А ведь правда, я практически никогда не писала о Пригожине ни плохого, ни хорошего и кувалду публично не осудила. Меня в этом сейчас упрекают. Может быть, справедливо, но это имеет объяснение — не хотела втыкать тот самый нож в спину воюющим. Но рассчитывала на то, что, когда СВО закончится, всё это зарегламентируется, упразднится и Пригожин станет вот таким человеком момента — патриотом с особенностями, который появился в нужный для страны момент, отыграл свою роль и ушел. Только в таком формате я лично для себя могла примиряться с существованием такого человека и его частной армии.
Видела ли я недостатки на фронте? Не только видела, сама записывала видео, где наши ребята в одних тапочках жаловались на то, что нет обуви, нет касок, нет карт и нет раций. Это было еще летом прошлого года. Выкладывала я эти видео? Нет. Но по линии Совета по правам человека у меня были возможности передать жалобы туда, где их принимали во внимание и исправляли системно. А исправлять пытались. И если я имела этот инструмент, то зачем мне всё это выкладывать в публичный доступ? Чтобы давать пищу для деморализации нашей армии врагу? Растить себе подписчиков? Это подло, когда люди гибнут. У Евгения Пригожина было несоизмеримо больше возможностей передавать информацию куда надо, не радуя врага, но он выбрал путь критики — путь личной славы. Если это делали матери, жены, сестры, родственники воюющих, у которых просто не было других инструментов рассказать важное, то это понятно и неосуждаемо. Но когда это делают люди с инструментами, — это почти всегда корыстная мотивация: любите меня, я — правдоруб.
Относилась ли я плохо к зекам? Никогда. Я всегда их очень жалела. Особенно когда узнала, сколько их гибнет. Мне было жаль, что их вот так бросают на самые сложные, то, что они называют «мясные», штурмы. В прошлый свой приезд в Донецк я спорила с одним командиром о соблюдении их прав. Как я вижу в этой связи Евгения Пригожина? И тогда, и сейчас вижу его человеком, попытавшимся построить лестницу из их трупов на пути к вожделенной карьере. Где-то ступень подломилась, и он стал предателем, не сумев переварить собственные амбиции. А потому что нельзя идти по лестнице по трупам, не считаясь с количеством погибших.
Да, победили в Артёмовске. И слава русскому солдату! Но не Пригожину, для которого Артёмовск был трофеем, за который ему бы заплатили должностью. Должностью не отплатили, и человек, называвший Зеленского «симпатичным парнем», пошел на предательство. Он говорил, что назвал Зеленского симпатичным потому, что надо с уважением относиться к врагу. А я считаю, что он готовил почву для предательства, в котором он потом будет договариваться с Зеленским. Я не могу себе представить, чтобы кто-нибудь из командиров Великой Отечественной назвал бы Гитлера симпатичным, но симпатии Пригожина — это ничего личного, только бизнес.
Ночью он смутил своих людей и притащился с танками в Ростов. Ему можно сказать только одно: «Пошел вон из наших городов». Его надо оттуда вымести, не церемонясь, и начать исправлять свои ошибки. И больше никогда, никогда не популяризировать таких персонажей.
Читайте далее в авторской колонке главного редактора ИА Регнум Марины Ахмедовой.