Удалось посмотреть памятник Булгакову. Это тоже напомнило Маве о предстоящем экзамене. Напомнило и то, что он, оказывается, взял не ту книгу по математике…
- На комплексной неделе это не так страшно, - подбодрила его Диана. – Мы же поехали отдыхать! В консерватории точно не отменится концерт памяти дирижера.
После концерта Мава почувствовал себя лучше, но Диана почему-то стала рассеянной и раздражительной. Итшидо решил, что она, как и он, скорбит о том актере, но спрашивать не стал: все-таки его прослушивали.
Следующий день прошел гораздо лучше. Итшидовы осмотрели территорию Кремля, зашли в Успенский, Архангельский и Благовещенский соборы, посетили музей Пушкина. Атмосфера в последнем Маве не понравилась. Если бы в первой комнате объяснили, как пользоваться аудиогидом, он бы расценил это как помощь, а в четвертой это звучало как оскорбление… И почему болит сердце? Это же такая ерунда по сравнению со смертью!
- Теперь предлагаю посетить музей-квартиру композитора Семина. Знаешь, Мава, чем он отличался?
- Особенностью, которую многие принимают за психическое заболевание. Пошли!
В четверг с Дианой что-то произошло: она стала безответственной. А ведь это был последний день в Москве, и можно было не терять время!
- Собирай вещи, скоро выйдем, - сказала она.
А сама бегала в туалет ругаться, объясняя это неконтролируемым приступом агрессии… Мава мог бы заниматься, а он сидел: все книги уже в чемодане. А завтра экзамен… Да, в Москве можно было отвлечься от этой мысли, но пора все-таки снова о ней вспомнить…
- Зайдем к моим маме с папой, - предложила Диана. – Не бойся, они хорошие, просто я не была готова оставаться у них на три дня, поэтому мы и поселились в гостинице. Только надо выбрать для них торт. Я очень внимательно отношусь к составам.
Подобная ответственность Дианы сослужила ей плохую службу. Мама решила пошутить по поводу торта:
- Ой, а он с коньяком? Отравить меня хотите?
- Да нет, мама, что вы! – попытался возразить Мава.
- Что, что… Ты слышал. Это папа у нас глухой, а ты еще молодой!
- Я не глухой, а слабослышащий, - возразил папа.
- А чего это ты мне перечить вздумал, да еще при гостях? При госте, вернее… Диана, я совсем забыла, что ты моя дочь!
Мава с удивлением посмотрел на Диану. Он совсем забыл, что для его тещи вполне привычно такое поведение.
- Молчи, как раньше молчал! – продолжала злиться на мужа Дианина мама. – Раньше же во всем со мной соглашался!
- Да, конечно, прости. Я согласен. Согласен, как всегда. А что мне еще остается делать? Только торт на самом деле вкусный, несмотря на то, что в нем нет никакого коньяка.
- Конечно, вкусный! Я же пошутила!
Теперь Мава вспомнил, что он может быть неприятно удивлен. Видимо, Магиса вскрывает его чувства…
- Пойдем в музей-квартиру оперного певца Нитуша, - предложила Диана. – Там тебя ждет сюрприз.
Она не знала этого, но как-то догадалась. Вчера Мава в стихотворении выразил свое кредо, заключавшееся в том, что нужно иметь главное дело в жизни, чтобы оставить свой след, и несколько хобби для расслабления. Нитуш жил по такому же принципу: занимался рисованием, лепкой, играл на деньги. А в музее-квартире композитора Воробьева Диана очень торопилась… Мава толком не успел ничего рассмотреть.
- Поправь футболку, - вдруг сказала Диана на станции «Ботанический сад».
Раньше жена никогда не делала Маве таких замечаний… Может быть, так подействовала долгая разлука? Итшидо (нет, он не стал на несколько дней Итшидовым) никак не отреагировал. Диана нечетко сказала:
- Придется нам пропустить следующий поезд.
Мава скрывал свои приступы глухоты, которые стали появляться совсем недавно, поэтому не переспросил, в результате чего направился в сторону вагона. Итшидова решила применить силу… Ее супруг молча снес удар.
- Мава, на какой станции мы сейчас находимся? – строго спросила Диана.
Будущий эксперт не понял юмора. Он посмотрел на жену как на сумасшедшую. Она таким же образом смотрела на него.
- Мава, что с тобой? Ты понимаешь, что происходит? Ах, да… Я поняла. Ты еще на эскалаторе не отошел, когда я попросила. Не понимаешь, зачем это было нужно? Тогда не осуждаю. Никто не будет выполнять действие, не понимая его цели!
Сказав эти слова, Диана сама на них зациклилась. Она пыталась определить цель каждого своего действия и порой не находила ответа на свои вопросы. Но об этом, как и о Мавиной «Проверке», никто не знал.
Диана подействовала на Маву: после возвращения в Венецию он почувствовал себя сумасшедшим. Возможно, дело было в отсутствии четкого плана на эту пятницу, без которого очень трудно жить. Да и сердце еще болело в прямом смысле из-за смерти реального человека… «Я понимаю, что это глупо, - думал Мава. – Я же его совсем не знал! Но… знала моя мама. И вообще… сердцу не прикажешь!»
А как обстоят дела будущего эксперта со свободным литературным творчеством? Очень странно… Учителя-поэта пригласили участвовать в очередном поэтическом конкурсе, оставив комментарий под… юмористическим произведением о клоуне! А серьезные стихи никто не оценил… Неужели это говорит о творческом кризисе? Вообще, что такое творческий кризис поэта? Когда он наступает? Когда писать больше не о чем… Но, может быть, в жизни не происходит ничего интересного. Тогда вдохновение ни в чем не виновато – нужно просто искать новые впечатления. Если они не привлекают, душа поэта также может оказаться ни при чем… Мава сформулировал такое непрофессиональное определение: творческий кризис поэта – это когда в жизни происходит что-то особенное, но на это долгое время нет никакого отклика или стихи похожи на труд ремесленника. А что значит «долгое время»? Какой перерыв может считаться кризисом? Видимо, каждый считает по-своему. Здесь нужны определенные математические сведения. А что говорит о ремесленном создании стихотворения? Такое произведение вызовет отклик только у человека с дурным вкусом. Оно чувствуется интуитивно. Но как определить, какой у человека вкус? Что должно нравиться человеку с хорошим вкусом? Опять эта «Проверка»… Вот она нравится Маве, не сомневающемуся в своем вкусе, но разонравилось все остальное… То есть искусство продолжает вызывать определенные чувства, но не такие сильные, как раньше… Мава так и не пришел к ответу на вопрос о вкусе. Лучше отвлечься и почитать о неприемлемом поведении одной вдовы…
Конечно, в конце месяца Мава не мог заниматься декламацией из-за поездки, а ведь конец месяца в июле и в сентябре ознаменовался для него огромным прогрессом! Повезло: из-за того, что этот период был перенесен на начало ноября, результат нисколько не ухудшился. В остальном пятница прошла не очень хорошо, зато суббота была продуктивной. Мава написал стихотворение памяти одного из любимых маминых актеров и две главы прозаического произведения на тему конкуренции с Федериго. Потом он пошел сидеть с Карлой.
- Я под впечатлением от твоей лекции об этом человеке, - вздохнула старушка. – Только… вместо кого это было? Вместо Алены Апрельской?
- Ну да… А что?
- Неужели ты забыл самые популярные итальянские знания? Апрельская считается мегазвездой, о ней каждый знает очень много! Где ты найдешь новую информацию о ней?
Мава долго держал свои чувства в себе и наконец решил выговориться:
- Нет, Карла, не могу… В тот день я подумал… кстати, как и та Диана, в которую я недавно влюбился, как и та Диана, которую я тогда даже не знал… Нет. Это неважно. В общем, в тот день я подумал: «Вот о Хуане Воздушине делал выпуск и не готовил к нему стихотворение, потом поступил так же с Леонидом Самойловым! Неужели я не буду готовить стихотворение и к выпуску о Пугалове? А потом о Николае Грезине?»
- Почему именно они? – не поняла Карла. – И «тот день» - это какой?
- Тот, в который я вспомнил «земское собрание», посвященное Воздушину, Самойлову, Пугалову и Грезину, и установил логическую связь. Потом подумал: «Нет, о Пугалове не буду! А о ком еще не буду? Это Апрельская и Доброва, черт бы их побрал! Это, конечно, противный Топтыгин… Вроде всё. И все они еще живы, сволочи! Из тех, кого уже нет, я ни о ком не могу высказаться так негативно». В тот день умер Топтыгин, и тогда я понял… Я должен делать выпуск об Апрельской! Только это теперь уже будет в специальной новогодней программе. Я проведу четыре лекции за один день! Для Топтыгина это не проблема! Помнишь тот двадцатилетний концерт?
Карла просто читала «земцев» и не знала практически ничего из их биографии. Она ничего не слышала о двадцатилетнем концерте Топтыгина.
- И что, никто не уходил?
- В чем проблема? Во сне естественных потребностей нет! Люди догадывались, на что идут… Я не осуждаю Топтыгина, он сделал много хороших дел. Например, помогал больным тем же кокиухом, от которого он скончался! Но тогда он понял, что нельзя весь сон блистать на сцене, иначе молодые не смогут ничего добиться. Это должно было быть последнее выступление. Не получилось у Топтыгина бросить… Кто-то злорадствует, говорит, что кокиух все правильно сделал, но я не согласен.
- А как можно с таким согласиться? – возмутилась Карла, которая так и не поняла, какой серьезный у Мавы долг. – Я тебе материалы газетные принесла об Анне Ахматовой, Андрее Гнедиче и… (она назвала имя недавно умершего человека)
Мава открыл последнюю газету и побледнел. Он сам использовал строчку из стихотворения для обозначения вечной памяти, но не ожидал увидеть ее в газетном заголовке…
- «Мы не увидимся, но ты останешься», - еще раз прочитал он.
Воскресенье было еще более продуктивным. Правда, в музее музыкальных инструментов, который совсем не заинтересовал Маву, грустные мысли полезли в голову одна за другой. Почему-то все началось с Семы Каца. Вроде бы уже пора переключиться на другого, но нет… Он присоединился к грустным мыслям Мавы Итшидо немного позже. А какие были «земские собрания»! И как далеко до следующего лета, если посмотреть с этой стороны! Какая тоска! Но именно по этому месту – не по Одессе вообще. Но, несмотря на кажущееся замедление, АГЭ все-таки приближается… Вот как быстро пролетели каникулы! Всё скоро, всё очень скоро… Завтра Товиль по какому-то случаю решил устроить выходной. Надо будет спросить! Или нельзя спрашивать о том, что должны знать итальянцы? Будущий эксперт попал в затруднительное положение. Это тоже нагоняло тоску. Более того, у него проблемы с Джильдой, а Товиль следит, покоя не дает! Мава не понимал, чем вызвано его депрессивное состояние. Он же читал Ричарда Баха! Но также в его плане были произведения Бродского… Некоторые его произведения действительно могли нагнать тоску.
В дальнейшем при анализе этого дня Мава не понимал, как он мог захандрить. Именно сегодня он узнал, что 25 декабря в Венецию приедет его любимая Елена Зайкова с концертом, и именно он, Итшидо, пойдет туда? как самый ответственный эксперт! Федериго, конечно, переживал.
- Как такое возможно? – спрашивал он. – Я с самого начала работаю ради любви к Фелицате и сам могу весьма прилично оценить свои результаты, а ты совсем недавно полюбил эту спортсменку, а уже… Кстати, ты почему-то не похож на влюбленного человека.
- Да, не похож. Ты забыл? У меня траур по итальянскому языку. В нормальное состояние я смогу прийти только через год, да и то не факт. И перед языком я виноват, нужно искупить… Именно такая мотивация была с самого начала, а любовь позже пришла.
- Ну ладно, прощаю. Посмотрим «земское собрание»?
Маве очень повезло: Федериго предпочел июльское собрание. Понятно, что в июле еще Мава Ибрагимович присутствовал на бесконечных совещаниях по поводу будущей профессии… Но теперь Итшидо обратил внимание на неграмотность Цукерберга… Это не были одесские выражения… Это была именно вопиющая неграмотность…
- Это точно заколдованное место, - заметил он. – Там я ничего этого не слышал. А оно было… Я не сомневаюсь. Федериго, здесь нормально переведено на астральный?
- Конечно! – воскликнул бывший врач. – Я где-то слышал, что на астральный невозможно перевести что-либо с ошибками. Не говори мне, какую гадость ты услышал в речи этого парня, иначе произойдет нечто ужасное… Любая ошибка, допущенная в устном или письменном астральном языке, перепроверяется Магисой... и ты это чувствуешь! Ты перестаешь понимать любую речь, даже если знаешь семьдесят языков! Буквы не стираются из памяти, но теряется способность составлять и понимать слова и предложения. Если Магиса не согласится принять предложенный тобой вариант астрального слова, так будет всю жизнь. Согласится – свободен! Но она еще ни разу не соглашалась… Иногда такое наказание может быть частичным. Ему подвергаются люди, предавшие или собирающиеся предать Родину. Постоянного дискомфорта наказанные также не ощущают, но иногда они на самую малость не могут что-либо написать и воспринять… Это проявляется в периоды особенно сильных порывов к предательству.
«Как невроз», - догадался Мава. Он сразу вспомнил Ирину Андрееву, которая не могла составить план, а потом пыталась понять, что значит «Рио-же-Жанейро за жверью». Значит, эта таинственная фраза не имеет никакого смысла? Значит, это просто невротическая реакция? Мава был чем-то похож на Порфирия Вениаминовича, поэтому и называл колдовство неврозом!
Итак, Федериго не узнает об ошибках Цукерберга…
Неделя 9
Мава обвинял себя в отсутствии дисциплины, хотя на самом деле выполнил все планы. Дело в том, что заставлять себя приходилось разумом, а не сердцем, но история с «Проверкой» - явно чувственное понимание! Если осмыслить это рационально, можно очень быстро сломаться! Разум не воспринимает смерть! Даже чтение стихов Топтыгина не помогло направить дисциплину в нужное русло… Зато открылось решение некоторых проблем, поэтому Мава был счастлив. А после эффективного занятия сценической речью было не до практического литературного творчества… Оставалось только обдумывать сюжет во время прогулки. Но вместо прозаических идей родилось стихотворение, посвященное Карле… Мава не ожидал этого от самого себя. Нужно срочно поговорить со старушкой! Она должна знать, как к ней относится самый ответственный эксперт!
- Ты мое золото! – воскликнула Карла. – Не ожидала, что ты такое напишешь! А (недавно ушедший)… Как будто близкого человека потеряла… Уверена, ты чувствуешь то же самое.
- Да, Карла, ты права. Но у нас есть небольшое утешение: в Венецию приедет…
- Зайкова?
- Нет, не Зайкова, а Цукерберг. Конечно, он не будет проводить традиционное «земское собрание», чтобы не портить нам лето: если что-то происходит чаще, чем нужно, мы теряем к этому интерес. Но Цукерберг будет рассказывать о французских поэтах. В общем… французское «земское собрание». Это будет в пятницу.
- В пятницу? Я с удовольствием приду. Я поддерживаю твой интерес к одесской… и, конечно же, к французской культуре.
На следующий день Мава решил, что он разберется с Джильдой и после этого мотивация вернется на свое место. У него две задачи: прогулять урок и передать конспект через охранника. С первым проблем не было: Рудольфо был уверен в ответственности своих подчиненных, поэтому отслеживал только время выхода из дома. Выйти нужно было как можно ближе к уроку, чтобы не было возможности передать никому секретную информацию. Телепортироваться нельзя, ведь тогда появится возможность передать тайное сообщение. Рудольфо даже не думал, что кто-то может прогулять… Все эксперты проходили психологическую проверку Товиля. Прогульщик ее бы не прошел… Со второй задачей тоже все в порядке: поскольку вход в школу в нестандартное время фиксируется, можно войти в стандартное время, но не перед уроком Джильды: на удачу в таких предприятиях лучше не рассчитывать.
Но все-таки Мава почувствовал себя неудачником, хотя винить судьбу не стоило и он прекрасно это понимал… Джильду он не встретил, но отменился единственный сегодняшний урок – экспертная подготовка по русскому языку. Не зайти в школу! Весь день его мучила мысль: «А что, если Джильда расскажет всем о прогуле?» Но никто ничего не спрашивал: все, кто обучал экспертов, так же, как и Рудольфо, были уверены в их ответственности. Если ученик пропустил урок, причина может быть только уважительной. А интересоваться подробностями в этой итальянской школе было не принято. Если эксперт пропустил только один урок, неявка связана либо с болезнью, либо с какой-то неприятностью вроде заколдованной двери, либо с чужим обманом (шаловливый школьник сказал, что учитель ушел), либо с проведением мероприятия любого (в том числе негативного) характера. Если же пропущено больше уроков, значит, либо болезнь затянулась, либо произошло что-то серьезное. В таких случаях втайне от эксперта, который должен знать, что никто не сомневается в его ответственности, вызывают специалистов. Эти специалисты называются эксорами. Они ищут экспертов с помощью особой технологии и колдовством, не связанным ни с врачебными, ни со спасательными усилиями, устраняют ситуацию, мешающую учиться. Этой ситуацией еще ни разу не была банальная лень.
Оказалось, Мава достойно почтил память недавно ушедшего артиста. Джулия Гонсалес решила не прекращать общение с Итшидо, не считать эксперта лишь случайным знакомым. Она позвонила и сказала, что лекция достойна памяти артиста. Но при его упоминании в разговоре сердце Мавы снова сжалось. Похвалила его и Аида на занятии, но уже по другому поводу:
- Вот видишь, Мава, какие плоды приносит наша работа! Ты уже гораздо лучше читаешь «Поезд жизни». Твоя речь льется! Думаю, у нас может что-нибудь получиться. Может быть, ты придешь домой и запишешь видео?
- Я с удовольствием, Аида! Это будет своеобразная репетиция. Только еще два стихотворения хотелось бы прочитать: «Вечно и опять» и «Волшебное дерево». Это нужно для моих выпусков о Людмиле Брючной и Наталье Дордовской.
- Да, Брючную тоже обожаю. А Дордовская – она кто вообще? Что-то я о ней ничего не слышала. Разве то самое «Волшебное дерево»…
- Конечно, это не она написала. У нее мало самостоятельных произведений, ассоциирующихся именно с ней, поэтому ты о ней ничего и не знаешь. Она в основном читала то, что написано другими и для других. То же «Волшебное дерево» исполняют практически все «земцы».
У Аиды было для Мавы интересное предложение. Как же везло Итшидо: постоянно кто-то приезжал из Одессы! На этот раз это был Степан Борисов со своим спектаклем об Андрее Волкове. Аида догадалась, что это будет близко ее ученику, но сказала неосторожное слово уже начинавшему выздоравливать эксперту:
- А ты знаешь историю с Миссихой?
- С Миссихой? Нет, не знаю.
- Ну как это! В результате теракта Борисов был убит, а его поклонница со странным именем Миссиха никак не могла смириться с этой утратой. Борисов был ее платонической любовью! Миссиха проделала тяжелый путь и смогла оживить Степана, да еще вместе со всеми, кто умер во сне, но Магисе это очень не понравилось… Она решила оставить в живых одного Борисова, но в сложную ситуацию попал один человек, снова потерявший свою жену – роковую женщину! Магиса поставила такое условие: умереть должен один из них. Но супруги не согласились и на это. В итоге никто не знает, чем кончилась эта история… Борисов жив, остальные умерли… Только какие-то странные слова вылезают на экране при произнесении так называемого «николаевского заклинания» (Николаевы – это фамилия тех супругов). Никпетр, Никдиана! Вот: «Петр умер, но он жив; имя его забыто; Диана умерла, но жива; имя ее не забыто; их дочь в данный момент готовится стать сыном».
Мава ничего не понял, но стеснялся в этом признаться, думая, что все дело в ухудшившихся интеллектуальных способностях. Он понял одно: если найдется еще одна Миссиха, можно будет оживить Топтыгина! Почему в такой путь не может отправиться его вдова Вилена? Или это он – Миссиха? Как девушка регистрировала этот путь?