Любила Устя-знахарка дочь свою приёмную. Всей душой любила. На всё была готова для неё, даже уехать из родных мест, чтобы никто не звал её Ведьмачкой. Надумала уехать да и уехала.
НАЧАЛО
Время шло и Надя подрастала, вот уже и говорить начала.Да так щебечет, заслушаешься! А Устя радуется, нарадоваться не может! Ох и любит же она дочку свою!
Казалось бы, в слободе люди не злые живут, а дочку Устину не иначе, как ведьмАчка и не наз
ывают. Просит их Устя, просит так не делать, не помогает.
Волновалась Устя-знахарка. Вырастит дочка, а ее сторониться будут. Так ее и замуж никто не возьмет. Да, и за Ваньку-контуженного думать не переставала. Не одна она догадывалась, кто же отец у ее дочки. И другие догадывались тоже. Уже и разговоры по слободе пошли.
И задумала Устя уехать из слободы в края далекие, да такие далекие, что б никто и не слышал о ней там. А куда поехать? Решила посоветоваться с Тоськой-кацапкой. А Тоська и говорит: "Так, у меня же дом в селе Красное, возле Липецка есть! По наследству достался! Продать никак не могу! Не покупают! Живи там!"
Тоськино предложение понравилось Усте. Боялась только она, что Тоська не утерпит и её тайну знакомым расскажет. Поклялась Тоська. Обещала ничего не рассказывать о ней в Красном. И не рассказала.
Но здесь жилось Усте не очень хорошо. Местные бабы сторонились ее, шептались за ее спиной и для них Устя не стала таким авторитетом, каким была в Большой Крепке. Тут она из Усти-знахарки в Устю-хохлушку превратилась.
Думала Устя, что наладится все, привыкнет она к людям, и они к ней привыкнут. Так и привыкли бы, но Домой Устя засобиралась. Скучала сильно по своей слободе. Только два года и прожила в чужих краях. Домой вернулась.
Что не говори, а дома лучше.
Ванька-контуженный по-прежнему пас коров. Узнал, что Устя с дочкой вернулись, в тот же день прибежал. Помогал во всем. Но к Наде Устя его не подпускала. Кто знает, что у дурака на уме?
А вскоре Ваньки не стало. Трагическая смерть заставила Устю и слободян пожалеть о том, что относились к Ваньке, как к дурачку.
В приготовленную для силоса яму упал и не мог выбраться семилетний пацан. Ванька видел это и прыгнул в яму, чтобы помочь ему. Ему-то помог, а сам выбраться не смог. Яма глубокая, ухватиться не за что. Наверное, думал, что слободяне прибегут, помогут. Но, никто не знал. Малец испугался, и дома ничего не сказал. Боялся, что поругают его батько с матерью. О том, что Ваньки не стало, узнали уже вечером, когда стадо пришло домой без пастуха. Но, никто и не подумал, что его надо искать в яме.
И только дней через десять, когда начали силосные ямы наполнять стеблями кукурузы, обнаружили в яме Ваньку. Уже бездыханного. Пацанёнок, которого спас Ванька, узнал об этом и долго плакал. Только тогда рассказал он все, что случилось.
Сильно плакала и Надя. Она еще не знала, что связывало ее с этим странным человеком, но какая-то сила тянула ее к нему.
Росла Надя. Радовалась Устя. Уж такая умная у нее дочка! А к учебе какая способная! Ее собственным детям война учиться помешала, они и семилетку не закончили, аНадя в институте учится! Учительницей будет. А преподавать будет немецкий язык. Говорят, способности у нее к нему.
А из себя девчонка видная! Просто красавица! Волосы, как спелая пшеница, а глаза - серо-голубые, как небо. Засматривались на нее парни.
Да, только она на них и не смотрела.
В слободе ее уже давно ведьмАчкой не звали, теперь называли Надькой-гордячкой. "Ну и то хорошо! Главное, не ведьмачкой! - думала Устя, - А что на парней не смотрит, так время еще не пришло. Она своего ждет, только ей суженного"
Да, и в слободу Надя приезжала не часто, только на каникулы. Ростов хотя и не далеко, всего 60 километров, но за один дань не управиться. Жила она в общежитии. Комната большая и живёт с ней ещё семь девчонок. Но девчонки дружные, и Надю, как бы за старшую считают.
Устя уже не молодая и добираться ей до Ростова нелегко, но навещает дочку при каждой возможности. То сосед на базар едет, то председателю сельсовета по делам в область надо, все они Устю оповещают. А та нальет в бутылки молока, завернет творог и масло, и к дочке.
Нравится ей в общежитии. Все такие культурные и обходительные. И ее, Устю, узнают, и к Наде относятся уважительно, как к старшей. "За сообразительность ее и хорошую учебу" - радовалась Устя.