- Валерий Иванович, ваше детство прошло в Севастополе, который восстанавливали после Великой Отечественной войны. Каким вы запомнили город?
- Дом, в котором мы жили, находился на ул. Очаковцев, 19, его снесли в 70-х годах как ветхий. Сейчас на этом месте торговый центр «Плаза».
Я помню, с братом и сестрой мы наблюдали, как засыпали Одесский овраг, на месте которого сейчас Комсомольский парк им. Марии Байды. Она, кстати, регистрировала наш с супругой брак в 1970 году. Все связано, все близко.
Улица, на которой находится ваша редакция, называлась Боско. Имя генерала Петрова она уже получила позже, когда начали осмысливать итоги обороны Севастополя.
Помню развалы, в которых мы играли в войнуху - так мы между собой говорили. Попеременно одни были немцами, а другие - советскими солдатами. За это иногда драка шла, на морского кидали, кто сегодня будет немец, а кто русский. К нашей квартире на втором этаже вела металлическая лестница, а под ней лежали каски, зарядные винтовки. Все настоящее, только ржавое, мы сами находили, из земли доставали.
Практически в каждом севастопольском дворе был ребенок, который лишился или уха, или пальца. В земле было огромное количество боезапаса. Мы ездили иногда в поход на Херсонесский полуостров, где сегодня музейный комплекс «35-я батарея». Там раздолье, мы собирали медные гильзы. А рядом с Центральным рынком был пункт приема металла, принимали медь. Один килограмм стоил 11 копеек - как мороженое. У родителей денег не было, мы сами таким образом мороженое добывали.
Но, чтобы гильзу сдать, нужно было сначала вытряхнуть из нее порох. Ковырять гвоздем было долго, поэтому в каждом дворе разжигали костры и туда кидали гильзы. Они и разлетались иногда, поэтому было много раненых детей. И вообще в городе было много раненых, инвалидов. На каждом углу были сапожники без ног, а кто без глаза. Никто ничему тогда не удивлялся.
Город очень быстро рос и отстраивался. Из нашего окна я видел, как возводят дома на Большой Морской. Мы сегодня говорим о белокаменном городе. Но, когда строили, использовали много желтого ракушечника.
- Где в то время заканчивался город?
- До сих пор сохранилось название Загородная балка, это за площадью Восставших. Спуск вниз, и там городское кладбище. Кладбища ведь всегда строили за городом, поэтому и балка так называлась. Дальше были только маленькие домики. Сегодня это уже почти центр.
Там, где заканчивается нынешняя улица Гоголя и начинается улица Кожанова, раньше был шлагбаум, его обороняли бойцы Литовского полка, в город людей пропускали. На Корабельной стороне пределом города был Малахов курган.
- Вы учились в нашей севастопольской Голландии, стали моряком. Почему вы выбрали такой путь?
- Я оканчивал школу №45. В советское время ставили эксперименты, вот наша школа тоже была одним из таких экспериментов. Это была школа для старшеклассников, учились 10 девятых, 10 десятых и 10 одиннадцатых классов. На большой перемене были танцы, театр был свой.
Так вот, 11 из 14 ребят моего класса поступили в военные училища. Пацаны свою жизнь не мыслили иначе, потому что и отцы, и деды, их знакомые и однополчане - все после войны осели в родном Севастополе.
А дальше были 15 лет службы на севере.
- Затем вы вернулись Севастополь служить, но также впоследствии занялись общественной деятельностью...
- Начало 90-х - очень тяжелый, переломный период. Начался практически раздел Черноморского флота. Приказом министра обороны были созданы координационные советы офицерских собраний в округах и на флотах. Я был выбран председателем координационного совета всех офицерских собраний Черноморского флота, которые были в Измаиле, Николаеве, Очакове, Туапсе, Новороссийске - всего более 200.
Командующий флотом Игорь Касатонов поставил задачу: население должно нас поддерживать. Вот так я и стал общественником. При этом я был командиром воинской части, информационно-вычислительного центра Штаба флота, занимался вопросами автоматизации флота.
Мы познакомились с большим количеством различных общественных организаций, партий, движений, со всеми старались наладить отношения.
Я был представлен в состав комиссии по топонимике при городской администрации. Мы решали вопросы наименований и переименований.
Нынешняя площадь Лазарева раньше была площадью Революции. Это безликое название, революций же было много в истории. Мы вынесли вопрос о переименовании площади на страницы городской газеты «Слава Севастополя» и получили поддержку. В итоге площадь была названа в честь Михаила Петровича Лазарева. Это человек, который больше всех за всю историю Черноморского флота был его командующим и отстраивал город.
Кафедрой военной истории в севастопольском инженерном училище руководил герой-подводник, герой Советского союза Астан Николаевич Кесаев. Он жил в доме на ул. Партизанской, около Центрального рынка, сейчас там есть памятная табличка.
Когда мы поступили в училище, он взял над нами шефство. Это был удивительный человек, интересный рассказчик, очень улыбчивый, он нас опекал.
В 90-е город уже не строился, но была еще одна улица с большими домами, достойная, я предложил комиссии по топонимике назвать ее именем Астана Кесаева.
Капитан первого ранга, историк Владимир Симоненко предложил увековечить имя Федота Клокачева. Он первый завел в нашу бухту корабли парусного флота. Сегодня есть в Севастополе набережная Клокачева.
Позже появился и памятный знак «300 лет Российскому флоту». Сначала хотели его разместить на пощади у Малахова кургана. Но ее в то время называли «Огурчик», потому что там был овощной магазин. Вот мы говорим: «Ну это несерьезно». Был выбран сквер у Артиллерийской бухты, и он получил соответствующее название.
- С 2012 года вы являетесь директором музейного комплекса «35-я береговая батарея». Расскажите, как велась работа над его созданием.
Мой отец - участник обороны Севастополя. Мы с младшим братом Анатолием очень мало знали о том, что с ним происходило в те годы. Как оказалось, он нас оберегал.
Отец был врачом 7-й бригады морской пехоты, которой командовал Евгений Иванович Жидилов. Он попал плен на этом Херсонесском полуострове рядом с 35-й батареей со своими ранеными.
Однажды, в 1980 году, когда я приехал в отпуск, мы на его «Запорожце» с ручным управлением отправились на Херсонесский полуостров (отец был инвалид).
Он привез меня туда и сказал, что зарыл тут партийный билет и очертил рукой круг где-то 20 квадратных метров. А перед этим он мне рассказывал, что здесь на каждом шагу кости наших ребят. Я отказался копать, не выполнил его просьбу. Да и ориентиров уже не было. Отца изгнали из партии, потому что он был в плену.
В 2005 году Алексей Михайлович Чалый собрал в студии Станислава Чижа, нашего известного скульптора, людей. Организовали инициативную группу по созданию музейного комплекса. Эта большая работа завершилась в 2012 году.
- Наверняка у вас в городе есть любимые места.
- Не буду оригинальным, это Приморский бульвар. Мы здесь с братом научились плавать. Помню две скалки и детский пляж под навесом. Когда мы стали постарше, надевали маски и ныряли за рапанами. Бабушка с берега кричала нам: «Валерик! Толик!» А ребята ее успокаивали: «Сейчас, сейчас они вынырнут!»
- Севастополь стремительно развивается. Что вам нравится, а что нет?
- Мне не нравится, когда строится какой-то торговый или деловой центр, красивый, с самой модерновой архитектурой, и уже через полгода год весь залеплен рекламными афишами. И они все кричат: «Выбери меня! Выбери меня!»
Также нельзя нарушать этажность. Любой город старается сохранить свой облик, свой исторический центр. А в спальных районах можно дать волю архитекторам.
- Что бы вы пожелали севастопольцам?
- Хочется пожелать всем здравия, как говорят у нас на флоте, и благополучия. Пускай этот дубль будет с нами подольше. Я бы хотел, чтобы люди, любя свой город за красоту, за то, что здесь море теплое, все-таки знали его историю, знали, почему он легендарный.
Автор: Ирина Жибоедова