В отечественной истории хватает примеров, когда разбойники под парусом становились национальными героями.
Самыми ранними пиратами русской истории можно смело считать легендарного Рюрика и его братьев. Редкий торговый корабль, повстречавший на своём пути драккар скандинавских разбойников, мог рассчитывать на спасение. Позднее традиции лихих походов по морям и рекам «за зипунами» прочно закрепились среди жителей русских княжеств.
«Новгородская Тортуга»
Противоречивую славу приобрели пираты Новгородской республики, которых именовали ушкуйниками. В родном городе они слыли бесстрашными героями, а в других землях — безжалостными злодеями. Но, в отличие от европейских корсаров, ушкуйники орудовали не только на море, но и на реках — Волге, Оке, Каме.
Ушкуйники — это вольные люди, которых нанимали в качестве вооружённой дружины новгородские купцы и бояре для сопровождения торговых караванов. А заодно и для разбоя. Плавали эти дружины на специальных судах, называемых ушкуями. Отсюда и произошло название новгородских «джентльменов удачи».
Сведения о первых подвигах ушкуйников относятся ко времени правления киевского князя Ярослава Мудрого (11-й век), однако настоящий расцвет их деятельности пришёлся на 14-й век. В это время вся остальная Русь находилась под властью Орды. Лишь новгородская земля сохранила свою относительную независимость. В родном городе «лихие молодцы» чувствовали себя в полной безопасности.
Конец пиратской вольнице пришёл с включением Новгорода в состав Московского княжества (1478). Последний оплот ушкуйников — город Вятка, «Тортуга северной Руси», пал в 1489 году. В тот год московский князь Иван III двинул на Вятку 64-тысячное войско под началом воевод Даниила Щени и Григория Морозова. Вятичи были вынуждены капитулировать.
Корсар Ивана Грозного
Следующая страница в истории отечественного морского разбоя была открыта в царствование Ивана Грозного. Начатая царём Ливонская война (1558−1583) первые годы шла успешно. Русские войска захватили Нарву, которая и стала торговыми воротами Московского царства на Балтике.
Торговля с европейскими странами развивалась вполне успешно, но вскоре в Ливонскую войну вступили Швеция и Польша, которые с помощью своих флотов и каперов стали перехватывать торговые суда, идущие в Россию.
Необходимо было отплатить шведам и полякам той же монетой. Но как? Ведь Россия не обладала собственным военным флотом. Тогда русские власти решили обратиться за помощью к иностранным «специалистам». Таким «спецом» по пиратству для Ивана Грозного стал датчанин Карстен Роде.
Степан Разин — каспийский пират?
В 1583 году Ливонская война была проиграна. Россия более чем на сто лет лишилась выхода к Балтийскому морю. Но лихие люди не унывали. Возможности для пиратства открылись на юге. Там на Дону сложился новый очаг полуразбойничьей вольницы. Регулярные набеги на своих быстрых стругах на всё, что плохо охраняется, казаки начали ещё в 16-м веке.
Самый знаменитый поход начался в мае 1667 года. В путь отправились две тысячи донских казаков во главе с атаманом Степаном Разиным. Казаки вышли на Волгу, где какое-то время грабили торговые караваны, а весной 1668 года направились в Каспийское море. Подойдя к берегам Персии (Ирана), казаки разграбили ряд городов. В июне 1669 года состоялась решающая битва между казацкой флотилией и персидским флотом под командованием Мамед-хана, наместника провинции Астрабад. Сражение вошло в историю под названием бой у Свиного острова.
С триумфом и огромной добычей разинцы возвратились в Астрахань. Официальные власти лишь пожурили атамана. Понятно, что ни о каком серьёзном осуждении «героя» не могло идти и речи. Плаху Степан Разин заслужил не пиратством, а вооружённым конфликтом с властями Москвы.
Каперы Петра Великого
Новая возможность для корсарской деятельности в России появилась при Петре Великом, когда в ходе Северной войны со Швецией (1700−1721) русским наконец-то вновь удалось выйти на берега Балтики. Но, несмотря на русские победы под Полтавой (1709) и при Гангуте (1714), шведы и не думали складывать оружие. Поэтому было решено вновь вернуться к проверенным методам полуофициальной морской войны. А именно к каперству.
В 1716 году был издан сенатский указ о выдаче поручику Ладыженскому и подпоручику Берлогену специальных паспортов, чтобы они могли безнаказанно «каперить» шведские торговые суда на шнявах «Наталья» и «Диана». В том же указе содержится инструкция о порядке раздела захваченного у врага имущества.
Надо сказать, что аппетиты у русского государства со времён Ивана Грозного существенно возросли. Петровские каперы должны были отдавать государству в разы больше, чем отдавал Роде.
Пиратская война под Андреевским флагом
Подлинный расцвет отечественного каперства наступил в царствование Екатерины II (1762−1796). Связан он был с острым противостоянием России и Турции в борьбе за Чёрное море, которое вылилось в две крупные русско-турецкие войны 1768−1774 и 1787−1791 годов.
Когда в 1768 году Турция объявила войну России, в голове екатерининских любимцев братьев Орловых родился авантюрный план. А что если отправить из Балтийского моря эскадру, которая вошла бы в Средиземное море и нанесла туркам удар в тыл? Императрица одобрила дерзкий замысел.
Русскому флоту было приказано достичь Архипелага (так называли многочисленные острова в восточной части Средиземного моря между нынешними Турцией и Грецией), высадить десанты на греческих островах и поднять восстание православных народов против Османской империи. Так началась Первая Архипелагская экспедиция русского флота. Самым громким её успехом стала грандиозная Чесменская битва (5−7 июля 1770 года), в ходе которой был уничтожен весь цвет средиземноморского флота турок.
В результате многие из средиземноморских корсаров поступили на русскую службу и сделали впоследствии неплохую карьеру.
Среди пиратов, плавающих под Андреевским флагом, были не только греки или славяне. Так, к примеру, некий «мальтийский кавалер» по фамилии Мазини в начале 1770 года на собственные деньги купил корабль и разбойничал в Архипелаге. За «выдающиеся заслуги» Екатерина II пожаловала мальтийца в контр-адмиралы «сверх комплекта».
Конец эпохи
18-й век стал последним столетием, когда европейские государи открыто стимулировали морское пиратство. Уже в 19-м веке ситуацию, когда официальные власти заключают с разбойниками контракты, выдают им лицензии или финансируют строительство кораблей, представить было уже невозможно.