Закон, который подписал Владимир Зеленский, запретил ввозить в страну книги из России и Белоруссии. Это тоже уже истерика?
Сергей Михеев: Понятно. Ему кажется, что надо обрубить все связи, какие только есть. Надо провести «хирургическую операцию», чтобы вообще ничего не оставалось. Думаю, это рано или поздно всё «накроется медным тазом». Все войны когда-то заканчиваются, все конфликты не вечны, и Зеленский когда-нибудь куда-то уедет. Думаю, что попытка полностью оторвать упирается в то, что есть очень глубокие пласты, залегающие вне досягаемости Зеленских и всех остальных, которые будут исторически и культурно объединять. А сейчас – это истерика.
С людьми, с которыми вырос на одних книгах, труднее воевать?
Сергей Михеев: Они считают, что наличие хоть чего-нибудь положительного в отношении России и Белоруссии - это уже плохо. Они конструируют образ абсолютного зла, стопроцентного врага, у которого не может быть ничего хорошего и ничего интересного или приемлемого. Поэтому надо обрубить всё, чтобы о Белоруссии и России на Украине была только та резко отрицательная информация, которую формирует украинская власть. И больше никаких параллельных источников информации оттуда не должно быть. Поэтому сносятся памятники людям, которые ничего плохого Украине, даже если бы и захотели, не могли сделать. Поэтому вымарывается русская классика: «Нет русской культуры, русских писателей».
Это такой фанатизм, сумасшествие. Они в этом смысле близки к нацистской Германии - это реально так. В тоталитарном Советском Союзе не приходило никому в голову запрещать немецких классиков, композиторов и др. А здесь есть такая позиция. С переходом на один украинский язык у них не получается: ненависть есть, но говорят на русском.