Пришла старуха старая, рябая, одноглазая. И объявила, кланяясь, что СЧАСТЛИВА она. Что у неё по осени родилось реп до тысячи на небольшой гряде. "Такая репа крупная, такая репа вкусная, а вся гряда - сажени три, а в поперечь - аршин!" Николай Некрасов, русский поэт.
Юность и Молодость - жадные. Для ослепительного, острого счастья, им мало всего - дружбы, любви, знаний, самого разного направления. Они спешат, их локотки согнуты, чтоб было удобнее сметать преграды на пути к бесконечному будущему.
Потом оно превратиться в "короткое прошлое" - воспоминания, но Юность и Молодость об этом не знают. Ещё можно писать и зачёркивать, начиная заново. Можно, с насмешливой сострадательностью, посматривать на стариков - людей, почему- то позволивших себе состариться.
Мысль, что жить долго - означает вступить в пору седин и морщин, Юности и Молодости не залетает в голову. И это нормально. Период такой.
Старость бывает глупой и умной. Глупая вечно ворчит, куксится, бубнит, что жизнь скучна, бессмысленна и напоминает конфету грильяж - во рту погонять можно, а до вкуса распробовать - нет. Глупая Старость завистливо ругает не свои Юность и Молодость, не замечая, как негатив разъедает тело и душу.
Умная Старость счастлива, если здоровье позволяет проводить день на ногах - своих собственных! И если получается думать своим, светлым, разумом - счастлива. Умной Старости, для благодушного настроения, достаточно солнышка за окном, весны и лета - пусть даже просто на скамеечке посидеть.
И да, - умная Старость умеет осчастливиться урожаем "до тысячи реп." К жизни у неё одна заявочка - оставаться долгоиграющим леденцом, пусть даже не особенно сладким. Например, мне очень симпатична умная Старость с её желанием "ещё пожить."
Сегодня я расскажу вам историю интересную, начиная с имени героини - Манефа. Манефа Кирилловна. В этом году ей исполнилось девяносто годков. И что вы думаете? Желает дальше жить, всячески себе в этом способствуя. Такая хитрунья! Читайте, пожалуйста.
Получается, девяносто лет назад, в крестьянской семье родилась двойня - девчонки. Родители, хоть и малограмотные, сообразили дочек созвучно назвать. Одну нарекли Марфа, а другую - Манефа. Марфа на всю жизнь в деревне осталась. А Манефа, семилетку закончив, на подводе, уехала в город.
Девчонка сметливая, бойкая поступила в ремесленное училище. Потом на железной дороге работала - сигнальщица, помощник сцепщика. Дальше догадалась перейти в проводницы. Замуж выйти не получилось. От случайной встречи, в двадцать семь лет, ребёночка прижила. И не станем её осуждать.
С дочкой жизнь Манефы заиграла по новому. Зарабатывала неплохо и баловала Машу свою. Правда, уезжая в рейс, приходилось круглосуточно оставлять в детском саду и соседку нанимать в няньки, чтоб на выходной забирала. Ничего, Маша с ранних лет росла понимающей - понапрасну не плакала и редко болела простудами.
Ей уж десять исполнилось, когда Манефе предложили жилищный выбор - городскую однокомнатную квартиру или поселковую, в две небольших комнатки. Поехали с Машкой, взглянуть и город стал не нужен - посёлок в лесочке, реку видно, хоть и не в двух шагах.
Дом двухэтажный, старый, но каждой семье полоска земли полагается. Школа, больница, магазин продуктовый. ДК небольшой, но библиотека, развивающие кружки, привозят кино. В общем, стали мать с дочкой поселковыми жителями. А город, что ж - всего сорок минут на автобусе.
Незаметно пролетело семь лет. Закончив школу, Маша в техникум поступила и теперь жила в общежитии. Манефа Кирилловна не переживала за дочь - всё равно та часто оставалась одна. Что поделаешь, такая у проводницы работа. Зато деньжат прикопила - пригодились Маше на свадьбу.
Зять оказался обманкой. Передовик производства, к начальству льстивый, жену ни в грош не ставил. И ударить мог. Не сильно, а так, для острастки. И рождение сына не изменило его. Манефа Кирилловна знала, что дочка без уваженья живёт и развестись уговаривала, но Маша не решалась.
Муж не пил, зарабатывал хорошо, квартиру от производства получил. У сына непростой характер складывался - как растить без авторитета отцовского? Ну и терпела до сорока семи лет пока сердце не остановилось. Манефа Кирилловна считала - зять виноват.
Скорую помощь вызвал только под утро, хотя Маша с вечера на боль в груди жаловалась. А внук, с женой - молодухой, зажигал на гулянке - обычное дело. Похоронив дочь, женщина сама в больницу попала. И выписалась - никакой, без желания жить.
Таблетки пила через раз, из квартиры не выходила. Лежала в кровати, в чистом белье, приличной ночнушке на случай, если смерть услышит призыв. Внук к ней зачастил вместе с женой. Со стороны - забота о бабке. А ей показалось - к квартире приценивается.
Сантехнику осмотрел, стену, белённую, поковырял. И вопрос наследства поднял. Мол, раньше на мамку было, а теперь его черёд наступил. Эта спешка резанула Манефу Кирилловну, слух обострился. Как-то, молодые на кухне толклись - жена внука рыбный суп для неё варила, долетел разговор:
"Как думаешь, бабка твоя долго протянет?" - это невестка.
"Я надеялся следом за мамкой уйдёт - врач хорошего не обещал, и уж ей больше семидесяти. Но сама видишь - дышит пока. До конца года протянет, наверное," - это внук.
"А сколько эта халупа стоит?" - опять голос невестки.
"На нормальную машину хватит и месяц покутить на курорте," - ответил внучок.
"А на шубу?"
"Это в первую очередь!"
У другой бы сердце от обиды остановилось, а в Манефе Кирилловне заворошилась злость: "А вот кукиш вам! Не обогатитесь за счёт смерти моей!" Смогла проводить "гостей дорогих," мыслей своих не выдав. А как ушли, схватилась за тонометр и приняла все положенные лекарства.
И в другие дни так же. Хочу - не хочу, садилась обедать, а чёрные мысли гнала от себя. Как только ноги стали потвёрже, снарядилась, такси вызвала и к нотариусу в город поехала. Пока в пути, план злорадный лелеяла. На племянницу, дочку сестрицы Марфы, завещанье составить.
Но перед нотариусом, одумалась Манефа Кирилловна, подумав о дочке покойной:
"Расстроится Маша, если так поступлю. Любила Витюшку, гада такого. Да и я, пока маленький был. В десять лет материться начал, а батька только похохатывал: "Мужик растёт!" И не требовал мать слушаться. Вырос Витька и лицом, и нутром в зятя. Тоже не пьёт, дома строит, а эгоист бездушный. Правда, взгляд жены молодой ловит. Не его мать - тихоня попалась,"
И составила завещание на единственного внука Виктора. Другим решила пронять - подольше зажиться. Хоть устала до смерти, в парикмахерскую зашла и попросила мастера "помоднее постричь."
"К модной стрижке ваша гребёночка не подойдёт. А так - можно каре на ножке, " - сказала ошалевшая девушка.
"Стриги! А гребёнку я выброшу," - скомандовала Манефа Кирилловна.
Чик-чик. Ещё и уложила, побрызгав седые волосы клиентки, чем-то пахучим. Шедевр, с учётом, что последние лет пятнадцать, Манефа Кирилловна у своей ровесницы - парикмахерши на пенсии, только длину убирала. Рассчитываясь, сдачу не приняла: "На шоколадочку."
К вечеру, как ожидала, приехал внук. Один, пасмурный. Должно быть, со своей стервозкой потявкался. Как обычно, консервы привёз, быстрые кашки. А у бабки суп с клёцками на плите и сама, как картинка.
Пояснила, оторопевшему внуку: "К нотариусу ездила. Теперь квартира тебе, Витя, завещана. Лет через двадцать получишь."
Он хмыкнул: "До ста лет обираешься жить? У тебя сейчас-то здоровье не очень. Мы с отцом прикидывали: если что - тебя за одной оградкой с мамой похоронить и один памятник на двоих поставить. Как раз бы земелька осела... за год."
Манефа Кирилловна с интересом посмотрела на внука: "То есть, больше года вы мне не положили?"
Виктор замялся, но прямолинейно ответил: "Ну, а что за жизнь у старухи? Кое-как встала, поела без особого удовольствия, с трудом сотворила "стул." И опять легла..."
"В гробу интереснее? Потому и мать поспешили туда проводить? Или ты не видел, как отец твой по кусочку от мамки откусывает?!" - рассердилась Манефа Кирилловна.
Виктор, ничуть не смутившись, заявил, что мать сама себя загнала. Говорил, как камни кидал:
Ну узнала, что у мужа бабёнка на стороне есть и что? Варила бы себе дальше щи да сериалы смотрела. А она выслеживать начала, сцены устраивать. Своим плохим самочувствием спекулировала. Отец уж внимание перестал обращать. Кто ж знал, что и впрямь припекло?!"
Так вот среди какого предательства и боли её Маша жила!
"Пошёл вон. И не показывайся пока о моей смерти не сообщат. Только в память о дочке моей, оставлю тебе эту халупу, как жёнка твоя назвала. Памятник Маше сама закажу. А то ведь для вас и кирпич - памятник," - тихо проговорила Манефа Кирилловна, оберегая себя.
Хлопнув дверью, Виктор ушёл.
Состояние у пожилой женщины было такое - не дожить до приезда скорой. Если б вызвала.
Сунув под язык капотен, доплелась до ванной. Глянула в зеркало - модная стрижка, будто насмешничая, существовала отдельно от возрастного лица. Промыв и обсушив волосы, вернула в них привычную гребёнку. Простая естественность и даже морщины стали меньше бросаться в глаза.
Заплакать хотелось, а она подмигнула себе: "Ладно, сегодня останусь такой, как получится, а завтра начну бороться за долгую жизнь. Витька сам состарится, прежде, чем наследство получит."
... Сначала всё через "не могу" шло. И неспешные прогулки, и соблюдение режима. И улыбаться совсем не хотелось. Лезла в голову мысль:
"И чего я хочу доказать? Одинокая, никчёмная старость. Надо бы кошку завести, что ли. Может повкуснее покажется жизнь?"
И славная старушка пошла в кошачий приют, не особенно далеко расположенный. Себе выгода и одной хвостатой сиротой меньше. Приветливые, но строгие волонтёры заявили, что животных отдают людям не старше семидесяти лет.
"Думаете, дальше ума не хватит заботиться?" - обиделась Манефа Кирилловна.
"И такое возможно. Вы живёте одна, а вдруг сляжете или попадёте в больницу - кошку куда? А то бывает, возьмут животное, а через месяц в ящик сыграют!" - говорили девушки, милосердные к кошкам, а к старикам 70+ - наоборот.
Ну, раз так... Пошла к знакомой женщине и осчастливила, забрав лишнюю полосатую кошечку Тусю - потомство основной кошки. Учитывая, что кошачий век, как минимум десять лет - отличная мотивация подольше пожить! Ласковая мурчалка дала больше, чем ожидалось.
На улицу Туся одна не ходила, предпочитая лоток, а с хозяйкой гуляла с большим удовольствием. Угадывая недомоганье, лечила, прижавшись пушистым бочком. И любила сказки на ночь послушать. Прямо требовала, мяуканьем: "Приучила - читай!"
Сборник русских народных сказок - книга из детства покойной дочери Маши, стал их настольным изданием. Другое, "взрослое" чтиво, Манефа Кирилловна не осиливала. А вот сказочный сюжет, им с кошечкой, заходил. Пропала бессонница, сны - как продолжение сказок.
И днём настроение отличное. У Манефы Кирилловны сохранился проигрыватель и одна, исцарапанная, пластинка. Чисто звучал только Полонез Огинского. Музыкального волшебства хватало. Здоровье выровнялось. Запросто съездила в родную деревню, взяв с собой Тусю.
Похлопотала о памятнике на могилу дочери и, не будучи суеверной, рядом "место" купила. Не имея ни слуха, ни голоса, записалась в хор ветеранов труда. Там царила хорошая атмосфера, чаепитие, и Манефу Кирилловну хвалили за "громкое исполнение."
Собиралась жить долго "назло," а во вкус вошла - в ней умная Старость проснулась. Это она подсказала, взяв складной стульчик, пойти слушать соловьёв в сумерках. Купить раскраски - антистресс, цветные карандаши и занимать себя ежедневно на час или два.
Радоваться солнцу, но и дождю. Просто так улыбаться, не боясь, что назовут глуповатой. Не давать себя втягивать в неприятные разговоры и новости... Это очень здорово - включать умную Старость.
Так дожила Манефа Кирилловна до восьмидесяти восьми лет. Если б не такая же старушенция Туся - совершенно одна. Внук приезжал иногда, но будто только проверить насколько бабка жива. При нём она высоко подбородок держала, а сама маялась.
Нестерпимыми судорогами ног по ночам, тревогой без особой причины. Сердце то колотилось, как бешеное, то с замираньем стучало. Ходить по врачам особого смысла не было - лекарства от старости не придумали, а от остального - полная аптечка таблеток.
Манефа Кирилловна понимала - одного желанья "ещё пожить," маловато. Нужно, внутри себя искорку - стимул разжечь. Ни за что не догадаетесь, что эта хитрованка придумала!
Социальная служба посёлка ей в помощь направила соцработника. Раз в неделю она приносила продукты, лекарства. Хотя затворницей Манефа Кирилловна, не была, это ей существенно жизнь облегчало. Постепенно сдружились. Пошли разговоры о том, о сём.
Помощница, женщина зрелого возраста, обронила, что по промтоварным точкам почти не ходит, заказывая необходимое на алиэкспресс. "Это такой интернет-магазин," - объяснила она своей подопечной. Что такое экспресс - поезд, бывшая проводница понимала, а вот магазин...
Соцработница рассыпалась в наглядных подробностях. Выслушав и переварив информацию, Манефа Кирилловна дала ей задание приобрести для неё мобильный телефон, из недорогих, но, чтоб "с интернетом и магазином Али." На связь в посёлке не жаловались и затруднений быть не могло.
А то, что за пользование интернетом придётся платить, Манефу Кирилловну не смущало. Для редких звонков, так и оставила старый, кнопочный телефон, а от нового она ждала совершенного другого. Конечно, соцработнице пришлось повозиться и терпение проявить, но и зайца можно курить научить. Это она так шутила.
В общем, сумела Манефа Кирилловна стать "шоппером" известного интернет - магазина. И пошли не покупки, а скорее покупочки из далёкой китайской сторонки. Носовые платочки, мазь для растирания колен, ножницы, сантиметр... И главное, не разом, а через промежуток времени.
Теперь часто ходила на почту за малыми бандерольками. А там свои же, поселковые тётки работают. Вот с их подачи поползли слухи, что Манефа Кирилловна с головой раздружилась. Заказывает ерунду, которую и в наших магазинах можно купить. Трудно самой - соцработницу бы попросила!
А то ждёт по два месяца, глупая! Оказалось, "ждать" ключевое слово в этой затее. В нём Манефа Кирилловна усмотрела ту самую искорку - стимул. Невозможно умереть, не дождавшись посылок - заказов, сделанных на полгода вперёд!
Из ума старушка не выжила - возможности кошелька контролирует и пользуется только бесплатной доставкой. А то, что долгой - ей только на руку. А ещё втянулась она товары рассматривать, да в переписку с продавцами вступать. Обязательств-то никаких!
От фраз - "дорогой друг," "любимый покупатель," "мы счастливы, что вы заинтересовались нашим товаром..." у неё на душе распускались цветы. На этом увлечении Манефа Кирилловна, весьма неплохо, продержалась два года! Вот - в середине июня, девяносто лет ей исполнилось.
Поселковая администрация поздравила долгожительницу, и социальная служба. Соседки, они же подруги по хору, попить чайку заходили. И, например, мама моя. Она отдельно, без народа пришла, чтоб пообщаться душевно. И про китайский интернет - магазин зашёл разговор.
Мама моя поинтересовалась у Манефы Кирилловны, приходилось ли ей заказывать, какую-нибудь одежду на алиэкспресс. Долгожительница махнула ладошкой:
"Пока нет. У меня крепкой, приличной одежды - хватит лет на десять. А вот потом придётся новую покупать. На алиэкспресс, конечно. У меня там много продавцов знакомых образовалось - помогут выбрать. Даже не переживаю."
от автора: Если сразу не оценили и не восхитились ответом Манефы Кирилловны, прочтите ещё раз - вдумчиво. Напоминаю: в июне ей исполнилось девяносто лет.
Всем желаю здоровья и такого же желания ЖИТЬ! А повод всегда можно найти.
Благодарю за прочтение. Пишите. Голосуйте. Подписывайтесь. Лина