штрих. И вот тут, уже ты волен идти до конца. Восторгайся, реви, переживай - порази женщину своей чувственностью и умением сопереживать такой чистой любви, прошедшей сквозь годы жизни с чужими людьми. И тогда она точно будет твоей. Учитесь, пока я жив.

Парни привычно рассмеялись, забивая «джойнты» голландской травы в сигаретный папирус. Они снисходительно поддерживали фантазии Ильи о его бурных романах и неподдельном опыте соблазнения, зная, что парень нахватался обрывков знаний на курсах «пикапа». Впрочем, молодой человек так и не закончил обучение, провалившись на финальном экзаменационном испытании.

- А зачем так делать?

- Ты о чем, Иштван?

- О том, зачем притворяться, если ты уже видел фильм?

- Ну как, хм. Чтобы произвести впечатление.

Иштван не понимал. Какой смысл выполнять определённый набор действий, тебе не присущих в обычной жизни только лишь для того, чтобы понравиться человеку. «Зачем притворяться ради получения сиюминутной выгоды, причём не в великих масштабах, а лишь удовлетворяя свою потребность, например, в сексе?». Ведь истинный кайф произвести впечатление на окружающих, оставаясь самим собой. Чтобы тебя полюбили за твои реальные мысли, эмоции и действия. И это есть огромная проблема ведущих мероприятий – они стараются заинтересовать всякого, кто способен их купить, продлить и накормить горячим. Им не важно, кто перед ними находится и интересно ли с ними вести диалог. Зачастую, готовые плясать под дудку сумасбродного заказчика, лишь бы выгоднее продаться. Туда, где х*й послаще. А это уже классифицируется профессиональной проституцией. Иштван делился с парнями своими нравоучениями.

- Я не знаю парни, какой смысл выдавать себя за другого человека? Ведь никто тебя не знает лучше, чем ты сам. Никто не увидит тебя настоящим - живым, покуда ты того не пожелаешь. Ни школьный учитель химии, ни друг с пятничной бутылкой вискаря, ни твои родители, на глазах которых ты рос добрым, умным и воспитанным мальчиком. Ни соседка по лестничной клетке, «хотя ты с ней всегда здоровался и даже единожды донёс сумки до квартиры». Ни коллега по офису, перекуривший с тобой каждую свободную минуту, пока сисадмин устранял очередную поломку компьютера. Даже твоя баба, обещавшая быть в горе и радости и разделявшая все твои увлечения, изобразит искреннее удивление, найдя твое бездыханное тело с чулками на шее в ванной, закрытой изнутри. И ей будет очень трудно поверить в то, что это твоих рук дело. Ты можешь бесконечно долго притворяться в преданности «щиту мстителей», клясться на крови «автоботам» и слушать взахлеб «ладу-седан» и «ты такой, красивый с бородой». Только потому, что сейчас так принято. Иметь мнение по навязанному обществом инфоповоду, вываливая свою позицию на всякого встречного. Но Джек сам себя не вытащит из леденящих вод Атлантического океана, если ты не попытаешься в очередной раз докричаться через монитор, чтобы он взобрался на край деревянного плота, пока ты размазываешь сопли по выбритым контурам бороды. Ты не должен иметь свой ютуб канал, записывая обзоры на проступки известного человека, не обязан выкладывать ежедневные фото в инстаграм, чтобы статистика и вовлеченность не угасали, не повинен критиковать творчество других, если думаешь противоположно. Твой твиттер может молчать, а общение с женщинами не начинаться свиданиями. Единственно разумное действие, необходимое для твоей душевной гармонии - жить, как того велит сердце и личная цензура. И не говорить те вещи, которые хотят от тебя услышать, если смысл их тебе не близок. Я искренне так считаю, пацаны.

Компания не разделяла взглядов Иштвана, считая, что раз они представители праздничной индустрии, то непременно должны быть в тренде.

- Поэтому ты ничего не добьешься на ивент рынке.

- А может, я и не хочу быть пластилиновым человеком – мягких и податливым, чтобы меня выбросили в мусорное ведро через какое-то время?

- Тогда тебе лучше сменить род деятельности. А лучше локацию. Погнали в сауну, хватит философией давить. Устроим «собачий приют».

Примерно так всегда и заканчивались разговоры о чём-то большем, чем никчемное сотрясание воздуха в поисках мнений – «какой костюм лучше, сколько можно заработать на мероприятии «газпрома» и как соблазнить очередную дуру, лайкнувшую фотографию». И обязательно после – поехать к «собакам». Так в компании условились называть представительниц древнейшей профессии. Хотя ничего схожего с верностью домашних питомцев женщины предоставить не пытались. По известным каждому причинам.

К любителям бросить вызов пуританству присоединялись двое ведущих из Казани – Антон и Алексей. Естественно, с псевдонимами «Марс» и «Космос», придуманных путём долгих мозговых штурмов и творческих мытарств. Парни позиционировали себя, как дует ведущих, способных вести мероприятия премиум класса. «С юмором и позитивом» - как-то так вроде звучал их слоган на сайте «горько». Так что к выбору проституток покорители космических пространств относились скрупулёзно, устраивая настоящий кастинг из жриц любви, больше похожий на кастинг в девичью поп-группу. Парни сидели с важным видом в креслах, обмотанные банными полотенцами на голое тело, курили косяки и прогоняли за дверь очередную порцию женских тел в капронках. Их увлекала не только мысль о стопроцентном сексе и тайном желании уличить в постыдном заработке как можно больше девочек, но и само право выбора. Те, кто стоят в шеренге, шпильками скользя на мокром кафеле, не имеют возможности отказаться, ссылаясь на головную боль или наличие парня в армии. Если парни захотят, девочки сделаю всё, что им будет приказано. Хотя практически у каждой второй из них были действующие отношения с молодыми людьми или даже брак, разной степени удачности. Женщины всегда старались оправдаться перед клиентами, рассказывая о меньшем количестве рабочих часов и исключительно временной занятости в профессии. О прошлом или будущем бизнесе, долгах, прогрессирующей макулодистрофии и прочих проблемах, заставляющих милых, скромных и чистых девочек корячиться в саунах и парилках. Не в силах признаться самим себе, что выбрали простейший из всех существующих заработков – торговлю собственным телом. Как, впрочем, и большинство современных псевдо блогеров, умоляющих в бесплатной услуге за публикацию в сети.

- Как тебя зовут?

- Ева.

- Красивое имя. Раздевайся и проходи в комнату.

Иштван отсчитал свои последние деньги главной тётушке в искусственной шубе, заработанные на бизнес-конференции в Мытищах, бронируя девочку на два часа. Она не походила на остальных, вульгарно жующих жвачку и показывающих по первому требованию парней свои достоинства. Казалась, Ева стеснялась себя, компании и обстоятельств, толкающих её на занятие водными процедурами. «Что-то в ней ещё оставалось настоящего, ещё не выжженное алкоголем и дурью». Девочка сняла верхнюю одежду, облачившись в рабочую униформу наготы, приняла душ и села на край кровати, крепко держа в руках сумочку. Не решаясь продолжать, она долго копошилась внутри, переворачивая содержимое по несколько раз, пытаясь найти контрацепцию. Вскоре, она справилась с задачей, скинула полотенце с груди и села рядом с молодым человеком, уже успевшим порядком заскучать. Достаточно повозившись с натяжными работами резинного изделия, она, наконец, оседлала фронт работ. Так прошёл первый час. Совсем не похожий на типичный акт продажной любви, когда ленивые возвратно-поступательные движения сопровождаются откровенным зеванием, не прикрытым даже рукавом. У партнёров возникла странная душевная близость, похожая на удовлетворение процессом всеми участниками действия, которую необходимо, как советуют сексологи, завершить разговором. Иначе дама обидится. И тот диалог начинался со всеми представительницами продажного жанра весьма однообразно.

- Ты не похожая на остальных, откуда ты?

- Я из Белоруссии.

- Ого, я всегда мечтал посетить Минск.

- Если быть точным, то сейчас ты побывал в Гомеле.

Ева печально улыбнулась, лишь слегка подёргивая полосками в уголках своих тоненьких губ. Заготовленная шутка не вызвала бурных эмоций, оттого девушка становилась ещё более милой в своем образе грустной красавицы. Затягиваясь порцией сигаретного дыма, она продолжила разговор, находясь в некой прострации.

- Я там родилась, а уже потом переехала с семьей в Россию.

- Ну и зачем тебе всё это? Разве нет другого способа? Пойти работать официанткой, мерчандайзером или стримершей на худой конец.

- Ох, меня никуда не берут без опыта. А я даже не знаю других вариантов, как быстро заработать денег на айфон в шестнадцать лет.

По спине пробежали холодные струи пота, сердце сжалось, сделав последний качок крови, и замерло, предвкушая выбитую дверь группой захвата и обнародование видео со скрытых камер. А далее - задержание, сизо, суд, столыпинский вагон и восемь лет «строгача под шконкой». Тема всем известная. Связь с юной проституткой – такого поворота событий невозможно предугадать. Иштван всегда считал, что на работу со связью c ночной общественностью берут совершеннолетних девушек, уже сформировавшихся в своём бл**стве и отчаянии. «Ну не устраивать же проверку документов между парилкой и бассейном?». Да, Ева явно не вымахала больше метра пятидесяти трёх, её грудь имела совершенную единичку, а попа едва ли успела округлиться. Так же девушка совершенно не пользовалась косметикой, что добавляло ей молодости. «Ну, разве нет точно таких же женщин, выглядящих, как несформировавшиеся подростки, давно перешагнувшие рубеж двадцати четырех, тридцати трех и сорока одного года?». Есть, но сегодня не по Иштвана честь. Ещё и за распитие и употребление с несовершеннолетними срок добавят. Так же вспомнится сумка гашиша, причинение вреда по неосторожности оперативнику, сбитому автомобилем во время погони, и ещё много чего другого, что захотят повесить на ведущего. И тогда будничный поход мужской компанией в саунку обернётся совершенным крахом. Но что более не укладывалось в голове, так это причина выбора Евой столь экстравагантной профессии. «Треклятый айфон. Серьезно? Две искалеченные судьбы ради стеклянного корпуса с одной кнопкой посередине?». Нет, конечно, Иштван не считал себя дедушкой, хотя иногда приходил в своих умозаключениях к тому, что уже категорически не понимает современную молодежь. Танцы на кладбищах, осквернение памятников и вечного огня, идиотические видео – чтобы собрать «подписоту». Теперь вот проституция. В его подростковое время проститутка считалась чем-то грязным и брезгливым, а те девочки, что переспали в течение учебного года с двумя разными парнями – клеймились словом и всячески обходились стороной. Их безусловно подбирали старшие товарищи, юзали как кукол, но и после тоже бросали на произвол. Но чтобы самостоятельно пойти в проститутки в столь раннем возрасте – такого ведущий никогда не слышал и не мог подумать, что столкнётся с явлением лично. И что самое страшное, та порочная связь безумно понравилась парню, хотя он и не имел представления, что нарушает закон. Хотя опять же, незнание не освобождает от ответственности.

- Быстро собрала свои пожитки и пошла отсюда. Твоя подстава тут не сработает.

- Тише, не кричи, я не собираюсь шантажировать или что другое. Мне, правда, очень нужны деньги. Если ты расскажешь о моем возрасте – меня выгонят.

- Чем ты думала вообще? Своим разрезом между ног?

- Я хотела купить телефон своему парню. Иначе, он обещал меня бросить.

Ева расплакалась. По её щекам текли сливовые слёзы, гроздями скатываясь на подбородок и оставляя липкие солёные полосы. Её глупая, юная трагичность подкупала молодого человека, мигом остужая накопившуюся злобу. Теперь она действительно походила на маленькую девочку, не получившую открытки на «день святого валентина». Она всхлипывала, утирая нос пододеяльником и не стараясь успокоиться, наоборот, завывала с пугающим нарастанием. «Ну почему я не могу потр**аться, как обычный человек, что со мной не так?». Ведущий обнял девушку, она благодарственно поддалась в ответ, будто всю жизнь ожидая его сочувствия. Ей необходима поддержка, как всякой заблудшей душе, оказавшейся перед суровой реальностью. Казалось, только сейчас до девочки дошло, что она натворила.

- Если хочешь выговориться, начинай прямо сейчас. У нас остался ещё один час вместе.

Ева ждала этой фразы, после чего начала свой монолог, полный боли и абсурда. Она буквально давилась предложениями. Девочка путалась в хронологии и проглатывала окончания слов, пытаясь скороговоркой и как можно объёмней описать те события за отведённое время. Её молодой человек не относился к ней с должной серьёзностью и никогда «не работал над их отношениями». Его подростковое сознание с завидной частотой выдавало надуманные конфликты, претензии и ссоры, помноженные личными амбициями и отрицанием всех человеческих норм, обязывающих не издеваться над близкими тебе людьми. «Если разлюбил – уходи. Окончательно и бесповоротно. Если на протяжении долгих отношений не испытывал тех светлых чувств, что возносили поэты, то имей смелость признаться самому себе. И тоже уходи». Все скандалы, девушка, как типичный подросток, воспринимала остро и на ножах, будто никогда более не произойдут в её жизни, а он тот самый последний мужчина, обративший на неё внимание. Когда после последней встречи, она умоляла его не уходить, клялась в любви и обещала вскрыть себе вены, но теперь уже вертикальными надрезами, чтобы наверняка осуществить задуманное, то парень попросту рассмеялся ей в лицо. И лишь разбитый телефон, выпавший из кармана куртки, когда Ева потянула парня за капюшон, держал их шаткие отношения. Получив положительный ответ, что девушка подарит ему новую модель, парень преобразился. Стал ласковым и заботливым, подолгу выслушивая её мечты о совместной жизни и детях. И Ева прекрасно понимала, что он бросится в объятия другой девочки из параллельного класса, ровно в тот же день, когда будет сорвана целлофановая плёнка на коробке гаджета. Но всё равно верила в обратное, где-то внутри себя, не в силах воспринимать действительность.

- Ну, хорошо. Допустим, что твой парень - меркантильный мудак и ваши отношения токсичны, испепеляющие твоё сердце. Но и ты далеко не самая сообразительная девочка, раз играешь по его правилам. Как ты опустилась до торговли собой?

- Случайно. Воспользовалась советом подруги.

Подруга Евы по имени Люба выступала амбассадором девичьих групп с цитатками. Только речь не о тех вечных высказываниях, «когда трудно найти и легко потерять». В своих феминистических взглядах, Люба пошла радикально дальше, трансформируя ненависть к мужчинам в получение материальной выгоды. По всем фронтам, включая сексуальную потребность. Однажды, в её юной голове сформировалась мысль. «Зачем «давать» всем подряд бесплатно, когда можно спокойно получать финансовые блага без особых трудностей?». Искать богатого любовника Любе казалось пустой тратой времени, так что свой стартап девушка поставила на поток, желая сорвать куш стахановскими объёмами. Она быстро освоилась в профессии, часто недорабатывала и ленилась, но находилась в передовиках производства. Подруги завидовали её новым шмоткам, красивым украшениям и дорогим подаркам, так что процесс вербовки не заставил себя долго ждать, постепенно заражая неокрепшие девичьи умы сомнительными доводами. Но распутная жизнь не могла привести к «хэппи энду». В очередной раз поругавшись с клиентом, что качество выполненных работ не соответствовало заявленной ценовой политики, Люба попыталась покинуть квартиру. Но не успела. Разгорячённый мужчина запер её в комнате, связал, пригласил лучших друзей - отморозков и три дня издевался, насилуя и избивая. Когда компания вышла из крутого пике, протрезвев и осознав степень содеянного, то парни не нашли выхода лучше, чем выбросить бедную девушка с балкона третьего этажа. Как использованный презерватив. Падение смягчили ветки деревьев и халатность коммунальных служб, «забивших» на уборку сугробов. Люба осталась жива, но поврежденный второй и третий позвонки навсегда приковали девушку к инвалидному креслу. Вот она – трагичная цена распутства и мнимых ценностей, оплаченных Любой в полном объёме.

Историю Евы прервал входящий звонок водителя, напомнивший об окончании сеанса и советуя девушке раскрутить клиента на продление. Чуть замявшись, она сообщила.

- Мне пора. Иначе будут проблемы.

Иштван не мог её отпустить. Обратно в порочный мир, не достойный того, чтобы в нём находился ещё совсем ребёнок, запутавшийся в своих убеждениях. Ведущему казалось, что если он поможет девочке, то искупит свою вину перед тысячами остальных таких же обречённых на вечные скитания. Тех, что вынуждены приезжать в сауны, коттеджи, апартаменты, дешёвые мотели, стоянки дальнобойщиков или продаваться на обочинах и автобусных остановках, не имея права знать о существовании счастливой жизни. По крайней мере стоит попробовать спасти совсем юную девочку, постараться промыть ей мозги, пока не стало слишком поздно.

- Не возвращайся в машину. Хочешь, сегодня я заберу тебя к себе? Переночуешь и подумаешь, как исправить свою ошибку. Не переживай, ничего между нами не будет, я желаю лишь тебе помочь. Только ты должна пообещать, что никогда более не вернешься в сферу.

Ева благодарно кивнула в ответ, наспех накидывая тонкую кофточку из «зары», поверх фланелевой рубашки в крупную клетку. Пара вышла из комнаты в общий зал, где голые девицы продолжали резвиться в бассейне, затянутым плотной дымкой от марихуаны. Илья только что прыгнул с разбега бомбочкой, так что половина воды выплеснулась наружу, затопив кафель до самой двери. Компания обратила внимание на зарёванное лицо Евы, спеша съязвить о мужской профнепригодности Иштвана.

- Ты настолько плох, что девушки после секса с тобой плачут?

- Отвали. Мы уезжаем. Когда посчитаете сумму за сауну и прочее, запишите на мой счет.

- Твои лимиты давно уже вышли за рамки приличия и твоего заработка.

- Давай без нравоучений, я все отдам.

- Конечно, отдашь. Ведь у тебя теперь семья. Парни, да у них «собачья любовь».

«Зверьё. У них нет ничего святого». Однажды, ребята решили организовать свой личный корпоратив «веддинг лава» по случаю завершения года, но, чтобы не заниматься ведением собственного мероприятия, придумали позвать настоящую тамаду. Женщину пятидесяти лет с шёлковым платком на шее и рифмованными тостами. Парни потратили достаточно времени, чтобы отыскать среди газетных объявлений самую дешёвую ведущую, чтобы на её фоне казаться совершенно великими. И естественно, весь вечер над ней издевались. Улюлюкали, срывали подготовленные конкурсы с переодеваниями и заставили учить килограммы вымышленного текста, придумывая себе мнимые должности и награды. «Отвратительный цинизм». Если бы не слабость ведущего к наркотическим средствам и отсутствие близких по духу людей в огромной каменной Москве, то Иштван даже не посмотрел бы в их сторону. «Самовлюблённые кретины. Именные планшеты и деревянные галстуки-бабочки в голове вместо мозгов». Ведущий скучал по дому. По своим родным улицам. По друзьям - Никите, Денису и даже Олесе, с которой никогда не находилось скучно. «Ребята, наверное, сейчас вместе ужинают в одном из уютных баров, наслаждаясь октябрьским вечером, когда на улице бушует непогода, а им хорошо, ведь толстое стеклянное окно крепко защищает от промозглого холода. Парни, как всегда, говорят о работе, споря о рентабельности мероприятия, а Олеся скучающе помешивает трубочкой в коктейльном бокале». В такие минуты ей нравилось играться с Иштваном, когда он сидел напротив девушки вполоборота. Она шутливо соблазняла его, проводя языком по пухлым от инъекций губам, сбрасывала туфельки и добавляла в игру движения миниатюрных ножек под скатертью. И только тогда, когда Олеся получала отпор ввиду выставленного среднего пальца, то заканчивала прелюдию, давясь от хохота. А потом они все вместе выходили курить и пялиться на неспокойное небо, окрашенное в пурпурно-алые цвета. В те минуты они находились счастливыми, полными надежд и мечтательных образов, молча переваривая личное умиротворение. «Как же хочется к ним обратно. Обняться. Простить все прошлые обиды и разговаривать сутками напролет».

Ева больше не плакала, лишь молча вглядывалась через окно в проезжающие мимо автомобили, стремящиеся скорее покинуть пределы мкада. Таксист выбрал среднюю полосу движения и, фиксируя крейсерскую скорость в девяносто четыре километра, уткнулся в планшет. «Почему водитель не включил радио?». Ведущий вообще ни разу не встречал в московском такси, чтобы в салоне играла музыка. Нет привычного шансона, рока и даже самой отбитой попсятины, способной вызвать стойкую зубную боль и эпилепсию. Не единого звука из колонок, только лишь монотонное шуршание шипованных покрышек по асфальту. Водители из средней Азии не вступают в жаркую полемику с пассажирами, не жалуются на судьбу и конкурентов стороннего «приложения». Лишь тихо перемещают ваше тело из точки А в точку Б, сверяясь с показателями навигатора. «Никакого дорожного романтизма. Какие-то ненастоящие люди, в самом-то деле».

Дома Иштван постелил чистые простыни, наконец - то просунул одеяло в пододеяльник и пошёл в душ, дабы смыть хлорку от бассейна. Ева мгновенно уснула, поджав ободранные рабочие коленки к груди и свернувшись калачиком. Вернувшись, парень бросил несколько синтепоновых одеял на пол, задёрнул штору от пробивающихся солнечных лучей и лёг возле кровати. Бедная глупенькая девочка, запутавшаяся в собственном желании сохранить дорогого себе человека. Выбирая для реализации цели совершенно чудовищный способ обретения счастья, взамен утраченной души на покрывале грязного матраса. «На какие ещё большие жертвы способно любящее женское сердце?». Закрывать глаза на измены, враньё, побои и долгие разлуки. Бывают примеры, когда женщины выходят замуж за осужденных пожизненно, заменяя для всех понятное женское счастье утомительными почтовыми переписками, хоть и с неким романтическим уклоном. «Ни один мужчина так не способен любить. Совершенно точно».

Проснулся ведущий ближе к обеду. Рядом с ним, на полу лежала Ева, упёршись в край дивана спиной и обнимая Иштвана за место, где раньше был пресс, а в настоящее время бургеры уничтожили всякие первичные образования. Девочка тихонько сопела ему в спину, касаясь лопаток губами и приятно щекоча подбородком, когда переживала смену событий в своём цветочном сне. Иштван не имел права потревожить её. Не в силах пошевелиться, будто от этого зависела жизнь экипажа космического корабля, полного инопланетных захватчиков. Только маленькие девочки умеют так проявлять свою любовь - особенным способом, когда им неважен твой материальный достаток, статус и положение в обществе. Ты покупаешь шоколадку, которую ей нельзя, потому что девушка выдумала, что набрала лишних килограммов, ведёшь на любимую мелодраму с Козловским, даришь плюшевого медведя и ей достаточно, чтобы ощущать свою женскую ценность. Она ещё не позабыла, что счастье создаётся из мелочей, собранных по крупицам, а твоё отношение к ней, девушке особо не с чем сравнивать. Ведь на её подростковом пути только начинают распускаться первые «подснежники из мудаков» после лютой зимы. Юные девочки не спешат затащить вас под венец, потому что «часики ещё не тикают, а сыну от прошлого брака пока ещё впору старая осенняя курточка». Им важно, чтобы в ваших глазах отражался их лик и ничего более. «И целого мира мало, чтобы насладиться нежностью, лёжа вот так, на полу разрушенной квартиры и не думая о завтрашнем дне».

- Ева, мне пора. Ложись нормально на кровать, что ты как «биченыш»?

- А когда ты вернёшься?

Ева щурила глаза, слипшиеся от вчерашних слёз, но продолжала прижиматься своим телом к молодому человеку, будто не желая его никуда отпускать. Ведущий взял её на руки и переложил на кровать, бережно укрывая теплым одеялом.

- Не думаю, что скоро. Когда соберёшься уходить, то захлопни дверь за собой. И не делай больше глупостей, за которые будешь стыдиться.

Иштван прекрасно прочитал её немую просьбу. «Разреши, попроси, умоляй меня остаться». Ведущий не мог себе этого позволить, хотя сердце разрывалось от появившегося из ниоткуда желания всячески оберегать Еву. Но противоречия возникли не из-за возраста. У ведущего не находилось банальной возможности завести собаку, прокормить её и всецело посвятить себя её воспитанию. А тут целая, красивая, пусть и совсем юная женщина. Да и стойкая моногамия не входила в его мужские планы. Слишком много ведущий настрадался в прошлых отношениях и теперь никогда более не желает испытать подобного. Хотя никто и не гарантирует, что модель будущих отношений будет схожей с неудачным опытом. Обжёгшись на молоке - дуешь «дудки», пьянствуешь и развращаешься, навсегда закрываясь от всего человеческого. Почему то, ведущему вспомнился весь песенный багаж про девочек, вступавших в отношения со взрослыми мужчинами. «От «восьмиклассницы» Цоя, «лирики» «сектора газа», «малолетней дочери» и до «не обижай, не обижай жених, девчонку-малолетку». К чему бы?».

Бизнес-центр в Сколково. С самого утра сюда стягивались флористы, декораторы, свадебные организаторы, ведущие и прочие представители «ивент-рынка» ради того, чтобы засветиться на крупнейшей и чертовски модной конференции. Сотни молодых людей с замиранием сердца ждали топовых спикеров, дабы хоть на мгновение прикоснуться к их успеху, чувствуя свою причастность всецело. На протяжении нескольких часов каждый спикер будет мотивированно утверждать со сцены или в зрительном зале, что все присутствующие «одна большая семья». А, следовательно, все они делают одно большое, общее, трудоёмкое и великое дело. Ровно до того момента, пока двери не закроются, а вдохновлённые знаниями и отсутствием одной тысячи долларов, людишки разбредутся по окраинам столицы, энергично размораживая полуфабрикаты на кухне, дабы заесть полученный успех. Организаторы конференции будут потирать ладошками, подсчитывая прибыль и восторгаться высоким уровнем организации, словно волосатые мухи с зелёными брюшками, готовые отведать свежую коровью лепёшку. И каждый будет рад до «усрачки» в своём углу «кривой лоренца». На своей полке-боковушке социального неравенства с вечно открытой туалетной дверью и ногами, торчащими в проходе. Иштван не собирался слушать проповеди о том, как развивать личный бренд, устранять девять ошибок любого ведущего мероприятий и как быстрее выйти в премиум-сегмент. От таких разговоров у него терялось настроение, болела голова, а похмелье и скорый синдромом отмены вызывали стойкое раздражение. Главной причиной его сегодняшнего визита конференции являлась презентация агентства «веддинг лав» со всеми её представителями. «Шанс показать себя, намекнуть о своём существовании остальным, пусть даже в линейке себе подобных».

Иштван пошлялся по рядам аудитории, поцеловался с Алисой, репетировавшей речь «как ей приятно находиться на сцене в кругу единомышленников», но так и не нашёл своих татарских приятелей. Наверное, как обычно вышли в коридор, снимать красивых девочек своими бейджиками экспертов, да выделываться перед молодыми ведущими. Ах, да. Ещё одна задача для парней на подобного рода конференциях - стелиться перед высшим эшелоном в костюмах. Заискивать перед лидерами «топа лучших», желая отполировать им задний проход максимально эффективно, дабы безболезненно проникнуть к ним в прямую кишку всем телом. «Вдруг они возьмут их в свой круг общения. И тогда, парни будут стоять рядом, липкие и дурно пахнущие, но чертовски довольные собой, ведь станут участниками элитарного клуба». Илья, Антон и Лёша в совершенстве овладели данным способом вхождения в доверие, так что искать их необходимо поближе к тем, кто зарабатывает от двух тысяч евро за мероприятие. Обычно, такие парни рассредоточиваются по углам площадки и, скрещивая руки, наблюдают за потугами соискателей дружбы выделиться среди прочих. Иногда, они переглядываются с себе подобными, кривя улыбки и приветствуя собрата одним лишь жестом брови, спустившейся на люксовые очки. Так уж вышло, что ведущие из «веддинг лава» зависимы. Крайне завистливые до чужого успеха люди.

Как раз рядом, поодаль от кафетерия, стоял Илья, рассказывая образовавшейся вокруг него лужайки из «тамадущих» и одного представителя элиты в мокасинах, что он за последний год провёл пятьсот событий разной степени сложности. И все в разрыв. В руках у него оставалась недоеденная сосиска в тесте, которой он размахивал в воздухе, рисуя одиозную выездную церемонию молодоженов на пристани. Венец его профессионального успеха.

- Где наши парни?

- В гримёрке номер одиннадцать. Нам скоро на сцену.

- Я только «поправиться» и обратно.

В гримёрке было людно. Ведущие «веддинг лава» сосредоточились по группкам, готовясь к выходу на сцену. Девочки – гримёры прятали уставшие лица под слоем пудры, другие, кто прошёл процедуру модерации, отпивались коньком с шоколадным фонтаном, а оставшиеся ютились в углу комнаты, закрывая широкими спинами прокладываемые дорожки на пластиковых картах. Среди них находился и главный небожитель агентства, невероятный и всемогущий Янис, самовлюблённый мастер улыбаться только лишь зубами, ибо подключать настоящие эмоции ему не с руки, да и то, если замаячит кругленькая сумма. Он был настоящим лидером и всякий стремился к нему на аудиенцию, послушать с открытым ртом распорядок его успешного дня. Все, кроме Иштвана. Может быть, ведущий и не отказался бы изобразить восхищение и быть «ближе к телу», но так уж вышло, что общение с Янисом не заладилось с самого начала. Такое бывает. Необоснованное, неподкреплённое фактами, отторжение человека и всех его внутренних притворных качеств. Ненависть с первого взгляда и психологическая несовместимость. Лишь одно их категорически объединяло - то чувство было взаимным. Янис не переваривал Иштвана, потому что молодой человек не выказывал ему должного почтения, оттого всякий раз старался его задеть колючими, но крайне бездарными «подколками». Иштван плевал на его выходки, стараясь держаться на расстоянии от психованной звёздочки.

С Янисом всегда находился личный прихвостень, мальчик с мелированной чёлкой, но внутри компании никто не помнил его имени, называя его «всегда говори да своему хозяину». По любому поводу. Так что последнего не воспринимали всерьёз, лишь как дополнительный и крайне надоедливый аксессуар. Подобно маленькой собачке на руках, тявкающей без остановки. Янис считал обязательным рассказывать всякому о своей бисексуальности, желая ухватиться за модное ныне течение каминг-аутов, но по большому счету, являлся истинным пи**расом. Со всех человеческих и физиологических точек зрения. Так что, завидев Иштвана, он не удержался, чтобы не съязвить.

- Лапочка, а тебя тоже пригласили? Разве наше чудное агентство занимается благотворительностью?

- Конечно. И наша первостепенная задача – поставлять тебе гуманитарную помощь из чистеньких и хорошо пахнущих мальчиков.

- Фу, какой грубый, злой и завистливый мальчишка. Тебя нужно наказать.

- Пусть лучше тебя накажет твоя блондинистая подружка.

Янис закатил глаза, вздохнул и поправил свалившиеся локоны. К нему сразу же прильнул его бойфренд, шепча на ухо мотивационную речь. И то, что Янис лучший среди всех, должен быть выше и не обращать внимания. Затем, они ласково зашушукались. Иштвана всегда умиляла их односторонняя забота, но по большому счёту, не его дело лезть в их отношения. Нет смысла тратить нервные волокна на тех, кто безупречен в своих проявлениях высшего презрения, да и гомофобные шуточки могут еще аукнуться. Москва большая и никогда не знаешь наверняка, кто повстречается на твоём веку.

За перепалкой наблюдали Антон и Лёша, но как обычно, не влезали, предпочитая тихушный нейтралитет, «лишь бы нас не заметили». Парни боялись собственной тени, не говоря уже о том, чтобы сказать слово поперёк их кумиру. Иштвану не нужна их поддержка или заступничество кого бы то ни было, молодому человеку жизненно необходимо «разнюхаться». «Иначе, дело дрянь».

- У Яниса походу на меня встаёт. Не может пройти мимо, чтобы не задеть.

- Зря ты так открыто его стебешь. Он все-таки имеет «вес в индустрии».

- Видел я таких, влиятельных. Плевать. Если всю жизнь прислуживать им, то какой смысл вообще рождаться человеком? Можно быть дрессированным хомячком или рыбкой. И преспокойненько ютиться в клетке, ожидая, пока хозяин забудет насыпать тебе корма в миску.

По радиосвязи сообщили о минутной готовности, означающей, что всем ведущим «веддинг лава» следует подниматься за кулисы. Янис поспешил удалиться в окружении свиты, повязывая цветастый платок на белоснежную шею, хорошенько смазанную отбеливающим кремом. Антон бросил на стол остатки «чека», затертого в мелкую белую крошку, примерно на полторы дорожки, если соскоблить хорошенько по сусекам. Иштван пообещал догнать остальных, а пока, занялся восстановлением внутренней гармонии. Разрезая канцелярским ножом коктейльную трубочку пополам, он жадно вдыхал ноздрями «вчерашний день». Когда бесконечная череда угара, алкоголя и женщин поднималась вверх по цветному пластику, заполняя пустоты души через носовые раковины. Порошок обжигал нутро, плавился в гортани и предрекал, что пациент скоро пойдёт на поправку. «Нужно только подождать». Иштван откинулся на спинку стула, наполнил бокал коньяком с вишневым соком и закурил. Ещё чуть-чуть остаться в тишине, пока пройдут аплодисменты и представление одного из самых быстро набирающих объёмы агентств на «рынке ивента». А уже после, можно выходить на сцену здоровым и полным сил. Безусловная заслуга в популярности «веддинг лава», как не крути, лежала на плечах Яниса. Вёл мероприятия он потрясающе, хотя Иштвану всё равно не нравилось. Банальная вкусовщина, а может и глупая зависть. По крайней мере, на этот вопрос молодой человек себе утвердительно не ответил. Ведущему представлялось, что на месте манерного и тщеславного, должен быть он, самый честный и открытый. И тогда ведущий в полной мере реализует свой потенциал, оставаясь при своих ценностях. Не унижаясь и продаваясь, как большинство, получая сиюминутные блага, а готовый вести за собой. «Всему своё время. Они будут умолять меня заговорить с ними. И больше никаких лживых, полных зависти и злобы, людишек». Тремор постепенно сходил на нет, так что ведущему разрешалось показать себя публике. Иштван припудрил щёки кисточкой, допил положенную алкогольную дозу и направился к двери. Как раз в этот момент с обратной стороны послышался лязг ключа, зашедшего в личинку, два полных оборота закрывающегося замка и тонкий шакалистый голосок.

– Вот теперь посиди и подумай над своим поведением, ублюдок.

Затем, топот парнокопытного животного, убегающего прочь за хозяйским одобрением. Его ни с кем не спутаешь. Подлая, отвратительная, блондинистая гиена. И она, следуя приказам своего хозяина Яниса, закрыла ведущего в гримерке. «Вот она, расплата за гомофобный троллинг. Толерантность – наше все».

Иштван подёргал ручку, лишний раз убедившись, что его заперли. Затем с силой ударил ногой по деревянным панелям, оставляя вмятину внушительных размеров. Но конструкция не поддалась на мирные уговоры, продолжая оставаться непроходимым для ведущего барьером. Парень сел на пол и рассмеялся. Право, ничего глупее не могло с ним произойти. Единственная возможность засветиться в высших кругах была «похерена» двумя сладкими и мстительными любовничками. «Дерьмо случается - так сказал кто-то из великих». Когда всё летит к собачим чертям, нет выхода правильней, чем осознанно послать всю сложившуюся ситуацию. Единоразово и без особого сожаления. Московский «ивент мир» никак не принимал ведущего, отторгал всеми возможными способами, представляя его слюнявым клоком шерсти на глянцевом паркете. И без Иштвана полным праздничной мишурой и надкусанными конфетами в красивой обёртке, но не съеденными в силу отвратительного вкуса. А раз так, то не стоит продолжать биться головой в кирпичную стену платформы, желая оказаться в волшебном «хогвардсе». Ведь теперь той магии не существует в представленной системе координат. «Всегда найдётся другой способ добиться своего. Пусть и через запоминающийся, слегка агрессивный перфоманс. Решено. Нужно вызволяться и хорошенько насолить напоследок всем уважаемым людям. Они надолго запомнят этот день».

Иштван откупорил новую бутылку, теперь уже медового виски, интенсивно заливая сыворотку правды в обезвоженное горло. Алкоголь приятно резонировал с порошком, выпуская наружу всех его потайных демонов. У «эмили роуз» их насчитывалось шесть, у ведущего минимум по пять на каждой руке, сжатых в боевые кулаки. Молодой человек считал, что он никому не должен, не обязан оставаться вечно весёлым и добреньким. Излучать радужный позитив и окроплять праздничные земли конкурсами на плазме, «подготовленными индивидуально для заказчика», но на деле, лишь названы в честь новой компании. Иштван более походил на трагичного персонажа, грустного клоуна или уставшего от самого себя скомороха, в тысячный раз воспевающего шутку про короля. И как только свита и придворный люд закатывались от смеха, молодой человек ненавидел себя ещё больше, не в силах разорвать порочный круг, угнетавший его душу.

Иштван кружился по гримёрке, хохоча и не выпуская бутылки из рук. Пил и осыпал проклятиями Яниса, ведущих, профессию и продолжал искать, с помощью чего возможно взломать закрытую дверь. «Стол слишком габаритный, стулья хлипкие и ненадёжные. Лампы, фен и расчёски больше походили на предметы самообороны от взбесившегося парикмахера, желающего обкорнать тебя до уровня каре, дабы уравновесить пропорции и визуально скрыть твои пухленькие щёчки. Или выбрить висок, а остатки былой роскоши уложить блестящим гелем на другой бок. Ведь ты прогрессивная, независимая и всегда знаешь, чего хочешь, настоящая женщина». Единственным предметом, хоть как-то способным на таран препятствий, была кофейная тумбочка. Точнее самая простая и обычная, с двумя створками посередине. Но повязанная сверху скатерть-фартук и наличие кофе - машины, «поттера» и чайного набора, давал тумбочке тот изысканный статус кофейной. Иштван потянул за край скатерти, шумно сбрасывая на пол сервиз и водонагревательную технику. Молодому человеку безумно понравился момент обрушения, такой полный и необратимый «дейстрой». Когда немноженько шкодишь и чувствуешь, что твоя проделка останется безнаказанной. И плевать, что скажут другие. Отрывая мебель от креплений и вытаскивая на середину гримёрки, ведущий повторно выпил за успех своей компании. Затем, желая сохранить самое ценное, спрятал виски внутрь тумбочки, обхватил створки и поднял мебель на себя, крепко прижимая деревянный каркас к груди. Получился своеобразный жилет. И отсчитав семнадцать шагов до окна, Иштван побежал. Прямиком на дверь, желая взять её «на слабо» диким утробным рёвом какого-нибудь безобидного зверька. Последовал громкий удар, выгнутые наружу петли и разлетающиеся во все стороны дверные щепки. В битве уверенную победу одержала тумба, развалившись уже после падения ведущего на пол, больно ударяя по ребрам остатками каркаса. Бутылка осталась цела, звонко катилась по коридору в сторону лаундж – зоны с мягкими пуфами. «Кайф. Обожаю пьяные идеи».

Иштван приподнялся, держась за стену и кое-как пытаясь отряхнуться от пыли и деревянных щепок, на глазах изумлённой публики, мирно ютившейся рядом. На месте двери сияла рваная пустота, озарённая лучами солнца, пробивающегося из незанавешенного окна. Будто освещённая дорога в конце жизненного пути, по которой обратно не возвратишься. Ребро сильно ныло, отдавая болью по всему телу, пока молодой человек старался разогнать болевые ощущения интенсивными потираниями, постепенно приближаясь к конечной остановке бутылки медового виски. В салатовом мешке, набитым пенополистероловыми шариками, сидела молодая девочка, мечтавшая стать организатором лучших свадеб. Ей обещали все что угодно в рамках конференции, но только не то, что незнакомец будет выносить запертую дверь своим телом. Она чуть-чуть испугалась от неожиданного перфоманса, и, дождавшись, пока ведущий дохромал до места, неуверенно протянула виски.

- Это, наверное, ваше.

- Чертовски, верно, барышня.

Отхлебнув положенную дозу, ведущий вернул бутылку обратно, вытирая рукавом пиджака скопившуюся на бороде жидкость. Затем, он произнёс, задумчиво смотря в её бездонные глаза – колодцы.

- Не ходи сюда больше. Конференции, мастер-классы и школы личностного роста ничему тебя не научат, покуда ты сама не ответишь на вопрос. Действительно ли ты любишь то, чем занимаешься? И если да, то никакой советчик тебе не нужен для достижения успеха, только кропотливая работа и вера в собственные силы. Лучше выпей со мной, а еще правильней, шли всех к ядреной матери. И даже меня.

Девушка засомневалась, но всё равно сделала глоток, в тот же миг, жалея о своём решении. Она поперхнулась, с непривычки отправив медовую жидкость не в то горло, посему, жадно глотала воздух открытым ртом и размахивала руками, пытаясь унять разгоравшийся от солода пожар. К её щекам подступила краснота, а из лазурных глаз брызнули слёзы. Её безмятежное существование оборвалось в момент, когда в коридор вывалился пьяный человек, сеявший разрушения на своем пути. Но, как ни странно, Иштван посеял то рациональное зерно, из которого в дальнейшем появится прекрасный росток. Девушке здесь не место, ей будет лучше вспомнить институтский диплом и пойти по профессии.

«Так зарождается истина. В муках, тошноте и рефлексии, не вызывающих ничего, кроме желания поскорее прочиститься от несусветной чуши. Ведущему больше нечего терять, да и то, что связывало Иштвана со всеми этими людьми, не представляло абсолютно никакой ценности. Жалкие людишки. Мусор. Низкопробное ленивое стадо, заботящееся только о продвижении инстаграма. С картонными улыбками до ушей на фоне чужих тачек и билетов бизнес-класса. Каждый из них обложился кейсом личного успеха и теперь с радостью продаётся от койки до койки. Позабыв, что качать следует главную мышцу – своё сердце. И Иштван станет тем, кто откроет им глаза. В который раз пойдёт на рожон, дабы спасти заблудшие души. Хотя бы несколько из сотен пришедших и ещё тех, что с краю. Он пастырь «ивент рынка» - его душа и совесть, на праздничной ковровой дорожке, затёртой грязью от стоптанных подошв».

Молодой человек приближался к сцене, перешагивая через ряды аудитории, внимающих новую историю успеха. Центральный проход был занят многочисленными фотографами, работающими по бартеру, поэтому каждый пытался поймать лучший кадр и подороже упаковать в портфолио. «Через них точно не протиснуться». Иштвана изрядно покачивало, даже штормило, но он продолжал идти к своей цели. Если сейчас он промолчит и не выговорится, то будет корить себя всю оставшуюся жизнь. И продолжит волочиться на затворках, ожидая, что какой-то мнимый спасатель бросит в воду оранжевый круг, вытаскивая его со дна. Янис с блондинкой заметили присутствие ведущего, их улыбки сменились смятением и даже тревогой, как и у остальных представителей «веддинг лава», находившихся на сцене. В зале поползли смешки, сопровождаемые включением вспышек мобильных телефонов. Алиса, прежде рапортовавшая о любви к клиентам и ценностях всякого заказа, осеклась и с ужасом разглядела в неопрятном гражданине того самого Иштвана, опиравшегося на головы сидящих и прорывающегося к сцене. В её взгляде отчетливо читалась мольба. «Какого черта ты делаешь? Немедленно прекрати, я запрещаю. Почему ты опоздал и вообще, находишься в таком непотребном для ведущего нашего агентства состоянии?». Девушка очень долго и скрупулёзно готовилась к конференции, выступая от лица владельцев агентства, уехавших в Сингапур на партнёрскую встречу. И казалось, Алиса просчитала каждую мелочь, дабы сегодняшний вечер стал идеальным. Но беда пришла, откуда не ждали. Начиная с взаимной симпатии в тиндере и последующим предложением посотрудничать во благо компании. Теперь же, Иштван с каждым своим неуверенным шагом рушил всё, что создавалось и вынашивалось долгими месяцами подготовки, бессонными ночами и сбитым от переутомления циклом. «Его срочно необходимо остановить, дабы он окончательно не опозорился».

Алиса посмотрела вокруг, надеясь, что Лёша, Ваня или хотя бы Антон, смогут помочь остановить надвигающийся хаос. Не дадут своему другу окончательно упасть в глазах «ивент-тусовки» и совершить то, о чём принято жалеть после. Но парни хихикали, поддерживая общий увеселительный тон и гадали, что же будет дальше. «Верные приятели, что ещё сказать. Они и умирающему не помогут, если на то не станет веских причин. Или акция не будет приурочена к позиционированию благих поступков и продвижению их костюмированных лиц». Гогот в зале нарастал. Никто не мог предугадать дальнейших действий ведущего, в принципе, как и он сам, ибо Иштвана окончательно «размотало». Выпутавшись из плена стульев, людей и своих порванных брюк, ведущий поднялся по ступенькам. Вот он – герой, озарённый славой и софитами, в грязном пиджаке, под кайфом и в алкогольной интоксикации. «Самое время завершить начатое. Высказать накопившиеся мысли и, наконец, открыть людям глаза на существующую правду. Уничтожить лживых, нахальных самодуров. Стереть с их лиц фальшивые улыбки и навсегда похоронить их образы священных благодетелей».

Ведущий вырвал микрофон у Алисы. Она испуганно попятилась назад и только лишь повторяла фразу «не надо, прошу». Но молодой человек уже ничего не слышал вокруг. Один из стоящих на сцене организаторов подумал помешать, но чувствуя испепеляющую ярость, так и не решился на подвиг. «Тем лучше для него. Никто более не сможет остановить Иштвана». Кроме него самого. И его собственного организма.

Давление резко скакануло вверх, сжимая черепную коробку стальными тисками, тёмные круги запеленали пространство, а расширенные, дикие зрачки, казалось, вот-вот готовы выпрыгнуть из орбит. Парень потерял уверенность в ногах, чуть пошатнулся в сторону, но всё же выстоял, опёршись руками на колени. Пытаясь собраться с мыслями, он поднёс микрофон ко рту, но тут же ощутил металлическую стружку на языке, и, выдерживая мхатовскую паузу, хорошенько выблевался на стоящие рядом звуковые мониторы. Публика была в восторге. Участники конференции до последнего верили, что всё происходящее сейчас, некий розыгрыш от организаторов. Что-то вроде реального погружения в мероприятие, где всегда найдётся место особо буйному и сильно пьяному гостью. Но вскоре даже у самых оптимистов улетучились всякие сомнения. Иштван побледнел, из его рук выпал микрофон, а затем и сам молодой человек рухнул в обморок на чёрный рояль, стоявший позади. Инструмент накренился и под минорное дзиньканье, свалился в оркестровую яму, увлекая за собой бездыханное тело ведущего. «Революция не удалась и с треском провалилась. Увидимся на ютубе».

Глава 25. Из грязи в печальные князи.

Мама, а он такой, красивый с бородой. Только иногда запойный и непогашенный имеется условный. А в целом – очень мне подходит по румянец моей кожи. И под сумочку тоже. Боже, какой хороший. Прям взять и отмыть с шампунем запах всех его бывших, вехоткой соскоблить непонятные движи, насухо вытереть и можно выставлять на витрину. Подарочный лот прямиком из магазина, где все товары с ценой завышенной. Мечта.

Иштван очнулся в подъезде собственного дома в одной рубашке и брюках, без куртки, денег и мобильного телефона. Он лежал на холодной плитке возле коробок с газетной макулатурой и ящиками для писем, запрокинув голову назад таким образом, что складывалось полное ощущение, что парень преставился. Засим, доброжелательные соседи тщательно почистили его карманы в поисках ценностей, не побрезговав раскулачить на новую пару туфель из крокодиловой кожи. Иштван провёл рукой возле шеи – медвежий коготь продолжал висеть на верёвке, зацепившись за пуговицу рубашки. «Хоть оберег не утащили». Ключи от квартиры лежали рядом на обрывке рекламного буклета о скоростном интернете, рекламирующим японские роллы на обратной стороне. «Быть может, я лишился вещей ещё до попадания в подъездную плоскость, тогда почему силы меня покинули в двадцати трех шагах от собственной квартиры?». Дворник узбек в оранжевой накидке интересовался, нужно ли вызвать скорую, так как он нашёл Иштвана в бессознательном состоянии, и теперь готов нести за него полную ответственность, но ведущий отказался. По ссадине на затылке становилось понятным, что «прилечь» ведущему помогли. «И неважно, где именно произошло нападение – в полицию обращаться категорически не следует. Более того, память совершенно отбило». Последнее, что помнил молодой человек, как стоял на сцене с микрофоном, а после абсолютное ничего. «Хорошо погулял, нечего и добавить. Перфектно». Ведущий поднялся на ноги, сердечно благодаря своего ангела хранителя и обещая беречь себя, не напиваясь больше меры. Жесточайший тремор сковывал его движения, запуская мышечные сокращения и пронизывая тело электрическими разрядами. Настолько сильными, что пришлось остаток пути пробираться ползком. Отдышавшись, ведущий провернул ключ в замке и как только отворил дверь, тут же свалился в коридоре квартиры. Теперь он в безопасности. «Папочка вернулся домой». Изнеможённый долгой дорогой, он мгновенно вырубился.

Выспаться не получилось. Примерно через минут десять его заставила пробудиться яркая вспышка света, будто провели песком по векам, затем судорога вернулась вновь, теперь уже в плечевом суставе. Отрывая лицо от линолеума, парень заметил подушку и одеяло, раньше не имевших привычки валяться в коридоре. О ведущем явно кто-то позаботился, накрыл и подсунул под голову мягкое. Молодой человек попытался подняться, но тут же обессиленно рухнул обратно вниз. Слишком сильное похмелье – такой гаммы беспомощности Иштван ранее никогда не испытывал. Даже после той коттеджной вечеринки, когда молодой человек вынюхал с парнями четырнадцать граммов и скурили мешок косяков, он чувствовал себя намного прекрасней, чем сейчас. И после той выходки любая поездка в Амстердам покажется невинным отпуском с женой, детьми и надоедливой тёщей.

- Кто бы ты ни был – знай, что у меня больше нечего брать. Уйди с миром. – из последних сил угрожал Иштван, хотя прекрасно осознавал, что не сможет сделать ровным счётом ничего, дабы прогнать воришек. В комнате послышалось радостное вошканье и быстрые мелкие шаги, направлявшиеся в коридор. Это была Ева. В радужном свитере, шортиках и с двумя хвостиками на голове, заплетёнными в цветные резинки. Она улыбалась и радовалась, что парень наконец-то проснулся.

- Глупенький, это же я. Кто же ещё готов за тебя переживать, пока ты гуляешь до невменяемого состояния?

«Она должна была уехать. Почему она проигнорировала просьбу и осталась, найдя ведущего на пороге квартиры? Что значит её «я за тебя переживала», будто они живут вместе целую вечность?». Только ко всем прочим проблемам ведущему сейчас не хватает несовершеннолетней проститутки, живущей с ним под одной крышей. Но, как ни странно, парень безумно рад, что девушка его ослушалась. Как и всякий страдающий после неловкой пьянки, ему требовалось лекарство. Священный Грааль. И совершенно точно, он не сможет осилить дорогу до магазина и обратно.

- Ева, мне нужна помощь. У тебя есть деньги?

- Конечно, милый, всё что захочешь. У меня около пяти тысяч, так что особо не разгуляешься.

- Сходи в магазин и купи мне чего-нить покрепче. Я не могу встать с проклятого пола.

- Мне не продадут, ты же знаешь.

- Придумай способ, прошу тебя. Иначе я погибну от похмелья.

Девочка быстро вернулась обратно, притащив с собой два больших продуктовых пакета. Замороженные полуфабрикаты, яйца, листья салата, хлеб, вязанка молочных сосисок, солёные снеки, жестяные банки подростковых коктейлей с фруктовым вкусом, колу и бутылку рома. Девушка приготовила завтрак, обед, а может даже ужин - чёрт его знает, ведь Иштван потерялся во времени и не мог соображать, покуда его тело напоминало вибратор с севшими батарейками, начинавший работу невпопад. После двух опрокинутых стаканов целительная влага не подействовала должным образом, но становилось значительно легче. Молодого человека «поправило», но всё же ведущий не решался подняться, боясь вновь ощутить те мучительные боли. Ева стащила в коридор всё возможное, что могло быть мягче бетонного пола, накрыла стол в центре и принялась болтать свои девичьи истории. Когда не особо важен смысл и финал сказанного, главное, что она рядом. Так они и просидели целый день в трех квадратных метрах у порога.

- А я ему главное говорю, дяденька, ну купите. У меня папа болеет. Вы что, никогда не болели? И мужчина помог, даже посоветовал, что лучше взять другую бутылку рома, представляешь?

- Ева, давай поговорим. - девушка тут же осунулась, надула губы и обиженно отвернулась, наблюдая за фиолетовым ночником с плавающими гроздями воска, подобными вулканической массе. Она прекрасно знала, о чём пойдёт разговор далее. И требовала всей душой, чтобы он никогда не начался.

- Ты же понимаешь, что мы не можем так жить. Вместе. Ты ещё совсем маленькая, запутавшаяся девочка. И твоя мама будет, ой как не рада всему здесь происходящему.

- Я уже очень даже взрослая. И мне скоро семнадцать. И вообще, обо мне ещё никто так не заботился, как ты. Просто так и без всякой причины. Теперь я обязана помочь тебе.

- Я ценю. Но пойми, я не смогу и не буду всегда рядом.

- Иштван, кажется, я тебя.

- Стой, замолчи. И никогда не произноси вслух. Ты правильно сказала, что тебе только кажется, значит ничего серьёзно не происходит в твоей душе. Я тебя не выгоняю, но тебе придётся вернуться домой. В любом случае. И чем скорее, тем лучше для нас обоих.

- Хорошо, как скажешь.

«Ничего хорошего». Ева обманула молодого человека. Девушка не ушла завтрашним днём, не исчезла спустя неделю, не испарилась после месяца. Просыпаясь, она обещала, что сегодняшний день будет последним, но вновь не сдерживала своих слов. А у Иштвана не хватало смелости её прогнать, настолько сильно девушка вызывала щемящее чувство привязанности. Молодой человек даже побаивался, что на очередной его призыв уйти, Ева ответит положительно. И их союз разрушится. Тот период стал самым счастливым в его новой жизни. Новая веха, когда всё, что ему нужно, бегает по квартире в футболке и трусах, размышляя о смысле жизни. Своими детскими, порой даже наивными, но безумно милыми аргументами. Ведущий возвращался с работы, он, кстати, устроился в компанию на Савеловской, ежедневно выдавая клиентам страховки с десяти утра и до семи вечера, а Ева весь день кропотливо готовила очередной кулинарный шедевр. Слипшиеся пельмени, зажаренные в угли котлеты, пресный борщ или точно такой же, но теперь пересоленный до состояния Мёртвого моря. С морковью и луком, безжизненно плавающими в глубокой кастрюле. Но Иштван не замечал изъянов. Казалось, он был по-человечески ей благодарен. Разбросанным по углам вещам, забившемуся сливу раковины – её днк находилось в любом предмете и квартирной плоскости. И вечно сломанные бельевые крючки, которые она постоянно срывала со стены, когда тянулась к халату после душа. И ничего не могло вывести ведущего из равновесия. «Вот как на неё можно злиться?». Иногда Ева среди недели уезжала домой - проведать родителей, и тогда минуты разлуки тянулись бесконечно долго, а ведущий не мог усидеть на месте от странной тревоги. У него сразу же пропадал аппетит, проявлялась давно забытая апатия и паническое нежелание возвращаться в пустую комнату, из которой ещё не выветрился запах её духов. И по щелчку пальцев, он становился прежним Иштваном, раздражительным, уставшим и жутко циничным, всё больше склоняясь к возврату в иллюзорный мир наркотических марафонов. Он завязал ради неё. Точнее, Ева даже не просила молодого человека меняться. Так вышло само собой, доказывая ему своим девичьим примером, что можно жить ради другого человека, не только лишь удовлетворяя свои животные потребности. Тот позор на конференции, последующий разрыв всех деловых отношений с агентствами столицы и, что более обидное, разочарование со стороны Алисы, поверившей в ведущего, все произошедшие события явно давали понять, что перемены необходимы. Тот образ жизни не имел права на существование, хотя и был весьма полезным с той точки зрения, как спустить все перспективы в канализацию.

Однажды, Ева задерживалась у родителей дольше обычного. У них не находилось договора с Иштваном сообщать о каждом своём шаге, ведь молодые люди условились жить, будто каждый совместно проведённый день мог оказаться последним, но всё же, ведущий почувствовал неладное. Беспричинная, не подкреплённая фактами, тревога. Когда душа томится и беснуется, не в силах объяснить очевидные вещи, произошедшие где-то там, но увы, пока не ясные в полной мере. Ведущий перебирал возможные варианты, прокручивая самые трагичные и невероятные, но сходился к одному. «Она больше не вернётся ко мне. Или следующая встреча точно окажется последней». Это были самые мучительные дни неизвестности, когда парень собственноручно вгонял себя в эмоциональную яму, придумывая в голове жуткие сценарии. И действительно, спустя четверо суток, Ева вернулась, но только ради того, дабы забрать вещи и навсегда проститься.

- У отца нашли рак щитовидки - неоперабельный. Он не верит в ремиссию и не желает лечиться. Мы возвращаемся назад в Белоруссию.

- В Гомель?

- Нет, поживём пока в Минске. А там, как сложится.

Они старались держаться, не подавая виду, что их созданный мир рушится, но осознание будущей разлуки поломало что-то внутри, разрывая их души надвое. Иштван не мог представить, как чувствует себя маленькая девочка, ожидавшая в скором времени потерю самой главной опоры и гордости в жизни. Если провести аналогию с Олесей, хотя каждая семья несчастна по-своему, то ранняя трагедия её мамы переехала девочку комбайном, лопастями переломав ей кости, заставляя её вырасти стервозной и жесткой. Диктовать собственные условия и любой ценой добиваться своего. Иштван не желал подобной участи для Евы. Она девочка совершенно другого разлива. «Ей не справиться одной. Слишком большое сердце, наполненное состраданием, и порой необдуманным альтруизмом». И на данный период времени, ведущий ничем не мог ей помочь. Одних слов о том, что всё будет хорошо, недостаточно. Но и нет ничего другого, что можно предложить взамен, хоть как-то её успокоив. Так закончились их три месяца, прожитые одним днём. Вспышка в ночи и утренний рассвет, наполненный диковинными звуками совершенной гармонии, такой томной и поглощающей сознание. «Нет ничего более постоянного, чем временное. Прощай, сестрёнка».

Рынок на Савёловской. Мир электронных технологий, погрязший в пропасти между девяностыми и двухтысячными. Сюда со всей страны привозили мобильники для ремонта контактных шлейфов, динамиков, перепайки «имей» - кодов и замены плат, большинство из которых имели криминальную историю. Здесь находился настоящий музей развития мобильной эпохи, где возможно отыскать куда более привлекательные и ностальгические экземпляры, в сравнении с современными представителями «мобилок». Иштван даже попытался найти свой аппарат, утерянный после подъездного «чилаута», но задача оказалась куда сложнее, чем отыскать девственницу выпускного класса. Проходя мимо витрин павильонов, из которых торчали картонки со списком предоставляемых услуг, начёрканных наспех маркером, молодой человек любовался местной аутентичностью, давно позабытой среди бесчисленных отделов «массимо», «манго» и «суприма». Без костей в языке зазывалы, нескончаемое столпотворение, гудящий интершум и джинсы на картонке – «это все моё, родное». Только вместо одежды, представительство гаджетов. Куда менее восхитительным и бередящим просторы воспоминаний, выглядел офис страховой компании, в которую Иштван пришёл за час до официального старта рабочего дня. Ибо не мог больше находиться в квадрате четырёх стен панельного дома, ведомый эгоистической жалостью к себе.

День, в общем-то, протекал случаем рядовым, обделённым на яркие события. Рутина. Женщина средних лет оформила у бывшего ведущего, а ныне старшего специалиста отдела, страховку на выезд за рубеж – у ребёнка европейские соревнования по художественной гимнастике. Мужчина с залысинами на лбу требовал пересчитать скидочные коэффициенты по полису «осаго», но не получая ожидаемого, проклинал всех присутствующих отборным ташкентским матом. Ну и пенсионерка «пролонгировала» страхование жизни ещё на один год, провалив итоговые выплаты в прошлом. В общем то и все клиенты за целый рабочий день. Безумная скука заставляла Иштвана коротать время за частыми перекурами и на каждый второй такой выход, за молодым человеком семенил коллега, сидевший напротив. В белой рубашке с коротким рукавом и странными горизонтальными строчками во всю длину. Они никогда тесно не общались, да и, похоже, не собирались начинать, ограничиваясь сухими приветствиями. Лишь Леонид старался разбавить их диалоги, привычным «дай закурить». У него никогда не находилось своих сигарет в силу частых бросаний и жадности, помноженных на крайний дефицит денежных знаков в кармане. Так что ведущему приходилось покупать сразу две пачки сигарет – одну тонких для себя, вторую на раздачу. Сегодня Иштван купил самых дешёвых и жутко смердящих сигарет с рыжими фильтрами, при взаимодействии со слюной превращающиеся в липкую ветошь. Но Леонид, казалось, не заметил подвоха. Лишь благочестиво поблагодарил и молча уткнулся в смартфон, «сёрфить» аукционы элитных автомобилей. И ближайшие скидки, бонусы и акции в сетевых магазинах. «Акционер» не нравился ведущему, Иштвану вообще никто не нравился в офисе. Унылая масса бледнолицых, ленивых, безынициативных людей, перемывающих кости друг дружке и творящих мелкие гадости за спиной. Каждый второй мечтал уехать на Мальдивы или Бали, дабы продолжать ничего не делать, но уже на законных основаниях. Ну а пока они всё ещё находились в офисе, посему подолгу распивали кофе, ежедневно соревнуясь между собой в стагнации. Обед, пятница и премия, вот те три кита, удерживающих офисный контингент от выпуска пули в височную долю. Для них Иштван был антагонистом, чужаком, не играющим по их правилам, тем самым становясь изгоем и фигурантом частого поливания грязью.

Руководил страховым террариумом щекастый начальник отдела, какой-то там Смирнов - имени ведущий не запомнил. Обозлённый зожник и пример для подражания, ибо в молодости выпил свою цистерну и, по настоятельным рекомендациям врачей, продолжать на том же уровне больше не мог. Оттого и постоянно жевал куриную грудку с кешью, питаясь исключительно из контейнера. В общем, хам и скупердяй, лишающий премий и вершитель штрафов, ехидно улыбаясь во все свои тридцать два «винира». На протяжении шестого года мужчина продолжал руководить отделом и крайне ревностно относился ко всякому проявлению вольномыслия, опасаясь за свою должность. Вот такая вырисовывалась перспективка для ведущего. Похоронить свои надежды и мечты под слоем отчетов и страховых полисов, примыкая к воинственной коалиции, и сковаться ипотечным рабством. И быть может, если хорошенько подставить несколько коллег, можно будет претендовать на место главного. Если к тому времени Иштван сам не сдохнет от своей унылой физиономии, отражающейся в витринах дорогих бутиков, для легального посещения которых необходимо копить несколько жизней.

Ведущий больше не мог притворяться, будто окружающая действительность его устраивает. «Нет, чёрт возьми – я не должен находиться здесь ни минутой дольше. Я не хочу стать похожими на них, закопавших собственные амбиции. Работающих только ради того, чтобы прожить до следующей зарплаты. Это их личный путь, но не мой выбор. Прям так и запишите в трудовой. А лучше, оставьте её себе и хорошего вечера». Иштван уволился. Без шума, пыли и прощального скандала. Тихо ушёл, не попрощавшись с любимыми коллегами, навсегда оставшимися в его ранимом сердце. Иштван не способен ужиться в «ивент - бизнесе», не востребован на телевидение, не предназначен для работы в офисе. У него не получаются серьезные отношения, не выходит верная дружба, а все попытки полюбить обязательно заканчиваются крахом. «Так каков смысл в моём существовании? Что необходимо совершить, дабы вселенная повернулась к нему тем местом, что называется счастьем? Порой, существовать блаженным персонажем, плывущим по течению за привязанной к голове палкой с кусочком рыбьего хвоста, и есть совершенно правильное решение. Жить в своём маленьком, воображаемом мирке с созданными тобой законами, и не высовывать головы, ожидая бородатую старость. Не лезть из кожи вон, чтобы что-то и кому-то доказывать. Это ли не счастье?».

Ведущий не знал ответов. Он не чувствовал себя, точнее не ощущал ничего внутри и снаружи, кроме тупой и ноющей пустоты. И обидного разочарования от самого себя, что к своим годам он так и не нашёл своего места, где бы молодой человек смог реализоваться и приносить пользу обществу. «Да чёрт с ним с обществом – хотя бы получать удовольствие от каждого прожитого дня». Чтобы его жизнь не протекала в пустых ожиданиях от будущих успехов и великих планов, которым наверняка не суждено осуществиться. А если молодого человека не станет, то никто особо и не вспомнит о его существовании, разве что несколько семейных пар, которым Иштван кричал «горько». «Интересно, а свадебные ведущие вообще умираю?». Иштван никогда не слышал в новостях подобного рода некрологи. «Наверняка, даже на небесах свадебный тамада не в почёте. Грустно».

Молодой человек шёл прямо по дороге и без особого маршрута, стараясь быстрее покинуть то место, где был минутой ранее, и движимый какой-то особой апатией. Он не запоминал лиц, проходящих мимо, не видел звуков и не слышал запахов, а его восприятие мира сузилось до размера джинсового кармана, где лежал маслянистый кусочек гашиша, купленный утром возле мясной лавки. Таблетка от всех болезней и недугов. Плацебо счастья, завернутое в прозрачную плёнку. Надежда будущего дня, струившаяся дымной полоской и втягиваемая лёгкими через музыкальную пластиковою флейту. «Нужно возвращать свою прежнюю жизнь. Возвращаться обратно домой в родной и такой знакомый Хабаровск, чего бы мне это не стоило и к каким последствиям не привело. Я так больше не вынесу. Все эти чёртовы люди, обстоятельства и бесконечная гонка героев – совершенно не то, к чему я желал стремиться».

- Ты бы еще возле кремля покурил. Очумел совсем?

«Василина. Её голос ни с кем не перепутаешь. Командный, требовательный и строгий, но в то же время, совершенно ласковый, если того требует ситуация. А сейчас, как раз тот случай». Боже, Иштван безумно рад старой институтской подруге в сером пальто и аналогичного цвета шляпе с большими полями. Её загадочная улыбка выдавала восторг от встречи со старым знакомым, помноженная на волнительный укор и с обоснованной долей претензий. Уж очень девушка не выносила наркоманских выходок. И крайне бесилась, когда молодой человек щеголял в своём мрачном, холостяцком, слегка потрёпанном виде. Иштван не любил гладить вещи, а если уж и брался за дело, то выходило скверно, так что его белая рубашка вызывала яркое и мощное сожаление. Вообще, критические замечания в сторону мужского гардероба - излюбленная женская фишка. «Тактический ход. Прямой намёк, что будь ты с ней, выглядел бы человеком. А раз нет, то ходи, как недоразвитый и никому не нужный, в спортивных штанах на голое тело». Так видят нас женщины, когда их забота нами не востребована. Иштван выбросил пластиковую бутылку в урну, стараясь фалангами пальцев, сжатыми в кулаки, стереть с физиономии стеклянные глаза, будто это когда-то раньше помогало. Затем, чтобы не заострять внимания на своём состоянии, ответил вопросом на вопрос.

- Что ты здесь делаешь?

- Вообще-то, приехала смотреть съёмочный ангар. А ты чего прохлаждаешься?

- Мне нужна новая работа. Старая уже всё - совсем выдохлась.

- С таким уровнем шуток, тебе определенно нужно в «стендап», поразишь всех искрометностью.

- Я на грани, Василина. Совершенная безысходность, а я в ней прямо по шею и вот-вот захлебнусь. В беспросветной, как от «клауд-рэпа», панике.

Девушка больше ничего не сказала. Совсем. У неё имелась уникальная способность отвечать Иштвану без слов, одним лишь чувством сожаления и всяческого переживания за его судьбу. Ведь её женская сила распускалась, в том числе, когда требовалась помощь менее конкурентоспособным в «битве за респект» с фортуной. Пусть и где-то в глубине сознания, она желала обратного. Чтобы помогли именно ей и взяли под сильные мужские руки. Оберегали и убаюкивали во время грозы. Но мы являемся теми, кого породили собственными силами, и теперь приходится следовать выбранной модели поведения. Хотя бывает, что всем естеством терпеть не можем выбранную роль.

Василина наспех причесала взъерошенные волосы ведущего резкими мазками рук, будто мастер исправлял испорченную картину за нерадивым учеником, выдала пузырек капель «визина» и проследила, пока ведущий не исправит краснючие глаза. Убедившись, чтобы жидкость использовалась по назначению, она потянула Иштвана за собой, резонно утверждая, что ему необходимо развеяться. И лучше провести время в компании подруги, чем под веществами, толкающими в яму ещё более депрессивного состояния. Обычная прогулка двух друзей, держащихся за руки, и умеющих друг с другом молчать, но так, чтобы становилось спокойно. То, что действительно необходимо ведущему прямо сейчас. Так странно. Порой, все человеческие действия и поступки не случайны. Спонтанный порыв уволиться, вырваться из душного плена офиса, последующая смена привычного маршрута домой и пугающая обречённость – все эти факторы сложились воедино. Вселенная одобрительно кивнула, сжалилась над юродивым и подстроила ему встречу с будущим личным помощником, поднявшим карьеру Иштвана до мечтательных небес. Хотя на тот момент, Василина всего лишь поправляла его мокрую от дождя рубашку, сопереживая его внутренним терзаниям и попыткам уничтожить остатки собственной жизни. «Как бы повернулась его судьба, если бы он опоздал на место встречи хотя бы на минуту? Наверное, никак. Или бы закрутила отдельную петлю, совершенно другой невероятный виток, отличный от сегодняшнего дня».

Интервью летом 2017 года.

- То есть вы хотите сказать, что та встреча дала старт головокружительным изменениям в вашей жизни?

- Именно так. Мы с Василиной, кстати, она тоже здесь, стоит вон там с чашкой кофе и вечно суровой мордашкой. Я тебя люблю, дорогая.

Девушка одобрительно подняла напиток, не отрываясь от планшета со списком утверждённых вопросов, дабы интервьюер не спросил лишнего. Иштван прикурил сигарету, укутываясь в чёрную кофту «оверсайз». В студии было холодно и у Иштвана никак не получалось согреться, будто от своего рассказа он вновь вернулся в тот неприятный день, когда уволился с работы.

- Так вот, мы пошли по её делам. Кажется, в павильон, где снимали очередной сезон «голоса».

- И что случилось дальше?

- А дальше администратор перепутала меня с известным членом жюри, требуя моего выхода на сцену. Прям схватила меня за грудки и потащила из кулисы, представляешь? Знаешь, есть такой тип очень ответственных девочек, что не слышат ничего и никого вокруг, желая слепо выполнять указы начальства. «Мне сказали – я сделала. Не сделала – получила п**дячек. Я не хочу получить. Так что, вот ты в мятой рубашке, иди на сцену». В общем, на все мои объяснения она не реагировала, поднялся кипиш, прибежал выпускающий продюсер. Ну и пришлось Василине меня представлять и объяснять, что я обычный безработный, а не певец. Ну а далее, меня позвали в шоу двойников, затем утренние эфиры и наконец, собственный формат передачи. К слову, с большей долей зрителей, чем у конкурентов в аналогичном слоте.

- Занятная история. И финальный вопрос. Вы считаете себя счастливым человеком?

- Безусловно, Юрий. Мне нечего больше желать.

Разговор закончился рукопожатием, камеры остановили «подсъём» средних планов и замерли в стоп-кадре пустой студии. Улыбка, державшаяся на устах более двух часов, улетучилась, сменяясь отпечатком привычной угрюмости. Василина передала стакан латте, заполненный на половину, куда Иштван добавил коньяка из фляжки, и пара вышла на улицу, ожидая личного водителя «е-класса». Впереди очередной рабочий день, наполненный бессмысленными встречами, которые ведущий вечно переносил на завтра. Василина села на заднем сиденье и обложилась бумагами, счетами, планами и ежедневниками, к слову, исписанными от корки до корки за неполный квартал. Она ловко маневрировала в режиме мультизадачности и постоянного цейтнота, умудряясь выстроить чёткий график дел своего начальника. И вечно вредничала, и ругалась, когда ведущий отлынивал от работы. Хоть Иштван и спорил с ней по любому поводу, выказывая своё звёздное фи, всё же парень был безумно благодарен девушке. За то, что она не давала спустить его карьеру в трубу канализационных стоков. Он не умел вовремя собраться, идти напролом и вообще, все его творческие успехи лежали исключительно на плечах Василины. За всё время проживания в Москве, он так и не освоился, не стал своим и не научился радоваться тому, что имеет. Весь тот глянец популярности, денег и востребованности не восполняли того забытого чувства гармонии и вдохновения от жизни. Право говорят, что человеку всегда будет мало.

Глава 26. Плевать, плевать, на всё плевать.

Путём нехитрых вычислений, самокопании, ошибочных суждений, я побегу к тебе навстречу. Под вечер, напишу о том, что нужно встретиться. Как это там обычно делается? В промозглых парках, кинобуфетах, лестницах. Помогать тебе в пальто одеться. Открытой дверью выпускать на улицу. Безвкусица.

Оставалось часов шесть до следующей встречи, теперь уже с представителями агентства, специализирующихся на событиях премиум - класса в России и за рубежом. И желавших заполучить в свои ряды Иштвана, пока тот ещё не выпал из списка трендов. Молодой человек всячески отнекивался от работы на свадьбах, ещё припоминая тот вкус гордыни и фальшивых улыбок, витавших в «ивент-сфере». Да и тот перфоманс с роялем на конференции стоил ему кучу погибших нервных окончаний. С другой стороны, на мероприятиях всегда находятся красивые девочки в шикарных платьях с разрезами, не прочь поучаствовать с ведущим в индивидуальных конкурсах на задворках ресторанов. Тем более, Василина категорически настаивала на ведении свадеб, ссылаясь на то, что в данный момент времени это лучшее продолжение карьеры. Быть на виду у богатеев. Как раз в это время телеканал не изъявил желания пролонгировать контракт с Иштваном, выслав уведомление о прекращении сотрудничества с формулировкой «низкие рейтинги авторской передачи». «Суки». Но истинная причина скрывалась в другом. Частые срывы сьёмок и профессиональная непригодность, ввиду сильнейших алкогольных и наркотических зависимостей. Да, Иштван так и не бросил. Более того, усугубил пагубные привычки в геометрической прогрессии, не желая останавливаться на достигнутом. Ведущий с лёгкостью перешагнул стадии, когда наркотик представлялся весёлым другом в клубе, незатейливым пакостником, ежели отрубило память вчерашней ночи и слегка намочил простыни во время сна, и самым отчаянным врагом, мешающим повседневной работе. Постепенно приближаясь к тому, что вещества становились его хозяином, управляя его действиями и помыслами. Василина даже организовала лечение в частной клинике, реабилитационном центре в Таиланде, где обучают двенадцати шагам – урокам собачей позы из йоги, чтением священных мантр и очищением благовониями. Всё ради того, чтобы всякий заблудший встал на путь выздоровления. Но ремиссия ведущего продолжилась ровно до того момента, когда Иштван спустился по самолетному трапу, вновь окунаясь в соблазн столичной жизни. Единственным плюсом, если нужно находить что-то положительное в безысходной ситуации, стал сценарий «полного метра», написанный ведущим в моменте острой депрессии. Саркастический рассказ о людях, живущих в замкнутом пространстве посёлка российской глубинки и ежедневно борющихся со своими страхами, одиночеством и нехваткой денег, называя своё существование «подвигом». Свой подвиг ведущий не осуществил, предпочитая «занюхать» наступающий день порцией кокосового порошка и залить бутылкой дорогого алкоголя. В любом случае, придуманная история выдалась классной. И молодой человек грезил экранизировать её руками выдающегося режиссера Юрия Быкова - мастера вогнать в депрессию одной лишь русской действительностью, но между тем, способным ответить на важные социальные вопросы. Хотя, они так и не познакомились с режиссером, предпочитая всякий раз переносить встречи на более поздний срок. Так и сейчас, будучи в завязке не более трёх дней, Иштван уходил в себя, не проявляя ни малейшей заинтересованности текущими делами, постепенно предвкушая последствия приближающегося синдрома отмены. Каждый раз, получая более мощный урон по психологическому состоянию. Посему, перед встречей с агентством, ведущий потребовал заехать сначала домой, дабы переждать и подготовиться.

Молодой человек давно переехал из разрушенной «новогиревской» панельки в сорок три квадратных метра стекла и роскоши, в апартаменты Башни Федерации с панорамными окнами и потрясающими рассветами, на которые Иштван никогда не обращал внимания. Семьдесят первый этаж поначалу вызывал восторг, так как вся Москва, прям на ладони, а ты смотришь на неё сверху собственного величия, но тоже быстро сошёл на нет, являясь чем-то совсем не обязательным. Иштван всё чаще плотно зашторивал шторы, чтобы солнечный свет не мог нарушить его уединения, а ночью и вовсе, лежал на полу в коридоре, вслушиваясь в бархатистые голоса осетинской банды «Мияги» и «Энди Панды». Последний только недавно подарил ему свежую пластинку альбома, так что ведущий упивался каждой услышанной мелодией. Только музыка могла сдержать молодого человека в состоянии, когда не хотелось выйти в те самые восхитительные окна, так нахваленные назойливым риелтором. И ещё «трава». Очень много «травы», антидепрессантов, алкоголя и снотворного. Бывало, что ведущий не спал по трое суток, находясь в собственном психоделическом «трипе». Он часто запирался в ванне, шкафах-купе, гардеробной нише, ящике под кухонной мойкой, прятался за цветочным фикусом и морозильной камерой, отрывая руками двери и ломая пластиковые отсеки, дабы сделать себе укрытие. Парень выбрасывал посуду и переносил все острые предметы в квартире на ковролин гостиной, чтобы обезопасить себя от тех, кто хочет ему навредить. Однажды, он даже каким-то непостижимым образом, залез в стиральную машину и захлопнул за собою дверцу, чем довёл горничную до седых волос, когда женщина собиралась привычно постирать бельё. В общем, приступы параноидальной шизофрении становились все опасней и продолжительней, но Василине каким-то образом получалось скрывать его недуг от общественности. И каждый раз, молодой человек клялся, что такого больше не повторится.

Перед тем, как оказаться дома, Иштван попросил водителя остановиться возле магазина. Выкуривая три с половиной пачки за день, ведущему катастрофически не хватало сигарет, посему, дабы избежать волнительной нехватки никотина в крови, ведущий запасался ядом в больших количествах. И всегда в одном и том же магазине, расположенном возле дома. «Так привычней». Пройдя сквозь автоматические двери, парень устремился к кассе, минуя стеллажи с овощами и консервами. Хотя в супермаркете не было столпотворения, максимум человека три, всё же продавщица умудрилась создать очередь своей неряшливой медлительностью. Как же она мучительно долго пробивала товар. Крутила, вертела, щупала варёную колбасу своими иссохшими руками, в надежде отыскать штрих-код и услышать победоносное «пик-пик». «Женщину необходимо привлечь к ответственности за надругательство над трупом бедной свинки, что отдала свою жизнь взамен полиамидной оболочке. А тут, ещё такое неуважительное отношение». Затем, что-то ошибочно нажав на кассе, продавщица взывала к старшей кассирше с ключом, чтобы совершить отмену, зачем-то всех операций. И процесс начался заново. Пожалуй, эволюционная цепочка человека разорвалась именно здесь, зацепившись о край движимой ленты с продуктовым набором. Наконец, очередь дошла и до ведущего.

- Будьте добры, мне чёрный тонкий «кент». Пять пачек.

- Такой? – недоумевая, продавщица показывала белую пачку толстых сигарет.

- Нет, это совершенно другие. Вы меня слушаете вообще?

- Или с кнопкой?

- Опять мимо. Вы тонкую пачку от толстой можете отличить?

Иштван бесился, а его и без того скверное настроение становилось еще более удручающим.

- Вы здесь полгода работаете на этой самой единственной кассе. И каждый день, в течение всего времени, я покупаю у вас сигареты. Той же марки, цены и конфигурации. И изо дня в день, вы пытаетесь продать мне другие. А когда у вас это не выходит, то вы спрашивайте, как они выглядят, и уходите в подсобку.

- Молодой человек, я не курю, поэтому не разбираюсь в сигаретах.

- Я не призываю вас начинать курить, всего лишь прошу ответственно относиться к своей работе. Быть чуточку вежливей, не хамить и не закатывать глаза, когда бабушка перепутала ценники. Вы не разбираетесь в сигаретах ни потому, что не курите. Вам в крайней степени пох*й на людей, себя и то, что вас окружает. Посему вы вновь, как и вчера, пойдёте на склад, дабы выяснить, чего же от вас хочет клиент.

Продавщица, казалось, пропустила тираду мимо ушей. Той же раздражённой походкой она удалилась на сигаретную сверку, и, получив наглядную информацию, вернулась с добычей. Может её ежедневный ритуал из наматывания кругов по магазину, помогал женщине отвлечься от рутинного пробивания продуктов, а может, больная голова всего лишь приводила к оттёкам нижних конечностей. Настоящие мотивы продавщицы доподлинно не известны. Только пока женщина отсутствовала, люди вновь скопились возле кассы, недовольно переступая с ноги на ногу. «Разнообразие в рабочем процессе и личные лайфхаки, безусловно, штуки нужные, пока они не приносят дискомфорт окружающим». И Иштван будет ходить в этот магазин до тех пор, пока продавщица не выдаст ему верную пачку с первого раза. Такой расклад будет считаться его личной победой, добытой в отчаянных сражениях с раздолбайством.

В квартире стоял стойкий запах дыма, будто «вестерный салун» только сейчас закончил принимать гостей, отправляя домой последнего ковбоя, уснувшего за столиком в углу. Холостяцкий смрад из окурков, початых бутылок и доставочной еды в бумажных пакетах. Классика. Ещё вчера домработница навела идеальный порядок. Постирала простыни, убралась всюду и избавилась от мусора, но уже сегодня привычная картина вернулась. Василине думалось, что друг специально играет в игру «победить гувернантку», уничтожая чистоту ещё большим количеством коробок из-под пиццы и вылитым на ковролин алкоголем. И постоянно ругалась, словно стервозная жена, прибывающая в мужской супружеской задолженности. Как и сейчас, она начала читать нотации, собирая смятые банки в пакет и проветривая квартиру.

- От тебя отказалась уже вторая уборщица. Мне что, опять искать новую?

- Не злись. Вчера заезжала та блондиночка – футболистка, помнишь? Мы чуть похулиганили. А ты знаешь, как пьют спортсмены, но пенальти она, конечно же, не потащила.

- Иштван, тебе нужна женщина. Постоянная и настоящая, чтобы основательно взялась за тебя. Всеми своими гимнастками, певицами и актрисками, ты себя только убиваешь, слышишь? Мой глубоко несчастный друг.

- Нет, ты не права. Я не могу быть несчастным по одной простой причине - у меня есть кого любить, с кем спать и о ком заботиться. Только это три разных человека.

Василина замолчала. Ей не нравилось его позиция, но и переубедить ведущего она не могла. Слишком упёртый и свободолюбивый. Она чувствовала, что постоянные связи с разными женщинами, лишь единственный способ закрыть ту зияющую пустоту в его сердце, превратившееся в переполненную пепельницу с тлеющими в нём окурками. Где на фильтрах отпечатался след ничем не стираемой темно-бордовой помады. И ни при каких условиях молодой человек не признается в той слабости. Даже самому себе.

- Прошу тебя, давай сегодня проведём идеальную встречу с заказчиком, ладно? Без фокусов и выкидонов. Не заставляй меня краснеть и оправдываться.

- Я постараюсь, милая. С переводом всё хорошо? Мне звонили из банка, но я так ничего и не понял. Не зря же учился пять лет на экономическом.

- Деньги вернулись из Минска обратно на счёт в Москву.

- И что это значит?

- Значит, лечение не помогло.

Иштван подошёл к тумбе, наполнил стакан бренди до краев и молча выпил. Все его старания оказались напрасны. Никто из нас не вечен, более того, крайне легко сокрушим, когда вмешиваются высшие силы. Как бы ты не желал и чего не делал, невозможно побороть то, что предначертано тебе судьбой - подлой, безразличной и скупой, забирающей самое дорогое. Наша задача лишь пытаться отсрочить тот трагичный итог. «Ева. Бедная моя девочка». Они больше никогда не общались, но ведущий исправно помогал деньгами, не требуя ответа или благодарности. Он знал, что так надо. Потому что по-другому не мог, не имел права закрыть глаза на её горе.

- Василина, тогда «минскую сумму» привяжи к счёту моих родителей. Как там твоя мама? Греция понравилась?

- В полном восторге. Завела себе инстаграм и теперь обижается, если я не комментирую ее фотографии.

- Так комментируй, чего сложного? Ладно, я в душ. Через час выезжаем.

Как, впрочем, и ожидалось, встреча выдалась наискучнейшей. Третий час невеста листала презентацию агентства «вайлд ивент» по кругу, ожидая, что в седьмой раз ей точно понравится праздничная локация. Девочки – менеджеры кудахтали рядом, обступив принцессу на горошине, и наперебой советовали полутона, фактуры и искры, спускающиеся с небес через окно мансардной крыши. Василина привычно ковырялась в телефоне, ведущий же, уткнувшись взглядом в красное дерево стола, откровенно засыпал. Пить на глазах заказчика ему пока не позволяла безпредоплатная субординация, так что голова постепенно становилась свинцовой. Иштван терпеть не мог полумеры и бросать начатое на половине пути. К большому сожалению, правило распространялось лишь на алкогольное употребление, в других ситуациях ведущий легко мог «подзабить» на проекты, дедлайны и хорошее отношение к себе. Но голова продолжала жутко раскалываться, расходясь по швам в центре лобной доли и обрекая на колоссальные муки.

- У тебя есть что-то от головы?

Василина была настолько сильно занята расписанием и дырами в тайминге, что укорительно отмахнулась, показывая на сумку. «Ищи сам, я вообще-то делами занимаюсь». В сумке всегда хранилась куча разнообразных медикаментов, начиная от профилактики гонореи и заканчивая адреналиновым шприцом, на происхождение которого девушка не могла дать внятного ответа. Ведущий прихватил подмышкой сумку и вышел на воздух, благо стеклянная дверь на террасу располагался позади. Отсюда, с высоты пятьдесят шестого этажа, простирался удивительный вид, какого Иштван не видел ранее. Грязные кирпичные заводы, покрытые сажей и выпускающие в атмосферу клубы переработанного дыма, смешивались с налитыми серостью облаками, образовывая однородную чугунную массу. Такую же бесформенную и всепоглощающую, как эго невесты, мечтающей уделать «комьюнити» лучшей свадьбой года.

Ведущий расположился в гамаке, напротив стеклянного забора, отделяющего границы террасы от урбанистической пропасти. «Красивая сумка. Круглая по форме и очень вместительная, выполненная под кожу крокодила, приятного горчичного цвета». Иштван подарил её Василине, когда в очередной раз «сорвался», пропуская эфир. Молодой человек вечно дарил ей сумки, пытаясь загладить вину. Особенно после её спасательных действий в моментах его тяжких срывов. Так что в девичьей коллекции находились больше дюжины различных комплектаций, но непременно подходивших под любые светские рауты. Иштван покрутил сумку в руках, потряс и заглянул внутрь, пытаясь отыскать хоть какое-то средство от мигрени. Ничего полезного, кроме кучи женского прокладочного барахла, винного штопора, шапочки для бассейна, строительной рулетки, упаковки недоеденного с обеда холодца, воска для заклеивания брекетов, что казалось странным, ведь Василина с рождения обладала ровной и фантастической улыбкой, и одной таблетки парацетамола. «Явно недостаточно для того, чтобы почувствовать себя потрясающе». С сожалением, ведущий хотел уже отбросить сумку на стол, как спасительная идея скользнула в больном сознании. «Точно. Как же я раньше не вспомнил?». Молодой человек вновь взял сумку в руки и небрежно вывалил содержимое на столик. Отогнув ногтем блестящую пластинку с гравировкой «лучия ломбарди», ведущий разорвал подкладочную ткань таким образом, чтобы появилась возможность просунуть туда средний палец. «Да, он до сих пор находится там». Нащупав кончиком фаланги шершавый шарик, молодой человек принялся катить его вверх по стенке, упираясь пальцем в край внутреннего отдела. Выходило плохо. Всякий раз, когда заветный предмет практически показывался на поверхности, он цеплялся за тряпичную складку и вновь падал на дно. «Ничего не поделаешь, нужно рвать полностью». Взглянув украдкой на Василину – она не обращала внимания на ведущего, он резко потянул ткань на себя, обнажая потайной карман. Тут же на открытую мужскую ладонь выкатился свёрток «мефа», не сильно большой, где-то в районе трёх граммов, но количественно достаточный для улучшения текущего положения дел. «По грамму в каждую ноздрю, да ещё и останется на потом. Отсоси, головная боль».

У наркомана нет чувства совести и морали. Ничего, что способно остановить его в употреблении. Никакие лечения, ремиссии, смены круга созависимых и обещания оставаться «чистым» не помогут «соскочить», пока есть малейший шанс «упороться» вновь. Наркотик – хозяин, мотивирующий на изобретательность и подлую хитрость, заставляя подставлять и предавать. Порой, даже самых близких людей. Находясь в паранойи перед вынужденными днями трезвости, ведущий звонил другу – модельеру, уверяя себя, что приобретает последнюю дозу. Арсений являлся крупной рыбой в «шоу-бизе» и неистово «торчал» со всеми представителями творческой элиты. Быстро смекнув, что на жадности до кайфа возможно неплохо продвинуть свой бренд, мужчина придумал идеальную схему. Он зашивал веселящие пакетики в подолы вечерник платьев, мужские пиджаки, сумки и аксессуары, в общем, делал тайники во всём, что можно носить с собой и на себе. Не чурался дизайнер и зарубежных брендов, выступая в роли «ресейллера» с секретными вставками внутри. Часто по модным «лукам» от Арсения Левицкого на приватных московских вечеринках, становилось легко вычислить кокаиновую девочку или «солевого» сыночка важного бизнесмена. Такой вот вкусный, манящий и особо волнительный мир высокой моды. Иштван дарил сумки Василине только для того, чтобы иметь возможность поправить здоровье в экстренных случаях, если уж нигде не достать порцию здоровья. Своеобразные семейные отношения, когда вроде даришь подарок любимому человеку, но прекрасно осознавая, что пользоваться будешь сам. И от понимания собственной низости, ведущему всегда становилось мерзко, но ровно до того момента, пока кристаллы окончательно не растворяться в слизистой.

«Как же мне осточертело это нескончаемое сватовство. Тошнотворное желание понравиться незнакомому, более того, неприятному мне человеку, дабы забронировать дату. Получить подачку из аванса и лобызать щедрые ступни заказчика. А потом ещё и извиваться на мероприятии, чтобы все присутствующие непременно оценили и похвалили. Ненавижу». Ведущий посмотрел на будущую невесту. Девушка продолжала нести блаженный бред о том, как в действительности должна пройти её свадьба, «впихивая» в формат мероприятия «хор турецкого» и жонглёров – эквилибристов, танцующих над пропастью с живыми аллигаторами. Невесте не хватало эмоций в её повседневной, сытой и богатой жизни. А Иштвану не хватало собственной жизни, в бесконечной череде радости и веселья остальных. Скучных, однообразных, бесформенных людей. И казалось, что ведущий крепко угодил в капкан слепого желания стать лучшим в сфере, которая ему не предназначалась. Он всегда был другим, добрым, честным и любящим правду во всём. А теперь, Иштван стал человеком, ненавидящим свою жизнь, но продолжающим проживать её за других людей. И ровным счетом ничего не изменится. Баланс добра, зла и человеческой алчности не нарушится, если ведущего вдруг не станет.

Молодой человек посмотрел в серое небо за стеклянной оградой террасы, которое, к слову, под воздействием эйфоретика становилось чуть более глубоким, чем могло показаться на первый взгляд. Похожее на уютную простыню или плед возле растопленного камина, что аж до дрожи хочется укутаться и просидеть так до самого рассвета. «Представляю их рожи, если я сейчас отсюда прыгну. Это станет самой запоминающейся встречей в жизни агентства, невесты и всего «ивент-рынка»». Ведь когда смотрины проходят неудачно и не находятся точки соприкосновения, заказчики ведь не продолжают следить за отвергнутым ведущим. Наоборот, они желают поскорее найти другого, более успешного, смешного и яркого. А когда находят, то с лёгкостью забывают прошлого кандидата. Стало быть, для них он умирает. И нет в том состоянии ничего предосудительного, пожалуй, только если ведущий сам не сделает шаг за границу высотного здания. Аналогичная ситуация и с отношениями. Любовники незамедлительно вычёркивают друг друга, удаляя совместные фотографии и никогда больше не вспоминая личные увлечения. Иштвану также не сильно везло и в любви. Он бы и рад завести семью, детей и ипотеку, да только его страдальная душа не лежит к подобному набору нормального гражданина. Она у него рвётся на части, метается и скулит, обрекая на ежедневные мытарства. И часто, попросту нет другого выхода, чем разово поступить смело, на что большинству и духу не хватит.

Иштван подошёл к краю. «Высоко». Столичный муравейник из машин, людей и доставок еды рассекал дорожное полотно, давая лишь вскользь рассмотреть отдельные яркие пятна. Молодой человек перекинул ногу через ограду, держась руками за тонкий отступ стекла, и повернулся спиной к обрыву. Конструкция отдалась вибрацией под весом, упираясь в человеческую плоть и как бы намекая, что подобного к себе отношения может не выдержать. Стало невыносимо больно внутренней стороне бедра удерживать хрупкий баланс, и ведущий закинул ногу обратно, оставаясь в положении попугая на жёрдочке. Здесь он словно на витрине, старается удержаться и не рухнуть вниз от сильного порыва ветра, пока серьёзные дядечки и тётеньки выписывают сметы. Для них Иштван лишь очередная пешка, клочок исписанной бумаги и самая последняя букашка, существующая лишь для того, чтобы удовлетворять их желания. Ведущий закурил последнюю сигарету, а остатки бумажной пачки выбросил в пустоту, также, как и его выбрасывают после каждого проведенного мероприятия, неразделённой любви или случайного соития. Выслушав доводы и согласившись со своим мефедроновым демоном, парень свесился вниз, цепляясь ямками подколенного сгиба за стеклянную стену. Расправив руки в стороны, он жадно вдыхал клубы дыма, перемешанные с полезным московским ветром, и всматривался в картину современного мира, перевернутую вниз головой. Теперь из неба опускались два грязных вихря, прямиком в заводские трубы, напитывая отравленным смрадом окружающих и наделяя их важной силой. Чтобы ещё больше хотелось украсть, обмануть и подставить всякого встречного, оставаясь на вершине пирамиды успеха. Совсем другими ценностями пропитан город и, пожалуй, нет места в нем обычному парню, желающего ухватить мечту за заляпанный от помёта зад. Липкий и вонючий, как и все, к чему прикасался ведущий. Ещё одно мгновение и стекло барьера выплюнет его на асфальт. И всё закончится. Так же бесславно, как и начиналось. «Прости меня мама, я в срыв».

- Тащи его сюда. Быстрее.

Василина раздавала команды, срываясь на вой самки ревуна в брачный период, пока двое крепких мужчин затаскивали ведущего за руки обратно на террасу. Откуда они взялись, непонятно. Девушка не на шутку испугалась – её красивое лицо, отбеленное страхом и ужасом происходящего, выдавала знакомое непонимание и злобу. «Какого чёрта ты творишь?». Иштван лишь гомерически хохотал, катаясь по полу и повторяя, что раз мужчины его спасли, то непременно должны жениться. Успокоившись, он встал с колен и показав, что с ним всё в порядке, промолвил.

- Друзья, я всего лишь проверял свою координацию, не стоит паники. Ведь нашей очаровательной невесте требуется разносторонний ведущий, ведь правда же? Давайте наконец то сделаем лучшую свадьбу.

Иштван обнял спасителей, подмигнул девочкам менеджерам и всю свою энергию направил на невесту, так что она довольно быстро растаяла. «Так умел только он - Никита, а я уже от него научился очаровывать и заговаривать, если мне нужно, будто ничего страшного не произошло». Василина опёрлась локтями на ограду, где минуту назад висел её друг вниз головой, и молча смотрела в небо. Она всё понимала. И то, что Иштван опять «сорвался», и про тайник в подаренной сумке, и о том, что в ближайшее время ведущий станет неуправляемым. Она потратила большие силы, чтобы организовать ему работу, поставила на кон свою репутацию, и с большой вероятностью, все усилия окажутся тщетными. Ведущий использовал её. Обманул, что бросил наркотики. Дарил подарки только ради того, чтобы всегда иметь при себе дозу. Прекрасно знал, что девушка будет рядом и никогда не бросит. «Моя вина. Я не смогла его уберечь. Но и сил у меня больше не осталось». Василина взяла рваную сумку со стола и без сожаления бросила вниз. Теперь ничего уже не станет прежним. Главное пережить завтрашний день.

«Чем, например, отличается свадьба за сто тысяч и та, что за миллион тех же денег? «Всем». Скажут организаторы мероприятий, флористы, видеографы, распорядители, ведущие, диджеи и прочие деятели праздника. Наверное, они будут правы. Возрастает степень ответственности из-за количества статусных побрякушек на квадратный метр плоскости с фонтанами из дорогих материалов. Вообще, все материалы становятся только самыми лучшими, получая приставку премиум». Но Иштван имел свой довод на этот счет. Достаточно заглянуть в женский туалет, как весь глянец тут же смешается с грязью липкого пола, брошенной туалетной бумагой мимо ведра и явит миру подружку невесты, опустившуюся на коленки перед ведущим в кабинке под сусальное золото. Девушка сопровождала невесту до отхожих мест, дабы сохранить в первозданном виде её свадебный царский шлейф от пышного платья. И отпросилась буквально на пять минут в соседнюю кабинку, когда прознала о лишнем грамме порошка. К слову, девочка «работала головой» уверенно, старательно, без лишнего намека на стеснение. И теперь, невеста периодически простукивает дверь кабинки с настойчивым предложением «Сабина, заканчивай, ты ведь умеешь», что постоянно отвлекало. Нужно возвращаться обратно в зал к гостям и милым поздравлениям. И для скорейшего расставания с ведущим, девушка готова скинуть бретельки розового шёлка, обнажая набитые чёрные розы с черепом на груди. Те цветы показались молодому человеку намного живее, чуть глубже, чем те, что вплетены в венок на её голове. В них имелся настоящий смысл. Да, мастер слегка напортачил с контурами, пропорциями и заливкой рисунка, что несравненно сказалось на общем впечатлении. Но зато, те розы никогда не опустят бутоны, а их листья не превратятся в коричневую труху, не устояв перед разрушительной силой времени. Они навсегда останутся у девушки в области сердца и будут жить вместе с ней до конца её бренного существования. И от них не избавишься, ежели красивая форма вдруг стала менее привлекательной. Оттого набитые розочки способны научить её бережно хранить то, что имеешь, не распыляясь на остальных. Хотя, большинство выберет именно те, что сорваны с полей, восторгаясь их свежестью и ароматом, покуда не станут бесполезны. И пока не завелась привычка, их без сожаления выкинут.

Девушка поправила марафет, натянула подол на сбитые коленки и, хихикая, убежала с подружкой в зал. Иштван занюхал остатки, умылся, насухо вытер руки полотенцем и, наконец, смог сам себе ответит на вопрос. «Никаких кардинальных отличий между свадьбами нет, ибо деньги не способны сделать кого-то лучше. Всё тот же набор тщеславных пороков, обмана, похоти и напущенной щедрости, так отторгающейся всем его естеством». С одним лишь малым дополнением – на лучших свадьбах Сосо Павлиашвили и Коля Басков выступают живьём, иногда даже не используя фонограммы, что увеличивает внушительный объём хрустящих бумажек. А в остальных случаях атмосфера веселья точно такая же, нагнетаемая усилиями «винампа».

Иштван стоял поодаль от центра зала, ближе к левому краю рассадки, где за общим столом Сабина обнималась с парнем, видимо своим будущим мужем. Он хвалился пойманной подвязкой, а девушка награждала его страстным поцелуем в губы. «Приятно наблюдать, когда влюблённые счастливы и безмятежны». Наступала мучительная пора, когда вереница поздравляющих презентуют себя и своих новых молодых жен, а старые выпускают колкие язвительные комментарии. «Но всё сводится к тому, чтобы сегодняшние молодые жили долго и счастливо. Кто-то дарит конверты, другие сразу платиновые банковские карты, третьи ключи от «ровера». Классика». Сидящие на местах со скукой внимают очередные желания «счастья и здоровья», зажёвывая аплодисменты стейком-рибай. Наконец, к ведущему подошел последний из выступающих – солидный мужчина в итальянском костюме «бриони», наголо седой, в очках из роговой оправы. На вид ему около шестидесяти, но выглядел он, безусловно, презентабельно и по-хорошему дерзко. Мужчина приготовился к озвучиванию своего монолога и вроде бы даже начал, но вдруг повернулся к Иштвану, шепча ему на ухо.

- Как их зовут?

- Кого? - недоумевая, переспросил ведущий, нахмурив переносицу. Вопрос казался диким и неуместным, так что мгновенно застал его врасплох. Дедушка не унимался, желая докопаться до правды.

- Жениха и невесту? Скажи мне их имена.

И тут Иштван всё разложил по полочкам. Да, именно после вопроса от почтенного дедушки, не знающего людей, к которым пришёл на праздник, ведущий осознал главную мысль. Всё что его окружает вокруг – абсолютно не его. Ведь в данный момент, он ведущий свадьбы, а его главной задачей является доставлять смех и искреннюю радость, но парень не знает имён своих заказчиков. И даже не подумал поинтересоваться. Они ему в крайней степени безразличны. Невеста с женихом, родители, гости и их мнение о его работе. Вот совсем наплевать. Он тот самый господин в костюме, случайно очутившийся на чужом празднике и отбывающий свой номер. Потому что так заведено, кем-то так принято. И теперь Иштван догадался, почему его бесила медлительная продавщица. В ней он постепенно узнавал себя. Отрешённый и безразличный, мечтавший о том, чтобы день поскорее закончился, а завтра не наступало никогда. Сейчас Иштван ворует чужое время, место и сопровождаемый успех вместо того, чтобы посвятить всего себя действительно важным вещам. Ни одно спасибо за работу не залатает пустоту в сердце. Ни одна женщина, пополнившая список разового секса, не возродит его больную душу. Никакие известные наркотики и алкогольные бренды не заменят единственное, что он любил и продолжает любить до сих пор. «Её. Неверную, грубую и чертовски невыносимую. Родную. Женщину, которая вызывает эмоции, ради которых хочется жить».

Глава 27. Скрытая угроза.

Может, конечно, с первого раза не доходит, но я выбрал тебя, вместе с твоей подноготной. А значит, будь любезна услышать повторно. Я тебя никому не отдам – свободную.

В семичасовых поясах от Москвы тоже есть жизнь. Она не такая стремительная, подчас не превалирует выразительными событиями, но люди привыкли радоваться тому, что имеют. Тем более, когда близился долгожданный переезд в новую двушку, построенную специально для государственных служащих. Обещали даже устроить «малую» в садик без очереди, а квартиру можно будет приватизировать после выхода на пенсию за выслугу лет. И пускай, что придётся переплатить по ипотеке, быть может, дать взятку высшему руководству, зато, наконец, появится свой угол. Не в общаге гарнизонного типа с общей кухней, а личное, уединённое семейное гнездышко. Жена будет счастлива. Она действительно намучалась со всеми переездами, командировками и ночными дежурствами, и сейчас, следователь по особо важным делам Демидов спешил обрадовать супругу, только что подписанной бумагой с печатью. Документом, распыляющим запах свободы. Он практически восстановился после травмы малой берцовой кости правой ноги и разрыва коллатеральной связки колена, и теперь хоть как-то может самостоятельно передвигаться, всё-таки заметно прихрамывая. Но боль никуда не исчезла. Она притупилась, засела глубоко в костях и мышцах, периодически напоминая о себе острыми вспышками. Вот действительно странно. Разбитая голова зажила, оставив неприметный шрам в семи сантиметрах выше виска, а вот конечность до сих пор сопротивляется. Самым мучительным испытанием всякий раз оказывался подъём по лестнице домой. Четыре пролета до второго этажа, казавшиеся вечностью. Так что мужчина заметно нервничал перед восхождением на Эльбрус, предвкушая страдания, и подолгу стоял возле подъезда, не решаясь войти внутрь.

- Ты сегодня рано. Я ещё не успела сготовить ужин.

Жена следователя хлопотала по хозяйству, стараясь быстрее справиться, пока не вернулись соседи по общежитию. Старая конфорка пылала синим пламенем, согревая своими языками чугунную сковороду с картошечкой и мясом, поджаренных на свиных шкварках. Осталось добавить зелени, заправить салат, и любимый ужин мужчины будет готов.

- Представляешь, сегодня нашла на рынке бабушку, а у неё всегда только свежие овощи, прямо с грядки. Вкуснотища. – женщина заметила, что муж тяжело дышит, посему бросила готовить, помогая ему разуться.

- Все ещё болит, да? Эх, Вовушка, я же тебе говорила. Вот скажи мне, зачем ты вызвался на то проклятое задержание? Чтобы всю оставшуюся жизнь терпеть боль и работать на лекарства?

- Я не мог иначе.

- Мог. Конечно, мог. Точно тебе говорю. Ты следователь, а не «дукалис в кожаной куртке». Твоё дело бумажки строчить. За преступниками пусть бегают те, кто на это учился.

- Если бы меня тогда не было, то операцию даже не начинали бы.

- Можно подумать, что с тобой вышло лучше. Вот кому ты что доказал, лежа на капоте автомобиля? Хоть жив остался, господи Иисусе.

Женщина всхлипнула, вытирая выступившие слёзы подолом кухонного фартука. То происшествие заставило переживать за мужа еще сильнее, всякий раз с облечением выдыхать скопившуюся тревогу, когда мужчина возвращался со службы домой – целый и невредимый.

- Ладно, хватит причитать. У меня радостная новость.

Демидов достал из кожаной папки два свежих листика, скреплённых между собой скобой канцелярского степлера. Жена, прежде находившаяся в расстроенных чувствах от хлынувших воспоминаний, тут же преобразилась, а на её лице выступило долгожданное ликование. Она принялась расцеловывать щёки, лоб и шею мужчины, обнимать и гладить его волосы, чуть повизгивая от удовольствия. Бесценное чувство, когда чего-то очень сильно ждешь и вдруг понимаешь, что в твоих руках появилось доказательство исполнения твоей мечты. И уже не особо важно, когда именно мечта реализуется, главное, что надежда не была напрасна. А исполнил твоё желание самый близкий человек, даже если мама так и осталась против его кандидатуры и вашей свадьбы, ни разу не приехав в гости.

- Да ладно, одобрили, правда? Господи, какая радость. Я не верю. Мой любимый. Иди, скорее, обрадуй Янку, пока я заканчиваю.

Мужчина зашёл в комнату, где помимо дивана, шкафа, телевизора и пустоты, был отдельный закуток у стены, отгороженный шторой. Бывшая строительная ниша, размером два на три метра, облагороженная любящими отцовскими руками до детской комнаты. Стены выкрашены в бледно-розовый девчачий цвет, а сказочным убранством служили наклеенные звёздочки, сердечки и декоративные стрекозы из блёсток. Волшебный мир нарнии для одной маленькой принцессы. Девочка сидела на кровати и внимательно смотрела в планшет, подаренный бабушкой на четвертый день рождения.

- Привет, моя пчёлка. Я так по тебе соскучился.

- Папа вернулся.

Дочка обняла мужчину за талию и запрокинула голову вверх, чтобы он смог её поцеловал в крохотный носик - их семейный и особенно важный ритуал, ведь отец не часто возвращался домой раньше одиннадцати вечера, в то время, когда девочка давно видела сны. Так что, если появлялась свободная минута, Демидов всецело посвящал себя маленькой проказнице. Зажмурившись от удовольствия, девочка плюхнулась обратно на кровать, скача попой на подушке.

- А я сегодня ела кашу. Целую тарелку.

- Моя ты хорошая, я тобой так горжусь. Будешь хорошо и много есть, быстрее вырастишь. И скоро у тебя появится отдельная просторная комната. Не такая маленькая, а светлая и с кучей новых игрушек. Кстати, чем ты занимаешься?

- Я смотрю «утуп» с дяденькой.

- Сладкая, давай вместе посмотрим.

Отец прилёг рядом на кровать, тревожно вглядываясь в планшет дочери. «Что ещё за дядя, общающийся с его дочкой через экран?». Демидов раз двести настраивал только детский контент с мультиками и обучающими передачами «как рисовать сову или мастерить подделки из оригами», но Яна упорно обходила блокировку и смотрела то, что душе угодно, тыкая на вкладки с трендами. «Вроде ничего криминального». Двое мужчин разговаривают друг с другом, сидя в кожаных креслах. Один из них – бородатый парень с безжизненным взглядом, потухшим от личных переживаний и, наверное, частых алкогольных марафонов. Он старался держать на устах улыбку, рассказывая о переезде в столицу и сложностях, повстречавшихся на его пути. «Видно сразу, что приезжий, какой-то слишком хороший, правильный что ли». Демидов часто общался по службе с московскими коллегами, сформировав для себя их неоднозначный образ наглецов и мало приятных личностей. Но парень с экрана не был похож на тех людей, скорее даже наоборот, казался очень знакомым. «Точно, говорит, что когда-то давно жил в Хабаровске, потом переехал в Новосибирск, и теперь скучает по здешним краям. Так и не переезжал бы, раз так тоскуешь. Тоже мне, повадились мигрировать, а потом жаловаться на судьбу. Вы бы здесь пожили на мизерную зарплату в однушке с женой и ребёнком, половили всяких мерзавцев без выходных и отпусков. Я бы на вас посмотрел, как бы вы запели о любви к Родине. Имя, конечно, чудное у него – Иштван. О чем родители только думали, непонятно. Как молодой человек вообще выжил в школе со всей этой детской жестокостью, что творится на переменах? Кого-то молодой человек мне очень сильно напоминает, будто мы виделись раньше. Но когда?».

Иштван бежал прочь из обители золотых запонок, камней «сваровски» и дешёвых понтов, скользя по дворцовому паркету из камня. Бездушные коричневые узоры орнамента отражали свет хрустальных канделябров, свисавших с потолка, расписанного под фрески католического храма, выглядя чем-то уж совсем кощунственным. Святейший дом благочестия с бездушной публикой внутри. Убрать их статусные дополнения, причём имеющие ценность только для них самих, и окажется, что не такие они уж и интересные, восхитительные и утончённые люди. Хотя и это далеко не важно. Василина не брала трубку, хотя раньше откликалась по первому звонку. «Что-то в ней изменилось. Девушка перестала докучать ведущего контролем». Весь сегодняшний вечер Иштван не чувствовал пары пристальных глаз, свербящих его макушку, дабы молодой человек не сказал чего-нибудь лишнего. И ведущий не мог её нигде найти. Он походил по периметру зала, заглянул на кухню – иногда девушка подгоняла поваров и официантов, чтобы вынос горячих блюд соответствовал таймингу мероприятия, но и там её не оказалось. Выскочив на улицу, молодой человек принялся осматривать припаркованные машины, курилку, беседку возле пруда и, наконец, нашёл Василину на противоположной стороне водоема. Она сидела на резной скамье и листала журнал искусствоведения. Впервые за время их сотрудничества, ведущий увидел в её руках чтиво, не связанное с работой. Более того, парень и не подозревал, что она может увлекаться чем-то другим, помимо его персоны.

- Василина, как же хорошо, что ты здесь. Я битый час тебя ищу.

Ведущий попытался обняться, но получил жёсткий отпор, сопровождаемый немым молчанием. Подруга оторвалась от страницы с работами Церетели и равнодушно окинула его взглядом. «В её глазах больше не находилось укора. Или вопроса, почему парень здесь, а не в зале с гостями?». Лишь полнейшее безразличие, сопровождаемое шепотом переворачиваемых от ветра журнальных страниц. Наконец, когда молчание стало совсем неприличным, девушка, уставши произнесла.

- Что тебе от меня нужно? Опять помочь тебе или найти номер твоей туалетной подружки?

- Зачем ты так? Я всего лишь хотел с тобой поговорить.

- Поговорить о том, что ты решил поправить своё здоровье? И мне нужно срочно бежать и разговаривать с заказчиками о продлении, пока ты копошишься в моих вещах? Не утруждайся, я специально всё вынула. Ради тебя, малыш.

Девушка протянула ведущему пластиковый пакет с «чеками» кокаина, кульком амфетамина, бумажным конвертом метамфетамина, свёртком мефедрона, горстью «лсд», «марками», упаковками «лирики» и карфентанила, дозой грибов и парочкой увесистых гашишных монет, выпотрошенных из секретных карманов. Затем, она показала рукой на мусорный пакет, доверху заполненный женскими сумками, предметами гардероба и даже одной её самой любимой шляпой, в которой ведущий спрятал порцию «травки» под золотой бляшкой.

– И подачки свои забери. Знаешь, меня ещё никто и никогда так не «юзал», нагло и не стесняясь. Запомни раз и навсегда – вот это всё, что сейчас происходит, последняя капля, больше я тебя к себе не подпущу.

Василина нервозно закурила. Трясущиеся руки выдавали её истинное состояние. Отрешение переросло в истерику и обиду, когда она вновь ощутила ту неприятную гамму эмоций, а близкий человек её использовал. Делая две затяжки, она выбросила сигарету, но тут же закурила новую.

- Ты хоть обо мне подумал, когда прятал «наркоту» в мои вещи? Что со мной может произойти, если меня поймают? Или я твой личный курьер с сиськами, в которых можно уткнуться, когда очередная баба тебя послала? Знаешь, мне так всё осточертело.

- Милая, я даже не представлял.

- Что не представлял? Что меня достало вытирать за тобой грязь? Нянчиться, словно я твоя строгая мамаша? Если ты считаешь, что моя дурацкая влюблённость перерастёт в слепое обожание тебя, то глубоко ошибаешься. Я любила и продолжаю любить. Но и те последние крупицы чувств ты уничтожил собственным безразличием, «вынюхивая» мою любовь через ноздри. Я умываю руки, пусть теперь твоя стерва с тобой возится.

- Подожди, что ты сказала? Ты знаешь, где она?

- Все в этой жизни знают абсолютно всё, Иштван, кроме тебя. Она месяц слоняется возле моего дома, в надежде выйти на разговор и отыскать своего страдающего мальчика, который продолжает по ней убиваться. Вы, кстати, очень похожи. Ничего не даёте взамен, только мерзко, беспринципно, потребляете чужое. Я бы, конечно, не советовала тебе с ней связываться, но разве ты послушаешь? Да и твои дела больше меня не касаются, если честно. Ты мог выиграть этот мир, стать поистине великим. И принести что-то светлое и доброе. А получилось, лишь пустое разочарование.

Молодой человек упал к девушке в ноги, коленями в грязную землю, утыкаясь головой в её лёгкое платьишко. Девушка продолжала сидеть на скамье, отвернувшись и не подавая вида, что внутри неё кровоточит рана. Иштван молил её о прощении, стараясь растопить её обманутое сердце. И казалось, он наконец понял, что натворил. Но не имел багажа знаний, как исправить допущенные ошибки. Лишь вновь и вновь повторял, будто поехавший.

- Прости меня, ей богу, Василина, если сможешь, прости детка. Когда-нибудь. Я глубоко перед тобой виновен. Только дай мне её номер, умоляю.

- Ты неисправим. Как бы я не старалась. Кстати, сегодня пришло подтверждение и тебя больше не возьмёт к себе ни один канал. Слишком сильно разозлили «папу» твои закидоны. Попробуй теперь сам из этого выбраться.

Иштван ещё долго пытался извиняться перед девушкой и молить о прощении, покуда вбивал в свою записную книжку заветные цифры. Василина ничего не отвечала, лишь раз, крепко отмахнулась, наблюдая, как семейство уточек-широконосок пересекало водную гладь. Во главе косяка утка мать, сопровождающая десяток пернатых детенышей из зарослей камыша в деревянный домик – гнездо, построенный специально для птичьего комфорта. Программа доступного жилья для многодетных семей в наглядном действии. Птенцы беспрекословно повторяли заложенный маршрут, огибая препятствия из кувшинок и светодиодных ламп, освещающих декоративный фонтан в ночное время суток. В их неокрепших головках нет и малейшего сомнения, что, следуя за мамой, они могут не добраться домой. Наоборот, получают некий гарант, что с ними нечего страшного не случится в их маленьком путешествии, ежели будут держаться рядом с заботливым крылом. «Самое подлое, что может сотворить человек – дать в себе разочароваться. И плюнуть в открытую ладонь, желавшую тебе помочь, без всякой на то причины».

- Милая, как я рад слышать твой голос, будто целую вечность находился без тебя.

- Можно я приеду?

- Конечно, девочка моя. Я буду тебя ждать. Ты просто приезжай и больше ни о чем не думай, слышишь? Маленькая, как же скучал по тебе.

- Мне нужно многое тебе сказать, родной. Прости меня, я вела себя, как законченная идиотина. Мне не стоило с тобой так поступать.

- Нет, не извиняйся, ты ни в чем не виновата.

Иштван находился в состоянии сильнейшего психологического возбуждения. Если верить статистике, то около сорока трех процентов людей испытывают страх перед встречей с любимым человеком. Беспричинная и волнительная тревога. А у ведущего тот ужас граничил с апатией и ни с чем не сравнимым ощущением беспомощности. «Что ей сказать? Как себя вести в первые минуты? Быть может, слова излишни и требуется лишь крепко её обнять, как в былые времена, считая грудью удары женского сердца? Или вдруг, ей необходимо выговориться, и их встреча будет лишь одноразовой случайностью, а после, когда потребность исчезнет, она вновь его покинет?». Мысль вонзилась в голову свинцовым шариком, словно звучал расстрельный приговор для бедолаги, стоявшему возле стенки. «Я не могу ещё раз потерять человека, которого люблю. Больше никогда». Слишком многое в жизни ведущий делал не так, не в то время и без должного усердия, стараясь найти выход из тёмной комнаты, ограждённой стальными решётками. В месте, где отбывала срок его душа, обессиленная и изнеможённая долгими терзаниями. И теперь, появился шанс исправить прошлые ошибки, вырваться на свободу и стать, наконец, счастливым. «Нужно постараться ничего не испортить. Быть лучшим. Только для неё одной».

Ожидание встречи с любимой тянулось бесконечно долго. Иштван допил вторую кружку эспрессо, выкурил сигарету, потом и целую пачку, вынюхал дорожку мефедрона, принял душ, закинулся «лирикой» и кокаином, расчесал волосы на правый бок, качнул три подхода пресса на турнике, включил порнографические фильмы, покурил «травы», запил упаковку карфентанила бокалом «чиваса», затем дополнил начатое бутылкой мартини, вычистил зубы отбеливающим порошком, скурил несколько гашишных плюшек, вновь выпил кофе, сменил рубашку на тёплый свитер, употребил ещё по дозе кокаина и мефедрона, прослушал пластинку «ролинг стоунс» - так и не остановившись ни на одной песне, наполнил ванну ледяной водой, проветрил квартиру от сигаретного дыма, укоротил бороду на три миллиметра, закинулся «марками», пожарил в кастрюле бобы и шпинат, попытался снять напряжение мастурбацией, но не смог собраться с мыслями, посему употребил амфетамин и переоделся в строгий костюм. Молодого человека ничего не брало, не могло успокоить и отвлечь от предстоящей встречи. Ведущий метался по квартире, пытаясь занять свои руки каким-либо делом, но всякий раз отчаянно бросал, переключаясь на новую идею. Постепенно из свежей уборки не осталось и следа. «Когда она приедет, больше ничего не будет, как прежде. Только абсолютное счастье двух близких людей, ранее наделавших ошибок и повернувших на перекрёстке в разные стороны». Но даже у самой длинной и извилистой дороги, есть тупик - свой логический конец. Оказавшись там, ты не имеешь возможности больше двигаться вперёд, убегать или прятаться. Твоя гонка закончилась. И всё что тебе стоит предпринять, лишь идти в противоположном направлении, дабы вернуться обратно на тот перекресток, где твой жизненный путь надломился. Любую дурацкую ошибку, пусть самую нелепую, а оттого и трагичную, можно исправить, пока ты ещё живой. Нет ничего невозможного.

«Я буду слушать её всю жизнь. Не пропущу ни единого факта, что вырвется из сладких уст, которые целовал так давно, что кажется, будто того и не было вовсе. А какой был секс. Наш секс. Как полуостров в северной части Чёрного моря, только для нас двоих. Никто в мире не испытывал подобного. Это что-то невероятное». Серотониновые горки, доводившие на пике оргазма до конвульсивного безумия. Кислородное голодание, ежели не можешь провести пальцем по её коже. И химическая зависимость, сильнее всякого известного наркотика, туманившая сознание и путавшая речь. У них всё это было раньше. Словно ужаленные малярийным комаром, заражённые чёрной оспой, бубонной чумой и всеми видами онкологии сразу, они наслаждались телами друг друга, будто в последний раз и те моменты были их единственно верной наградой. Они были молоды, красивы и чертовски наивны, предполагая, что так хорошо будет всегда. Всё что ведущий ел, пил, нюхал и глотал, лишь следствие и слепое желание вновь испытать тот эмоциональный коктейль. Получить заветный кусок без участия главного компонента, не понимая, что именно союз двух, являлся катализатором. Вместо того, чтобы всеми силами её вернуть, наступая на гордость собственного величия, Иштван желал выжечь девушку из сердца, разрушая и убивая себя собственными руками. Это был его путь, крайне ошибочный и фатальный.

Если отбросить пустые страдания и рефлексии по делам минувших дней, стараясь трезво взглянуть на проблему, хотя трезвость и Иштван – вещи несовместимы, то секс в период химической зависимости, есть ни что иное, как доза хорошего, колумбийского кокаина. «Твоя первая доза. От которой теряется дар речи, сводит конечности, а на лице выступает придурковатая улыбка. Первые три месяца ты занимаешься тем, чтобы мечтательно передознуться. В подъездах многоэтажек, автомобилях, лесопарковых зонах, балконах, на сеансах кинотеатров, в заброшенной больнице соматического отделения, машинке аттракциона «бампер-кар», гаражных кооперативах, пляжных шезлонгах и на пристани озера, после чего вы неожиданно свалились в воду. Насладиться вполне себе законным допингом и употребить человека без остатка. И вот, совсем неожиданно, секс становится системным, замешанным с бытом и усталостью на работе. И ты начинаешь искать варианты, чем заменить тот абсолютный кайф, которым ты «ширялся» вместе с ней, запивая фастфуд бутылкой красного сухого. Ты начинаешь экспериментировать. Игрушки, мази-арома, переодевания в доброго и злого копа. Всё не то. Тебя подхватывает волна новшества, после которой невозможно остановиться. Ты идёшь дальше. Зовёшь её подругу, потом уже твой школьный товарищ случайным образом остаётся ночевать, когда вы изрядно выпили на тусовке. Затем свинг вечеринки, «гэнг - бенги» и сомнительные «куколд-адаптации». Человеческий мозг подобные извращения выпускает с поразительным постоянством. Увлёкшись познанием нового мира и погоней за ощущениями, ты перестаёшь контролировать себя. Не понимая, что суть проблемы кроется в другом. Секс остался тем же, вполне себе сносным, даже без обновлений и примочек, а вот твои чувства к человеку изменились. Перешли из фазы бесконечной влюблённости в уважение, преданность и разогретую еду вчерашнего дня. Или как там ещё оправдывают банальную привычку? Человеком нужно ежедневно восхищаться, гордиться и поддерживать. Иначе, всё остальное, лишь поиск оправданий положенного вами большого болта».

В периоды затянувшихся депрессивных волн, ведущий грезил о женщине, способной находиться рядом и вытащить его из эмоциональной комы. Часто тот образ становился настолько размытым, что Иштван сам не до конца осознавал, в чём конкретно нуждалась его душа. Скорее, ему требовались обычные вещи. Уснуть вместе в одной постели. С кем-то, кому не нужно ничего объяснять, разговаривать или выслушивать очередную «мудрую дурость» из бульварных новостей. Молча. Лишь находиться в одной комнате и заниматься своими различными житейскими делами, только не ощущая то бескрайнее одиночество, в котором молодой человек существовал и вроде даже привык, но внутренне сгорал. Ведущий судорожно перебирал контакты записной книжки, в надежде выбрать меньшую из зол. Ту, что не станет напрягать, бесить, нервировать, раздражать, досаждать и нагнетать обстановку, и без неё крайне отчаянную. И прекрасно понимал, что всем глянцевым леди, что приезжают по первому звонку, его личность особо не интересна. Им нужен кайф, кураж и причастность к человеку, которого они видели на экране. Возможность похвастать перед своей широкой аудиторией мнимых почитателей из числа подписчиков, бывших, их подруг и рекламодателей. Требуется тот мужчина, который сможет их «накумарить» - разделить запрещённые вещества и искусственную радость, взамен пятидесятиминутного секса в несколько подходов. «Молчать друг с другом - высшая степень проявления любви. Для всего остального есть «мастеркард» и дилер Арсений». Безусловно, ведущий достоин такого отношения к себе, ведь поступал с женщинами должным образом, аналогично забивая на их переживания. Всеобщее пользование друг другом без намека на искренность.

- Родной, ну открывай уже. Я вижу тебя в дверном глазке.

«Какая же она чудесная. Словно образы тысяч женщин собрались воедино, но и того количества не будет весьма достаточным, чтобы описать её красоту. Великолепная». Правда, чуть потускневшая за прошедшие два года, в которых уместился брак, последующий развод с формулировкой «не сошлись характерами» и переезд в столицу, где несколько мужчин последовательно бросили её без всякой на то причины. И теперь, когда Иштван ей понадобился, девушка оббивала пороги его дома, чтобы высказаться, как она не права. Быть может, даже расскажет о вселенской любви и бессмысленной жизни вне его заботливых рук, припоминая приятную историю их совместного проживания. И обязательно утвердит, без тени сомнения, что Иштван был и остаётся лучшим мужчиной в её жизни. «Беспардонная, лживая тирада от женщины, выбивающей себе уютненькое местечко, где будет послаще. Интересно, какой я в очереди? Какая позиция в списке лучших и единственных, без которых дни окрашены обыденностью?». Вопросы, достойные обсуждения в самое ближайшее время.

Иштван открыл дверь, чуть покачиваясь от бесконечных эйфорийных волн, кофеина и алкоголя, заставивших его зачем-то раздеться. Полностью. В его левой руке находился кухонный нож, с помощью которого он нарезал гашишные куски, теперь же ведущий использовал сталь для защиты от вымышленной опасности, свербящей в голове. Так часто становилось, когда паранойя настигала своего пика в моменты употребления, сводившая его больное сознание с ума. Теперь же, им овладевала агрессия – жёсткая и беспринципная, как идеологическая феминистка, отстаивающая свои права не спать с мужчиной. Но в тоже время, имевшая в специальном «чемоданчике удовольствий» его первичный орган, сделанный из силикона и с большим количеством режимных скоростей. «Его любимая женщина ведёт себя как последняя «шкура», а значит, требует должного обращения».

- Я, конечно, не так представляла нашу встречу. Родной, почему ты голый?

- Проходи в комнату, раздевайся и готовься раздвинуть свои костлявые ноги.

- Что?

- Только не делай удивлённых глаз, что пришла за другим. Я вижу тебя насквозь.

- Нет, ты не понял, я не собиралась с тобой спать. Мне нужно поговорить, впрочем, это уже не важно. Я, наверное, пойду. Прости.

- Куда собралась, собака? Ты будешь делать то, что тебе прикажут. Я хозяин твоей сучьей продажной душонки.

Девушка посторонилась от двери, медленно пятясь назад, а Иштван, наоборот, с угрожающей уверенностью двигался к ней навстречу. Его безумное выражение лица она никогда не забудет. Ненависть и злоба, копившаяся в человеке много лет, вырвались наружу под действием веществ. И те голоса, что находились в голове, не столь явные, чтобы расслышать чёткие приказы, но всё же звенящие интершумом, будто сотни брокеров единовременно закрывали сделки по акциям на бирже, сводили Иштвана с ума. Да, ведущего совершенно точно накрыло. Голый, с ножом в руке, он двигался по коридору к любимой, чтобы совершить что-то неподобающе страшное. Пока не решая до конца, что именно, руководствуясь сиюминутными инстинктами. Наркотическое животное. Уродливое подобие человека, размазавшее собственное обличие между пластиковыми картами, желая достигнуть вожделенного кайфа. Ведущий требовал подчинения, слепого почитания своей фигуры от строптивой девки, сделавшей ему больно и отказавшейся принимать сей факт, как должное.

Иштван настиг её у лифта, схватил за волосы и повалил наземь, прижав к полу всем телом, чтобы не вырвалась. Она закричала. Неистово и настолько громко, насколько вообще возможно источать уровень децибелов голосовыми связками. Ведущий наклонился к её уху, проводя кончиком острой стали по щеке.

- Замолчи. Ты тряпка и принадлежишь только мне. И я дарую тебе шанс доказать свою преданность. Ты научишься меня уважать.

Парень тащил за волосы брыкающееся тело по полу коридора обратно в квартиру, пока она норовила ударить ногами в его пах, но всякий раз не дотягивалась буквально пары сантиметров. Сопротивляться становилось бессмысленным, ведь в той агрессии ведущим овладевала невероятная сила. Парень держал девушку мертвой хваткой, ржавым охотничьим капканом, вонзившимся в жертву острыми клыками. И единственный способ выжить – постараться принять вынужденные обстоятельства, какими страшными они не находились. Ведущий затащил любимую женщину в зал, наотмашь бросил в угол, да так, что девушка больно ударилась затылком о стену. Страх за свою жизнь лишил её голоса. Девушка тяжело и прерывисто дышала, не в силах взять в себя руки, лишь хрипло всхлипывая.

- Иштван, что на тебя нашло? Прошу тебя, не надо.

- Раздевайся и прими в чреве Бога своего. Я тебя исцелю, дарую покаяние и очищу от твоих грехов. Тебе больше не будет нужным метаться в агонии блуда. Я и есть твой смысл. Признай свои ошибки. Узри своего пророка и избавителя. И кайся, насколько сильно ты можешь.

Произнесённое молодым человеком звучало устрашающе, так что девушке пришлось подчиниться. Вжимаясь в стену, она медленно расстёгивала пуговицы на чёрной блузе, оголяя кружевной бюстгальтер «двоечку» кораллового цвета, затем стянула брюки с высокой талией до щиколоток и, упершись тканью в кожаные ластики на босоножках, остановилась. Её переполняло чувство стыда, от которого даже слезы становились сухими, а от век и до подбородка застыли уродливые полосы туши. Нет ничего ужасней, чем делать что-то не по своей воле. Более того, когда в воздухе замаячили жуткие очертания будущего изнасилования. Насильственные действия от человека, некогда близкого тебе. И до сих пор утверждающего, что у него остались права на твоё тело. «Казалось, обычная встреча после долгой разлуки – что может случиться?». К такому невозможно подготовиться, представить или быть уверенным, что подобного не произойдет. А если ситуация необратима, то требуется помнить, что нет ничего ценнее собственной жизни. Даже при условии, что совсем не хочется всякого рода посягательств на драгоценную вагину, а в некоторых случаях, и выступающую единственной кормилицей. Всё что сейчас требуется от девушки – тянуть время и надеяться, что кошмар когда-нибудь закончится.

- Я тебя излечу. Ты станешь лучшим подобием себя. И мы, наконец, сможем быть вместе.

Ведущий бормотал несвязную богохульскую чепуху, будто и правда уверовал, что он избранный. Некоторые виды наркотических средств настолько кардинально меняют восприятие, а в комбинации с остальными, и вовсе вытаскивают из глубинных недр памяти куски странной информации. Будь то слова на иностранном языке, которого никогда не изучал или сатанинские проповеди, в силу последних никогда не верил. И весь тот словесный мусор начинает обрастать шизофреническим, несвязным потоком, вырывающимся из уст. И, безусловно, имея свою пугающую силу на трезвого человека. «Трудно поверить, что человек может настолько измениться. Некогда милый, добрый и ранимый парень превратился в омерзительное чудовище, способное причинить физическую боль, как он всегда считал, родному человеку. И нет никаких оправданий его действиям. Никто не смеет утверждать, что употребление – болезнь. Как и алкоголизм. Если бы они были таковыми, то почему не выдаются больничные листы, ежели перебрал на выходных, а выйти в понедельник на работу прям совсем тяжело? И лежишь себе довольный дома, покуриваешь «косяки» с вискариком и чувствуешь выздоровление. Бред». Так же, как и полный абсурд считать слабого духом человека, не устоявшимся в жизни и не способным получать удовольствия в простых вещах - заболевшим. В первую очередь, наркотик – это выбор. Осознанный выбор человеком получить личное удовольствие, изменить сознание и уйти от реальности. И последующее системное употребление всего лишь следствие тех проблем, из-за которых невозможно сказать веществам «нет». Только он сам, будущий наркомат и алкоголик, в ответе за собственную жизнь. Ни семья, ни плохая компания, ни песенная или кинематографическая агитация не виновны. Только он сам - жалкий, подлый, беспринципный наркоман.

На столе ещё оставалось достаточное количество «порошка», чтобы приготовить очередную порцию «вкусняшки». Иштван сидел на барном стуле, опёршись локтями на гранитную стойку, и скрупулёзно мастерил ровные линии. Он планировал употребить, затем выкурить сигару, может даже съесть чего-нибудь питательного, а потом – чего он собирался сделать далее, парень совершенно позабыл. Так часто происходило с ведущим, когда начиналось действие следующего препарата, стиравшего предыдущие воспоминания. «Но ничего, сейчас вдохну и обязательно придумаю, чем себя занять. Может фильм посмотрю или позвоню той красотке, что обещала приехать с подругой». Его любимая женщина уже успела полностью раздеться и лишь ожидала своей страшной участи на полу. Она боялась пошевелиться и вызвать новый виток агрессии, прекрасно понимая, что ведущий позабыл о её существовании. Девушка тихонько осматривалась, прикидывая варианты, как максимально незаметней вырваться из заточения. В тот момент, в открытую квартиру вошли два сотрудника «чопа», вызванные взволнованными жильцами на шум и женские крики. Завидев в отражающемся зеркале дрожащую нагую девушку и голого мужчину, сидевшего за столом с ножом, сотрудник мгновенно щёлкнул затвором карабина «сайга». На крики «бросай оружие», ведущий не реагировал, будто попал в прострацию космической дыры, окруженный тысячами световых лет и желавший успеть закончить свой излюбленный процесс прокладки кокаиновых дорог. Второй сотрудник с взведённым пистолетом «иж-71» медленно подкрался к Иштвану со спины и ловким ударов ноги выбил стул из-под молодого человека. Ведущий упал, а в следующую секунду ощутил мощный удар коленом в спину и заведённые до хруста в суставах руки, стянутые хомутом. Его голова плотно прижималась к холодному кафелю так, что он мог видеть, как его любимая пробегает мимо него, бросаясь в объятия второго сотрудника, целившегося в него гладкоствольным дулом. На её безупречной упругой заднице красовались два красных подтёка от удара об пол. Как в былые времена, после неприлично жаркой ночи. «Почему она не сообщила мне, что приедет?».

- База, у нас задержание, приём. Неадекватный голый мужчина с оружием и девушка. Вроде не пострадала. Возможно есть запрещённые вещества. Вызывайте сотрудников, как слышишь?

В ответ утвердительное шипение рации. Через какой-то час ведущего закуют в браслеты, отвезут в ближайший отдел и отправят за решётку обезьянника. Может даже на целые сутки. «Нужно позвонить Василине. Она меня непременно заберёт к себе и накормит вкусными чесночными гренками». Когда в квартире появились опера и началась процедура досмотра, составление протоколов и изъятие наркотических средств, ведущего окончательно размазало. Он брыкался в конвульсивном бреду, мычал, пускал слюни, два раза обмочился и издавал странные звуки, похожие на скрип, если проводить вилкой по пустой тарелке. Все присутствующие сотрудники рьяно снимали происходящий концерт одного актёра на камеры мобилок и рассылали по группам «телеги» и «вотсапа». Фееричное окончание дня. Затем, всё-таки вызвали скорую бригаду медиков, потому что в какой-то момент, ведущий зашипел и крайне подозрительно дышал, будто сейчас откинется. Ни холодное полотенце, ни прокрутка ушей и переносицы не приводили его в чувства, так что медикаментозный препарат пришлось ввести уколом в шею. Через тридцать девять минут Иштвана чуть «приспустило», он даже самостоятельно надел брюки и в компании полиции покинул стены собственной квартиры, где фиксировалось предполагаемое преступление. Но не успев дойти и до двери, вновь потерял сознание. Его любимая, прежде сидевшая на тумбочке с обувью и дававшая показания, мигом накинулась на парня, осыпая его тело градом ударов рук и ног, сопровождаемые отборными проклятиями.

- Я тебя уничтожу, тварь. Ты сгниёшь на зоне в адских муках. И ту каждую минуту, пока сокамерники будут тебя насиловать за пачку чая и сигарету, ты будешь вспоминать обо мне. Ненавижу тебя и всё, что связано с тобой.

Перспективка намечалась так себе. И вроде бы, Иштвану стоило всерьёз воспринять смысл сказанного, да только он находился далеко от здешних мест. В мире, где огромные, разноцветные герберы застилали горизонт, а солнце подобно кефирному блинчику на масленицу, посыпанному шоколадной крошкой. Бархатистые капустные облака опускались на густую траву, настолько высокую, что невозможно пройти, пока не отодвинешь кусты руками. Там, в тишине ветров, пока дивные рикши несут ведущего к праздничному дереву, усыпанному белыми и красными лентами желаний, ждёт его любимая женщина в легком шёлковом платье, мечта вместе состариться. «И всё-таки, я тебя люблю. Всем сердцем. Впрочем, как и ты меня, моя родная».

Глава 28. Сто двадцать часов.

И вот теперь, когда накрыта скатерть, венки разложены по креслам, на зеркалах большие полотенца. Родных и близких чёрные одежды. Кто плачет, кто решает, как выгодно поделят дачу. Ещё машина есть в придачу. Ты точно сможешь осознать. Ты будешь богу своему молиться. Так нужен мне ещё один последний шанс. Я стал готовым измениться.

День первый.

«Резкий удар ультразвука и беспокойное пробуждение. Виски чеканят пульсирующую боль, спускающуюся по всему телу. Сердце сдавила грудная клетка, набитая свинцовыми деталями так, что каждый последующий вдох становится невыносимым. Накатывает тошнота от металлического вкуса во рту. Неимоверно сильно, будто внутренности запихнули в стиральный барабан и включили режим отжима. Глаза вроде открыты, но разобрать осязаемую действительность невозможно - изображение начисто смазали ластиком для карандашей. Через калейдоскоп вспышек и пятен пробиваются расплывчатые белые стены и грязно выбеленный потолок с лампочкой, висевшей на изогнутом проводе. Хочется укрыться. Закутаться с головой в тёплое одеяло и больше не ощущать того неосознанного страха, что накатывает с каждой минутой. Очень странная комната. Ни одного звука вокруг – ни шелеста ветра, ни человеческих шагов, ни тиканья часовых стрелок, ни звучание птиц или фоновой музыки. Ничего. Кроме бульканья маленьких капель воды, падающих, откуда-то сверху. Они срываются с высоты и бьются об неизвестную поверхность, образовывая тысячи мелких водяных клеток, жалостливо звенящих от боли. Не могу пошевелиться – тело не выполняет команды, хотя прекрасно чувствую, как сокращаются кончики пальцев левой руки. Что-то с ней не так. Какой-то инородный предмет вонзился в кожу и своим острым концом дырявит мою плоть. Пытаюсь его из себя вырвать, но все потуги тщетны, а правая рука затекла, скованная в запястье, и не двигается. Что со мной произошло? В памяти лишь обрывки свадебной суеты и шум аплодисментов, заставляющих недовольно поморщиться от внезапности. Нужно позвать на помощь. Любого человека, кто способен остановить происходящее. Я не хочу здесь больше находиться. Мне трудно дышать – я задыхаюсь. Помогите. Спасите кто-нибудь, я вас умоляю».

День второй.

«В комнате кто-то находится – я их слышу. Они дышат, разрезают воздух жестикуляцией, шуршат бумажными листами, собранными в папку, подходят ко мне и тихо переговариваются. Я чувствую их равнодушные взгляды – свербящие моё искалеченное тело и их запахи, заполняющие пространство моих ноздрей. Они мне не приятны. Вонючие и отвратительно пресные, будто и не источают ничего вовсе. Вдруг, запах дешёвого лосьона полоснул опасной бритвой моё горло пополам, иссякая потоки кровяной плазмы. Я захлебываюсь в них, не в силах выплюнуть лишнее. Разве они не видят, что со мной происходит? Зачем делают так, чтобы я мучился? Они обязаны мне помочь. Кто-то небрежно берёт мою руку. Ощущаю обжигающий холод – электрический импульс, передаваемый через дежурное прикосновение. Он пробегает спринтом по всему телу и заставляет очутиться в холодной ванне, засыпанной мелким кусковым льдом до самого верха. Я пытаюсь выбраться из леденящего плена, цепляясь за керамические края, но всякий раз соскальзываю обратно. Мои руки слишком слабые, чтобы выдержать вес собственного тела. Нечто «живое» оставляет меня в покое и люди уходят. Я слышу скрип закрываемой двери – набухшей от влаги и потому задевающей пол, царапая плитку. Они вновь меня бросили, беспричинно оставили одного в месте, где нет ничего, кроме пустоты. Один на один с невыносимой болью внутри, сдирающей кожу с костей и сухожилий. Мои зубы крошатся в мелкую эмалированную пыль и выдыхаются наружу. Ногти на ногах цельными кусками сползают вниз, оставляя окровавленные подушечки, из которых сочится желто-зеленая, гнойная жижа. Черви постепенно начинают выедать туннели в человеческой мякоти, образовывая хитросплетенные лабиринты. Я ощущаю, как густеет моя кровь, артерии иссыхают и забиваются от нашествия опарышей, а тромбы приступают к своему грязному делу. Километры нервных волокон гудят и искрятся, словно зацепившись за стальную арматуру, что насквозь пронзила моё сердце. И теперь, с каждым вращением, они наматываются в гигантский клубок, возвышаясь над моим телом. Будто кто-то большой и очень могущественный желает дегустировать меня на вкус, как грёбанное спагетти. Они все желают меня убить. Затем звучит пронзительный крысиный писк, окутывая всё вокруг и накрывая меня чёрной, чуть прозрачной вуалью. Мне, наконец, становиться хорошо и спокойно. И почему то, невыносимо захотелось встретить своих старых друзей. Думается, они, где-то рядом, я их чувствую».

День третий.

«Меня перенесли из той ужасной комнаты в другую, но нынешнее место мне не нравится ещё больше. Оно не имеет цвета, формы или границ. Тут ни хорошо и ни плохо, ни тепло и ни холодно. Здесь никак. Совершенно. Я даже не могу понять, день сейчас или ночь. И если день, то почему кромешная тьма, а если наступила ночь – то зачем здесь настолько ярко? Никаких предметов или утвари. Отсутствует банальное восприятие целостности мира. Даже вчерашняя пустота куда-то испарилась, оставив нечто совершенно иное. Гипертрофированный вакуум. Но и он, казалось, невозможен для точного описания происходящего. Я стараюсь пошевелить скулами, вытянуть губы в трубочку или помотать головой. Ничего не выходит. Ибо мою голову заменили невесомостью. Она исчезла. Перемешалась и растворилась в непонятной субстанции, которую никак не потрогать. У меня нет шеи, туловища или конечностей. Пропала невыносимая боль, чувство ужаса и зловещей безысходности. Их нет. Я напрягаю крупицы сознания, чтобы вспомнить, как выглядит солнце, что такое вода и кем я был до сегодняшнего момента? Быть может, я микроб или самая мелкая бактерия? А может, миллионная частица электрона, отделившаяся от толпы, и, сбившись с намеченного курса, дрейфую в абсолютной бесконечности. Но я никогда не смогу быть уверенным наверняка, ибо не знаю значение этих слов. Я вообще ничего не знаю. Совсем. Да и если честно, без надобности доказывать свою личную правоту. Некому и незачем. Всё это безусловная ошибка, не имеющая никакой важности. Единственно верный действием, будет окончательно убедиться, понять и главное принять одну простую мысль, но архисложную для восприятия. Я никто. Меня не существует. И никогда не было».

День четвертый.

«Я вновь слышу тот уродливый писк, но теперь, он то отдаляется, то возвращается совсем близко. К нему добавился новый звук, еле уловимый скрежет двух соприкасающихся плоскостей, и в моменте, когда писк усиливается, нечто снаружи бьёт меня наотмашь. Удар размазывает меня, вжимает в поверхность, которая расстилается подо мной, когда некий разряд соединяет куски моего тела. Как только импульс исчезает, я вновь попадаю туда, где ничего нет – квартиру без границ, застревая в пространстве времени. И возвращаюсь, когда скрежет прислоняется ко мне своими влажными щупальцами. Удивительно, что от его прикосновений ко мне приходят видения. Настолько яркие и реалистичные, что в них сложно не поверить, ведь я их начинаю вспоминать. Вот мама в кухонном халате, готовит мой любимый торт, украшенный взбитыми сливками со щепоткой ванили. На заднем плане сижу я, в возрасте шести лет, с удовольствием помогаю кулинарить, лишь бы украдкой облизать остатки крема с миксерного венчика. Отец хмуро читает газету, шумно перелистывая страницы влажными от слюны пальцами, до следующей колонки после рубрики «экономика». Да, в моём раннем детстве не было интернета и ютуба, всемирная сеть получила широкое распространение значительно позже. Информацию внимали по старинке, через печатные носители и государственное телевидение. И никаких блогеров, бл**ских пранкеров и прочих проходимцев. С наступлением новых технологий соединение осуществлялось с помощью домашнего телефона, подключенного кабелем через модем. Естественно, на семейном совете ставился вопрос ребром - либо получать знания в глобальной паутине, либо обсудить сплетни по телефону с подругой из соседнего дома. На тот момент второй вариант казался более информативным. Невероятно, я даже помню, как умолял маму, дожидаясь, пока она наговориться с подругой.

- Мам, пожалуйста, можно в интернет зайти?

- Давай, только не долго. Мне будет звонить тетя Света.

И тот диалог казался вполне естественным. Подключение сопровождалось отвратительными звуками набора номера, словно тысячный вой грешных душ молились о прощении в самом пекле адового котла. Посему, ближайшие соседние этажи панельного дома слышали мою тягу к знаниям. И чтобы не «спалиться», я накрываю модем подушкой, стараясь заглушить мерзкие звуки из преисподней. И только спустя шестнадцать лет, я узнаю о наличии регулятора звука.

Я наблюдаю за своей семьёй, за детской версией самого себя и умиляюсь. Я безумно соскучился по родным. За последние два года много чего изменилось, произошло и мы как-то незаметно отдалились друг от друга. Я протягиваю руку, чтобы дотронуться до отца, обнять маму, но в тот же миг, картинка ускользает от меня, просачиваясь сквозь пальцы и превращаясь в чёрный дым, уносимый стремительным потоком. Вновь удар в область груди и пикающий вой вокруг, похожий на сигнализацию. Теперь я вижу себя повзрослевшим, но всё ещё мальчишкой, с бурлящими гормонами и гнусавым голоском. Весь мир похож на борьбу за права человека. Маленького человека, торопливо требующего стать взрослым. Первые пьянки в прокуренных подъездах, первые манифесты, звучащие из уст юных революционеров, первая чистая любовь на перилах этажом выше, со спущенными до щиколоток трусами. Все события воспринимаются остро, на ножах, будто никогда более не произойдут в жизни. И я вновь и вновь готов идти в бой, сквозь взорванные танки и дымящиеся окопы, спасая жизни боевых товарищей, лишь бы никто не заметил, что я до сих пор ребёнок. Мама плачет – ей совсем не нравится моя компания, но вразумить детское сознание способен лишь шланг от стиральной машины в крепких отцовских руках. И то, до тех пор, пока не настанет момент очередного подхалимства.

По своей сути, дети – существа довольно хитрые, даже злобные в своих проявлениях, но всё-таки, безусловно, глупые. Их жизненный багаж из опыта только наполняется вещами, подделками на бренды, лишь отчасти имеющие сходство с оригиналом. Вся их разумность заключается в скорейшем стремлении выбраться из тесного плена домашнего очага в круговорот пошлости уличных событий. Для получения желаемого они будут ласковыми, приторными, тягучими, как патока, лишь бы вырваться к себе подобным. Оказавшись на свободе, они пойдут на всё, ради доблестного уважения. Этап за этапом. Компьютерная игра в режиме реального времени, где финальная миссия «завалить вон ту в короткой юбочке, с татуировкой бантов на обратной стороне бедра».

Видения чередуются из обрывков воспоминаний – теперь они не цельные истории, всего лишь набор ярких фрагментов, сменяющихся с бешеной скоростью. Скрежет усиливается, я не могу больше выносить его ударов, осыпающих меня с завидным постоянством. Словно гигантская, строительная виброплита бешено утрамбовывает мою душу обратно под ребра. Я начинаю ощущать, как по телу растекается кровь, разогретая от частых соприкосновений неизвестного предмета, издающего жуткие звуки. Мне видится ещё одна картинка, совсем не чёткая и дергающаяся от потока вибрации. Она отличается от остальных крайне депрессивными оттенками. На ней – незнакомый мне мужчина, скучный и понурый, с редкой пылью седины на висках. Я ничего о нём не знаю, но чувствую нутром, что его жизнь была напрасна. Дежавю. Никаких значимых открытий и свершений мужчина не изобрёл. Он жил, как жилось – давно утратив юношеский максимализм. Его внутренний «пожар перемен» столкнулся в битве с «ветром обыденности» и потерпел мощную капитуляцию, оставив лишь несколько грязных угольков, тлеющих без всякой надобности. Мужчина так и не встретил своего человека с вязанкой дров, подобно Прометею, способного воспламенить тот страстный пожар. Единственную, ради которой стоит просыпаться утром. Вместо неё, вокруг мужчины проносится вереница женщин – худых, стройных, красивых и не очень, с парой лишних килограммов, разнообразным цветом волос, национальностей и профессий. Их лица стёрты, видны лишь дымные силуэты. Десятки и сотни девушек образовывают воронку – смерч, танцующий свой опасный танец ради мужчины в центре. Кружась, они вымывают его жизненную силу и забирают год за годом, отматывая время на быстрой перемотке. Его тело становится дряблым, морщинистым и иссохшим, постепенно обращаясь в прах. И через мгновение – они все вместе растворяются, оставляя от себя лишь пустую табуретку в чёрной комнате. И теперь мне совершенно точно понятно, кем мне приходится тот несчастный мужчина. Тот жалкий старик ни что иное, как моё будущее. Серое, безрадостное и категорически скверное, ежели я не предприму попытку измениться. Мне нужно выйти. Вернуться обратно, чтобы доказать обществу, что всё ещё чего-то стою. Я чувствую, как нарастает напряжение, молотилка больше не стесняется, а лупит и лупит по мне, как заведённая. Сигнализация хрипит от натуги, из последних сил стараясь донести окружающим, что пациенту ещё не время уходить. Ещё разряд - удар, разряд – удар. Я ощущаю, как получаю энергию, так мне необходимую, чтобы навсегда покинуть стены больничной палаты. Сестра вновь смазывает электроды гелем, трёт дефиблилляторные утюжки между собой и, отсчитывая положенные секунды, прислоняет их к моей груди. Киловатты тока вонзаются в моё тело, мчась сквозь ткани в глубины организма. Пространство заполняется громкой, ритмичной, барабанной партией. Раздирающий горло и разрушающий грудную клетку на части, первый глоток воздуха, как живительная влага в пустыне. Тот пронизывающий писк, что я постоянно слышал – сигналы реанимационного оборудования, скрежет – электрические разряды дефибриллятора, а мощные удары – звуки моего собственного сердца, старавшегося непременно запуститься. И теперь, вопреки всему, оно бьётся самостоятельно. Я снова живой и самый счастливый засранец».

День пятый.

Иштван, наконец, смог самостоятельно открыть глаза. Да действительно, его окружали больничные стены палаты реанимационного отделения, которые ему мерещились, а он сам лежал в койке, подключенный трубками к мониторам и капельнице, питающей его организм «миксом» седативных препаратов. «Не такая уж и плохая вечеринка». Молоденькая медсестричка, заметно нервничала, пока аккуратным почерком выводила показатели в карточку пациента, только что пришедшего в сознание. Её первые дни практики совпали с передознутым на голову наркоманом, доставленным в критическом состоянии и пережившим клиническую смерть. Да – да, ведущий чуть «не отъехал», находясь одной ногой в лодке паромщика Харона, и только нехватка одной золотой монеты не позволила ему пересечь реку Стикс. «На границе между жизнью и смертью. Спасибо господу Богу, Гиппократу и слаженным действиям врачей, ежедневно совершающих подвиги для людей, иногда того не достойных». Ведущий не предполагал, кто и зачем ему дал второй шанс, да и сам факт того, что смерть зловонно задышала ему в лицо, никак не отразился в памяти. Вот совсем не повлиял. Будто последних суток не было в его жизни, а те события произошли совсем с другим человеком. И сейчас, окружающие напрасно стараются внушить, что употреблять плохо и больше ведущему нельзя заниматься любимым делом. «Со мной не могло произойти подобного, я могу себя контролировать». Иштван попытался приподняться, ёрзая закоченелым телом от продолжительного лежания, и ощутил, что не может покинуть кровать. На запястье правой руки сверкал браслет наручников, пристегнутый к душке кровати.

- Это что ещё за хрень собачья? Какого чёрта? Зачем я прикован?

- Тише, вам нельзя сейчас беспокоиться, вы ещё очень слабы.

- Освободи меня, тупая сука. Да я тут сейчас всё разнесу.

Ведущий принялся отчаянно греметь оковами, старясь высвободить руку. Безрезультатно. Наручник плотно держал кисть и не думал раскрываться. Тогда Иштван решил выместить злость на ненавистном, мерзко пикающем мониторе. Молодой человек сгруппировался и одним ударом ноги снёс компьютер с постамента так, что тот развалился на части. От резкого движения тела, воткнутый в левую руку катетер потянул за собой конструкцию, и капельница встретилась с полом, позвякивая стеклом и растекаясь по полу. «Всё-таки тренировки в секции карате, и полученный оранжевый пояс с синей полоской, оказались не напрасной тратой времени». Практикантка в испуге выбежала из палаты и через двадцать три секунды в комнату ворвались бравые, мускулистые, чуть похмельные санитары. Скрутив по ногам и рукам ведущего, бьющегося в агонии и угрожающего расправой всякому, кто хоть пальцем до него дотронется, мужчины помогли врачу ввести в вену снотворное. Брыкаясь и извиваясь, ведущий слабел, постепенно пропадая в сонной белене, накрывшей его тяжелым, свинцовым куполом. Под сводами которого мягко и спокойно. Впереди Иштвана ожидали часы сладостного забвения.

Следующее пробуждение оказалось ещё более скверным – ведущего связали ремнями по рукам и ногам, как отмечалось в отчете, «для личной безопасности пациента». «Ещё бы, попробуйте чего-нибудь натворить эдакого, находясь в позе обездвиженного, но чертовски буйного, дождевого червяка. Хорошо, что до кляпа дело не дошло, так что можно хотя бы объясниться, пытаясь сменить гнев мучителей на милость». В палате ведущий находился совершенно один, но слышал, как за дверью происходит оживлённый диалог. Мужские баритоны сливались в невосприимчивый для уха набор согласных и интонационных восклицаний, вырывающихся автоматной очередью. И лишь изредка оттеняющихся женским лирическим сопрано.

-Эй, меня кто-нибудь слышит? Я очнулся. Развяжите меня, это уже совсем не смешно.

Голоса стихли. Затем таинственные люди перекинулись очередной тарабарщиной и спешно удалились. В комнату зашла Василина, пряча кошелёк в новую сумочку, в свете открывшихся ранее фактов, купленную самостоятельно. «Видимо откупалась за причинённый ущерб медицинскому центру». Ведущий обрадовался, он жутко по ней соскучился.

- Детка, как я рад тебя видеть. Освободи меня, прошу. Или скажи им, чтобы освободили. Плачу любую сумму.

Девушка наклонилась к кровати, целуя Иштвана в лоб, будто он давно покойный, и награждая его солёными каплями слёз, сорвавшихся с пышных ресниц. Её лицо казалось испуганным и уставшим от долгого дежурства в больнице без сна, и пережитого потрясения, когда Иштван находился на грани. Она первая приехала к нему домой, когда «мессенджеры» смаковали видео его наркотического бреда, но застала лишь опера и потерпевшую, напуганную девушку и желавшую отмщения. Кары и общественного порицания. Как ей думалось, большой и великой справедливости. И по-своему, она имела на то полное право. Наказать человека, покушавшегося на её жизнь, здоровье и честь. Пусть и не осознанно.

- Почему ты молчишь, Василина? Что я делаю в больнице, почему пристёгнут и вообще, я не помню ровным счетом ничего, что могло произойти, чтобы я оказался здесь. Я опять подрался с ростовой куклой на улице?

Василина поднесла телефон к лицу ведущего так, чтобы ему стало удобно смотреть, и включила «плэй». На записи голый мужчина, похожий на Иштвана, валялся в собственной моче и рвоте, ведомый наркотическим приходом. Он метался по полу, издавал несвязные звуки и всячески веселил оперов. «Мерзкое животное». Ведущий отвёл голову в сторону, чтобы больше не смотреть.

- Выключи.

Василина убрала телефон, заменяя его пачкой «ричмонда» – молодой человек второй раз в жизни увидел, что девушка курила, прежде не имевшая пагубной привычки. «И опять же закурила из-за меня. Вот лучше бы чего хорошего перенять от меня, если, конечно, у меня хоть что-то ещё осталось». Теперь она выпускает вишнёвый дым в потолок больничной палаты и старается держаться, чтобы вновь не разрыдаться.

- Иштван, у меня есть две новости.

- Только давай не делать из меня идиота. Я прекрасно понимаю, что вляпался. И сейчас не готов играть в хорошую и плохую новость, где радость от первой совсем не перекрывает разочарование второй. Мне плохо и не уютно, понимаешь?

- Ты сядешь.

- Да-да-да. Или умру, если не перестану употреблять. И прочие страшилки, я знаю. Избавь меня от нравоучений, это не ты привязана сейчас к кровати, будто законченный психопат.

- Иштван, вопрос уже решён. И он не в твою пользу. У тебя нашли большое количество наркотиков, плюс попытка изнасилования. Камеры в коридоре зафиксировали побои, а твоя любимая накатала заявление. Процесс запущен, так что обратного пути нет. И это первая проблема.

- То есть, это не всё? Куда ещё хуже?

В этот момент в дверь постучались и, не дожидаясь утвердительного ответа, в палату зашёл мужчина, чуть прихрамывая на одну ногу. В белой рубашке, брюках и пиджаке, настолько старом, что казалось, последний достался ему от деда. В руках он держал кожаную папку на молнии и красную корочку, которую он непременно раскрыл.

- Добрый вечер, старший следователь по особо важным делам, капитан Демидов. Вы, стало быть, и есть Иштван – телевизионный ведущий, верно? Я командирован из Хабаровска в Москву с целью выяснения обстоятельств дела номер «две тысячи восемьдесят четыре, дробь три».

- Какого ещё дела?

- Прошу, не делайте вида, будто не понимаете, о чём идет речь. В наших же общих интересах оформить всё по-быстрому, без волокиты. Вы, наверное, уже забыли, как благодаря вам, сотрудник полиции попал под колеса автомобиля, преследуя наркодилера с чёрной сумкой? С такой спортивной, неприметной сумочкой для тренировок, набитой шестнадцатью килограммами гашиша. Нет?

Ведущий ошарашенно глядел на следователя, не зная, как ему быть. То, о чём говорил мужчина, давно растворилось в череде обыденной жизни ведущего, совершенно покрываясь пылью. Будто и не с ним вовсе, происходили те волнительные минуты, когда молодой человек улепётывал от правоохранительных с полной сумкой гашиша. И теперь очень сложно поверить, что та забытая реальность и есть чистейшая правда. «Что мне делать?». Продолжать косить под дурачка, отнекиваться и взывать к «мусорскому» беспределу, так вроде говорится?». Ведущий метался, посему выбрал лаконичный, но очень компрометирующий ответ, выдававший всю правду по его грустнеющей физиономии.

- Я не понимаю, о чем вы говорите.

- Значит, я вам напомню. Я и есть тот сотрудник, что вас преследовал. А стало быть, вы, гражданин Иштван, обвиняетесь в хранении и попытке сбыта наркотических веществ в особо крупном размере на территории Хабаровска. И лично вам, я советую на время забыть обо всех своих прочих неурядицах и нанять очень хорошего адвоката. Потому что вам осталось надеяться только на чудо. И самое приятное во всей ситуации, лично для меня, товарищ Иштван – ведущий праздничных мероприятий, я вас всё-таки догнал.

Глава 29. «Интересно, а может быть еще хуже?».

Сколько бы лет тебе не находилось, когда ты умрёшь - люди всё равно скажут, что ушёл таким молодым. Тебя накроют грязным полотенцем, погрузят на носилки и увезут туда, откуда ты больше не вернёшься. И по большому счету тебя не должны беспокоить их последние слова. Истинная цель - сохранить свою душу, оставаясь на жизненном пути человеком.

Капитан пришёл на службу раньше обычного – скопились отчёты по делам за прошлый квартал, требующие срочной отправки в архив. Демидов расписался в дежурке и, скрипя деревянными половицами, стеленными ещё во времена «нквд», прошагал в кабинет. Его рвения к работе в отделе никто не поддерживал. Если не намечалось проверок, то остальные коллеги заполняли рабочие места ближе к одиннадцати, да и то, следующие часы до обеда проводили, как говорится, «на сигарете». Тем лучше, никто не станет отвлекать тупыми приколами и порно роликами, бесчисленным количеством приходившие в общем чате «мессенджера». Статистика передачи его дел в суд и последующие обвинительные приговоры являлись примером для остальных, так что на доске почёта капитан висел уже более восьми лет. Ему нравилась его работа, и Демидов выполнял её честно, по совести, как положено настоящему сотруднику. Некоторые сослуживцы даже в чём-то осуждали его стремления, считая выскочкой и человеком, желавшим прогнуться перед начальством. Но Демидов не обращал внимания на сплетни. «Плевать». Потому и брался за самые сложные случаи, не брезгуя выездами на задержания, что не входило в круг его прямых обязанностей. За что часто получал по шапке.

Справившись с тонной бумаги, заполненной корявыми операми, как попало, и, подготовив дела к отправке, капитан решил перешерстить «висяки». Дела, развалившиеся ещё на стадии производства, без улик, состава преступления или подозреваемых. Первая загвоздка - пропажа шестилетней девочки. Она отдыхала с родителями в лесном массиве. Пикник с шашлыками, речка, свежий воздух, в общем, ничего особенного. Пока взрослые накрывали стол, девочка играла рядом с надувным мячом в поле их зрения. Она бросала его о землю, а мяч подпрыгивал в небо, звеня колокольчиками и принося неподдельную детскую радость. Справившись с закусками, мама окрикнула девочку, ибо та слишком далеко ушла от стола, но ответа не последовало. Тогда уже отец пробежал весь берег у реки туда и обратно, но так и не нашёл дочурку. Больше её никто не видел. Только спустя неделю в чаще непроходимого хвойника, нашли сдутый резиновый шар. А чуть поодаль – красный детский сандалик с засохшей глиной на носке. Оперативно - розыскные действия результатов не дали, а дело осталось висеть мёртвым грузом. Демидов всякий раз открывал дело заново, пытаясь найти зацепки. Заставлял оперов прочесывать сорока трехкилометровую лесную территорию, ближайшие посёлки и допрашивать каждого зека, вернувшегося из колонии или впервые нарушившего закон. Лишь бы получить хоть какую-то крупинку информации. Из года в год ничего не находилось, как и местоположение девочки, но капитан настаивал на делопроизводстве, памятуя, что грош цена правоохранительной системе, ежели пропадают дети, а подонки, совершившие злодеяния, остаются на свободе.

Второй висяк был менее ужасающим – партия наркотиков, испарившаяся средь бела дня вместе с дилером. Но то, личная оплошность капитана. Демидов, ещё лежа в больничной палате, пересматривал записи камер видеонаблюдения, где похожий по описанию человек со спортивной сумкой удирал вдоль бульвара, затем и вовсе растворился в толпе, вблизи комплекса центрального рынка. И вновь, никаких зацепок и вещественных доказательств. А та партия должна была стать самой крупной в городе за всё время службы, но так глупо ускользнула из-под носа. Мистика. Школьник, подозреваемый в распространении закладок, настолько сильно испугался при задержании, что заработал нервное расстройство и сильнейшее заикание. Так что ничего вразумительного и полезного, кроме общественного порицания и жалоб от правозащитных организаций «долой ментовской беспредел», правоохранители не добились. Но для капитана обидно другое. Взрослые дядьки предлагают заработать большие деньги молодым ребятам, ещё не крепких умом. Посему они и соглашаются преступить закон, считая, что не совершают ничего такого, за что можно оказаться в тюрьме. Им обещают безопасность, лояльность со стороны полиции, а в случае облавы, первых же кидают на амбразуру. Использованное, пушечное мясо. Затем, вот такие детки, просидевшие шесть – восемь лет, выходят на свободу и не могут ужиться в социуме. Начинают пить и глотать всё подряд. Их снова ловят. Теперь уже худых, обезумевших, с панической манией преследования, в припадочном состоянии или зависших на одном месте под воздействием наркотических «солей». И их снова отправляют в тюрьму, но теперь, они возвращаются к себе домой. Без права когда-либо стать законопослушными и полезными для общества людьми нашей великой страны. Капитан не мог терпеть наркоманов и тем более «барыг», продающих детям зависимость и смерть. Молодежи, что спускают свою жизнь или выходят в окна. Демидов желал другого будущего для них. В том числе, для смысла его жизни, своей любимой дочурки.

Раздумья о великом и бесконечно неисправимом, прервались от звонка опера, работающего по наркотикам в дружественном отделе. Рабочие на стройке нашли подозрительный свёрток, напоминавший мягкий коричневый кирпич с резким, ядовитым запахом, а капитан Филипов – друг и соратник Демидова, в первую очередь позвонил ему. Они часто советовались и работали в тесной связке, быстрее раскрывая преступления.

- И почему ты мне звонишь? Изыми, опроси местных – скорее всего рабочие баловались в Рамадан, вот и скинули, опасаясь гнева старейшин. Ну, мне ли тебя учить работать?

- Вова, тут интересней. Помнишь, огромный котлован, вырытый возле рынка? Там ещё обещали построить жилую многоэтажку, лет двести назад. Так вот, свёрток, весом примерно в килограмм, нашли в опалубке фундамента, залитого бетоном, представляешь? Кто-то хотел навсегда избавиться от наркоты, а как ты сам понимаешь, такой груз может выкинуть либо сумасшедший, либо крайне отчаявшийся человек. И что ещё занимательней, местоположение то сходится.

- Что ты хочешь этим сказать?

- Приезжай, увидишь всё своими глазами. Кажется, мы отыскали часть твоей партии.

«Если что-то существует без твоих усилий, то лучше всего и не трогать». Так, по крайней мере, считают руководители строительных организаций. Котлован разработан, фундамент стоит, следовательно, видимость непрерывной работы на лицо. Но всему есть логический конец, а терпению недовольных вкладчиков приходит безусловный предел. Беда пришла, откуда и не подозревали. Региональное правительство выделило средства на продолжение строительства жилого комплекса возле рынка. Естественно, за существенный обратный откат. Впервые за два года техника бравадно загудела, прогретая дизельной соляркой, бригады облачились в спецовки, а в паспорте объекта обновилась дата сдачи. Чудесно. Только за прошедшие зимы, уже выполненные работы по заливке фундамента требовали капитального ремонта, ибо опалубку заливали крайне жидкой смесью в целях экономии части песка, что остался после отгрузки третьим лицам, отчего бетон пошёл трещинами, а в некоторых местах и вовсе осыпался кусками. Да, ещё ничего толком не построили, а то, что успели сварганить по-быстрому, не соответствовало даже самым лояльным снипам и гостам. Повсеместное наплевательство, халтура и делёжка. От начальства и до обычных работяг, продающих строительные материалы за забором. Есть, конечно, среди них и те, кто радеют за качество и точное соблюдение норм, да только быстро ломаются под гнётом системы, перемалывающей всякого энтузиаста.

Вот именно такой прораб, с виновато-обречённой физиономией, проводил капитана Демидова до места, где нашли странный свёрток. Строитель постоянно чесал затылок и промокал рукавом залысины, оставляя коричневые полосы пыли. Становилось заметно, что он сильно нервничал.

- Мы, значит, выполняли перезаливку бетонной смеси, а тут вот - выпало. Никто не знает, откуда оно и как сюда попало. Обычно опалубку заполняют кусками кирпичей, шифером и различной другой чепухой, но не гашишем же.

- Почему вы уверены, что нашли гашиш?

- Ну, я же не с неба свалился.

Прораб сначала расплылся в улыбке, довольный познаниями в запрещённых веществах, но заметив суровый взгляд, быстро осёкся, понимая, что не тому человеку хвалится. Демидов покрутил кирпичный прямоугольник в руках, замотанный в полиэтиленовую плёнку, осмотрелся по сторонам и стал мысленно рассуждать. «Если брусок действительно из той партии, что ускользнула вместе с дилером, то, где остальные килограммы? По меньшей мере, сейчас, где-то на территории стройки могут находиться вещественные доказательства. И их непременно нужно найти. Любыми способами».

- Филипов. Ты действительно думаешь, что это то, что мы ищем? Может случайный вброс?

- Вот ты сам себя послушай. Вспомни, хоть один случай, чтобы килограмм могли обронить, вот просто так? Это же огромные деньги. Да и по моим каналам ничего не слышно, что кто-то терял товар, иначе бы весь город стоял на ушах. Нет, тут явно хотели замести следы. И я не уйду отсюда, пока не найду остальное. Выпускать собак?

- Выпускай. По крайней мере на свежем воздухе побегают.

Филипов жестом подозвал к месту кинолога с двумя немецкими овчарками – мальчиком и девочкой. Сучка уже больше трёх лет состояла на службе и за то время разыскала больше трёхсот шестидесяти килограммов запрещённых средств, а также задержала несколько опасных преступников, одного педофила и контрабанду чёрной икры, замаскированную под ритуальные услуги. Да, собака облаяла мрачный катафалк, прямо на парковке. При досмотре оказалось, что лакированный гроб из ореха, декорированный колоннами и барельефом, на самом деле заполнен осетринным деликатесом. Собаку, памятуя об одноименном сериале, назвали Лесси. Самец же, только в прошлом месяце поступил на службу из приюта, так что доблестью и заслугами отличиться пока не успел. Зато был невероятно смышлен, вынослив и дружелюбен. Так что комиссар Рекс, только осваивался и во всём брал пример с более опытной четвероногой коллеги. Первой свёрток дали обнюхать Лесси, далее настал черёд Рекса. Затем офицер-кинолог спустил собак с поводка и приказал искать. Животные, высунув розовые языки, радостно сорвались с места, исследуя территорию стройки. Завидев четвероногих, рабочие попряталась в бытовке, опасаясь, что «вдруг ещё чего лишнего найдут, а потом отвечать». Следователь, оперуполномоченный, кинолог, прораб и двое сотрудников полиции, младших по званию, принялись терпеливо ждать. Со стороны могло показаться, что животных отпустили на прогулку, и теперь, они носятся между бетонными колоннами, арматурными сваями и блоками, словно гуляя в городском парке. Сначала Лесси залаяла где-то за дальней стенкой фундамента, затем её призыв подхватил Рекс, но уже совсем рядом. Странным виделось то, что собаки не могли точно определиться. Они указывали то на одни колонны, то уже через секунду убегали к другим, продолжая сигнализировать о своих собачьих подозрениях. «Или они действительно чувствуют запах внутри бетонных столбов, либо потеряли след, и увы, бессильны. Нужно убедиться».

Демидов взял банку краски, приготовленную прорабом, обмакнул кисть и оставил небрежную кляксу на том месте, куда указала Лесси. Собака одобрительно кивнула и подала голос, предлагая следовать за ней. «Догадалась, умная девочка». Далее, ещё один столб, отмеченный красной галочкой, в пяти метрах от первого, затем ещё четыре по левой стороне забора. С другой стороны, Филипов отмечал свои столбы, указанные чётким нюхом Рекса. Заняла процедура около тринадцати минут. В итоге получилось пятнадцать столбов в хаотичном порядке, отмеченные краской. «Если всё правильно сходится, то внутри каждого из них по килограмму афганского гашиша, пропавшего около двух лет назад. А в сумме, с учётом первого свертка, и все шестнадцать. И, если верить оперативной информации, точь-в-точь, как в сумке у того парня, скрывавшегося от преследования, когда капитан распластался на асфальте. Выходит, все это время, запрещённые бруски спокойненько лежали здесь, в самом центре города».

Капитан снял куртку, расслабил пуговицы на рубашке и, засучив рукава, взял отбойный молоток. «Если внутри первого столба ничего не окажется, то сегодняшняя вылазка будет напрасной. Да и начальство никак не погладит по головке, прораб уже подготовил жалобу о срыве рабочего дня и просит возместить неустойку. И пока, сюда не приехал хозяин строительной компании, необходимо найти улику. Всего лишь одну из пятнадцати. Тогда можно оформлять стройку, как место преступления. Хотя, судя по трещинам в основании и то, с какой легкостью куски бетона вываливаются из опалубки, стоит только надавить стальным зубилом, то истинное преступление – это то, как они строят». На всякий случай, капитан уже доложил куда следует. Проверка им точно не станет лишней, чтобы потом никто не пучил удивлённые глаза, ежели бетонная многоквартирная махина вместе с людьми рухнет вниз. Основательно развалив стенку колонны, Демидов принялся потрошить внутренности. Чего там только не было. Строители не гнушались бросать в бетонную смесь палки, стеклянные бутыли, мусорные пакеты, пластик и даже использованную контрацепцию, теперь ставшую монументальной. «Привет потомкам. Главное, чтобы в будущем генетики ни в коем случае не догадались взять днк, дабы воссоздать человека наших дней. Ибо наследственность будет явно дефективной». Наконец, зубило слишком легко прошло сквозь оболочку, без всяких на то усилий. Филипов пришёл на помощь с мощной кувалдой наперевес, принимаясь усердно долбить стенку. Спустя два коротких удара, она окончательно осыпалась, обнажая хранившийся внутри секрет, примерно на уровне груди. Демидов дотронулся рукой до прямоугольного предмета, поводил пальцами по стенкам полученного отверстия, а когда высунул руку наружу, то ощутил резкий запах, источаемый от ладони. Собаки тут же спешно облаяли капитана с большим упорством, настолько сильно, что кинологу пришлось держать их за ошейники, чтобы те не вырвались. «Нашли».

Ближе к трём ночи следующего дня все пятнадцать гашишных кирпичей извлекли из бетонного заточения. Демидов сиял от счастья. Будто получил долгожданный подарок и теперь, держа его в руках, может раскрыть праздничную обертку. Его друг, капитан Филипов, тоже не скрывал радости, довольный проделанной работе. Наконец, у них есть вещественные доказательства. Мало-мальски, но дело сдвинулось с мёртвой точки – дальше станет легче. Завершив все положенные по уставу мероприятия и запротоколировав вещества, приятели перешли на другую сторону улицы, где круглосуточно торговали шаурмой и водкой. И крепко выпили за прошедший день, не позабыв наградить главных героев. Лесси и Рексу досталось по порции вкуснейшего свиного шашлыка с зеленью и хрустящим луком, чему собаки несказанно радовались, лопая награду возле стоячих столиков, где сотрудники допивали как раз по третьему полному стакану.

В отделе находилась непривычная доселе суета. «Прямо сказать - паника». Как бы не старались провернуть выемку веществ без свидетелей, журналисты всё-таки прознали о самой крупной конфискованной партии, ещё и таинственным способом спрятанной в недрах многострадального дома. И теперь, с самого утра корреспонденты оббивают пороги, дабы разжиться эксклюзивным сюжетом и фактами, подтверждающими теорию заговора. Всякий раз имеющий американский след и провокацию от ордена тамплиерских масонов. «Гиены». Капитан не выносил «журналюг» так же, как и ленивых коллег, бегающих по коридорам с выпученной физиономией и полыхающей жопой, пытавшихся привести дела в порядок. Сегодня ожидался приезд высокого начальства, а с ним и возможность получить втык по любому поводу. Вплоть до неполного служебного соответствия. Подполковник Климов, он же непосредственный начальник капитана, прямо так и сказал, что никого выгораживать не станет. «Отныне, каждый сам за себя. Работайте». Не позабыв упомянуть, что та проверка сугубо благодаря нескончаемому рвению и природной ответственности капитана Демидова.

Климов назначил совещание раньше привычного времени, так что становилось ясно, что до встречи с начальством готовится неформальная беседа. Обычное дело, чтобы сверить факты и утвердить генеральную линию по делу. Но сегодня, из присутствующих в кабинете начальника, помимо подполковника и капитана, находился ещё один мужчина. Гражданский. В чёрной водолазке, натянутой до самого подбородка, мокасинах на босую ногу и неприятным, почти зловещим взглядом, отдающим холодком.

- Капитан, познакомься, это твой свидетель по делу о наркотиках. Ему есть что тебе рассказать.

Знакомиться с человеком, развалившимся в кресле, будто он здесь хозяин, Демидову не было смысла. Он прекрасно понимал, кто перед ним находится. Муххамад Алымов – человек, построивший свой бизнес на крови и продолжающий нагло нарушать закон, чувствуя всякую безнаказанность. Ещё бы, ведь в подчинении, товарищах и бизнес-партнерах, он имел весь городской «истеблишмент». В том числе и непосредственного начальника капитана – подполковника Климова. «Усатый мудак». Поговаривают, что своим назначением он обязан влиятельному восточному другу, отчего не перестаёт перед ним лебезить, закрывая глаза на множественные проступки. В том числе, за солидные денежные вливания в безбедную старость. Все прекрасно знали о преступном сговоре, о том, что Климов собственноручно разваливал дела об изнасилованиях, причинении тяжкого вреда здоровью, повлекшую смерть, грабежах, вымогательствах, вовлечении в проституцию и многом другом, отчего средний брат Рустам до сих пор находился на свободе. Но все терпеливо продолжали молчать, как и капитан Демидов. Муххамад обратился к офицеру, расчесывая пальцами свои серебряные пряди.

- Дорогой, тот наркотик, что ты вчера нашёл - он наш. То есть, он общий, списанный вещ док. Мы с твоим подполковником, моим братом и ещё несколькими товарищами, специально организовали ту операцию, чтобы наказать один интернет – магазин. Все поставки яда в городе – только их грязных рук дело. Очень противно, что они зарабатывают на наших детях, калечат и убивают наше будущее. Ты ведь должен меня понимать, у тебя растет красивая дочурка, кажется, Яной зовут? Прекрасный ребенок, «иншалла».

Демидов нервно поморщился – ему не нравилось обсуждать свою дочку в компании мерзкого вора и преступника. А еще сильнее, он не терпел, когда его водят занос. «Какая ещё специально спланированная операция?». Капитан прекрасно знал, что Алымовы занимаются оборотом наркотиков в городе больше остальных, а произнесённая пламенная речь о морали и нравственности – полнейшая туфта и чепуха. «Муххамад, скорее всего, желал слить конкурентов, руками сотрудников и в рамках мнимой законности. Чтобы не прослыть стукачом, да не запачкаться». Азербайджанец продолжил рассказ.

- Так вот, я тебе дам контакты и всю информацию. Как приобретали, провозили, фасовали и реализовывали – полный расклад. И ты, пожалуйста, очень достоверно всё выучи, чтобы, как говорится, «без сучка». Мальчишку вы правильно отпустили, ему рано ещё в тюрьму, молодой совсем, успеет там оказаться. Ну, баловался, закладки делал, с кем не бывает? А вот то, что ты упустил дилера, да ещё такого мерзкого человечка, конечно плохо. Но не плачевно. Мы совершенно точно уверены, где его отыскать.

- И где же?

- В Москве, дорогой мой. Нынче все проходимцы стремятся в столицу, покуда дома наследили. Каждый подлый и опасный человечек. И думают, что останутся безнаказанными. Ничего, для того мы и служим все вместе, чтобы возвращать и обращать к ответу за злодеяния свои. Верно, говорю, товарищ подполковник?

Климов суетливо подхватил разговор, отвлекаясь от рабочих бумажек на столе.

- Естественно. Капитан, ты поезжай в столицу, поспрашивай, всё разузнай. А я пока бумаги подготовлю. То, что тебе одобрили служебную жилплощадь – так это ещё ничего не значит. Вот вернёшься с чистосердечным, посадишь преступника, тогда мы тебе сразу ключи от квартиры. Останется только въехать и радоваться. Верно, говорю, господин Алымов?

- Ты брат, сделай только всё красиво и по уму. И чтобы тот человек непременно сознался. Он работает на телевидение, считает себя популярным, но заступиться за него теперь некому, «машаллах». Привела его неблагочистивость к возмездию. Ты обязательно передай ему привет от моей семьи и пусть будет уверен, что с нами нельзя вести себя подобным образом.

Муххамад, казалось, начинал злиться. Он приподнялся с кресла, подошёл к капитану вплотную и стал говорить громче, не стесняясь быть услышанным посторонними лицами, сопровождая конец каждой фразы тычком пальцами в Демидова.

- Из-за этого щенка, будь он проклят, пострадала моя репутация, мой ресторан, мой бизнес, а ты сам понимаешь какие это убытки. И от друзей его передай пламенный привет, что сейчас в земле, исключительно благодаря ему. А если будет отнекиваться, то и от родителей тоже передай. Никто не вечен перед Аллахом. Ты поезжай, капитан, чем быстрее, тем лучше. Зовут его Иштван - даже имя скотское, не наше, а значит, он достоин соответствующего обращения.

Первое и, пожалуй, самое важное наблюдение, полученное Иштваном за почти пять месяцев в сизо Матросская тишина – его до сих пор не изнасиловали. И по информации ведущего, не планировали осуществить экзекуцию в будущем периоде времени. Ни сотрудники фсина, ни бравые зеки, никто не имел интереса к волосатой заднице ведущего. Даже малейшего намека на посягательства святыни. Отчего становилось безумно радостно на душе, если вообще возможно находить нечто позитивное в аресте. «Скорее да, чем нет». Как только врачи поставили заключение, что жизни молодого человека ничего не угрожает, сладких медсестер заменили конвоиры, настойчиво предлагавшие провести время в своей компании. И естественно, требовали переселиться на территорию режимного объекта, более подходящую для столь неординарной тусовки. «Отчего же не согласиться, ежели руки жмут браслеты, а в спину тычут тремя уголовными делами? Тут волей не волей, самостоятельно запрыгнешь в автозак да дверью хлопнешь погромче. Дабы никто случайным образом не помешал подготовленной для тебя демонстрации. Спешиал фо ю, бл*дь, дарлинг».

Ведущего привезли на одноименную улицу Матросская тишина, пропитанную легендарной историей узников всех мастей ещё со времен Екатерины Второй. Миллионы мошенников, убийц, «политических» и воров высшей категории, прошли через два режимных корпуса, а впоследствии, и через один особый. Для арестантов, больных туберкулезом и прочими инфекционными заболеваниями. С дивными, просторными «пресс-хатами» повышенной комфортности. Место, навечно оставляющее в судьбах людей уродливый отпечаток подошвы фсиновского берца. «Не стоит думать, что спец контингент кругом невиновный и безмерно талантливый, любящий маму, бога и всячески реализовывающий себя в творчестве». Но и оказавшимся здесь по сфабрикованным делам, ошибке, мести или иным причинам, тоже приходится терпеть. «Скверно. Оттого, сколько бы тебе не исполнилось лет, какими знаниями и материальными благами ты не обладал, тебе приходится начинать жить заново. В абсолютно прямом смысле. Новый мир за решёткой, другие правила и законы, странный распорядок и вечный, непомерный контроль. Можно и двинуться головой от наплыва информации. А дальше – суд, столыпинский вагон и сибирский лагерь, где все озвученные показатели строже, а условия невыносимее».

Второй важный аспект из личного списка потрясений ведущего выдался не столь жизнеутверждающим, но тем ни менее, достойным упоминания. «Наркотическая ломка всё-таки существует. И она ужасна в своей простоте. Мозг начинает работать без допинга, не рисуя иллюзорных картин, удручающих больное воображение. Без книжного романтизма и рассказов наркоманов о чудовищных муках, заставляющих безвольных голыми руками рвать жестяную кровлю контейнеров, цепей и быть зависимыми от вещества. При отказе в употреблении ты всего лишь приобретаешь жар, мелкие судороги, иногда набирающие большую интенсивность, обезвоживание, тошноту и бесконечную диарею. Вот ничем не контролируемую и не прекращающуюся. И на какой-то момент складывается ощущение, будто так будет происходить вечно. Циклично и поточно. Будто вся твоя оставшаяся жизнь будет протекать возле сливного отверстия со спущенным спортивным трико, а если добавить к болезненным ощущениям ещё и тюремное заключение, то аллегория приобретает вполне ясные и реальные контуры. Тяжелейшее похмелье от привычной, праздной, полной всяческого комфорта, жизни. И естественно, твой организм противится новой действительности и легальным медикаментам, не способным устранить нежелательные «побочки». Тело требует только то, чем ты его исправно кормил. С упоением. Изо дня в день. Откажитесь от мяса, алкоголя, шоколада или сигарет, и вы тут же начнёте грезить именно тем, что вам по каким-то причинам недоступно. Причём, не являясь запойным пьяницей и обжорой. Так работает наша человеческая сущность – ни в коем случае не потерять права и возможности хоть единожды на то или иное действие, вещь или человека. Но важнейшее открытие, способное пролить луч света в тёмном, гнойном царстве наркотического нежелания спрыгнуть, заключалось в ещё более простых физиологических особенностях».

За годы употребления наркотиков и алкоголя ведущий сжёг свои дофаминовые скрепы – нейромедиаторы или проще, химические вещества в организме, связывающие электрические импульсы между нервными клетками и головным мозгом. Как гитарный медиатор, зажатый в пальцах руки и бьющий по струнам, отчего звуковые гитарные рифы ласкают слух. При условии, что музыкант владеет инструментом уровнем выше, чем бренчание на трёх аккордах. Дофамин естественным образом и в больших количествах вырабатывается во время положительного для человека опыта - секса, приёма вкусной пищи, занятие хобби, выполнение дедлайнов и прочих других вещей, приносящих удовольствие. Даже, если нравится рисовать на заборах матерные стишки, красть упаковки творожка в магазине или жечь кнопки в лифте, обсыкая пластиковые стены, то за сие действие отвечает дофаминовая память, вызывающая удовлетворение от проделанной работы. Правда, замешанная с выбросом адреналина от неминуемого получения п**дюлин от более разумного населения.

Так же дофамин формирует чувство любви - в том числе материнской, чувство привязанности и играет немаловажную роль в обеспечении когнитивной деятельности. В общем, очень важный гормон в системе поощрения и вознаграждения мозга. И естественно, он имеет свои синтетический аналоги, а также стимуляторы его выделения в мозге - наркотики. При употреблении выработка веществ увеличивается мгновенно и многократно, что позволяет человеку получить удовольствие искусственным путём. Не обременяя организм на действия, заложенные в системе поощрения. Мозг постепенно адаптируется к искусственному выбросу, ленится и перестаёт вырабатывать гормон естественным способом, зная, что всё равно его получит. Снижается и количество рецепторов удовольствия, что приводит к эмоциональному голоданию. Так образуется систематическое употребление и зависимость – наркоман желает вновь испытывать эмоции, чувства и увеличивает дозу, но получает лишь маленький процент поощрения, так как нейроновые связи нарушены. «А теперь представьте свою жизнь без удовольствий? Совсем. Для вас их не существует. Вы не способны получать наслаждение, радость, восторг, блаженство от тех вещей, раньше приносивших вам эмоции в полном объёме. Стало быть, вы пойдёте на что угодно, лишь бы вновь почувствовать хоть что-либо, кроме абсолютного ничего. То состояние даже пустотой не назвать. А если, из вашей жизни забрать еще и наркотик – единственное, что хоть как-то облегчало ваше существование, то какой смысл продолжать бороться?».

Ведущий плохо соображал – постоянно кружилась голова. Каждый приём пищи извергался под стол, на рыжие деревянные половицы камеры, и редко, когда Иштван успевал донести содержимое до туалета. Баланду из кислой капусты, каши и вонючих рыбьих голов с червями организм не усваивал. «Прозаично. Совсем не о том поётся в шансонных балладах». Неимоверная слабость поглощала его измученное тело. Синдром отмены, теперь уже настоящей, душил его, словно грязная мешковина на лице, затянутая верёвками вокруг шеи, а процесс восстановления нейронных связей так и не наступал. Молодому человеку невыносимо даже думать. Как себя вести, что говорить и делать, дабы выйти наружу. За него, по обыкновению, решала Василина, выбившая себе статус наблюдателя общественной комиссии, должность проверяющей системы исполнения наказания, корочки помощника депутата и чёрт разбери ещё кого, лишь бы иметь неограниченный доступ в сизо. Два адвоката из мощной коллегии, занимающихся только резонансными делами, возились с прошениями, залогами, прениями и бумажной бюрократией, не озвучивая даже призрачных предположений о свободе. Всем становилось понятно, что ведущий точно сядет. «Вопрос лишь, насколько суровый будет режим и продолжительность срока?». Иштван же, будто смирился со своей участью и желал лишь одного, чтобы его навсегда «отпустило». В камере он практически ни с кем не разговаривал, перекидываясь лишь общими фразами со «смотрящим». Прожжённым двадцати восьмилетним опытом колоний, дедушкой Германом Петровичем, велевшим обращаться к нему «певец» и взявшим опеку над молодым человеком. После подъёма в шесть утра, досмотра и до десяти вечера, когда наступал отбой, и разрешалось прикоснуться к кровати, Иштван подпирал собою выкрашенную бледно-синюю стенку. Словно древнегреческий сутулый атлант охранял своды своей темницы, уткнувшись темечком в выступающую оконную решетку. Клетки окружали его повсюду – на дверях, в межкамерных пространствах, помещениях краткосрочных свиданий, кабинетах следственных дознаний и даже в ежедневной часовой прогулке. Но даже там, в бетонном блоке размером с хлебобулочный ларёк, и небом, пробивающимся сквозь два уровня ржавых винтовых прутьев, невозможно побыть одному. «Так странно». Ведущий ярких событий, грезивший о славе и внимании, существует под круглосуточным наблюдением. И теперь, его новая жизнь совсем не похожа на бесконечный праздник. Который, он совсем не готов принимать.

Конвоир громко скомандовал ведущему «на выход» и железные засовы привычно заворчали. В комнате свиданий парня ожидала Василина, приволочившая очередной продуктовый паёк из колбас, сыров, конфет, печенья, блоков сигарет, чая и японской завариваемой лапши в стакане, так полюбившейся сокамерникам. Ведущий всё отдавал подследственным, часто питаясь сигаретным дымом и чайной заваркой, покуда «певец» своим веским, картавым словом не заставлял его хотя бы надкусить бутерброд. Его тоталитарный камерный режим не оспаривался, и не всякий мог набраться смелости, чтобы ослушаться почтенного дедушку, сплошь покрытого татуированными отметинами. Иштван вновь, как и прошлые разы, равнодушно сидел напротив девушки – худой и измученный, не в силах держать равновесие собственного тела.

- Дорогой, тебе нужно есть – иначе будет только хуже. Уже совсем прозрачный стал.

- Василина, ты же знаешь, что мне может помочь. Я очень сильно устал - больше не ощущаю красок, оттенков, даже не различаю запахов. И дальше будет только хуже.

Сотрудница сизо, отвечавшая за правомерность разговоров, мгновенно напряглась. Она должна реагировать на любое потенциально суицидальное настроение, сидя напротив за пластиковой прозрачной перегородкой. Даже комната свиданий не та, как представлял Иштван. Без стекла и телефонных трубок, чтобы иметь возможность трагично приложить ладони и рыдать, выдавливая жалость к себе и своему положению. Место больше походило на класс средней школы, где родители не горели желанием скидываться на ремонт, отчего учительница становилась злой и очень требовательной. Василина продолжила.

- Тебе нужно бороться. Из последних сил взять себя в руки и противостоять. Ещё ничего не потеряно. Я отдам все силы, чтобы тебя вытащить отсюда, слышишь? Все будет хорошо, обещаю.

- Василина, спасибо за всё то, что ты делаешь. Я не достоин тебя. И никогда не был.

- Брось, это самое меньшее, чем я могу помочь.

- Я хочу тебя попросить ещё об одном. - впервые Иштван проявил инициативу и хоть какую-то заинтересованность в разговоре. Он говорил и щупал свои впалые скулы, но так и не смог почувствовать тех прикосновений, напрочь лишившись всяких ощущений.

- Не приноси больше еды, да и сама не приходи – ни к чему. Со мной всё ясно уже. Одного прошу. У меня скоро юбилей, хочу быть похожим на человека. Можешь передать мне пиджак и рубашку?

- Конечно, обязательно привезу, из какого шкафа взять? Может тот, что был на первом эфире? Ты в нём походил на голливудского красавца.

- Нет, все-таки исполняется «тридцатка», как-никак. Позвони Левицкому, пусть сошьёт что-нибудь специально для меня. Он знает, какой фасон подходит для здешних мест. Будет спрашивать про деньги, то напомни, сколько я ему сделал добра. Только не спорь, выполни просьбу, если любишь меня.

- Я не думаю, что получится. Здесь очень строгий перечень одежды, которую разрешается носить.

- Получится, Василина, точно тебе говорю. Более того, человеческий костюм и, пусть небольшой, но всё-таки праздник, благоприятно скажется на моём моральном и психологическом состоянии. А это ведь главное для подследственного, правда гражданин начальник?

Тётушка улыбнулась. Сотрудникам сизо нравилось, когда с ними разговаривали на их привычном, уставном, клишированном языке, пригодным лишь для скупых статеек на сайтах и в телевизионных обзорах «чп за неделю». Система, поглощающая всякую индивидуальность, что с неё взять.

- И ещё. Как она? Всё ещё злиться? Ты разговаривала с ней?

- Да, но никакого результата. Забирать заявление не собирается. Уехала к тётке в область и больше не выходила на связь. Я не знаю, что еще можно предпринять.

- Ничего, значит так должно быть. Передай мне бумаги. Много бумаги. Столько, сколько сможешь.

Они взялись за руки. Сотрудница собиралась сделать замечание, ведь по протоколу телесные контакты запрещены, но поразмыслив, решилась на исключение, с интересом рассматривая шершавые перекаты стенки. «Всё-таки ничто человеческое ей не чуждо». Василина, как и всегда, разрыдалась, размазывая слёзы по щекам и рукавам джинсовки, пока Иштвана уводили в закат тюремных хором. Девушке становилось безумно жалко своего хилого, измученного друга, отчаявшегося и смирившегося со своей судьбой. «Я тебя никогда не забуду». Казалось, именно эта фраза сорвалась с обездвиженных губ ведущего, будто немое прощание. «Только не ясно, к чему тот эмоциональный порыв?». Ведь Василина в любом случае будет на суде, да и в колонии не бросит, куда бы его не направили. «Мы в ответе за тех, кого однажды полюбили. Несмотря ни на что». Если бы она знала, к каким последствиям приведёт жизнь и имела хоть один шанс исправить нынешнее положение, то, не задумываясь, вернулась в прошлое. На ту студенческую вечеринку, когда они были молоды и счастливы. Друг с другом. Она смогла бы защитить Иштвана от наркотиков, алкоголя и от женщины, что забрала его сердце, а теперь пытается забрать свободу.

Следователь Демидов разрывался между двумя городами, Хабаровском и Москвой, наматывая приличное количество самолетных миль в перелётах туда и обратно. Пустяковое на вид дело затягивалось судебными проволочками и нежеланием столичного прокурора отдавать подозреваемого на территорию более тяжкого преступления. «В Хабаровске ведущий точно бы уже сидел, а здесь - приходится соблюдать протокол». Посему, настроение капитана портилось ровно тогда, когда следовало вновь совершать привычный вояж. Ещё и вечный контроль со стороны Климова. Подполковник ежедневно отправлял «смски», написанные без знаков препинания и с ошибками в падежах, желая справиться о ходе расследования. «Переживает за своё насиженное, начальничье местечко. Чем так неугоден молодой человек для семьи Алымовых? Он, безусловно, преступил закон и должен понести соизмеримое наказание, но какова их мотивация? Каким образом, обычный свадебный тамада, коих тысячи, смог перебежать дорожку власти имеющим?». И главное, что не давало покоя капитану. «Иштван совершенно не был похож на человека, который способен на организацию наркотрафика. На употребление – да. Кто сейчас не шмыгает, в мире, где наркотик дешевле ужина в ресторане?». Капитан даже мог поверить, что ведущий действительно перегнул палку, когда бедная девушка испытала на себе ужасы «харассмента». Хотя, если бегло взглянуть на факты и протоколы, то на деле, лишь причинение лёгкого вреда, с отягчающими обстоятельствами нескольких граммов наркоты, что тянули максимум на условку. То есть, возможность разбежаться полюбовно, без тюремного заключения, существовала. Но тут появился капитан со служебным заданием «взять живым или мёртвым», и призрачные шансы выйти сухим из водоёма, мгновенно растворились. И главное, на всех последующих допросах, ведущий вёл себя крайне странно для человека, ожидавшего долгий срок заключения. Отрешённо и безвольно, не стараясь хоть коим образом облегчить свою участь. Иштван ничего не опровергал, не давал встречных показаний и не слушал советов адвокатов. Лишь произнёс - «делай, капитан, свою работу. Я подпишу. Но признавать вину не собираюсь». Есть в нём что-то честное, правильное что ли, так редко встречающееся на сегодняшний день.

- Должен вас проинформировать, что документы переданы в суд, слушанье назначено на первое число следующего месяца. Заседание суда будет происходить по средствам видео связи, так что пройдёт в штатном режиме.

Ведущий сидел поодаль стола, в специальной клетке, напротив Демидова, и, по обыкновению, молчал. Он не произнёс ни слова с момента первых следственных действий и, пожалуй, продолжал отбывать номер. По крайней мере, молодого человека забирали из камеры, а тут, можно посидеть на лавке, пережидая обморочные приступы и не боясь расшибить лоб.

- Подследственный, вам понятны мои слова? Хотите прояснить детали?

- Хочу. Капитан, у тебя есть жена, дети? - Демидов явно не ожидал личного вопроса, отчего резко воспротивился.

- Это не относится к делу.

- Значит, есть. И тебе есть для кого жить. Хорошее чувство.

Капитан смутился, будто оказался виновен в том, что счастлив. Он знал из личного дела, что ведущий был холост и не имел детей, о чём, видимо, очень жалел. Но жизнь ведь не заканчивается. История знает сотни примеров, когда люди возвращались после колонии, заводили семью и становились успешными. Человек так устроен, что способен выстоять перед самыми сложными лишениями. Так что Демидов решил приободрить молодого человека, завязываю непринуждённый разговор.

- А у вас разве нет причин для жизни? Как же родители, любимое дело?

Ведущий не обратил внимания на заданный вопрос, продолжая находиться в собственных рассуждениях. Парень питал странное чувство дружеской симпатии к следователю, человеку, желавшему надолго отправить его за решётку. Вместо борьбы жертвы с хищником, рвущим её плоть на части, Иштван выбрал слепое повиновение. «Стокгольмский синдром в рамках душной клетки матросской тишины».

- Наверное, у тебя выдалась хорошая свадьба – душевная. С искренними улыбками. Знаешь, если бы мы раньше с тобой познакомились да при других обстоятельствах, то я с удовольствием провёл твой праздник. И даже не потребовал горячего.

У семьи Демидовых не было свадьбы, в широком понимании того мероприятия. Расписались, посидели на кухне общими родственниками, да, пожалуй, и всё. Капитан отправился на дежурство, жена осталась варить борщи. И так все последующие годы. Мужчина ловил преступников, пропадая на работе до поздней ночи, женщина суетилась по дому, увязшая в бытовых проблемах и давно забросившая живопись. Со стороны их брак выглядел идеальным. Всем бы так и грех жаловаться. У них никогда не случалось ссор, размолвок и выяснений, привычных для остальных семей, но лишь потому, что им нечего делить. Они проживают разные жизни, объединённые якобы одним целым, но никак не связывающим их души. Общий ребёнок – безусловная радость и смысл для любых свершений. Но для каждого по отдельности.

- Иштван, скажи мне, без протокола. Зачем так поступаешь? Не даёшь другим себя защитить, не говоришь правды и никак не спасаешься. Я же понимаю, что неспроста Муххамад имеет к тебе интерес. Как он связан с тобой?

- Капитан, я всегда пытался бороться. Быть лучше, честнее. Всегда идти до конца, если знал, что за мной - моя собственная совесть. Бороться с теми, кто, по моему мнению, не совсем честен по отношению к людям. Даже в сфере, где принято быть пушистым, поддакивать в угоду и источать позитив. Делать вид, что всё нормально, когда над тобой насмехаются и плюют в лицо. Я хотел стать лучшим и доказать всему миру, что я – другой, отличный от общей массы лживых, инертных и алчных людей. Но я, наконец, осознал. Принял тот факт, от которого слепо открещивался. Я совсем не тот, за кого себя выдавал. Я такой же забитый, мелкий человечек, не способный сказать начальнику-самодуру, утвердительное «нет». Весь мой праведный гонор лишь пустышка, а мнимая борьба - бег по кругу от самого себя. Ведь дай мне власть и богатство, я тут же стану тем, кто грабит, унижает и идёт по головам. А значит, никому моя борьба «не упала». Я и есть система людей, желающих стать выше остальных, казалось, делая благородные поступки. Но, того благородства, как готовить завтрак экскортнице, что осталась на ночь. Я слаб противостоять власти, себе и собственным желаниям, а значит, категорически виновен, как и всякий заурядный человек. И против Алымовых, общества, системы и тебя, капитан, я бороться тоже не собираюсь.

На прощание, Иштван попросил прощения у следователя за травмированную ногу, что стала ныть больше обычного, и, в сопровождении конвоя, удалился. «Теперь, можно возвращаться домой. Дело сделано». Прокурор ознакомится с делопроизводством, изложит обвинение, судья точно согласится с доводами, «ведь мы же в России», и назначит наказание. «Как забрать конфетку у ребенка. Отчего только чувство, будто блохастые кошки, обильно нагадили в душу, минуя специализированный лоток?». Демидов никогда не испытывал симпатии к подследственным, ибо точно знал степень их вины, вызывающей в нем бурный водоворот отвращения. Но в последнем деле, привычный алгоритм дал сбой.

Начались судебные заседания по двум делам – в Пресненском районном суде города Москвы и по «скайпу» из сизо, дабы ускорить вынесение приговора в Хабаровске. Так что весь последующий месяц ведущий практически не находился в камере. Ранний подъём от звучного школьного звонка, досмотр, медицинское освидетельствование, где требовалось нагишом выполнять приседания и подкашливать, убеждая врачей в отсутствии запрещённых вещей в своей кишке, и другие малоприятные процедуры. Колоссальное психологическое давление. Иштван спасался текстом. Молодой человек исписывал до сотни листов в день, формируя только ему понятное произведение из сумбурных отрывков его жизни. Рукопись не имела хронологии – отдельные очерки и заметки, связанные между собой глубиной картонной папки. Он верил, что делает нечто крайне нужное, оттого отдался процессу полностью, не обращая внимания на внешние раздражающие факторы. Ему требовалось закончить начатое, успеть выполнить тот спланированный объём до вынесения приговоров, когда его жизнь перестанет быть прежней. Хотя и сейчас, она уже дала сравнительно крутое пике вниз.

Сегодня, в день его тридцатилетия, ведущий впервые за долгое время, почувствовал прилив сил. Ещё бы, ведь в сизо доставили новый, двубортный пиджак на шести пуговицах от дизайнера Левицкого. И после тщательной проверки, передали прямо в камеру. «Он выглядел невероятно элегантным». Вместе с чёрной рубашкой «пике» и контрастными заплатками на локтях, одеяние выглядело чем-то космическим, даже в комбинации с зачуханными спортивными штанами. Скафандр и нежной ткани, дающий возможность закрыться от всего неприятного вокруг. Хотя, если судить о нынешней моде, то Иштван выглядел вполне сносно для музыкальной премии или «фешн - ужина». Арестанты оценили. Под хоровое улюлюканье, ведущий дефилировал от дверной решётки, проходя вдоль стола, накрытого яствами «доставки», и до угла камеры, где находились «шконки». Даже дедушка «певец» тоже подхватил общий задор, выстукивая бодрый блюзовый ритм тюремной чашкой для баланды. Два других постояльца – студент, обвинённый в оскорблении чувств верующих и что-то «репостнувший» в сети, и муниципальный депутат, попавшийся на взятке, так как пожадничал «откатить» кому следует, тянули знакомый мотив гимна тридцатилетних. «Мне сегодня тридцать лет». В тюрьме, как и на застолье - все равны. Без чинов и должностей. С единственным, объединяющим каждого желанием, забыть весь тот свалившийся на их головы ужас. И насладиться моментом, когда можно вот так, как свободный человек, радоваться новому стильному пиджаку.

- Так поднимем же «хрусталь» за человека, которому благоволит судьба. И пусть, наш друг, встречает важный день своей жизни в душной камере, ожидая ещё больших трудностей впереди, но я уверен – им его не сломать. А значит, Иштван пройдёт все испытания с честью. Свободу тамаде.

- Свободу.

«Певец» протянул алюминиевую кружку, Иштван чокнулся в ответ, и все выпили красного полусладкого, дружно дымя папиросами. Необратимость наказания не мешала сотрудникам следственного изолятора закрывать глаза на контрабанду, буквально сочившуюся сквозь ветхие стены. Поговаривают, что за хорошие суммы с шестью нулями, можно переселиться даже в «вип-хату», где внутреннее убранство и количество бытовой техники, вряд ли уступало звёздному отелю. В той, что сидел ведущий, интерьер напоминал больше региональный санаторий, нежели заплесневевшую тюрьму с сыростью и голодными крысами, а возможность всегда достать себе нечто нужное через «смотрящего» или администрацию, так и вовсе – день открытых дверей в детском лагере с вкусными посылками. «Лишь бы находились деньги на лицевом счету, связи тут же найдутся». Весь сегодняшний банкет из шашлыков, овощей, зелени и пышных, ароматных лепёшек, организовал «певец», в знак особой благодарности за прошлые посылки, что отдавались ведущим без остатка.

- Я кинул кличь. По приезду в колонию тебя встретят, как полагается. Во всех вопросах можешь ссылаться на мое имя. Да проблемы и не возникнут, отмотаешь срок и не заметишь, как вновь окажешься на воле.

- Герман Петрович, спасибо. Я не забуду доброго отношения. Что-то я устал, вы отдыхайте, а я, пожалуй, прилягу.

Сокамерники продолжали бурно отмечать, пока ведущий, отвернувшись к стенке, дописывал последние строчки на измятом листе. Ткань пиджака приятно облегала тело, напоминая дни, когда предмет мужского гардероба был профессиональной формой. Не робой, раздражавшей одним лишь видом, а именно вызывала гордость. Иштван дарил радость людям, осыпанный сотнями увлечённых глаз, ловивших каждую его фразу, транслируемую через мембрану микрофона. «Отдавал всего себя, без остатка». И если бы, молодой человек умел правильно расставлять приоритеты, то мог достичь действительно многого. Сложно находиться одному и заниматься делом, покуда твоё сердце разбито, тоскуя по единственной женщине. И ничто в мире не способно заменить её улыбки, нежного взгляда, запаха волос. «Она не виновата во всём, что сейчас происходит. Кто угодно, но только не она». Время собирать камни и пожинать плоды. Наконец, ответить за содеянное мужественным поступком, оставляя память о себе, как о заблудшем человеке, осознавшем степень своей никчёмности. «Я стану примером того, как не стоит жить. И расплачусь за свои грехи, прямо здесь и сейчас».

Пока ведущий отдыхал в кровати, увлечённый написанием мемуаров – в камере разгорался нешуточный спор. Как всегда, между студентом и депутатом, желавшим большего уважение к себе и лучших условий проживания. С чем молодой человек категорически не мог согласиться.

- Почему вы считаете, что раз вы депутат, то непременно заслуживаете уважения?

- Послушай, малец, я служу своей стране – своему народу. Ежедневно и исправно тружусь, чтобы жилось хорошо обычному люду. Только ради вашего благополучия. И если меня не будет, то и тебя тоже не может существовать. Власть без народа – антиутопия. Золотая клетка, в которой сидят голодные крысы. И они не успокоятся, пока не перегрызут друг дружку. Потому что обязательно найдётся тот, кто захочет возглавить сей крысиный угол. Я не говорю, чтобы ты обязательно любил страну, в которой ты живешь, и власть, которая тобой руководит, но проявлять уважение обязан.

- Я с вами не согласен, мистер депутат. О каком долге вы говорите? Если взять меня, то я ничего не должен нашему правительству. Вам лично не должен. Почему меня ежегодно обязывают платить налоги на имущество? За квартиру, которую купили мои родители за собственные деньги, за машину, на которую я скопил, работая на мойке? Вы спросите, а кто вам дал работу? Конечно же власть. А я вам отвечу подоходным налогом. Квиты. Идём далее. Детский сад – плати, школа – плати, университет – плати и не рыпайся. Все эти растраты покрывали мои родители из личного кошелька, а не депутаты и чиновники. И никаких бесплатных мест, льгот и поощрений мне никто не предлагал. Бесплатная медицина? Не смешите меня. Население давно лечится на платной основе и только по рекомендациям друзей, что закончили медицинский. А когда исполнилось восемнадцать, то меня заверили о каком-то долге перед Родиной. Разве это справедливо? Что мне страна дала бесплатно? Может быть возможность гордо называть себя гражданином? Да, но и за это я должен заплатить государственную пошлину, чтобы получить заветный квиток паспорта. Так что я считаю, что должен только своим родителям. И никому более в моей любимой стране.

- Вот благодаря таким как ты, «левым конфронтистам», создаются волнения среди населения. И мифы, будто страна вам всем должна, а вы ей в ответ, совсем ничего.

- А благодаря таким, как вы, что непрерывно заботятся и выдумывают законы, сейчас я нахожусь в тюрьме за картинку в интернете. Иштван, ну хоть ты ему скажи.

Ведущий не отвечал, уткнувшись в одну точку, продолжая удерживать под мышкой папку с листами, но уже не делая заметок. Его голова неестественно опустилась на бок таким образом, что шея должна уже затечь, разбудив его болью в позвонках.

- А ну-ка, проверь. - скомандовал «смотрящий», вынимая окурок изо рта.

Студент приблизился к кровати и потрепал ведущего за плечо. Тело поддалось, а от нажатия, откинулось на спину. Иштван не дышал, зрачки закатились под верхние веки, а изо рта вытекала коричневая, пенная жидкость, скатывающаяся на испорченную ткань расстёгнутого пиджака. В его левой руке, перерезанной вдоль вен кистевого сустава, находились пластмассовые осколки, ранее скрученных между собой, выпуклых декоративных пуговиц. Простыня постепенно напитывалась алым, влажным, пугающим оттенком смерти. Студент заорал, депутат рванулся к двери, истошно выколачивая сигналы помощи, а «певец» зажимал рану обрывком банного полотенца. Прозвучал школьный звонок – сигнал тревоги, оповещающий, что в камере одного из корпусов матросской тишины произошло чрезвычайное происшествие.

Глава 30. Месть не знает срока давности.

Не плачь, прошу. Я сверху буду тебя оберегать, стану личным ангелом.

На другом конце страны банкет подходил к своему логическому пику. По количеству приглашённых и разнообразию яств он мог сравниться, разве что с гулянием средневековых полководцев, празднующих долгожданную победу в кровавой битве. Только лишь с одним уточнением, что кровь лилась исключительно из ран поверженных соперников, а сильные мира опять провернули дельце чужими руками, не замарав свои отутюженные манжеты. Братья Алымовы щедро угощали гостей и находились в бодром присутствии духа, разделяя трапезу в компании высших чинов города. Завтра будет суд и, наконец, тот неверный выскочка получит по заслугам. «Отчего же не выпить в столь радостный день?». Тем более, что представители судебной системы находятся рядом, бодро опустошая тарелки деликатесов и хвалятся дружбой с гостеприимными хозяевами. Диджей только что исполнил саксофонный номер, к слову, крайне корявенько, отчего получил нагоняй и порцию презрения от Рустама. И бурча под нос своё недовольство, мужчина уступил сцену ведущему - юному мальчишке в галстуке - бабочке, проводившему свой первый самостоятельный корпоратив. Парень явно нервничал и старался говорить быстро, пробрасывая слова мимо микрофона, дабы успеть закончить свою мысль, пока она не растворилась в тумане кальянного дыма. Следующим пунктом программы значился тост директора вновь открывшегося ресторана и главного сына Алымовых – Муххамада.

- Я хочу выпить, дорогие мои, за то, чтобы наши враги были всегда повержены и без единого выстрела. Чтобы мы, находящиеся здесь, ценили нашу долгую дружбу и никогда не забывали, кем мы были раньше. И если всё же испытания нам уготованы судьбой, то мы пройдём их с честью и достоинством, рука об руку. Как завещали нам наши праведные деды.

По залу прокатились раскатистые аплодисменты. Муххамад умел «толкнуть» мотивирующую речь, отчего становился очень довольным, когда присутствующие эмоционально выказывали согласие. Хотя, если быть до конца честными, то у них не оставалось другого выбора, слишком уж одиозная и деспотичная личность азербайджанца. Зафар опять кадрил официанток за баром, считал долгие секунды, когда банкет закончится и появится возможность хорошенько «прожарить» новую спортивную резину и молоденькую школьницу. Единственным, кто не разделял всеобщего энтузиазма и радости, являлся капитан Демидов. Ему чужды подобные встречи на высшем уровне, да и настроение находилось ни к чёрту. Слишком сильно вымотала его командировка. Физически и эмоционально. «Как-то тоскливо на душе, что аж в глотку ничего не лезет». Капитан лишь изредка опрокидывал стопки «белуги», щедро наполняемые подполковником Климовым, сидевшим рядом по правую руку.

- Видишь, в каких мы кругах теперь обитаем. Держись меня и всё будет по фен-шую, будущий майор.

Окружающие хорошенько захмелели, цинично вспоминая весёлые истории о том, кого и как они посадили. Рустам и вовсе, отлично «накололся» с товарищами медленным героином, отчего привычно отошёл в собственную реальность. В целом – праздник удался. Муххамад, как и принято старшему, восседал в центре стола, раздавая поручения и пожимая тянувшиеся отовсюду руки, тем самым выказывал своё почтенное снисхождение. Мальчик тамада объявил, что следующим приветственным словом прозвучит тост от Рустама – среднего сына и лучшего бизнес-партнера. Мужчина рассвирепел, он не желал спугнуть надвигающуюся нирвану душевными речами, тем более не привык выполнять указания каких-то костюмированных клоунов. Засим, он передал микрофон брату, ссылаясь на то, что среди присутствующих находятся менее значимые люди, не сказавшие ни единого поздравления.

- И вправду, я хочу дать слово человеку, который очень помог мне, моей семье и нашему общему делу. Благодаря ему, мы все здесь имеем возможность праздновать. Капитан, не откажи.

Демидов нахмурился. «Не хватало ещё петь дифирамбы в адрес пузатого, стареющего бандита, играющего роль благородного Робин Гуда в кругу коррумпированных чиновников, радостно хлопавших в ладоши». Словно родители, поддерживающие скверно выступавшего ребёнка на детском конкурсе талантов, не замечая откровенной фальши. Хотя, раз Демидов здесь, нужно идти до конца и проявить мнимое почтение. Капитану передали микрофон, полную стопку – он постучал по ней десертной ложечкой, чтобы словесный гул чуть стих, и начал своё поздравление.

- Достопочтенные гости, уважаемые Алымовы и лично Муххамад. Все здесь присутствующие знают тебя как честного, порядочного, благородного человека. И сегодня в твой адрес сказали сотни комплиментов. С некоторыми формулировками я бы не был столь категоричен, но да ладно. Не откажешь ли мне, в ответе на некоторые вопросы?

- Какие могут быть у тебя ко мне вопросы, мальчик мой?

- Я не могу одного понять. При всей своей могущественности и всесильности, ты подставляешь и нагло садишь мальчишку. Обычного парня, что кричит поздравления и развлекает пьяную публику. Да и больше никого не трогает. Как вон тот, что в бабочке сегодня. Зачем?

Тамада испуганно вжался в кабинку, отгороженную от общего зала материей, а Климов тут же подавился салатом, выкашливая щупальца варёного осьминога прямо на стол. Наступила немая, удивлённая, слегка волнительная тишина. Муххамад, безусловно, не ожидал подобных претензий, но не подавая вида и соблюдая статусность, спокойно произнёс.

- Никто не имеет права меня «кидать». Тот скверный парень – Иштван, сорвал мне новогоднюю ночь. Затем его друзья накатали лживое расследование, после чего мне пришлось закрыть мой любимый ресторан. Все это мне стоило огромных финансовых потерь. Не говоря уже о том, что обо мне могли подумать люди. Так что я никого не подставлял – возмездие само настигло «нечестивца».

- Ну всё же, зачем тратить столько сил, ради того, чтобы повесить контрабанду гашиша на ни в чём неповинного человека? Ну не провёл он тебе конкурс, дальше то что? Обязательно сажать? Тем более, зачем светить партией «исламского кайфа» из далеких девяностых? Вроде же дело так называлось, правильно?

На этих словах у подполковника Климова, державшего в рабочем сейфе доказательства причастности семьи Алымовых к той давней истории, случился инсульт и почечная недостаточность одновременно, несколько чинов попадали в обмороки, и даже Рустам, обильно пускавший слюни, приоткрыл залипший глаз. Старший Алымов напрягся, медленно приподнимаясь из-за стола – его восточная кровь вскипала всякий раз, когда тревожили прошлое.

- О чём ты говоришь, дорогой? Какой кайф? Какие девяностые? Я всего лишь помог следствию – указал на скрывающегося преступника. Между тем, которого ты и упустил. А поймали вы его только благодаря мне. Видишь, если бы не я, то твой «висяк» так до сих пор и волочился мёртвым грузом, как с той пропавшей девочкой, верно?

- Здесь ты, безусловно, прав. Но лишь с одним уточнением. Ты не закон, не последняя инстанция и даже не суд, чтобы вершить судьбы других. Твоя власть ослепила тебя, а выстроенная за годы преступлений система, полностью поработила твоё сознание. Ты стал заложником собственного тщеславия и алчности, считая, что не найдутся люди, способные противостоять тебе. Но такие нашлись. В лице обычного тамады, кинувшего тебе вызов и не согласившись с твоим авторитетом. Ты узнал, что у парня теперь все хорошо, что он живёт в Москве и не смог устоять. Не смог. Ведь тебе нужно задавить, наказать, поглумиться. Но знаешь, Иштван так ничего и не признал. Нет, он не испугался тебя. Я видел это в его глазах. Потому что они силен, а ты слаб.

- Да я и тебя, и твоего щенка, сотру в порошок. Ты что думаешь, я не смогу и тебе что-нибудь подкинуть? Стоит только захотеть, как ты отправишься следом за ним на зону. А твоя семейка окажется на улице, до конца твоих дней проклиная мудака-папашу. Климов, чтобы никакой ему квартиры и пусть идет отсюда вон.

- Быть может и так. В нашей стране действительно страшно жить, покуда тебе в любой момент могут подбросить наркотики и упечь за решётку. Но, я не хочу бояться, и чтобы люди боялись меня в ответ. Тем более тебя – старого хрыча, провозгласившего себя богом. И прислуживать тебе Муххамад я тоже не собираюсь. Серёжа, музыку.

Диджей выкрутил громкость до предела, задёрнул штору каморки и с удовольствием махнул стопку. В зал ворвались сотрудники собра под командованием капитана Филипова, и заглушая «шуфутинскую марджаджу» бодрым «на пол, суки, лежать и не двигаться», принялись укладывать высокопоставленных господ аккуратными штабелями. Рустам попытался подняться из-за стола, но тут же был убаюкан прикладом калашникова. В свою очередь, Муххамад ссутулился, обмяк от ужаса и последовал примеру брата, прислонившись щекой к банкетному полу. В зал завели младшего Зафара - последние девять минут находившегося под прицелом в соседнем зале, и ударом всё того же автомата по коленной чашечке, уложили рядом. «Семья воссоединилась. В горе и радости. Что может быть прекрасней?». Демидов подошёл к старшему Алымову, и подняв его голову за седую копну волос, улыбчиво произнес.

- Не будь таким серьёзным, Муххамад, тебя же всё-таки снимают. Сегодняшний фильм только в твою честь, все как ты любишь.

Капитан указал пальцем на четыре скрытые камеры, расположенные по углам ресторана, а также на официантов – звукозаписывающие устройства находились под бейджами весь последний месяц, собирая доказательную базу из различных бесед и показаний. Алымов затрясся от страха. Еще бы, ведь он и представить не мог, что сегодняшний банкет - финал разработки спецслужб. Да, именно Демидов откапал то старое дело времён девяностых, когда в стране бушевал наркотрафик. Капитан долго не мог разобрать. «Каким образом гашишные куски настолько деформировались временем, хотя пролежали всего лишь два года на стройке?». И после экспертизы выяснилось, что произвели наркотики намного раньше тех событий, в аккурат, когда Алымовы бежали на Дальний Восток. Далее – дело техники. Москвичи, сначала, вертели пальцами у виска, едва заслышав об истории почти двадцатилетней давности, но сверив документацию, приняли решение о задержании. Так совместно с московскими коллегами, капитан довёл старое дело до конца, зацепив по касательной весь перпендикуляр местной власти. Тех людей, что многие годы творили беспредел и покрывали самих себя, не зная страха и не питая сожалений. Всякая слаженная система даёт сбой, когда «хорошие парни» не становятся её частью. Благодаря примеру обычного свадебного ведущего, не боявшегося этой системе воспротивиться.

- Вова, мы закончили. Будем упаковывать и потихоньку вывозить, пока зеваки не собрались.

- Отлично, порадуй грачей-москвичей. Мы сегодня очень хорошо поработали. Очень. Я заколебался водку под стол сливать, как школьник. С усатым давайте построже, но не налегай, он бедный уже весь синюшный.

- Хорошо, устроим товарищу подполковнику достойный приём. В рамках правового поля, естественно.

Друзья потрепали друг дружку за плечи. Они радели за справедливость и получив шанс очистить любимый город от всех тех, кто отравлял его своими зловониями, не задумываясь выполнили долг. Перед законом и собственной честью. Иначе не могли. Каждый, кто порождает зло, рано или поздно, получит за свои деяния.

- И ещё. Звонили из матросской тишины.

- И?

- Парень твой «вскрылся».

- Твою же мать.

Демидов схватил со стола бутылку дорогого вина и с силой швырнул её в стену. Официантки взвизгнули, разбегаясь по углам и прячась за барную стойку. Розовые потёки медленно спускались по обоям, оставляя на петельном орнаменте абстрактную аппликацию. Затем, в необузданном гневе, капитан повалил стол каблуком офицерской туфли, опрокидывая посуду и недоеденный банкет. Капитан очень сильно рассчитывал на Иштвана, как на главного свидетеля в деле о подбросах и вовлечении к сбыту наркотиков. Во-вторых, искренне желал ему помочь. Находясь в последней столичной командировке, он договорился с Василиной о встрече и попросил рассказать о случившемся с ведущим в его квартире. Когда ему стало ясно, что есть шанс его вытащить, они встретились с его любимой женщиной, имевшей на тот момент статус потерпевшей. После долгих уговоров и договорённостей о сумме вознаграждения, равной половине квартиры ведущего в Москва-сити, девушка согласилась на мировую. «Искусство переговоров». И приобретённое женское счастье в виде жилплощади частного дома в московской области. Но как оказалось, все действия капитана напрасны, ведь Иштван собственноручно вынес себе приговор.

- Да не суетись, откачали парня. Нажрался дурень аскорбинки, да руку расцарапал. Жить будет.

План свести счёты с жизнью провалился, благодаря всё той же Василине. Не иначе, как ангел-хранитель для Иштвана. Девушка не могла отказать другу в передаче костюма, но вместе с тем, прекрасно осознавала, что Левицкий станет прятать в ткань контрабанду - наркотики или чего ещё похуже. Изучив каждый сантиметр пиджака, она случайным образом наткнулась на зазор в пуговице, еле заметный для глаза. Видимо, нижняя половинка пошла мимо резьбы, оттого и не закрутилась полностью. Внутри оказалась специальная пустота с куском вонючего кристалла. «Идеальный тайник. Всё-таки, Арсений Левицкий – талантливый, крайне изобретательный ублюдок. Его бы рвение, да в полезное русло». Раскрутив все оставшиеся пуговицы, девушка заменила содержимое на то, что попалось под руку – противозачаточные, оставшиеся со времён, когда к ней захаживал молоденький стажёр. Так что убить себя нежелательной беременностью у Иштвана не представлялось возможным. Другой вопрос, что ведущий потерял много крови, когда вскрыл вены с помощью лезвия от бритвы, украденного у «певца». Воровать у своих, тем более в тюрьме - поступок высшей категории, суливший тяжёлыми последствиями. Но Иштвану думалось, что дедушка его простит. И не будет думать дурно. Ведущий хотел исполнить наказание собственным решением, не завися от судебных обстоятельств. Но, молодого человека спасли, восполнили недостающие литры кровяной плазмы, заштопали руку и оставили набираться сил в периметре больничных покоев. Уже там, молодой человек узнал о чудесных изменениях в квалификации совершенных им преступлений и получении статуса особо важного свидетеля. И то, что своими показаниями, он упрячет за решётку Алымовых, всех сразу, вызывало чувство особой гордости.

Так начался особый период в жизни Иштвана. Когда парень вроде бы находился в неволе, но был причастен к нечто очень важному. Следствие опасалось, что Алымовы попытаются надавить, запугать или вовсе ликвидировать свидетеля. И памятуя, что рыльце молодого человека всё ещё облеплено куриным пушком за найденные дома наркотические вещества, то судья не спешила выпускать его на волю, пока процесс не будет завершён. «Пусть посидит – целее будет». Ведущему предлагали одиночную камеру с лучшими условиями, но он отказался, желая вернуться к прежним знакомым. Дедушка «певец» был очень обрадован ведущему, даже влепил отцовского леща за кражу лезвия и попытку самобичевания. К тому времени, депутат уже отправился по этапу в республику Коми, так что «певцу», ведущему и студенту, ожидавшему судебного решения, места хватало в избытке. Следующие четырнадцать месяцев пролетели в показаниях, судебных заседаниях по скайпу и вечерних разговорах в камере за просмотром чемпионата мира по футболу. Хорошее было время. Ведущему особенно запомнился вечер, когда они все вместе слушали музыку с ноутбука. И каждый следующий заказывал личную композицию, свою любимую, но непременно, чтобы порадовать остальных. Казалось удивительным, что «смотрящий» за камерой «сиделец», топтавший лагеря половину своей жизни, был тем ещё меломаном. «Ганс энд розес», «назарет», «кридэнс», «металлика», «лэд зэппелин», «ролинг стоунс», «игалс» и «пинк флойд» - далеко не полный список групп, по которым фанател «певец», выбивая сольные партии на воображаемых ударных. Иштван запомнил до конца своих дней, как чуть не умер со смеху, когда рассказал дедушке, что лидер «квинов» совершил каминг-аут, умирая от последствий спида. «Певец» был обескуражен, на протяжении нескольких дней он ни с кем не разговаривал, много курил и лишь повторял, взывая к зарешёченному небу. «Фредди, как ты мог, как ты мог?».

В итоге, младшего Зафара приговорили к восемнадцати годам и четырём месяцам строгого режима, Рустама к двадцати трём и восьми месяцам особого режима, а Муххамада к высшей мере наказания - до конца своих дней просуществовать в стенах Соликамской тюрьмы, прокачивая свой личный уровень интроверта. «Слишком большая цена за полученные деньги и власть, но какой теперь толк обсуждать то, что никак не исправишь?». Муххамад рыдал, как маленькая девочка, скуля и всхлипывая на скамье, пока судья зачитывал приговор. Остальные участники организованного преступного сообщества получили менее суровые, но довольно ощутимые срока и были незамедлительно выдворены из зала суда. Публика ликовала. Общество, вдруг ощутило вполне осязаемого, уродливого врага и, сплотившись, одержало безоговорочную победу, отрубив мечом все змеиные головы сразу.

Иштвану не удалось сохранить биографию чистой – его все-таки приговорили к двум с половиной годам реального срока за хранение наркотиков. Но, так как один прожитый день в сизо равен полутора дням в колонии, то до отправки в места не столь отдалённые, дело не дошло. Парня освободили прямо из зала, ставшего уже родным, Краснопресненского суда, ещё и поблагодарив за весомый вклад в дело Алымовых. «Даже не верится, что можно вот так, без разрешения, выйти на улицу. Что нет решеток, конвойных и распорядка дня. Спустя полтора года заточения. Ох, этот дивный запах свободы. Невероятное чувство удовлетворения». На улице май 2019 года, в душе бушует весна, а на шее болтается счастливый медвежий амулет, возвращённый сотрудниками фсин. «Соскучился по безделушке. Коготь содержит в себе удачу и непременно будет оберегать» - так считал Бурый. И ведущий с ним полностью согласен.

- Дорогой, сначала едем домой. Ты можешь отказать мне, но не джакузи. И точно не холодной бутылке «совиньон-блан». Далее, поедем в ресторан, тебе высказали поддержку некие люди, готовые помочь с возвращением. Да, сейчас модно помогать оступившимся и твой шанс по-новому заявить о себе, мой бывший будущий телевизионный ведущий.

- Сначала, мне нужно кое-что сделать.

- Так, а какие дела могут быть у зека, а?

Василина залилась смехом от собственной шутки, даваясь слюнями и чуть похрюкивая. Настолько она находилась счастливой, даже больше ведущего. Её сердце безгранично излучало добро и нет в жизни больше человека, разве что родители, кто так же беспокоился за молодого человека. Девушка остервенело боролась за его свободу и прошла весь тягостный путь рядом, заботливо придерживая за локоть. Теперь ей разрешалось говорить ему абсолютно всё, что ей вздумается и даже невпопад шутить. «Она невероятно красивая. Великолепная женщина в джинсовом комбинезоне и голыми щиколотками. Она мне нужна». Иштван обнял девушку за плечи, крепко развернул и поцеловал в губы. Долго и страстно, что у Василины подкосились ноги. Она поддалась и разнежилась в объятиях самого дорогого человека. Девушка, конечно, предполагала решительные ответные действия, но ближе к вечеру и после «винишка», дабы иметь оправдательное алиби перед их сексом. И в случае чего, ссылаться именно на обстоятельства долгой разлуки и выпитого градуса. Так что к порыву откровенной любви девушка была не готова.

- Детка, мне нужно к ней. Объясниться.

- Плохая идея, Иштван, очень плохая. Я умоляю тебя не делать этого, она полный неадекват.

- Я на часок туда и сразу же обратно к тебе на спа-процедуры. Иначе не смогу себя уважать, если не извинюсь. Ничего скверного не произойдет, веришь мне?

Иштван не мог отпустить свою «девочку - рай», сколько бы плохого она не совершила. Женщина, которая поёт сонату, выгодную лишь ей одной. Редкая птичка, занесённая в книгу видов «лучше не связывайся». У неё находилась связка ключей от всех помыслов молодого человека, а если бы она их случайно потеряла, то всегда имелись дубликаты в чертогах её тёмной душонки. Он повязан на безвольное подчинение и вряд ли уже сможет стать свободным. Находясь в сизо, Иштван спасался лишь тем, что писал ей письма. Объёмные, чистосердечные признания собственной зависимости. Принятие личной слабости перед её величием. Молчаливое преклонение колен, сердца и поджелудочной. Заполнив картонную папку из воспоминаний, он планировал уйти из жизни, взамен оставить ей историю своих терзаний. «Может она когда-нибудь меня поймёт». Вспомнит те моменты, когда девушка нарочно долго собиралась, проверяя нанесённый макияж и исправляя, как ей казалось, чудовищные стрелки. Но они выглядели совершенными, подстать её влажным, пухлым губкам. Любимым занятием Иштвана, когда уже казалось, что терпение лопнет, а так долго собираться бесчеловечно, становилось подойти сзади, пока девушка отвлечена своим отражением в зеркале, и пристально наблюдать. Ждать, пока девушка начнет беситься, не понимая, что ему нужно. И когда она повернётся, то жадно впиться в её капризные губы.

- Ты опять сожрал всю помаду, я только накрасилась. Отвали.

И начинала процедуру заново. Злая и обиженная, что испортил результат, стоивший ей стольких трудов. Божественно. Каждый мужчина должен, просто обязан исполнить сей пирует лишь для того, чтобы почувствовать тот неистовый гнев, смешанный с невероятным удовольствием. От того, что она понимает – «мой мужчина меня желает в любом моем проявлении, а значит, я сделала правильный выбор. Даже с дурацкими, кривыми стрелками в краешках глаз».

Пасмурное майское утро не могло испортить ведущему настроения. Лучи дневного светила лениво пробивались сквозь серые пласты неба, как бы заискивая перед огромной тучей. «Давай проверим, кто сильнее?». Впрочем, явно намекая, что к обеду погода наладится. Легкая морось больно колола открытые участки тела, заставляя время от времени содрогнуться и в сотый раз пожалеть, что отказался от куртки, которую предлагала подруга. Василина полностью изменила его сегодняшний гардероб – тюремную робу сменили парусные чёрные джинсы, мятая фисташковая футболка и белоснежные кеды, так что забирать ещё и девичью куртку, казалось верхом наглости. Иштван и так слишком многое забрал – отрывал от девушки куски плоти, не предоставляя ничего взамен. «Но было и было, впереди ещё целая жизнь – свободная и счастливая, которую обязательно нужно прожить правильно, с учетом всех прошлых ошибок». И безусловно, закрыть гештальт исписанной папки, находившейся в руках.

На часах 10:56, до отправления пригородной электрички ровно семнадцать минут. Кругом толпа, торопливо снующая через турникеты Казанского вокзала. Гигантская масса, будто неуправляемый поток горной реки, бьющий по скалам и пробирающийся через естественные преграды, образовывая грязную пену водоворота. На выходе щуплого вида контролёр обозначает трудовую активность - без энтузиазма проверяет билеты, помогая нерадивым выйти на заветную поверхность. Его рабочий день не пересёк и экватора, но чувство ответственности уже иссякло, улетучилось и лишь скорый обеденный перерыв не давал ему в конец отчаяться. Иштван купил билет в кассе, сложил оставшуюся сдачу в задний карман и протиснулся в людской строй, шагающий в сторону выхода.

На телефоне всплыли уведомления о пропущенных звонках, сообщениях и рассылках от спам-роботов, завлекавших широким спектром услуг в стрип-кальянную на «кутузе». «Я всего лишь час на свободе, а реклама уже работает. Как они это делают?». Иштван смахнул надоедливую информацию в корзину, останавливаясь в разделе сообщения. Василина успела запереживать и, не дозвонившись, когда Иштван находился под землёй, написала «я люблю тебя, возвращайся скорей». «Такие простые, милые приятности. Да, я скоро буду рядом. Навсегда». Написав ответ Василине, ведущий попробовал ещё раз набрать женщину, которую он запланировал увидеть, но ответа не последовало. Наверное, боится, что ведущий вышел и теперь будет требовать деньги обратно. Заработанные честным, актёрским трудом. «Мне ничего не надо назад, лишь удели пять минут своего времени. Всего то. Не стоит усложнять там, где проще некуда. Дать шанс объясниться, а после, навсегда разбежаться по разным сторонам света».

На платформе становилось комфортней, чем в подземелье. Людская масса равномерно растекалась по асфальтным дорожкам, отказываясь от попытки сделать из ведущего лепёшку. Ветер приятно щекотал короткие волосы, которые Иштван обязательно отрастит в будущем - настолько сильно, насколько вообще возможно. «Потому, что всегда хотел, а теперь может себе позволить, ни у кого не спрашивая разрешения». Возле павильона с продуктами Иштван приметил парня, суетливо озиравшегося по сторонам, в сером капюшоне, натянутом до самых бровей. Он бегло водил пальцем по витрине, выбирая впопыхах вполне определённый рацион – бутылку минералки и шоколадку. Только убедившись, что в последней есть фольга, любитель сладенького отсчитал положенную сумму и так же стремительно исчез в глубинах вокзала. А далее, он продырявит пластик сигаретой, из фольги соорудит колпак, и «нажигая» вещества из закладок, продолжит питаться дымом. «Поздний завтрак дофаминового торчка». Иштван видел наркоманов насквозь, потому что сам до сих пор являлся таковым и самым ярким представителем. И только воспоминания о тех непроходимым дебрях, в которые завело употребление, начинавшееся чисто из любопытства, останавливало парня от попыток вернуться к привычному ритму. Остаётся лишь презирать и ненавидеть тех, кто по ту сторону, ибо сам, увы, больше не имеешь права оттянуться.

Электричка, порядком скучавшая от безделья, чихнула сброшенным на рельсы воздухом, как бы подгоняя опаздывающих, и мощным сигналом требовала скорейшей отправки. Большинство вагонов заполнились дачниками, пенсионерами и людьми без определённой идентификации, тащивших в котомках всякую алкогольную вкусность. От бутылок пенного и до тяжелой артиллерии. «Ну а что, дорога дальняя, всякое может случиться. А может и совсем страшное наступит, настигнет тоска невыносимая, а тут и лекарство под рукой». Электронное табло отсчитало последнюю минуту стоянки, в 11:13 двери захлопнулись, и наращивая темп, электричка двинулась по направлению в город Шатура. Иштван сверил время с план-схемой остановок, поржал над станциями Хрипань и Куровская, и, удостоверившись, что в 12:37 прибудет в село Игнатьево, занял свободное место у окна. «Удачно». Парень соскучился по пейзажам, по тому раздольному минимализму, да и вообще, жаждал смены цветов и изображений. «Как же красиво». Бабульки принялись отстаивать глухую оборону форточек, дабы им не надуло в цветастые косынки, а оппоненты яростно нападали, регламентируя свои атаки отсутствием кислорода и невыносимой духотой в вагоне. Вечная битва за свой личный комфорт, невзирая на окружающих тебя людей. Воинственная бескомпромиссность. Но ведущему было все равно. Он жадно вдыхал новые, давно забытые ароматы, как сумасшедший нючах, загребая ноздрями потоки влажного воздуха.

В вагон потянулись продавцы. Большущая женщина с железной тележкой, гнутой под весом баула с пирожками. Она закрывала проход целиком, медленно продвигаясь вперёд и орошая присутствующих запахом пережжённого масла. Как только она доковыляла до середины, в дверях появился следующий продажник – парень с электрогитарой, тренькающий репертуар «короля и шута». Справившись с песнями «лесник» и «прыгну со скалы», музыкант предлагал озолотить его труды посредством брошенной мелочи в ашановский пакет. Особо впечатлительные бросали целую «сотку», ведь пел он действительно хорошо. Далее шествовал совсем уже экзотичный персонаж. Мужчина, агитирующий за радикальный ислам, священный джихад и необратимость возмездия, подкрепляя слова газетным выпуском, целиком и полностью посвящённым легендарным хадисам. Пассажиры слушали его без охоты, чаще отворачивались в окна и не брали макулатуру в руки. Боялись. Аналогично происходило и с немым прихожанином, торговавшим сувенирной символикой православия. Сначала мужчина проходил от начала и до конца вагона, раскладывая запечатанные в плёнку кресты, молитвенные календари и пластмассовые иконы. Затем, если пассажир интересовался, возвращался с написанной на листке стоимостью. Некоторые приобретали, но больше из сожаления к недугу мужчины, чем веры в божественное начало. Совсем хорошо шли дела у продавца мыльных пузырей и игрушек, ведь мужчина наглядно демонстрировал возможности продукта, запуская летающих «миньонов» в потолок и выдувая трёхуровневые пузырные сферы. Но солидную кассу всё равно снимала женщина с пивом, ведь большинство пассажиров порядком потрепали запасы и требовали незамедлительного восполнения баланса. «Так сказать, зрелища есть, а жидкий хлеб нужнее».

От калейдоскопа впечатлений ведущий не заметил, как задремал, облокотившись головой на стойку между корпусом вагона и резинкой оконного стекла. Легкая вибрация от постукивания колёсных пар расслабила, убаюкала, перенося тело в выдуманную мозгом реальность. Иштвану ничего не снилось или быть может, он не осознавал, что находится во сне, но он всё так же ехал в вагоне, полным пассажиров, довольный и счастливый. Торговцы сменяли друг друга, продавая ещё более удивительные товары – настоящего тигра, наркотики и автомобильный бампер, а специальный конферанс во фраке и цилиндре объявлял приближающиеся станции. Вместо микрофона он использовал коричневую трость. Откуда-то сбоку шумел цыганский табор, играя в карты на раздевание, а парочка влюбленных, в одинаковых вязанных свитерах, наряжала новогоднюю ель. Полный бред, особенно со свитерами. Хотя, если Василина попросит, то Иштван обязательно сделает лучшую фотосессию. «Лишь бы она улыбалась».

Электричка резко затормозила. Вагон, прежде справлявшийся с сопротивлением воздуха довольно плавно, покачнулся, откатившись на пару метров назад и медленно приближаясь к началу платформы. Иштван проснулся от инерции, когда вагон сбросил скорость, голова оторвалась от стекла, а когда вернулась обратно, то больно влепилась в окно. Оттого он еще минуту не понимал, где он находится и почему его били цыгане, почесывая волосы на макушке.

12:21 и три остановки до станции Игнатьево. «Хочется покурить». Конечно же, сие мероприятие запрещено и карается штрафными санкциями, но пассажирам плевать. Тамбур всё простит. Ведущий поднялся со своего места, прихватил папку и направился к двери. Из соседнего вагона ему навстречу вышли две женщины, проверяющие билеты в синих железнодорожных жилетках и с электронными терминалами. С ними находились два молодых, худощавых сотрудника транспортной полиции. Прислонив билет к экрану, женщины сверяли штрих-коды и отмечали билеты галочкой. Пассажиры недовольно загудели. Никому не нравились проверки, тем более, большинство ехало зайцем. Люди покупали самый дешёвый билет, например до следующей станции после Казанского вокзала, чтобы иметь возможность пройти турникет, но не платить полную стоимость проезда до своей конечной остановки. И если не встретить контролеров в вагоне, получалось, что цена проезда в электричке сопоставима стоимости билета в метро. А это, как никак, весомая экономия.

Контролёры зашли из тамбура в вагон в сопровождении одного полицейского – второй остался в тамбуре, а сидевшие в нём пассажиры - из числа тех, кто экономил или не мог себе позволить полную стоимость проезда, потянулись в сторону противоположного выхода. Иштван закурил, наблюдая через окна в дверях вагона, как люди лениво поднимались со своих мест. Они оставляли на сиденьях предметы гардероба, пачки сигарет, книги и даже расстеленную на газете «вечеринку», группируясь в противоположном тамбуре. Причём контроллеры не обращали на безбилетников никакого внимания, буднично исполняя свои обязанности с теми, кто остался сидеть на местах. Электричка подъехала к следующей станции, двери автоматически «пшыкнули», а люди, словно ждавшие немого разрешения, побежали. Навстречу контролёрам, но только по платформе. Дикое зрелище. Толпа людей от мала до велика, мчаться сломя голову по улице, чтобы успеть за время короткой стоянки, оказаться в соседнем тамбуре. Миновать проклятых проверяющих и ожидать, пока они уйдут в следующий вагон, чтобы вернуться на свои облюбованные места. Казалось, все присутствующие – и те, кто побежал, и те, кто продолжал сидеть, и даже женщины - сотрудницы, давно привыкли к такому ритуала, не считая его чем-то зазорным. Наоборот, многие даже улыбались. Стало быть, поддерживали профессиональных бегунков. Но, как иногда бывает, нашёлся тот, кто не был согласен с большинством – худенький сотрудник транспортной полиции.

- Не пущу. Возвращайтесь назад.

Щуплый парнишка встал в проходе, растопырил руки на ширину входа, не собираясь пускать безбилетников в тамбур. Возле электрички собралась приличная очередь, непонимающая происходящего. «Всегда так бегали, а тут появился тот, кто мешает им нарушать закон». Некоторые, завидев преграду, поспешили вернуться обратно в вагон к проверяющим, остальные остались, уверенные в своей правоте.

- Парень, ты не дури. Мы можем и подвинуть.

- Я сказал – обратно. Или платите штраф или сходите на станции.

Заметив начинающуюся заварушку, сотрудник, что находился в вагоне, поспешил на подмогу. Электрический голос повествовал, что двери закрываются, а обезумевшая толпа разом ринулась в тамбур, снося с ног мальчишку в дверях. Он плюхнулся на заплёванный пол навзничь, испуганно таращась на окружающих и нервно выдёргивая пистолет из кобуры. Оружие не поддавалось, зацепившись за край кожаного ремешка и никак не хотело наружу. Второй сотрудник заблокировал двери в вагон и передал по рации коллегам о желательном подкреплении, не имея возможности чем-то существеннее помочь своему коллеге. Полицейский и Иштван оказались взаперти периметра тамбурной комнаты с по меньшей мере, тридцатью пьяными, оголтелыми людьми, жаждущими расправы. И нет никакой возможности выбраться, покуда вагон не доедет до следующей станции. Целых четыре с половиной минуты.

- Ты че творишь, лейтенант? Жить надоело? А ну пусти на место.

- Да, давай открывай ворота.

- У меня там «пузырь» стоит, ответишь.

Больше всех свирепствовал огромный мужик с кучерявыми волосами на плечах и в застиранной майке-алкашке защитного цвета хаки. Он походил на того, кто идёт на пролом, до конца и не задумываясь о последствиях. Тем более, что мужчина подкрепил свою смелость сорокоградусным амбре, выдыхаемым в тесной стальной клетке тамбура. Остальные бегунки громко поддерживали, матерились и угрожали расправой. Полицейский всё - таки умудрился достать пистолет, отчего становился уверенней в своих доводах.

- Оставайтесь на местах. Все вы задержаны за нарушение общественного порядка и неподчинение сотруднику при исполнении.

Лейтенант испуганно чеканил свою речь, вжимаясь в противоположную от двери стенку, нервно озираясь и клацая табельным, целясь в разъярённые лица. Иштван стоял рядом с ним и прекрасно понимал, что дело дрянь. Идти против толпы, тем более в замкнутом пространстве, не самый выгодный ход.

- Убери «плётку», сопля. Иначе *бну и вспоминай, как звали.

- Мужики, спокойно. Не надо резких движений. И ты лейтенант, выдохни. Никто не хочет, чтобы началась драка.

Иштван попытался сбить окутавшую всех агрессию, выступая миротворцем между противостоящими друг другу сторонами – властью и народом. Каждый был по-своему прав. И тот, кто изнеможён высокими ценами, бьющими по карману семейного бюджета, оттого и вынужден бегать. Дай человеку чуть больший достаток, и он отблагодарит тебя культурным поведением. И тот прав, кто защищает свои убеждения, ссылаясь на законные требования оплатить проезд. А между ними – освободившийся зек, не желавший участвовать в побоище. Обстановку продолжал накалять здоровенный мужик в потной майке.

- Я две Чечни прошёл, у меня выполненных боевых задач больше, чем у тебя волос на яйцах. И что я получил от страны? Х*й без масла и малолетнего г**нюка напротив, что решил меня жизни учить. А ну давай, один на один.

Ведущий не был уверен, что тот мужик действительно воевал в горячих точках. Скорее, он так часто об этом говорил, что поверил в правдивость собственной лжи. И теперь, внутри себя, играет роль отставного командира, забытого страной.

- Никто не сдвинется с места, пока не прибудет наряд. Я не позволю.

Лейтенант настаивал на своём, пока электричка приближалась к станции Игнатьево. Замедлив ход, она остановилась возле края платформы, двери распахнулись, а полицейский оказался прав, ведь толпа не двинулась с места. Ослеплённые злобой, люди стояли напротив представителя закона с единственной целью наказать и разорвать человека в клочья, осмелившегося бросить им вызов. Неуправляемые и чертовски тупые суждения. Ведущий понимал, что в данной ситуации он бессилен. Никакие доводы не перевесят животный инстинкт стада, завидевшего свою жертву. Так что, молодой человек покинет воинственный вагон, искренне желая, чтобы всё разрешилось мирным путем, но уже без его миротворческого участия. «Это не моя война и нечего играть в героя, покуда каждая из сторон не умеет договариваться».

Протискиваясь сквозь человеческую массу от одного пассажира к другому, ведущий медленно двигался к выходу, как услышал ожидаемый «п*здец тебе, летёха». И в момент, когда толпа ринулась на полицейского, ведущий оказался посередине людского потока, а спустя секунду, и вовсе совершенно один возле заветного выхода к станции. Именно тогда прозвучал первый предупредительный выстрел. Свинцовая пуля, освободившаяся из тесной гильзы и направленная в воздух, продырявила потолок вагона, затем следующие выстрелы хаотично меняли траектории полёта, разрезали воздух, обшивку вагона и дверные стёкла, мчась прочь из тамбура наружу. Прямиком на платформу станции Игнатьево.

Ведущий почувствовал резкий нокаутирующий удар, будто по спине **нули лопатой. Иштван огляделся по сторонам, подумав, что его задел кто-то из числа пассажиров, но рядом никого не оказалось. Следом за толчком в спину, парня настигло обжигающее дыхание, будто высоковольтные провода вонзились в его шкуру сразу всеми оголёнными концами, жаля его электрическими разрядами. Двери автоматически закрылись, а электричка, не заметив ничего примечательного, продолжила свой намеченный маршрут. Тамбур заискрился от остатков выпущенных следом пуль, и крики стихли, заглушённые потоками уносимого ветра. Ведущий стоял в оцепенении, взглядом провожая отдаляющийся поезд и стараясь расправить плечи, но постоянное жжение от плавящегося целованного пакета в области правой лопатки, не давало возможности выгнуться. Он так бы и продолжал стоять на платформе в гордом одиночестве, покуда невероятная сила не заставила его двигаться вперёд. Та, что одновременно забирала его жизненную энергию. «Мне нужно обязательно до неё добраться». Иштван нащупал жёлтые перилла, опёрся на них руками и по ступенькам спустился вниз на сельскую дорогу, вытоптанную в гречневом поле.

Колосья гречихи волнительно зазывали гостя к себе, отдохнуть на застеленной дикими цветами полянке, окруженной непроглядным безмолвием. Ведущий прошёл мимо, даже не взглянув на дивные цветки лилового ириса и распустившихся анютиных глазок, желая сделать как можно больше шагов за отведённое время. Его фисташковая футболка сделалась неприятно липкой, но парень не обращал внимания. Иштван шёл наугад, не зная маршрута наверняка, но непременно чувствуя, что где-то там вдали, за серебристым коттеджем с покатой крышей, ждёт вторая половина его сердца. И непременно будет рада его столь неожиданному визиту. Будто ничего не произошло за то время, пока они находились друг для друга чужими, а теперь в одно мгновение, вновь будут единым целым.

«Интересно, она думала обо мне? Надеюсь, что да. Особенно холодными вечерами, когда её шерстяные гольфы задраны до самых колен, а кофта непомерно короткая, что никак не дотянется до оголённого плоского животика. Б**дство, как же мучительно плавится моя кожа. Миллиметр за миллиметром она слезает с моей плоти, обнажая меня, словно консервированную говядину открывают тупым разделочным ножом». Молодой человек уже чувствовал подобное, когда наглотался всякой дряни, но тогда ему помогли вернуться обратно. Вообще, он много раз игрался с судьбой, проверяя свою уникальность, но никогда не заходил так далеко. Сейчас в его теле отверстие – дыра размером с мяч для гольфа, и её не заткнуть пустыми рассуждениями.

Иштван больше не мог продолжать двигаться вперёд. Он, конечно, ещё старался идти ровно, но всякий раз те усилия встречались с невыносимым желанием остановиться. Его тело не слушалось, коченело и, казалось, совсем ему не принадлежало. Ведущий присел на одно колено, попробовал выплюнуть скопившуюся желчь в пересохшем рту и отдышаться, но тут же повалился на спину. Парень лежал на сырой от дождя земле, загребая грязь руками и рвал зубами удушливый воздух, всеми силами стараясь подняться. Но его непреклонно тянуло вниз. Исписанные листы, что так бережно хранил молодой человек в картонной папке, высыпались наружу. Измазанные грязью и липкой гранатовой кровью, они разлетались по округе, унося его личные откровения.

Свинец продвигался к его сердцу – медленно, но чертовски верно, чтобы оказаться вымыслом или чьей-то дурацкой шуткой. «Конец близок. Он необратим в своём проявлении совершить полный цикл, забирая последние оправдания. Что так и не успел долюбить, когда казалось, что жизнь твоя вечна, а ты беспечно тратил её в никуда. Распылял своё внимание на вещи, людей и ценности, не достойные даже упоминания, не говоря о том, чтобы получить возможность ими гордиться. Что не смог простить, когда того требовалось, и даже сам понимая, что гордыня не имеет права тобой помыкать. Но продолжал упёрто гнуть свою линию, будто все вокруг тебе обязаны только за то, что ты разрешаешь к себе приблизиться. Что не сказал тех слов, о которых тебя молили и всякий раз наивно полагали, что завтра обязательно настанет новый день и ты образумишься. Ты не сделал своих близких счастливыми и не дал возможности тобой восхищаться, пусть даже совсем пустяковой мелочью. Так о каком снисхождении ты так усердно грезишь?».

Если бы у молодого человека спросили, «чтобы ты сделал, будь у тебя последние в жизни восемьдесят четыре минуты?». Наверняка, Иштван съел бы большой французский хот-дог и запил его ванильной колой, наблюдая, как солнце садится за линию горизонта, окрашивая морскую гладь в пунцовый рубин. А может, послушал бы старую виниловую пластинку, чтобы колонки непременно ворчали от соприкосновения иглы с потёртыми музыкальными дорожками, пока ведущий раскуривал настоящую кубинскую сигару. Нет, совершенно точно Иштван постарался бы выразить слова любви и благодарности людям, которые в него верили. Матери, отцу, всем тем, кто повстречался ему на жизненном пути и искренне улыбнулся, не прося ничего взамен. Сотворил бы настоящий праздник для женщины, что всегда оставалась рядом и никогда не предавала. Определённо, Иштван сделал бы Василине предложение. Вставая на колено в супермаркете, на парковке или возле трансформаторной будки, что стоит во дворе. Место не имеет значение, главное ещё бы раз увидеть, как наливаются счастьем её покрасневшие от недосыпа глаза, а солнечные конопушки радостно зашевелятся на точёных скулах. И внутренне, ведущий метался бы от нетерпения и тревоги, ожидая заветного.

- Я согласна.

Да много чего возможно совершить, покуда у тебя столько времени. Но сейчас у Иштвана меньше минуты. И он просто желает пожить.