Буян-Хэшэг Гомбоев — 20-летний парень из Бурятии. А на его счету уже несколько месяцев службы в зоне специальной военной операции и медаль Суворова, которая вручается за особое мужество и отвагу при выполнении боевых задач. Если бы не тяжелое ранение, рядовой Гомбоев и дальше бы продолжал выполнять эти задачи.
Буян попал в зону СВО, находясь на службе по контракту. После окончания школы отучился на водителя категории С, и его призвали в армию. Через полгода срочной службы он решил подписать контракт. Приказ пришел в декабре. А в феврале началась СВО. Так что уже в мае 2022 года Буяну пришлось отправляться на защиту интересов Родины. Сначала его часть выполняла боевые задачи в Харьковской области, потом их перебросили под Херсон.
В сентябре получил тяжелое ранение, лечился в госпитале Бурденко. А сейчас проходит реабилитацию в Центре восстановительной терапии в подмосковной Рузе, вместе с ним находится его отец. Благодаря проекту «Своих не бросаем» лечиться в санатории могут как военные, так и гражданские.
Корреспондент aif.ru встретился с рядовым Гомбоевым во время лечения в санатории. Первое, что бросается в глаза при взгляде на этого простого бурятского парня, — его абсолютная невозмутимость и спокойствие. Ни тени сожаления, негативных эмоций на его лице нет. Если Родина послала — значит, так надо. Мы поговорили с бойцом о том, как проходила его служба в зоне специальной военной операции.
«При обстрелах было страшно»
Юлия Борта, aif.ru: — Буян, помните свои первые дни, часы на передовой?
Буян-Хэшэг Гомбоев: — В первый день приехали, с пацанами встретились, они рассказывали, как они жили.
— Напугали?
— Нет.
— А что чувствовали, когда попали под первый обстрел?
— Страшно было. Зашли в подвал, там спрятались и сидели, пока обстрел не закончился.
— Чем вы занимались?
— Непосредственно в боях я не участвовал, мы занимались в основном тыловыми работами, я помогал инженерам. Ночью выезжали на минирование. Там товарищ ранение получил, потом с ним случайно встретились в Бурденко. После этого нас на зенитную установку поставили, мы эти машины не знали, потом увидели, привыкли, всему научились.
Ночью не спали, наблюдали за небом, чтобы беспилотники вовремя увидеть. Там надо постоянно быть начеку. Нас учили, что с гражданским населением нельзя контактировать или общаться поменьше. Они могут передавать данные о нас в ВСУ.
— Какое отношение со стороны местных видели?
— Некоторые нормально относились, некоторые косо смотрели, говорили: «Зачем вы пришли в нашу страну?» А кто-то откровенно радовался, когда нас встречал. Таких было больше.
— Вам удалось пообщаться с родными до отправления в зону СВО и после, уже на передовой?
— Перед отправкой на передовую из военной части меня отпустили попрощаться с семьей. Приехал в Улан-Удэ, все родные пришли попрощаться. А наутро уже вылетел военным бортом на Украину. Там в первые два-три месяца я не выходил на связь.
«У нас все мужчины — охотники»
— К чему было сложнее привыкнуть?
— Да нормально все. Мне обычно нетяжело было.
— Но ведь одно дело в казарме жить, другое — в лесу в окопах.
— Да мне привычно было. На гражданке, еще когда в школе учился, с пацанами ходил часто на охоту, там же тоже в лесу ночуешь. У нас все мужчины — охотники. И я умел уже стрелять из винтовки, сайги.
— На кого охотились?
— Да хоть на кого. На оленей, например.
ДТП с «Уралами»
— Какой-то яркий эпизод за время службы можете вспомнить?
— Как-то ночью ехали на «Урале» без фар (мы свет в ночное время никогда не включаем для маскировки). И нам навстречу ехал такой же «Урал» без фар. Столкнулись. Я в тот момент в кузове сидел, груженном минами. Но, к счастью, они были незаряженные. Люди не пострадали. А «Уралы» пришлось отправить в ремонт. У одной машины радиатор потек, у другой крыло оторвало.
«Думал, ниже пояса все оторвало»
— Расскажите, как вы получили ранение?
— Я был на позиции. Начали стрелять «хаймерсами». Меня один снаряд зацепил. Был в сознании, но ниже груди тела не чувствовал, все парализовало. Мне казалось, что ниже пояса все оторвало. Боль была сильная. Вкололи промедол, и болеть перестало. Сначала повезли в местную больницу в Бериславе в Херсонской области. Когда перекладывали на операционный стол, опять начало болеть. Там сразу наркоз сделали и операцию провели. Зашили все. И дальше отправили в госпиталь Бурденко. Сейчас вот уже ноги начали двигаться. Врачи говорят, что со временем смогу ходить.
— Какие дальше планы?
— Планирую восстановиться, отдохнуть, потом продолжить службу в военкомате в Улан-Удэ. Меня там уже ждут.
— Что можете сказать ребятам, которые пока еще остаются на передовой?
— Вернуться домой живыми и здоровыми.
Больше срочных и эксклюзивных новостей — в телеграм-канале АиФ