"ВАРИ, ГОРШОЧЕК, ВАРИ"

   Эта история произошла с моим однокурсником в ещё наши студенческие годы.                              

   Родители Асланбека жили в селе недалеко. Всего пара часов езды, и он дома. В выходные утром сын ездил к ним и возвращался обратно с пакетами, полными продуктов.

  И вот как-то вернулся Асланбек в очередной раз от родителей, привезя рис, курочку домашнюю, картошку и зелень.   

   Надумал он суп приготовить. Что-что, а готовить Асланбек не умел, вот и попросил он зайти меня на кухню, и объяснить рецепт.

   Я пришла. Асланбек сидел на столе в шлепанцах на босу ногу и меланхолично

 бренчал на гитаре.

   Я принялась объяснять ему что и как, напоследок добавив:

   - Только имей ввиду, риса клади совсем немного, так как он увеличивается в три раза...

   Асланбек слушал меня в пол уха, продолжая с томным видом играть на гитаре. Выполнив свой соседский долг, я ушла, а однокурсник остался наедине с продуктами.

  Через час слышу стук в дверь. Открываю, на пороге Асланбек. 

     - Дай мне, пожалуйста, кастрюлю, - робко попросил он у меня.

     - А что случилось?

     - Да ничего, просто все пошло не совсем по плану, - успокоил он меня, и убежал.

   Через десять минут Асланбек вновь прибежал, но теперь парень явно суетился.

  - Нельзя ли кастрюлю побольше? - умоляюще спросил он у меня.

  Я дала ему кастрюлю побольше, и он полный надежд, стремительно умчался.

  Довольно скоро я услышала топот в коридоре. На этот раз очень невежливо без "книксенов и реверансов" Асланбек ворвался в комнату. Он лихорадочно что-то искал, не обращая на меня ни малейшего внимания. Хищным взглядом увидев ведро, он схватил его, и немилосердно громыхая им, лошадиным галопом умчался вдаль по коридору.

  Я решила выяснить причину такой "активности".

  На кухне все утопало в сплошном дыму.  С трудом я различила лицо Асланбека. Он с удивительным проворством орудовал половником у плиты. На столе в шеренгу выстроились несколько кастрюль, шапка - ушанка, и мое ведро, которое было на треть заполнено подобием рисовой каши. Кастрюли и даже шапка-ушанка были полностью заполнены той же жижей.

    - А что случилось? - поинтересовалась я.

    - Ой не спрашивай, - возбуждённо затараторил Асланбек. Хотел рисовый суп с курочкой сварить, вроде все сделал как надо, но потом из кастрюли так поперло... Заварил я, сестрица, кашу, теперь ума не приложу как все это расхлёбывать...

    И он опять принялся с поразительным проворством орудовать половником.

    Я в ужасе посмотрела по сторонам - плита и даже окно были заляпаны комочками риса. Я не знала что сказать и поскорее ретировалась, боясь утонуть в этом рисовом кошмаре.

  Через пол часа Асланбек позвал меня.

     - Вот что мне теперь делать?! - вопрошал он, показывая на ряд кастрюль и шапку-ушанку. - Куда девать все это добро? - О был готов плакать.

     - Выброси,- посоветовала я.

     - Ты в своем уме?! - заорал Асланбек , надвигаясь на меня и чуть ли не тыча мне в лицо руками. - Не видишь разве сколько добра? Как можно все это выбросить?!

     Я предпочла срочно сбежать, боясь, что Асланбек одарит меня излишками своего неудачного кулинарного эксперимента.

     Вечером Асланбек позвал к себе поесть сокурсников, набралось с десяток парней. 

     В полной тишине голодные студенты поглощали не шибко вкусную, но зато горячую и питательную пищу, то и дело бросая благодарные взгляды на своего "благодетеля".О, благословенная халява, словно манна небесная снизошедшая с небес! Как много ты значишь для голодного студента! Ели истово, словно выполняя важную работу, и съели все до последней крошки. Да и верно, как можно дать пропасть стольким продуктам?

     Ведь и в самом деле, столько добра!