Публикую здесь некоторые отрывки из моей книги "Диалог о словах и языке". Полный текст книги см. по ссылке: https://vk.com/etimvk.
М.К. Мы слегка увлеклись конкретными этимологиями. Вообще же мы говорили об истории этимологии и остановились на «глупых» этимологиях, которые предлагались до XVIIIвека. А после XVIII века, стало быть, начинается научный этап этимологии? То есть появляются учёные, которые сравнивают слова не так, как тот же Тредиаковский, то есть не по похожести, а в соответствии с теми сложнейшими и недоступными обычному смертному принципами, которых придерживаются нынешние этимологи?
А.М. Да, можно сказать, что после XVIII века этимология становится наукой, что напрямую связано с развитием лингвистики, которая в то время была преимущественно исторической.
Начало было положено английским филологом Уильямом Джонсом, который открыл для Европы древний язык Индии санскрит. Хотя кое-что о санскрите было уже известно в узких кругах и ранее, именно исследования Джонса и его товарищей по Азиатскому обществу позволили привлечь к Индии, её культуре и языкам большее внимание. Сходство санскрита с языками Европы (особенно древними) подвело Джонса к мысли о том, что многие языки от Европы до Индии могут быть родственными. В одной из своих лекций Джонс высказал такую интересную мысль: «Независимо от того, насколько древен санскрит, он обладает удивительной структурой. Он более совершенен, чем греческий язык, более богат, чем латинский, и более изыскан, чем каждый из них, и в то же время он носит столь близкое сходство с этими двумя языками, как в корнях глаголов, так и в грамматических формах, что оно вряд ли может быть случайностью; это сходство так велико, что ни один филолог, который занялся бы исследованием этих языков, не смог бы не поверить тому, что они произошли из общего источника, которого уже не существует».
Практически с этого высказывания Джонса начинается сравнительно-историческое языкознание. В нём уже указывается на то, что существовал общий предок санскрита, древнегреческого и латыни. Хотя родство отдельных языков (тюркских, семитских, германских, славянских, романских и т. д.) ощущалось и было понятно многим людям, родство столь разных и географически разделённых языков, как санскрит, древнегреческий и латынь, едва укладывалось в голове. Это было сенсацией для того времени.
Джонс обнаружил родство языков, но сам он не проводил глубоких сравнительных исследований. Французы, которые переняли у англичан первенство в изучении санскрита после смерти Джонса в конце XVIII века, также сделали на этом поприще немного. Лишь через несколько десятилетий после «открытия» санскрита немецкий учёный Франц Бопп составил первую сравнительную грамматику, привлекая материалы санскрита, древнегреческого, латыни, а также авестийского, армянского, литовского, готского, немецкого и старославянского. Сравнивая строй этих языков, Бопп именно доказал (а не просто констатировал, как Джонс или его последователь Фридрих Шлегель), что названные языки родственны. Позднее свой метод он применил к другим языкам (кельтским, албанскому). Поэтому именно Боппа некоторые индоевропеисты считают основателем сравнительной лингвистики.
Датчанин Расмус Раск и немец Якоб Гримм (один из братьев Гримм) заложили фундамент германского языкознания. Раск исследовал самые разные языки: сравнивал языки германские, романские, славянские, балтийские, занимался также индоиранскими языками. Гримм же был сосредоточен преимущественно на немецком языке и его диалектах. Их имена носит фонетический закон изменения праиндоевропейских смычных согласных в прагерманском языке (закон Раска – Гримма; также известен под названием «первое передвижение согласных», по-немецки – erste Lautverschiebung), который имел очень важное значение и для всей индоевропеистики. Думаю, мы ещё с ним встретимся в дальнейшем. Впервые именно Раск заметил, что индоевропейский *p в германских языках переходит в *f, *t переходит в *þ, *k переходит в *h. Но Раск не видел всей картины изменений, «закономерность в хаосе» обнаружил именно Гримм, который и сформулировал общее правило, выделив все двенадцать переходов. Некоторые исключения из этого закона позднее были выведены в новое правило датчанином Карлом Вернером.
После работ Боппа, Раска и Гримма индоевропеистика стала развиваться вглубь и вширь. Бопп много внимания уделял морфологии, исследуя слова и морфемы, а Раск и Гримм показали важность фонетических сопоставлений, что серьёзно продвинуло вперёд всю лингвистическую науку. Особо подмечу, что теперь мы можем говорить о «фонетических законах», которые работают, как и законы физики. Игнорировать их стало просто невозможно, поэтому дилетантские сравнения по похожести, которые проводили ещё в XVIIIвеке, ни один мало-мальски грамотный исследователь XIX века всерьёз уже не воспринимал. Да и великий провидец Джонс когда-то прямо об этом говорил: «Схожесть звуков и букв редко несёт сама по себе большую убедительную силу; однако часто, не получая никакой помощи от этих преимуществ, она может быть бесспорно доказана внешними данными. A posteriori нам известно, что и fitz («сын» по-старофранцузски), и hijo («сын» по-испански) <…> происходят от filius («сын» по-латыни); что uncle («дядя» по-английски) происходит от avus («дедушка» по-латыни), а stranger («странник» по-английски) – от extra <…>; но если мы производим английское слово hanger (небольшой меч) от персидского, потому что некоторые невежды так записывают слово khanjar, хотя оно и обозначает совсем другое оружие <…>, мы нисколько не продвигаемся в деле доказательства родства народов и только ослабляем те аргументы, которые в противном случае получили бы прочное подтверждение».
Немецкое «засилье» в науке о языке продолжается почти всё XIX столетие. Хотя сравнительные исследования проводились и в других странах, именно немецкоязычные страны дали миру многих именитых лингвистов. Профессор Август Фридрих Потт составлял таблицы фонетических соответствий для индоевропейских языков, с помощью которых ему удалось установить множество верных индоевропейских этимологий. Русский филолог и поэт немецкого происхождения Александр Христофорович Востоков (его настоящее имя – Александр-Вольдемар Остенек) стал основоположником сравнительного изучения славянских языков в России, сделав немало важных открытий в этой области. Август Фик издал первый этимологический словарь праиндоевропейского языка.
Самой значительной фигурой этого периода был Август Шлейхер, которого я упоминал в первой части нашей беседы. Он очень много написал за свою относительно недолгую жизнь, выдвинул массу теорий, изучал самые разные языки (он одним из первых стал привлекать ценный материал литовского языка для своих исследований), составлял сравнительные грамматики. Ему же принадлежит идея родословного древа языков (Stammbaum), которая актуальна и по сей день. Не все его идеи в науке прижились, некоторые из них впоследствии были отброшены, но в то время они сыграли свою положительную роль в развитии компаративистики.
В последние десятилетия XIX – начале XX века на арене лингвистической науки блистали младограмматики, к которым относятся такие видные лингвисты, как Август Лескин, Карл Бругман, Герман Остхоф, Вильгельм Мейер-Любке, Бертольд Дельбрюк и некоторые другие. Бругман и Остхоф сформулировали в «манифесте» главные принципы младограмматизма: фонетические законы, происходящие в языке, не знают исключений и происходят не по воле говорящего; существует принцип аналогии в фонетических и морфологических изменениях, к которому, однако, следует прибегать только в тех случаях, когда невозможно убедительно объяснить такие изменения; замечательным подспорьем для компаративиста служит диалектология, и понять историю языка сможет только тот лингвист, который «покинет душную, полную туманных гипотез атмосферу мастерской, где куются праиндоевропейские праформы, и выйдет на свежий воздух осязаемой действительности», то есть отправится изучать диалекты. Хотя младограмматиков часто критиковали и продолжают критиковать за их бескомпромиссность в вопросе о фонетических законах и по иным причинам, они внесли значительный вклад в сравнительно-историческое языкознание и этимологию.
В конце XIXвека фурор произвела работа молодого швейцарца Фердинанда де Соссюра «Мемуар о первоначальной системе гласных в индоевропейских языках». Выше я уже говорил об этом выдающемся лингвисте. Он стоял у истоков науки семиотики, заложил основы структурализма, был основателем социологического направления в языкознании. В этой своей ранней работе он высказал предположение о наличии в праиндоевропейском языке так называемых «сонатических коэффициентов», в современных языках не сохранившихся, но повлиявших на соседние гласные звуки. Лишь в 1927 году польский лингвист Ежи Курилович, разбирая расшифрованные незадолго до того тексты на хеттском языке (один из древнейших индоевропейских языков, распространённый в Малой Азии во II тысячелетии до нашей эры), обнаружил в нём такие «коэффициенты», получившие название ларингалов (от древнегреческого λάρυγξ, lárunx «гортань»). Так возникла ларингальная теория, которая имела важное значение для всей индоевропеистики.
Француз Антуан Мейе, один из учеников де Соссюра, привнёс немало нового в индоевропеистику, вооружившись идеями своего учителя. Он подчёркивал социальный характер языка, указывал на то, что праиндоевропейский язык не мог быть единым и неделимым, как у Шлейхера, он непременно должен был делиться на какие-то диалекты. Работая практически со всеми основными индоевропейскими языками, Мейе оказал мощное влияние на следующее поколение индоевропеистов, среди которых были такие крупные учёные, как Жозеф Вандриес, Эмиль Бенвенист, Ежи Курилович, Андре Мартине, Люсьен Теньер. В общем, в первой половине XX века первенство от немцев перешло к французским лингвистам, хотя и немцы продолжали активно работать в этом направлении.
В России в конце XIX – начале XXвека работал Филипп Фёдорович Фортунатов, продолжавший развивать младограмматические традиции. Его ученики впоследствии двигали вперёд советскую лингвистику.
Во второй половине XX века сравнительно-историческое языкознание выходит на новый уровень. Знания, которые были накоплены за полтора столетия, позволили построить более масштабные сравнения, причём не отдельных языков, а праязыков различных семей. Так возникает макрокомпаративистика, в которую значительный вклад внесли советские и российские лингвисты из Московской школы лингвистической компаративистики. Её основателями были Владислав Маркович Иллич-Свитыч, Арон Борисович Долгопольский и Владимир Антонович Дыбо. Иллич-Свитыч был гениальным и очень работоспособным лингвистом, автором ностратической гипотезы (о ней я ещё буду говорить далее). Долгопольский и Дыбо после трагической смерти Иллич-Свитыча издали его незавершённую работу «Опыт сравнения ностратических языков». Знаменитыми лингвистами этой школы являлись также Вячеслав Всеволодович Иванов, Андрей Анатольевич Зализняк, Сергей Анатольевич Старостин, которые покинули нас относительно недавно, уже в XXI веке. С этими выдающимися людьми и их идеями мы ещё познакомимся в ходе нашего диалога.
В большинстве своём я называл имена учёных, которые были специалистами в области сравнительно-исторического языкознания. Многие из них не были этимологами, хотя и работали в этой области. Особо я бы хотел выделить фигуру Олега Николаевича Трубачёва, советского и российского лингвиста, который избрал своей основной деятельностью именно этимологию. Трубачёв перевёл на русский язык четырёхтомный этимологический словарь Макса Фасмера, по которому справляются практически все любители этимологии. Под его руководством было начато издание многотомного Этимологического словаря славянских языков. Он автор большого количества книг и статей по этимологии. Я считаю его одним из самых выдающихся отечественных лингвистов.
Я бы мог назвать ещё много имён видных лингвистов, которые внесли большой вклад в этимологию. Все они подняли её на уровень науки со своими методами, законами. Но, боюсь, это уведёт нас далеко от темы. О них можно отдельную книгу писать.