ГАСТЕВЫ
Алексей Алексеевич Гастев (1923-1991) – кинодраматург, писатель, сценарист, искусствовед.
Алексей Гастев-младший родился в семье известного революционера, поэта и государственного деятеля Алексея Капитоновича и Софьи Абрамовны Гастевых.
Учился в 110-й школе Москвы. Но весной 1939 года арестовывают и вскоре расстреливают его отца, Алексея Капитоновича, следом была арестована и мать, Софья Абрамовна. Трое братьев (Пётр, Алексей и Юрий) остаются одни в московской квартире. Впрочем, ненадолго.
Летом 1940 года Алексей попадает в «открытую трудовую колонию» в Сокольниках, в бывшей богадельне на улице Матросской Тишины.
Весной 1941 года братья остались одни, жили впроголодь в опустевшей квартире, откуда вынесено все, что представляет какую-то ценность, даже рояль, купленный отцом за бесценок, на котором играла мама. И вот десятиклассник Леша, никогда ничего не боявшийся, подает заявление в суд, где требует, чтобы власти вернули рояль, поскольку по приговору полагалось реквизировать имущество, принадлежавшее отцу, а рояль, как утверждал истец, был подарен лично ему на именины. Каким-то чудом какой-то старый прокурор решил дело в пользу истца и рояль возвратили. Правда, играть на нем ни Алексею, ни Юрию не пришлось: в самые первые дни войны обоих арестовали.
В октябре следующего года Алексей с младшим братом Юрием, который считался «сыном мехмата МГУ» (Юрий еще в школьные годы являлся талантливым математиком и несколько раз участвовал в математических олимпиадах, проводившихся МГУ), братья уезжают в эвакуацию в эшелоне МГУ через Муром в Ашхабад.
В конце 1942 года старшего из братьев, близорукого Петра, призвали в армию и зачислили в Камышловскую минометную школу.
В том же сорок втором Московский госуниверситет эвакуировали в Свердловск, и братья переезжают туда из Ашхабада. Позднее Алексей оказывается в Казани, где его арестовывают как сына врага народа.
При этом так совпало, что чуть ли не в один день он получил сразу две повестки: одну в военкомат, другую — в прокуратуру. Фронт или лагерь, гибель сразу или через несколько лет, таким был выбор, предложенный ему. Конечно, выбор сделал не он сам, выбор был сделан прокурором.
В тюрьме он заболел и едва не умер от голода и болезни. Сталинский суд был скорым – Алексей Алексеевич Гастев получил десять лет и запрет после освобождения жить в десяти крупнейших городах. Отсидел он от звонка до звонка и после освобождения в 1952 году рискнул, несмотря на запрет, приехать в Ленинград и даже, заморочив голову паспортистке и приемной комиссии, сходу поступил в Академию художеств – Ленинградский институт живописи, скульптуры и графики им. И.Е. Репина, на графический факультет, факультет рисунка, обнаружив очевидный дар рисовальщика и даже, некоторое время спустя, написав о рисунке небольшую содержательную книжку.
Учился Алексей в одной группе с Ильей Глазуновым, и, как кажется, они ладили друг с другом. Впрочем, в Академии художеств Алексей сумел продержаться всего лишь два с половиной года. Кто-то из приятелей-выпивох донес на него («минус десять» ведь никто не отменял), и Алексей получил предписание покинуть Ленинград в течение суток. Алексей опять не растерялся, уехал в Ригу и там быстро что-то закончил, вернулся в Москву и стал возвращать себе позиции, которые, как он справедливо считал, ему принадлежали. Перевелся во ВГИК, на сценарный факультет. Правда и там проучился недолго.
Начал подрабатывать в журнале «РТ» (Радио и телевидение) – писал для него свои первые статьи об изобразительном искусстве.
Нужно заметить, что этот журнал, руководимый смелым и веселым Петром Гелозонией, тогда был бешено популярен: по утрам, в день продаж, за ним у газетных киосков выстраивались очереди, и через час после начала весь тираж распродавался. «РТ» был закрыт в тот самый день — буквально в тот самый день, — когда из Парижа пришла телеграмма, сообщавшая о присуждении премии ЮНЕСКО «лучшему русскому иллюстрированному журналу». Закрыт он был по причине того, что затеял дискуссию о том, нужны ли нам колхозы. А лучшим, а по-существу и единственно грамотно сделанным иллюстрированным журналом он стал потому, что его делали самые авангардные графики той поры, к тому же прирожденные журналисты.
С 1958 года Алексей Гастев стал делать документальные фильмы. Он является автором сценариев и дикторских текстов более десяти научно-популярных и документальных фильмов: «В Мещёре» (1961), «Три весны Ленина» (1965), «Мангышлак, начало пути» (1966), «Город в пустыне» (1966), «Ленин» (1967), «Парижане» (1967) и др. Последним его фильмом был «Аристотель из Болоньи» (1978) – о жизни и творчестве выдающегося итальянского архитектора, инженера-фортификатора Аристотеля Фиораванти, строителе Успенского собора московского кремля.
Лучший его документальный фильм называется «Мост» и посвящен тому, как строится мост, как он разумно продуман.
Он начал хорошо зарабатывать, женился на красавице Вере, купил и обустроил кооперативную квартиру, раздобыл — вместо рояля — старинные напольные часы, приобрел в комиссионке полное собрание энциклопедического словаря Брокгауза и Эфрона, стал членом сразу трех профессиональных союзов — журналистов, художников, кинематографистов, и начал писать свои книги: сначала был «Сарьян» (1961), затем «Как смотреть архитектуру» (1963).
Потом наступила очередь «молодогвардейской» серии ЖЗЛ. Первой для этой серии была книга о французском художнике Эжене Делакруа (1966), потом об итальянском художнике Леонардо да Винчи (1982). И, соответственно, о Париже — в книге о Делакруа, о Флоренции и Милане — в книге о Леонардо. Города, в которых Алексей никогда не бывал, так же волновали его, как и гениальные художники, которые там жили. И написал он об этом так пластично, так выразительно и с такой полнотой, как будто сам там прожил половину своей жизни.
Книга о Леонардо да Винчи – лучшая его книга. Начинается она с развернутого, захватывающе подробного повествования о легендарном Леонардовом Коне, не о «Джоконде» или «Тайной вечере», а именно об этом чудовищно-великолепном, утонченно-грандиозном миланском Коне, чуде уличной скульптуры и инженерного дела.
Эта пространная книга, занимающая 400 страниц и состоящая из 99 глав, — действительно книга жизни. Автор отдал ей несколько лет, очень большой срок своей недолгой свободы. И добился всего, чего хотел, но и не получил того, что заслуживал, того, к чему стремился, — не получил ни успеха у широкой читательской аудитории, ни признания у специалистов.
Причин много, но главная — та, что Гастев шел вопреки моде. В то время у молодых писателей, вступающих в литературу в надежде обновить ее и по-разному чуждых социалистическому реализму, был один общий кумир, одна общая знаковая фигура. Это, конечно, Хемингуэй, великий Хэм. Но все хемингуэевское было крайне далеко от вкусов и намерений Гастева-литератора. Для него главным писателем ХХ века был Томас Манн. Иными словами, большая проза. А применительно к книге о Леонардо это означает вот что: роман-биография, он же роман идей, он же роман изобретений, в центре которого великий Мастер, как звали его ученики, и великий мастеровой, каким его описывает Гастев. Или иначе: повествовательная проза, столь же описательная, сколь интеллектуальная, насыщенная, даже перенасыщенная ускользающими реалиями описываемого времени, исчезнувшими подробностями увлекательных разговоров.
Удачно, что каждая главка начинается небольшой цитатой из произведений самого да Винчи. Часто цитаты весьма философичны и образны. Ну и, конечно, иллюстрации, пусть и черно-белые: чертежи и рисунки летательных аппаратов, велосипеда и даже вертолета. Начинается книга с интересного посыла, уже говорящего о том, что книга жизни великого итальянца будет немаленькой:
«МИЛАН. Июль – декабрь 1493
1
Начинай свою Анатомию с совершенного человека, затем сделай его стариком и менее мускулистым; затем продолжай, обдирая, его постепенно вплоть до костей. А младенца ты сделаешь потом, вместе с изображением матки.
Насколько в давно прошедшие времена, старинные в сравнении с временами Леонардо да Винчи, высоко ставили краткость, видно из следующего диалога, хотя бы и вымышленного:
– Что такое буква? – спрашивает благородный принц Пипин знаменитого Алкуина, беседуя с ним в присутствии императора Карла, своего отца.
– Страж истории, – отвечает этот Алкуин, выступающий под именем Альбина в латинском трактате, написанном им самим в восьмом столетии от рождества Христова для целей преподавания.
– Что такое слово?
– Предатель духа.
– Что такое язык?
– Бич воздуха.
Если пределом краткости служит молчание, то для подробности и многословия пределом можно назвать бесконечность; согласившись же с определением языка как бич воздуха, приходится удивляться разнообразию звучаний, которыми неутомимый пастух заполняет окружающее его пространство, так что, когда бы не придумали беззвучную речь в виде письменности, от беспрерывного бичевания воздуха никто не смог бы укрыться, как если бы во всю мочь звонили колокола. Шестьсот лет спустя после императора Карла из-за наступившего бурного развития науки это становится очевидным, тем более что изумительная старинная краткость и полное научное описание несовместимы».
Сам же Гастев времени не терял и начал работать над новой книгой — о французском художнике Энгре, несравненном рисовальщике. По-видимому, Алексей чувствовал, что жизнь подходит к концу, и к нему вернулось юношеское увлечение рисунком. Внутреннее чувство его не обмануло. Работа не пошла, он заболел страшной лагерной болезнью. Болезнь подстерегала его более двадцати лет. Но в конце догнала и не отпустила.
Алексей Алексеевич Гастев скончался в Москве в 1991 году.
Дорогие мои подписчики и просто читатели, в Дзене появился новый отличный канал для любителей истории. Желающих ознакомиться прошу сюда:
https://dzen.ru/id/64232eedd2677b5cfec85ba7
Подписывайтесь на канал, делайте ссылки на него для своих друзей и знакомых. Ставьте палец вверх, если материал вам понравился. Комментируйте. Спасибо за поддержку!