Пять лет назад у меня умерла жена. Остался вдовцом с двумя детьми. Шестилетнюю дочь забрала теща, а восьмилетний Родик жил со мной.
Через два года я встретил женщину, мы полюбили друг друга. Дина прекрасно отнеслась к Родику, хотела заменить ему мать. Дарила ему подарки, готовила что-нибудь вкусненькое. Но он на сближение не шел. Сразу уходил в свою комнату, даже на вопросы не отвечал, будто ее и нет. Динину стряпню демонстративно не ел.
Когда Дина впервые осталась у меня ночевать, Родик даже завтракать с нами не сел. «Волчонком на меня смотрит», — шепнула Дина. «Ничего, привыкнет», — ответил я.
Но не тут-то было. Не хотел мой Родион привыкать к Дине, а я разрывался между ними. Пробовал с ним говорить с глазу на глаз, объяснял, что она добрая, что нам с ней будет лучше, но он только усмехался: «Ты за себя говори, это тебе с ней будет лучше, а мне ее на фиг не надо!». Я опять доказывал: маму не вернешь, но я всегда буду ее помнить. А он только огрызался: «Если бы помнил — не привел бы эту!».
Когда Дина забеременела, мы зарегистрировались. Узнав, что у него будет братик, Родик ополчился на нас и на весь мир: «Никакой он мне не братик!».
Думали, увидит маленького — смягчится. Но когда родился ребенок, стало еще хуже. Родик к малышу даже не подходил, грубил Дине. Я сорвался, накричал на него, что выпорю, если не прекратит.
Однажды прихожу с работы, Дина плачет и вещи собирает. «Не могу больше с этим зверенышем жить, — говорит. — Он сказал, что, когда мы будем спать, он малыша в окошко выбросит. Я его боюсь!».
Пришлось отправить Родика к бабушке. Вся надежда, что с годами он поумнеет, все поймет. А если не поймет? Неужели я потерял сына?
Евгений И., Курган