Президент Беларуси Александр Лукашенко рассказал, как шли его переговоры с главой частной военной компании (ЧВК) "Вагнер" Евгением Пригожиным. Практически с точностью хорошего стенографиста он передал содержание своих переговоров с Пригожиным и предшествующих им разговоров с Владимиром Путиным. Началось всё сразу после обращения Владимира Путина, переданного по российскому телевидению: Мне докладывают: Президент Путин хочет связаться. Когда в 10 он выступил, в 10.10 позвонил и подробнейшим образом проинформировал меня о ситуации, которая происходит в России. Лукашенко из этого разговора понял, что последствия развития этой ситуации могут быть трагичными: Самое опасное, как я понял, - это не в том, какая она была, ситуация, а как она могла развиваться и ее последствия. Я также понял: принято жестокое решение - мочить. Я предложил Путину не торопиться. Давай, говорю, поговорим с Пригожиным, с командирами его. На что он мне сказал: "Слушай, Саша, бесполезно. Он даже трубку не берет, ни с
Президент Беларуси Александр Лукашенко рассказал, как шли его переговоры с главой частной военной компании (ЧВК) "Вагнер" Евгением Пригожиным. Практически с точностью хорошего стенографиста он передал содержание своих переговоров с Пригожиным и предшествующих им разговоров с Владимиром Путиным.
Началось всё сразу после обращения Владимира Путина, переданного по российскому телевидению:
Мне докладывают: Президент Путин хочет связаться. Когда в 10 он выступил, в 10.10 позвонил и подробнейшим образом проинформировал меня о ситуации, которая происходит в России.
Лукашенко из этого разговора понял, что последствия развития этой ситуации могут быть трагичными:
Самое опасное, как я понял, - это не в том, какая она была, ситуация, а как она могла развиваться и ее последствия. Я также понял: принято жестокое решение - мочить. Я предложил Путину не торопиться. Давай, говорю, поговорим с Пригожиным, с командирами его. На что он мне сказал: "Слушай, Саша, бесполезно. Он даже трубку не берет, ни с кем разговаривать не хочет".
По словам президента Беларуси, у него не было телефона Пригожина, и он попросил его номер у Путина:
Я спрашиваю: "Где он?" - "В Ростове". Я говорю: "Хорошо. Худой мир лучше любой войны. Не торопись. Я попробую с ним связаться". Он в очередной раз говорит: "Это бесполезно". Я говорю: "Хорошо, подожди". Где-то мы разговаривали, наверное, с полчаса. Потом он меня проинформировал, что на фронте. Помню его слова: "Ты знаешь, а на фронте, как ни странно, лучше, чем когда-либо было". Я говорю: "Вот видишь, не все так печально". В 11 часов… Надо было еще эти телефоны найти… Говорю: "Как с ним связаться? Дай телефон". Он говорит: "Скорее всего, у ФСБ есть телефон". Мы уточнили. Установили к середине дня целых три канала, по которым мы можем разговаривать с Ростовом.
Как отметил Лукашенко, кроме Евкурова на первом этапе и Бортникова, директора ФСБ, в этих переговорах никто не участвовал.
В 11 часов Лукашенко набрал Пригожина:
В 11.00 Пригожин мгновенно снял трубку. То есть Евкуров его позвал, отдал ему телефон: "Вот, Президент Беларуси звонит, будешь ли разговаривать?" - "С Александром Григорьевичем буду". Я слышу их разговор. Взял трубку. Разговор - эйфория. У Евгения полная эйфория. Разговаривали первый раунд минут 30 на матерном языке. Исключительно. Слов матерных (я потом уже проанализировал) было в 10 раз больше, чем нормальной лексики. Он, конечно, извинился и начал мне матерными словами рассказывать. Ребята только с фронта. Они видели тысячи своих погибших ребят. Ребята очень обиженные, особенно командиры. И, как я понял, они очень влияли (я это предварительно вычислил) на самого Пригожина. Да, он такой, знаете, героический парень, но на него оказывали давление и влияние очень те, кто руководил штурмовыми отрядами и видел эти смерти. И вот в этой ситуации, выскочив оттуда в Ростов, в таком полубешеном состоянии я с ним веду этот диалог.
Александр Лукашенко уверил Пригожина, что ни Шойгу, ни Герасимова Путин тому не отдаст:
Я говорю: "Женя, никто тебе ни Шойгу, ни Герасимова, никого не отдаст, особенно в этой ситуации. Ты же знаешь Путина не меньше, чем я. Во-вторых, он с тобой не то что встречаться - по телефону разговаривать не будет в силу этой обстановки". Молчит.
Но Пригожин, по словам Лукашенко, находился в эйфории:
"Но мы хотим справедливости! Нас хотят задушить! Мы пойдем на Москву!" Я говорю: "На полпути тебя просто как клопа раздавят. Несмотря на то что войска (мне об этом Путин долго говорил) отвлечены на соответствующем фронте". Подумай, говорю, об этом. "Нет" - такая вот эйфория.
Последним аргументом белорусского президента стало обещание направить в Москву бригаду:
Долго я его убеждал. И в конце сказал: "Знаешь, ты как хочешь можешь поступать. Но на меня не обижайся. Бригада подготовлена к переброске в Москву. И, как в 41-м (ты же книжки читаешь, образованный, умный человек), мы будем защищать Москву. Потому что данная ситуация не только в России.
Это и не только потому, что это вот наше Отечество. А потому что, не дай бог, вот эта смута пошла бы по всей России, а предпосылки для этого были колоссальные, следующими были мы".
Впрочем, даже после этого Пригожин говорил о решимости идти на Москву:
"Пойдем на Москву, нам нужна справедливость. Мы воевали, мы честно воевали. Вы же, Александр Григорьевич, знаете, как мы воевали". - "Знаю".
В свое время началась конкуренция между армией и ЧВК, в результате чего межличностный конфликт между известными людьми перерос в эту драку.
Также Александр Лукашенко сказал, что не считает в этой ситуации никого героями:
И вот тут я еще хотел бы сделать одно замечание, почему своим СМИ, пресс-секретарю поручил ни в коем случае не делать из меня героя, из Путина и Пригожина. Потому что мы прошлепали эту ситуацию. Мы ее упустили. А потом, когда она начала развиваться, мы видели и думали, что рассосется, - и я, и Путин. Но я в меньшей степени, если уж откровенно говорить. Но тем не менее. А оно не рассосалось. И столкнулись практически два человека, которые воевали на фронте. Я, опять же, в этой теме, в этом котле был постоянно. Я знаю работу Шойгу. Незаслуженно его порой критикуют. Конечно, я не могу в СМИ давать то, о чем мы говорили. Мы с ним вели очень серьезные переговоры. Генерал Хренин (министр обороны Беларуси Виктор Хренин) с ним встречался не единожды, и мы спокойно поддерживали чем могли (а могли многое) и многое сделали. И в этом отношении Шойгу немало сделал. То есть он занял свою нишу там, где он может чего-то сделать".
Кроме того, Лукашенко рассказал о тех гарантиях безопасности, которые были предоставлены Пригожину и о перспективах "Вагнера" в Беларуси:
Гарантии безопасности, как он [Президент России Владимир Путин] вчера пообещал, были предоставлены. Я вижу, Пригожин летает уже на этом самолете. Да, действительно, он сегодня в Беларуси. Как я и обещал, если вы хотите какое-то время у нас перекантоваться и прочее, мы вам поможем. Естественно, за их [вагнеровцев] счет.
Но, как Хренин [министр обороны Беларуси Виктор Хренин] говорит: "Мне бы такое подразделение в армии не помешало". Я согласен. Разговаривай с ними.