В международный цифровой прокат вышла пятая — и, вероятно, заключительная — часть приключений Индианы Джонса с подзаголовком «Колесо судьбы». Впервые о легендарном археологе снимает не Стивен Спилберг (его место занял Джеймс Мэнголд), но вряд ли секрет не слишком успешного проката только в этом. Алексей Филиппов размышляет, что же «убило» Индиану Джонса — рефлексия или страсть к прошлому.
1944 год, Французские Альпы. Вторая мировая подходит к концу, а гитлеровские войска, покидая некогда захваченные города, пытаются унести с собой как можно больше ценностей. Среди награбленного — легендарное копье Лонгина, которое как-то должно помочь фюреру переломить ход истории. За ним же в древний замок пробирается чуть менее легендарный археолог-авантюрист Индиана Джонс (Харрисон Форд), попадающий в немецкий плен и получающий по роже буквально в первой сцене (CGI моложавости сидит крепко — ни один пиксель во время съемок не пострадал). Копье оказывается подделкой, но у нацистов есть кое-что поинтереснее: половина Антикитеры (или Циферблата) Архимеда — устройства, которому якобы подвластны путешествия во времени. Именно оно вызывает злодейский блеск в глазах астрофизика Юргена Воллера (Мадс Миккельсен), который — одну затяжную драку в поезде спустя — лишится украденного и навсегда запомнит имя Индиана Джонс. Это блокбастер полураспада, где легендарный пенсионер просыпается посреди торжества, которое новому поколению подарил идеологический враг. Это мучительная гонка за прошлым в исполнении человека, который начисто потерял настоящее: любовь всей жизни ушла, сын убит, друг погиб, дочь друга — Вомбат авантюристка без особой цели в жизни, действующая просто вопреки ожиданиям окружающих. Это наглядный пример, что даже ностальгическое кино — отчасти акт некромантии, стремление замостить окружающую реальность фантазией о небывалых подвигах прошлого. И Индиана Джонс обнаруживает себя в самом центре этой порочной конструкции, где одни хотят выжать из прошлого новые технологии, другие — побольше денег, а третьи — добиться фантастического реванша. Стоило ли столько лет бегать от булыжника, чтобы в итоге вырастить такой же в душе?