Корпус Фрейдовских текстов нельзя рассматривать как психологию, то есть нельзя в них искать нормализующую последовательность, к которой тяготеет всякая психология (типа: сначала должна быть такая стадия развития, ей на смену обязательно придет вот эта, а к трём годам ваще чадо должно начать говорить). Тем не менее, у Фрейда явно можно вычитать некую череду событий, давшую пищу многим интерпретаторам, вводящим «стадии по Фрейду». И можно на самом деле это читать несколько иначе, введя понятие мифа. Мифа - как версии истории, обладающей собственной логикой. Это последовательность событий, размещающихся хронологически, где каждое предыдущее событие является условием для последующего.
Это я к чему? Основополагающим событием фрейдовского мифа является запрет на инцест. Данный запрет носит фундаментальный характер и находится, можно сказать, на самой границе между человеческим и животным (см. миф о первобытном отце в «Тотем и табу»). Согласно фрейдовской мифической истории, его попытке антропологически обосновать этот закон, появление запрета на инцест дало рождение собственно человечеству, то есть это тот логический пункт, после которого первобытная орда превращается во вполне себе человеческое сообщество. Можно сколько угодно сомневаться и спорить об антропологической ценности этой идеи, тем более что данный запрет так и не смогли антропологи толком обосновать, но, факт остаётся фактом: это запрет, введение которого в жизнь человеческого детёныша совпадает с рождением собственно человека. Это запрет, который невозможно объяснить, он вводится как данность и абсолют, которому отныне должно подчиняться твоё бытие. И уже твоё личное дело как ты из этого будешь выкарабкиваться (существует миллион способов). Далее, далее этот запрет становится кристаллизующей песчинкой для возникновения Закона как такового, Закона как инстанции в жизни человека. Отныне ребёнок словно становится доступным для дискурса, для того, что регулирует жизнь общества.
Соответственно если это не происходит, если этот запрет как бы не нашёл своего месте в жизни человеческого детёныша - его человеческий статус оказывается под угрозой. Да, и это уже вопрос чисто клинический.
Итак, к чему я это. Буквально в прошедший уик-энд мы стали свидетелями того, как отменённый некоторое время назад запрет, носящий такое же практически фундаментальное значение как запрет на инцест в жизни конкретного индивидуума, а именно - отмена чётко оговоренного подчинённого государству права на убийство, приводит к крушению и окончательной деградации субъектности государства. В этом смысле даже очень круто что никто не дошел до Москвы: здесь нет никакого незаконченного действия, оно уже совершено прежде, и последствия необратимы, и ненужно уже никакого дополнительного акта - субъект умер. Да здравствует субъект?
