Где располагалась городская часть лагеря, как она называлась и где покоятся его жертвы – об этом говорили в третьем выпуске проекта «Такая история. Шталаг-352», сообщает корреспондент агентства «Минск-Новости».
В 1937 г. в Минске в границах нынешних ул. Сурганова, Я. Коласа, Калинина и К. Чорного построили Пушкинский поселок. Его назвали так в честь 100-летия со дня гибели русского поэта. В начале 40-х это была фактически окраина города. Вскоре тут разместили и военный городок артиллерийского полка. Небольшой – всего три трехэтажные кирпичные казармы, ангар для хранения орудий и автотракторной техники, дом офицерского состава.
Грянула война. В июле 1941 г. после оккупации Минска в Пушкинских казармах разместился временный пересыльный лагерь (Dulag-126). Дулагом Пушкинские казармы считались до 26 августа 1941-го. В этот день в Минск официально прибыл Шталаг-352. Напомню: шталаг – это не только огороженная территория, здания и военнопленные, которые там находятся. А в первую очередь – немецкая воинская часть. Она формируется в Германии, приезжает в Минск и принимает уже готовую инфраструктуру, чаще всего на месте советской воинской части и военнопленных в ней.
26 августа 1941 г. начал функционировать полноценный Шталаг-352.Он управлял Городским и Лесным лагерями и имел единую администрацию и документацию.
– Городская часть Шталага-352 по немецким документам изначально называлась лагерь Ролльбан, – говорит врач ультразвуковой диагностики Браславской центральной районной больницы Александр Швед. – Указано так: Валдлагер – Лесной лагерь, небенлагерь Ролльбан – Городской лагерь. То есть Лесной лагерь был главным, там находилась комендатура Шталага-352, а небенлагерь Ролльбан был отделением шталага.
– Почему лагерь назывался Ролльбан? – продолжает А. Швед. – Потому что он располагался у автобана (шоссе) Минск – Москва, т. е. у главной автодороги, по которой шло снабжение и движение немецких войск на Москву. И когда комендант 559-го армейского тылового района генерал-лейтенант Шмидт-Логан 6 июля 1941 г. прибыл в Минск, то в одном из первых приказов распорядился разместить лагерь в зданиях на выезде из города у автобана Минск – Москва. Интересно то, что вскоре термин «автобан» заменили на «ролльбан». Комендант приехал из Германии по автобану, но, когда съездил по нему в Борисов, изменил мнение. По сути, термин «ролльбан» – это военный автобан, автотрасса военного времени.
Одной из главных задач городского лагеря было обеспечение бесперебойной работы трассы Минск – Москва, в том числе и в самом городе. Из лагеря военнопленных направляли чинить дорогу. Зимой ее чистили от снега, летом восстанавливали разбитое гусеницами, дождями и снарядами дорожное полотно.
Кстати, удалось установить, что городская часть шталага размещалась на гораздо большей территории, чем считалось раньше. Например, партизанский отряд «Местные» докладывал 1 мая 1942 г.: «На [территории быв.] выставки, в домах НКВД, организован лагерь военнопленных, на территории военного городка, по Койдановскому тракту, также находится лагерь военнопленных. В лагерях остаются только больные и измученные пленные, пригнанные из других городов. Все физически крепкие военнопленные красноармейцы в конце января 1942 г. были вывезены в Германию».
Городская часть Шталага-352 – это не только Пушкинские казармы в границах современных ул. Я. Коласа, Калинина, Белинского и переулка Калинина. Как пояснил А. Швед, это еще и рабочий лагерь Ролльбан в зданиях бывшей «Сельхозвыставки» у автобана Минск – Москва. Его ревир (санчасть) – в недостроенном «генеральском» доме. Сейчас это дом № 93 на пр. Независимости. Все вместе это и составляло Городской лагерь, он же небенлагерь Ролльбан Шталага-352.
Самое страшное время пришлось на осень 41-го – зиму 42-го. Шталаг был переполнен, очень много смертей. Пленные жили под открытым небом. Болели многие, но врачебной помощи не хватало. У врачей не было возможности ее оказывать даже в лазарете. Пленные умирали от голода, холода, болезней. Хотя на территории городского лагеря был ревир – санчасть.
Из воспоминаний бывшего военнопленного Леонида Макаровича Винника: «В одном бою был ранен и попал плен. Привезли военнопленных в Минск. Разгрузили в лагере на Логойском тракте. Там я провел зиму 1941-го года. О пребывании в этом лагере остались тяжелые воспоминания. Ходить за баландой было опасно – жена коменданта лагеря ради забавы каждый день убивала выстрелом из карабина по одному пленному».
Каким бы суровым ни был режим, в Пушкинских казармах выходила газета. Знаменитый советский писатель Степан Злобин в июле 42-го смог выпустить три экземпляра лагерной газеты «Пленная правда». Работал над ней по ночам за столиком дежурного по лазарету под единственной на огромное помещение лампочкой. Подпольного издателя, как часовые, бдительно охраняли ночные санитары – друзья Степана Яков Белов, Степан Ведерников и др. Один из трех экземпляров удивительным образом сохранился и попал в музей истории Великой Отечественной войны в Минске.
Анекдот из газеты «Пленная правда» под названием «Веселый разговор»:
– Правда, пленных белорусов скоро домой отпустят?
– А ты из какой области?
– Могилевской.
– В «Могилевскую» всех отпускают! Каждый день на руках носим…
Рядом с ним нарисована могила с крестом…
Вот лишь один эпизод, описанный С. Злобиным в романе «Пропавшие без вести»: «Санитары целыми днями носили из лазарета мимо рабочего лагеря на носилках по двое умерших, делая по 3–4 остановки. Восемь трупов в мертвецкой комнате. Вынесли двоих, вернулись – опять восемь. Вынесли двоих, вернулись – в ней уже девять. Волосы на голове «шевелятся»» у санитаров от мысли, что умерших прибавляется больше, чем они успевают выносить».
После переезда лазарета из Пушкинских казарм 1 октября 1942 г. в них заселились немецкая воинская часть. Городской лагерь Ролльбан Шталага-352 функционировал до лета 1943 г., после чего военнопленных перевели в Масюковщину.
Всего от лагеря Ролльбан осталось три воинских захоронения. Два –учтенных, а третье не учтено до сих пор. Первое учтенное – Братская могила № 1142 – находится в парке Челюскинцев, где покоятся 10 тыс. военнопленных. Упоминание о них имеется в «Акте Минской областной комиссии о зверствах немецко-фашистских захватчиков над военнопленными Шталага-352. 1944 г.»: «Недалеко от бывшего лагеря военнопленных, находившегося на территории сельскохозяйственной выставки, в юго-восточной части минского парка культуры и отдыха обнаружена 41 яма длинной 15–20 метров, шириной 2 метра. В этих ямах, по показаниям свидетелей, зарыто 10 тыс. советских военнопленных, замученных немецкими извергами».
Второе учтенное захоронение на бульваре Толбухина – Братская могила № 1136, в которой похоронено 10 тыс. человек. Считается, что это тоже захоронения лагеря, который располагался на территории выставки. Старожилы утверждали, что у нынешнего часового завода в начале войны был вырыт противотанковый ров. И с первых дней войны там хоронили умерших в лагере. Но фамилии военнопленных из этого захоронения не известны.
А третье захоронение ни в 1944-м, ни после не было учтено. Хотя имелись свидетели, которые точно указывали, где оно находилось. Например, С. Злобин в своем романе «Пропавшие без вести» пишет, что место захоронения было видно с третьего этажа лазарета, и называет его «Кладбищенская горка».
В 1990 г. во время земляных работ на территории воинской части на месте бывших Пушкинских казарм обнаружили неизвестное воинское захоронение. Как утверждают участники раскопок, массив захоронений уходит далеко в землю, под индивидуальные гаражи и жилой многоквартирный дом. Это уже за границей воинской части.
Подробнее о городской части лагеря Шталаг-352 читайте в пятницу, 30 июня, в газете «Минский курьер». В следующем выпуске проекта радиоведущая Л. Луцевич расскажет о Лесной части лагеря в Масюковщине.
Смотрите также: