"Склавены живут от города Новиетуна и озера, именуемого Мурсианским, до Данастра, и на север — до Висклы; вместо городов у них болота и леса. Анты же — сильнейшие из обоих [племен] распространяются от Данастра до Данапра, там, где Понтийское море образует излучину; эти реки удалены одна от другой на расстояние многих переходов." (Иордан)
Склавены (Sclaveni) — название, распространившееся на все славянские племена, но в VI веке, по объяснению Иордана — имевшее более частное значение. Склавены составляли тогда западную группу южной ветви славянских племён. Вместе со склавенами источники обычно называют антов, которые составляли восточную группу той же южной ветви славянских племен. Северную ветвь славянских племён составляли венеты.
Пока ещё не удалось решить вопрос о древности этнического имени «склавены» — «славяне». А. Д. Удальцов не прав, присоединившийся к мнению (далеко не новому), что «суовены» (склавены?) Птолемея (Ptol., VI, 14) близки «сколотам» Геродота (Hist., IV, 6). Это мнение представляется малоудачной гипотезой и уж, конечно, не может быть категорическим (см. работы А. Д. Удальцова: Основные вопросы этногенеза славян, стр. 6; Племена европейской Сарматии II в. н. э., стр. 45).
Вполне отчётливо склавены выступают в источниках лишь с VI века, когда о них пишется и много, и достаточно выразительно, как о грозной силе, надвигающейся с севера на империю.
Есть и одиночное, не лишенное интереса и ещё не истолкованное упоминание этнического имени «склав» («Sclavus»). В эпитафии, посвященной Мартину (он был сначала аббатом Думийского, Dumiensis, монастыря, находившегося близ впадения Соны в Рону, затем — епископом города Бракара в северо-западной Испании), говорится, что он приобщил к христианству представителей множества племён: «Ты привлёк к союзу с Христом разные свирепые племена«. Далее следует их перечисление: Alamannus, Saxo, Toringus, Pannonius, Rugus, Sclavus, Nara, Sarmata, Datus, Ostrogotus, Francus, Burgundio, Dacus, Alanus, Те duce nosse Deum gaudent; tua sugna Svevus admirans ducit… (MGH Auct. antiquiss., t. Vl2, 1883, р. 195, No XXII, Versus Martini Dumiensis in basilica). Этот отрывок в русском переводе издан А. В. Мишулиным («Материалы к истории древних славян»), причём надо отметить: 1) что отрывок неправильно помещен в отделе античных писателей вслед за Плинием, Тацитом и Птолемеем; 2) что он неправильно отнесен к произведениям Альцима Эккдиция Авита; 3) что он неправильно считается содержащим самое древнее упоминание о славянах в форме имени «Склав». На самом же деле: 1) галльский поэт и вьеннский епископ Авит, заметный политический деятель среди бургундов и франков, жил примерно в 460-524 гг., т. е. не был античным писателем; 2) его труды изданы в MGH Auct. antiquiss., t. VI, 1883, но данная эпитафия, изданная там же, вовсе не входит в число произведений Авита; она лишь включена в состав собрания стихотворных надгробных и других надписей, добавленного в виде приложения к сочинениям Авита: 3) в приложении среди стихотворений, в числе надписей преимущественно из Вьенны, находится наряду с другими не только эпитафия Мартину, умершему в 580 г. (MGH Auct. antiquiss., t. VI2, p. 195), но и эпитафия самому Авиту (Ibid., p. 185), умершему около 524 года, раньше Мартина на 56 лет. Таким образом, упоминание о «Склаве» в тексте, приведенном в издании Мишулина, не принадлежит Авиту и не является древнейшим свидетельством о славянах, так как относится к тому времени, когда уже были написаны сочинения Иордана, Прокопия, Агафия и, вероятно, Менандра.
Интереснее в процитированном тексте другое — соседство, в перечислении племён, «Rugus, Sclavus, Nara» — «Руги (Реция), Склава», «Нара». Последнее имя трудно с чем-либо сопоставить, кроме как с римской провинцией Норик 117 г., хотя естественно было бы ожидать формы Norensis, Noricanus или, по крайней мере, Nora. Хороший материал для освещения этого малопонятного слова, вставленного между склавом и сарматом, даёт «Повесть временных лет». Рассказав во введении о Вавилонской башне и о смешении языков, летописец пояснил, что одним из 72 языков «бысть язык словенеск, от племени Афетова, нарцы еже суть: словене«. В разночтении по рукописи б. Московской духовной академии (Троицкой 1-й летописи) встречается «нарицаемии норци» (ПСРЛ, I, 1, 1926, стлб. 5, вариант 19). В комментарии к «Повести временных лет»
Д. С. Лихачев пишет: «Нарци или норики — жители Норика… В VI веке здесь уже жили славяне. Поэтому очевидно, а может быть вследствие какого-либо предания, норики и были отождествлены на Руси со славянами. В перечислении 72 народов в русской «Толковой Палее» против наименования некоторых народов даны разъяснения: «авер — иже суть обези», «руми, иже зовутся греци», также и «норици, иже суть словени«. По-видимому, «Повесть временных лет» и «Толковая Палея» в данном случае имели какой-то общий русский источник» («Повесть временных лет», под ред. В. П. Адриановой-Перетц, т. II, 1950, стр. 213, ср. стр. 341).
Таким образом, в эпитафии Мартину, составленной в год его смерти или несколько позднее, следовало бы читать «Sclavus — Nara» — «Славяне-норицы», подразумевая под этими двумя словами представителя одного племени, а именно склава, склавена, который иначе мог быть назван «нарой» («нарцем», «норцем»). Так, Русская летопись и её уже неотчётливые для нас источники способствуют пониманию раннесредневекового эпиграфического памятника, созданного где-то в Бургундии на берегах Роны, в местах вокруг Лугдуна и Вьенны — древних римских колоний в Галлии. При сопоставлении столь отдаленных друг от друга по времени и по месту возникновения исторических источников (эпитафии и летописи) несколько шире становится представление о тех материалах, которые легли в основу «Повести временных лет» и «Толковой Палеи», углубляется их литературная традиция. Едва ли эти русские памятники базировались только на «каком-то общем русском источнике», считает Д. С. Лихачев, и едва ли фиксировали — в «реабилитированном сказании Нестора» — «широкую эмиграцию норско-неврских иллирийских племён на север и восток» (С. П. Толстов, «Нарцы» и «волхи» на Дунае, стр. 8), если уже в VI веке склавов называли нарами-нарцами, причём столь далеко на запад от берегов Днепра.
Роль славянских племён в событиях на Балканском полуострове в VI века была настолько значительна, массы их, нападавшие на империю, были так велики и сильны, что нельзя не предположить существования союза различных племён склавенов на большом протяжении левого побережья Дуная и севернее его.
В VI веке Прокопий в категорической форме и вовсе не как о чём-то новом записал, что анты и склавены занимают большую часть земель по левому берегу Истра (Bell. Goth., III, 14, 30; ср. 1, 27, 2). Войска ромеев переправлялись через Истр, чтобы поджечь целые «деревни» и разорить поля склавенов (Men., fr. 48, а. 578). Интересно, что слово «деревни» (веси), которым Менандр называет поселения склавенов, многократно употреблял в середине V века. Приск при описании неких варварских вряд ли гуннских поселений. Как известно, он оставил в своих интереснейших записках драгоценное свидетельство. Говоря о напитке, которым угощали византийских послов в «деревнях» за Истром, Приск употребил слово «мёд»: «По-местному этот напиток назывался мёдом» ( Prisci, fr. 8). Приск ни разу не назвал этническим именем людей, живших в «деревнях-весях» и приготовлявших «медовуху» — напиток из мёд, но славянское, или ставшее славянским, слово не может не наводить на мысль о склавенах. Позднее, в середине XI века, в давно уже славянской Болгарии готовили питье из мёда, и печенеги упивались им до бесчувствия (Cedren., II, р. 586: …печенеги нашли «изобилие мяса, и вина, и напитков, приготовленных из мёда»).
Особенно обильны сведения о склавенах у Прокопия, Менандра, Феофилакта Симокатты. Когда они пишут о склавенах, основной и почти единственной их темой являются разорительные набеги и походы склавенов на территорию римской империи, главным образом на Фракию, где их привлекала дорога к стенам Константинополя, и на Иллирик.
Многие из сообщений писателей VI века о славянских племенах южной ветви касаются не только склавенов, но и антов. Современники очевидцы или хорошо осведомленные люди справедливо не примечали особой разницы между антами и склавенами. Прокопий описывает их вместе, как одно племя или совокупность родственных племён (Bell. Goth., III, 14, 22). В чрезвычайно подробном описании (Ibid., 22-30) он неоднократно напоминает, что склавены и анты не отличаются друг от друга: у них один язык, они схожи по внешнему облику, в давние времена они имели одно общее имя, и тех и других в древности звали «спорами», «сПАЛами» (ПАЛ и НАП — легенда), у них общее место расселения — большая часть левого побережья Истра. В итоге своего рассказа Прокопий определяет склавенов и антов, как единый «народ». Упоминание Прокопия (Bell. Goth., III, 14, 29) о спорах не единственное. В списке племён, составленном, по-видимому, в VIII-IX вв. и включенном в сочинение так называемого Псевдо-Каллисфена, указаны споры, причём без какого-либо разъяснения
В «Повести временных лет» под 898 г. особо подчеркнуто, что славяне составляли единое племя и имели единый язык: «бе един язык словенеск», «словеньская речь бе», «а язык словенски един«. В так называемом «Стратегиконе Маврикия» (правильнее — Псевдо-Маврикия), памятнике конца VI века, также даётся описание жизни и нравов склавенов и антов вместе (Maur. Strateg., lib. XI).
Таким образом, трудно установить, в чем современники могли видеть различие между племенами, носившими разные имена. Однако они называют эти племена рядом, как существующие каждое самостоятельно: через Истр, делая набеги на империю, переправлялись, по словам Прокопия, «и гунны, и анты, и склавены» (Bell. Goth., III, 14, 2; ?, 27, 2; Anecd., 18, 20), а когда императору Юстиниану удалось привлечь на свою сторону антов, то он хотел обязать именно их воевать против гуннов (Bell. Goth., III, 14, 33). Прокопий отмечал случавшуюся иногда вражду между антами и склавенами.
Крупные отряды или племена склавенов имели своих предводителей, имена которых были известны ромеям: Ардагаст (Theophyl. Sim., ?, 7, 5), Пирагаст (Ibid., VII, 4, 13); среди антов встречаются имена с одинаковыми окончаниями, как, например, (Agath., III, 21 ?) или Келагаст (Men., fr. 6).
Склавены нападали на Византию переходили Дунай а) ниже впадения Дравы и затем переходили Саву около Сирмия (аварский каган строил мост около Сирмия, чтобы отражать склавенов) (Men. fr. 63, Dindorf, p. 122), б) около Сингидуна, непосредственно на территории империи. Главным путём склавинов было: вверх по долине р. Мoравы (Margus) до гор. Наиса (Ниш); вверх по её правому притоку Нишаве; — через горы (зап. часть Балкан) на юго-восток в Сердику (София); — по долине р. Марицы вниз через Филиппополь (Пловдив) и Адрианополь к Константинополю.
Итак, предки склавен, задолго до Иордана образовали основу южного славянства, а ко времени Иордана определились уже настолько, что он, конечно, исходя из современного ему положения, смог указать границы их расселения. Эти сведения, сохранившиеся только у Иордана, представляют особый интерес для истории, археологии, языкознания, этнографии. Вот текст, который не обходит в своих исследованиях ни один из представителей указанных выше наук: Sclaveni а civitate Novietunense et laco qui appellatur Mursiano usque ad Danastrum et in boream Viscla tenus commorantur. Истолкование этих географических пределов см. в двух следующих примечаниях.