Сегодня стали известны подробности переговоров, остановивших мятеж, которые раскрыл Аоександр Лукашенко:
"К утру субботы с 8 часов утра мне уже поступает тревожная информация о ситуации в России. Кое-кто мне там подсказывает, что пишут в этих Telegram-каналах, мессенджерах… Через ФСБ и наш Комитет госбезопасности, генерала Тертеля мне докладывают: Путин хочет связаться. Пожалуйста. В 10.10 позвонил и подробнейшим образом проинформировал меня о ситуации, которая происходит в России.
Задал Путину несколько вопросов, в том числе и про противодействие этому, и понял, что ситуация сложная. Не буду конкретизировать эту часть разговора.
Самое опасное, как я понял, - это не в том, какая она была, ситуация, а как она могла развиваться и ее последствия. Это было самое опасное. Я также понял: принято жестокое решение (оно и прозвучало подтекстом в выступлении Путина) - мочить. Я предложил Путину не торопиться. Давай, говорю, поговорим с Пригожиным, с командирами его. На что он мне сказал: "Слушай, Саша, бесполезно. Он даже трубку не берет, ни с кем разговаривать не хочет.
Я спрашиваю: "Где он?" - "В Ростове". Я говорю: "Хорошо. Худой мир лучше любой войны. Не торопись. Я попробую с ним связаться". Он в очередной раз говорит: "Это бесполезно". Я говорю: "Хорошо, подожди".
Где-то мы разговаривали, наверное, с полчаса. Потом он меня проинформировал, что на фронте. Помню его слова: "Ты знаешь, а на фронте, как ни странно, лучше, чем когда-либо было". Я говорю: "Вот видишь, не все так печально".
В 11 часов. Надо было еще эти телефоны найти. Говорю: "Как с ним связаться? Дай телефон". Он говорит: "Скорее всего, у ФСБ есть телефон". Мы уточнили. Установили к середине дня целых три канала, по которым мы можем разговаривать с Ростовом".
Ну что могу сказать? Слава Богу, что у наших хватило выдержки. А ведь Батька действительно сыграл ключевую роль. Когда вечером 24 числа я услышал о том, что Григорьевич договорился с Пригожиным и всё закончилось, даже не поверил. Потом постепенно пришло осознание, что это не фейк. В то мгновение готов был обнять нашего Батьку.
В этой ситуации, когда приотерываются детали, я с ещё большим неуважение отношусь к Пригожину и тем, кто его поддержал. Самовлюбленная и кровавая нерусь. Путин до последнего искал возможности всё остановить...