«Мне тогда было 5» - вспоминает Анна Сергеевна - «Обычная советская семья. Папа — милиционер. Мама — учитель. Жили небогато, хотя и не скажу, что голодали. Была у меня тогда мечта. Как и все девчонки моего возраста (хотя думается, что и девочки постарше тоже), мечтали о кукле. Да ни о какой-то обычной советской кукле, которая была у каждой подружки во дворе и мало чем отличалась от другой точно такой же — объектам мечтаний была кукла из ГДР, которую имели лишь некоторые счастливицы, и, как правило, из очень обеспеченных семей, хотя и бывали исключения. В моём окружении таких знакомых не было.
Это могло бы так и остаться всего лишь мечтой, если бы на мой день рождения папа не принёс в подарок ту самую заветную куклу. Не знаю каким фантастическим образом ему удалось её раздобыть, но в тот момент я была самым счастливым ребенком на земле.
Как же мне завидовали девочки во дворе, это надо было видеть» - на лице Анны Сергеевны появилась задорная улыбка - «Представляешь все выстраивались в очередь, только чтобы немного подержать в руках эту игрушечную красавицу. Ах, какая же она была красивая. После пластиковых однотипных советских кукол, немецкая поделка, которая была выполнена из качественной резины телесного цветы, шелковистых длинных волос и красочной яркой одежды смотрелась как настоящее чудо в, горящих любопытством, детских глазах. И не удивительно, что каждый хотел к этому самому чуду прикоснуться.
И вот, несколько месяцев спустя, точно уже и не вспомню, приезжает к нам из Сибири, в гости, тетя Лариса с своей дочуркой Катюшей, возрастом немногим младше меня. Почти ровесницы. Гостили они у нас неделю. Мы с Катей весело проводили время. Дурачились, сплетничали и, конечно же, играли в куклы. Больше всего ей нравилась играть именно с моей «особенной» куклой, собственно по другому быть и не могло, да я и не была против, прекрасно понимая, что скоро им возвращаться домой, а где же она ещё сможет поиграть с «такой» куклой как ни здесь и сейчас. К тому же, обращалась она с ней весьма аккуратно.
Неделя пролетела быстро, пришло время прощаться. Тетя Лариса с Катей уже стояли в дверях, одетые и с сумками на перевес. Мама ненадолго отлучилась, после чего вышла, держа в руках сверток — что-то не сильно большое, замотанное в газету. Протянула его тёте, что-то шепнула ей на ухо, поцеловала в щёку, обняла, после чего гости благополучно нас покинули.
Неладное я заподозрила не сразу. Лишь ближе к вечеру, когда, наконец, справилась с домашними делами и вернулась в комнату обнаружила, а точней не обнаружила мою драгоценную куклу на своём привычном месте. Перевернув всю комнату вверх дном и не найдя потерянную вещь, решила спросить у мамы, надеясь, что по какой-то неведомой мне причине, она решила её куда-то переложить.
Тогда-то я и узнала, что мама, не видя в этом ничего плохого, просто взяла и подарила любимой племяннице, так желанную ей куклу. Мамина фраза: «И что здесь такого?» навсегда отпечаталась в моём памяти. Были слёзы, были ссоры, обиды длящиеся годами.
До самого конца она считала себя правой. А я… Да что я… Может и правда, что здесь такого...?» - казалось, что и без того глубокие морщины на лице Анны Сергеевны, стали ещё глубже. Передо мной сидела пожилая женщина с грустными глазами, наполненными десятилетиями жизненного опыта, в глубине которых мне виделась одна маленькая плачущая девочка с растоптанной мечтой.