Автор знаменитого «Демона (сидящего)» - своего рода Ларс фон Триер от русского искусства начала ХХ века. Элегантный, тонко чувствующий, с русской душой, но в то же время достаточно западный, чтобы легко влиться в неведомый тогда России стиль "модерн".
Врубель и ковры.
Врубель рисовал ковры при каждой удобной возможности. И даже если на картине не планировалось ковра. Он просто сделал это своей фишкой и назвал орнаментальностью.
Прикольная история акварели "Портрет мужчины в старинном костюме".
У кого-то в гостях внимание Врубеля привлёк кусок старинной украинской парчи. Он возжелал её нарисовать. Когда уже было написано довольно много, Мишаня сказал:
Нет, я напишу не просто кусок материи, а лучше царя, сидящего на троне. Пусть это будет, ну, хотя бы Иван Грозный.
Врубель придал портрету черты известного коллекционера Ивана Терещенко, потому что "он тоже Иван и тоже должен быть - Грозным".
Но главное - ПАРЧА! Врубель даже не стал запариваться, что лицо мужчины не входит - нарисовал столько, сколько влезло.
Врубель и его демоны
Если видите картину с сексуальным демоном - это Врубель.
Ну их всего три - «Демон сидящий» (1890) «Демон летящий» (1899) «Демон поверженный» (1901—1902). Написаны под впечатлением оперы Антона Рубинштейна и одноимённой поэмы Лермонтова, отрывок из которой мы все учили в школе.
Врубель считал, что Демон - не чёрт и не дьявол, потому что "чёрт" по-гречески значит просто "рогатый", "дьявол" - "клеветник", а "демон" означает "душа".
Демон на картине 1890 года крупненький, не помещается в картину. Как будто обладает огромной силой, не находящей выхода.
Врубель и русские сказки
Изначально это был портрет жены на фоне лесного пейзажа.
Врубеля сильно вдохновляли русские сказки и их герои. Он даже итальянского сатира превратил в русского лешего с добрыми глазами.
Вот тут жена Врубеля больше на себя похожа.
Врубель обладал редким даром видеть музыку в цвете (позже на этом поприще развернётся Кандинский). Под впечатлением от оперы "Сказка о царе Салтане" Мишаня пишет сценический портрет Надежды Забелы-Врубель. Картина типично символистская, так как женский образ максимально пленительно-загадочно-неземной.
Врубель и Боженька
Врубель хотел нарисовать несколько картин из жизни Спасителя. В каждой из них - разное эмоциональное состояние: "Христос в пустыне"- сосредоточенность, "Христос в Гефсиманском саду" - борьба, а "Воскресение"- просветлённость.
Художник, кстати, как мог, преодолевал принятый "правильный" шаблон образа Христа. Легкая слащавость, конечно, осталась. Но он старался.
Его композиции были вообще не как, например, у Васнецова (который усиленно расписывал Владимирский собор). Адриан Прахов даже считал, что для врубелевских работ должен быть построен храм "в совершенно особом стиле".
➕ Одна из фишек Врубеля - огромные кавайные глаза.
Врубель и цветочки
Наедине с собой я уже устал до тошноты рисовать.
Все началось с того, что какая-то жена какого-то профессора попросила Врубеля поучить ее работать акварелью. Он вообще понятия не имел, как это делать - учить. Но согласился. За бабки, разумеется.
Методика преподавания была просто 🔝:
...я выработал такую систему - сажусь и рисую, а ученица смотрит...
Ну вот так он хуллиард этюдов сделал - бытренько, на скорую руку, без деталей. Не вникая, чё там по композиции, че по перспективе и сюжету. Главное, чтобы было понятно, что вот желтый одуванчик нарисован.
Но в этой теме проявилось умение художника видеть уникальное в привычном. + разные цветы=разные характеры = символизм 💜
Орхидея - дерзкая, полевые цветы - скромняшки, азалия - легкая и непринуждённая.
Типа я первый русский символист - и всё символика.
Врубель и кризис. Рисунки-«порнография», мания величия, бред самоуничижения и галлюцинации. Смерть сына и собственная смерть
Состояние Врубеля с 1902 года было очень тяжёлым. Он буянил. Плюс еще мания величия усилилась. А в свободное время раздирал одежду и белье на клочки и нитки. Иногда пытался рисовать. Но множество его рисунков того времени - «примитивная порнография».
Но даже в нездоровье у него случались талантливые вещи.
В течение 7 лет Врубелю становилось всё хуже. Перед смертью он привёл себя в порядок, даже нанес парфюм и сказал: "Довольно мне лежать здесь - поедем в Академию".
На следующий день его гроб был установлен в Академии художеств.