Не так давно, один из читателей канала обвинил меня в кощунстве. Я осознаю, что навешивание ярлыков - это наша традиционная национальная забава. Причем, то что кажется совершенно очевидным, зачастую таковым не является. Вот почему, я предлагаю разобраться с этим вопросом. Итак.
Что же такое «кощунство» в его первоначальном значении? На древней Руси было слово «кощуна». Оно означало прославление языческих богов, рассказы (мифы) об их подвигах. Под ударами церкви от мифов остались только их неточные обломки – сказки. Поэтому позднее «кощунами» стали называть сказки. Люди, умевшие рассказывать «кощуны», назывались «кощунниками» и «кощунницами». Их-то церковь и объявила колдунами. Церковь разрушала «капища» – места молитв язычников, рубила их священные деревья. Если кощунник приходил к храму христиан и в отместку произносил кощуны, это объявлялось «кощунством» в новом христианском смысле – «святотатство».
В частности, Рыбаков, которого вряд ли зачислят в родноверы, скорее в исследователи исторического наследия, во 2- ой части «Язычества Древней Руси» пишет:
Волхвы и мифы
Важным разделом деятельности волхвов-волшебников было создание и передача по наследству многообразного обрядового фольклора. Его истоки шли из далеких глубин первобытности и благодаря бережному сохранению традиций отголоски словесного творчества дошли в глухих углах России до XIX в., до встречи с исследователями-этнографами. Переводы с греческого позволяют нам определить, что «myphos» и «leros» переводилось на русский язык XI–XII вв. как «кощюны», «басни» . Кощуны и басни – близкие понятия, но не тождественные: «Инии гудуть (играют на смычковых инструментах), инии бають ему и кощюнять» . Баять, рассказывать басни, очевидно, относится к разным видам устной словесности, и это действие подвергается значительно меньшим нападкам церковников, чем кощуны, от которых произведено и наше современное слово кощунствовать, надругаться над святыней.
В баснях, очевидно, больше светского, может быть, бытового (но не эпического), а в кощунах больше языческого, мифологического, того, что казалось особенно кощунственным и отцам церкви IV – VII вв. и русскому духовенству XI – XIV вв.
Кощуны семантически связывались с волхвами и волшебством: «Ни чаров внемли, ни кощюнъных вълшеб». Кощуны-мифы четко противопоставляются правдивым эпико-историческим повествованиям. Церковные писатели того времени считали, что следует «в кощюн место преславных делес повести сказывати», т. е. предпочитали эпос мифам. Существовали специальные «баяны» и сказители мифов – «кощюнники», к которым народ стекался, несмотря на запрещения: «Да начнеши мощи кощюнником въспрещати – видиши многы събирающеся к кощюнъникомъ» .
В какой-то мере кощуны связаны с погребальным обрядом: «Мнозии убо тщеславия ради плачют (о покойнике) а отшедше кощюняютъ и упиваются» . Из этой фразы видно, что кощуны исполнялись во время поминок по умершему. Причем исполнялись они «тщеславия ради», т. е. особо торжественным поминальным пиром считался тот, на котором пелись какие-то мифологические сказания. При определении первоначальной этимологии слова «кощуна», «коштуна», очевидно, следует принять допущение двойственной основы его; первая половина (кош-) прямо связана с понятием судьбы, жребия , а вторая – с более многообразным набором значений: «ТУНЕ» (безвозмездно, напрасно), «туний» – «лучший», «безвозмездный», «тунъ» – «особенно» . Русские переводчики XI – XII вв. устойчиво переводили греческое «myphos» словом «кощюны», объединяя в нем понятия судьбы и доброго начала.
Противопоставление кощун «повестям о преславных делах» говорит о преобладании в них не эпического, а религиозно-мифологического начала. Исполнялись мифы-кощуны старцами: «старьчьскыи басни», «старьча кощуны». «Кощюнословие» иногда объединяется в одной фразе с «кобением», очевидно, исполнение сказаний могло сопровождаться: теми или иными ритуальными жестами и телодвижениями. В «Материалах» Срезневского (включающих и переводные произведения, по которым мы можем точнее представить себе значение русских слов) с фольклором связаны следующие термины: Баян, обаятелъ (incantator) – «произносящий или поющий заклинания». Съказ, съказание (istoria) Кощюна, коштуна (myphos) – миф. Кощюнословие – рассказывание мифов. Кощюнитъ – колдовать, рассказывать. Кощюньник – волшебник, сказитель кощун. Кощунство (позднее) – надругательство над христианской святыней.
К этим материалам Срезневского следует добавить: Кощьное – «сиречь тьма кромешная», «преисподняя». Кощей, Кощуй Бессмертный, Корчун – сказочный персонаж.
P/S. Для тех, кто интересуется нашей древней культурой, рекомендую Доклад кандидата исторических наук Светланы Васильевны Жарниковой на Первом Всероссийском Конгрессе Ведической культуры ариев-индославов 22 ноября 2009 года в Санкт-Петербурге. Тема доклада: "Гусли - инструмент гармонизации Вселенной" - http://www.ramha.tv/2012/01/20091122_27.html