Часть 18. Предыдущая часть.
Прошло пять лет.
Стабильных, счастливых, иногда трудных, сложных, но добрых пять лет! Года через три после того, как Иван перевёз своё семейство в новый дом, Вера родила мальчика. Тимофеем назвали карапуза, Иван так решил. Вера с мамой долгие споры затеяли по поводу имени, надо было прекратить это. Имя выбрал и свидетельство сам справил, чтобы уж наверняка.
Дом привели в порядок, двор, огород даже расширили, Прасковье Андреевне особенно нравилось каждое лето возиться на грядках, Иван теплицу начал строить года полтора назад, но закончить с ней не удавалось, работа не отпускала агронома. А недавно он стал главным агрономом хозяйства!
Долго сомневались партийные деятели и хозяйственники, в районе постоянно находились препятствия для назначения Ивана на должность. Молод для такой должности, хоть и активист, передовик, на курсы ездит, от командировок не отказывается, всё на благо родного хозяйства и партии. Но возраст его не давал покоя тем, кто ставил последнюю подпись на документах.
Вступился за него, да не просто вступился, а собственной головой поручился, тоже молодой председатель колхоза Игнат Захарович. Сработались они с Иваном, да и пожилой главный агроном вполне доволен Иваном все эти годы, тем более, сам он давно устал и хотел на заслуженный отдых, лет десять как на пенсии, а всё не отпускали его.
Вот и обновилось правление колхоза!
Председатель, главный агроном, зоотехники, заведующая фермы все молодые кадры!
Игнат с Иваном не только сработались, но и сдружились семьями. Председатель частенько захаживал к ним в гости, по праздникам или так, в этом доме ему всегда были рады. Целыми вечерами летом, под виноградником во дворе, под стопочку и закуску из собственного огорода могли проговорить о делах агроном и председатель, позабыв о том, зачем собрались вообще.
Жил Игнат Захарович через два дома от них, с пожилыми родителями. Сын у него оказывается есть Николай. Приезжал к нему каждое лето, а в последние года, как старше стал, так и жить с отцом остался.
Игнат по молодости женился на юной городской красавице, да вот не смогла она в деревне, не жизнь, а мука одна. Вернулась в город с маленьким сыном на руках. Вскоре снова вышла замуж, только на этот раз выбрала из своих, из городских. С сыном отцу и старикам не запрещала общаться.
Прасковье Андреевне не нравился этот простоватый на вид, всегда ласковый и приветливый Игнат, слишком уж хорош... А вот с его матерью сошлись, она передавала через сына для Прасковьи Андреевны семена цветов, саженцы, рассаду, вскоре Прасковья Андреевна начала захаживать к отзывчивой соседке на чай, так и завязалась дружба.
Нюра приходила, когда с детьми, когда только с дочкой, могла прямо с дойки заехать, а потом пешком шла домой. И Вера ходила к ней в гости, особенно как второго родила, слишком уж щепетильно относилась свекровь к внуку, хотелось выдохнуть немного от такой заботы, хорошо, что декреты небольшими были.
Лена в первый класс пошла! Самые большие банты первого сентября были у этой маленькой девочки на худеньких ножках. Цветы несла по улице так торжественно в тот день, мама с бабушкой наглядеться не могли. Жаль, Иван работал в этот день.
Много разных событий случилось за это время в семье, но главное всё решали вместе, скопом, последнее слово всегда оставалось за Иваном. Он был настоящим главой семейства, дом обставил полностью, для девчат два раза путёвки достал: один раз Аня и Лена вместе поехали в профилакторий, другой раз только Аня в летний лагерь. Заслужила! Учёбу подтянула в седьмом классе, по дому помогала, вожатой несколько раз была в пионерском лагере. Активной росла девочка, заметной, выделялась среди сверстников, а кто этого не замечал, могла наглядно продемонстрировать, иногда на кулаках, из-за чего не приняли её дальше в комсомол.
Она и не расстроилась, в восьмом классе и учёбу будто пустила на самотёк, всё мечтала уехать далеко, далеко отсюда и жить одной. И откуда только мысли такие у девчонки появились, ведь не обижал её никто, отдельная комната была у неё с Леной. Если вдруг свекровь или Иван построже к ней или ругать начинали, в этом особенно преуспевала Прасковья Андреевна – учёба для неё на первом месте была, поэтому и требовала с Ани больше нужного, Вера вступалась за сестру. Грудью вставала перед родными и оправдывала её.
- У неё переходный возраст, ей не хватает внимания, - уговаривала мужа Вера, - я-то постоянно на работе, а она со школы приходит и первым делом приберёт, нагладит, бельё снимет. Сложно ей Иван, сиротой быть при живой матери.
- Какая же она сирота? – бухтел равнодушно Иван. - Она же нам как своя… Выросла на глазах. Никто её никогда не отделял, как к остальным, так и к ней…
- Да, но она уже большая, - мялась Вера, - ей нужна…
- Ладно, напустила на неё! Носится, как все по улице, лишь бы дома ничего не делать, прямо угнетаем мы её. С одними пацанами бегает, ты бы на это обрати внимание, сама говоришь: немаленькая. А учиться, думает? Или сразу на работу в колхоз?
- Думает, и о работе думает. Этим летом на практику собирается в колхоз, хочет подзаработать немного. Сказала, на свёклу пойдёт, на прополку, как все!
- Правильно! Пусть привыкает к труду, - отметил Иван положительным жестом выбор свояченицы. Но ведь не нравилось ему, что грубит в последнее время Аня Прасковье Андреевне больше всех. Раз из дому сбегала после ссоры с бабушкой, до самой ночи где-то пропадала, уже собирались идти искать, сама пришла.
- Разве она не привычная? – удивлялась Вера, - я ж без неё как без рук.
- И то верно, - соглашался Иван и возвращался к разговорам о работе.
Казалось, ничего не могло повредить или расстроить крепкой и положительной во всех отношениях семьи главного агронома хозяйства. Славная, крепкая, советская семья, Аня немного выделялась норовом, но это временно и не такие трудности переживали.
*******
- Ой беги, Вера! Беги! Скорее Верка!!! – ворвалась посреди рабочего дня в группу малышей Настёна - помощница бригадира в третьей бригаде. Отдышаться не могла девка, как загнанная лошадь в мыле. Жара такая, насилу домчалась до центра.
- Да что случилось?! - испуганно вытаращилась на неё Вера и воспитательница группы.
- Анька твоя председательского Кольку лупцует! Сцепились разнять не можем, намертво, как кошка в глаза ему кидается. Мужиков в бригаде нет, некого на помощь позвать. Драка затеялась такая! – подняла она руки вверх и сняла мокрый ситцевый платок с головы, - прямо в поле, - сползла она по прохладной стеночке на детский стульчик.
Вера на ходу скидывала передник, чепец, сбегая по лестнице на первый этаж, босая вылетела из прохлады детского садика на знойную улицу. Она не чувствовала горячего асфальта под ногами, не замечала острых камней, когда вывернула на другую улицу, чтобы скорее попасть на свекольное поле, благо оно было первым за селом. Растрепалась Вера, волосы взмокли и из пучка на затылке рассыпались по плечам. Вот и оно поле под палящим солнцем, где-то там в середине толпятся, кучкуются дети, Вере казалось, она слышит их крики.
Когда добежала, Анька уже сидела под бричкой с водой: платье разорвано, губа нижняя распухла, под носом кровь запеклась. Волосы, густые тёмно-русые паклей болтались на голове. Рядом с ней несколько девчат из её класса и других, успокаивали девчонку, поправляли платье.
Поодаль другая кучка, значительно больше. Там и ребята, девчата шумели, правда, главного бойца не видно в толпе, обступили парня, подбадривали, раны обрабатывали.
- Что это такое?! – повысила голос Вера, схватила сестру за руку и вырвала из стайки подруг Аню.
- Вера Васильевна! Вера Васильевна! – загалдели девчата в один голос, - Колька первый начал! Колька! Колька! Это всё Колька, - голосили они.
Аня стояла, опустив плечи, придерживая рукой разорванный подол старенького платья. Огоньки ярости блестели в её глазах на грязном от пыли лице.
- Пошли, - поволокла её за руку Вера, - домой.
- Сама дойду, не корова силком меня гнать! – выдернула Аня руку и утёрла нос.
- Что на тебя нашло?! – шептала сквозь слёзы Вера, - Как ты могла такое учудить в первый день работы! Ты хоть понимаешь, чем это Ивану грозит?! Разве так можно?! Как пацанка – уголовница! Он же младше тебя на два года, - причитала Вера, уводя Аню, оглядываясь на толпу поодаль. – Ты же взрослая уже… и такое!
Тут и Настёна прибежала, опять запыхалась.
- Ты это… не ругай девчонку сильно, он сам всё время её дёргал. Но бригадиру мне придётся доложить, сама видишь, сколько свёклы перемяли драчуны, - оправдывалась Настя, глядя на Аню. – С этими я разберусь и Игнатычу доложу о Кольке.
Аня так быстро зашагала с поля домой, словно и не было драки, не было сорокоградусной жары и платье на ней цело.
Наконец, из толпы старшеклассников поднялся тот самый худосочный Николай, не так уж он и мал в сравнении с Аней. Ох и досталось же ему, как бы к медсестре ни пришлось вести: лицо расцарапано, глаз заплыл фиолетово-чёрным отёком, рукав на футболке болтался почти на локте, нос распух.
- Иди, иди! – крикнул он вслед Аньке и снова присел на корточки, испугавшись тёти Веры.
Драку, разбирали в клубе на экстренном собрании, пионеры, комсомольцы и взрослые труженики села. Где это видано, чтобы парень поднял руку на девочку, Аня тоже хороша, урон хозяйству причинили своим безрассудным поступком. Досталось и тем кто подначивал. Оба виновника стояли на сцене, опустив головы, пока их порицали на глазах старших, одноклассников и остальных ребят. Заставили объясниться, извиниться и пожать друг другу руки, обещали подыскать для них штрафные работы. Не было дружелюбным рукопожатие, не было и честности в объяснениях, а дома досталось обоим по полной.
Кольку отец впервые в жизни отлупил ремнём, как ни изворачивался он. Ане пришлось ещё несколько дней слушать сестру, бабушку, и даже душный дядя Ваня не удержался отчитать её, он в первый же день возмутился:
- Под домашний арест! Не выпускать за ворота, если она как собака кидается на людей! Ты хоть понимаешь, с кем драку затеяла? – крутил он указательным пальцем, перед её носом. - Говори! Говори, из-за чего сцепились как псы?! Ты же девочка, будущая мать! Да… - нервно шагал он по кухне от стены к стене, - гены не вырубить топором.
Аня, отвернувшись, молчала, вырисовывая круги носком на полу, впрочем, Николай отцу тоже не признался, из-за чего драка случилась. Подростки молчали, даже те, кто в курсе был произошедшего.
- Ваня, не смей! – вступилась Вера за сестру и за себя тоже, - это-то здесь при чём?!
- Да ну вас! – махнул он рукой и выскочил как ошпаренный из дома. Прасковья Андреевна помчалась за ним.
Вера смотрела на сестру жалко её, но откуда только в ней столько спеси.
Лена тихо прошла на кухню, подошла к Ане и беззвучно обняла её чуть ниже талии. Вымахала Аня, под стать старшей сестре, только характер другой, вспыльчивая, дерзкая, палец в рот не клади.
- Ну, что молчите? – спросила Вера у девочек вздохнув. Аня крепче прижала к себе Лену. – Мне больше нечего добавить! Ты наказана! Ни на какие работы в колхозе тебя уже не возьмут, опозорила, называется.
В большой комнате заплакал Тимофей в кроватке, Вера вышла.
- Ань? Чего это они все на тебя накинулись? Разве ты виновата? Он же первый начал, - смотрела на неё снизу вверх своими большими голубыми глазами Лена, та лишь плечами пожала.
Прасковья Андревна вернулась через несколько минут, когда Вера кормила маленького внука на кухне, а девчата закрылись у себя.
- Защищаешь сестру?! – с порога начала свекровь с особой строгостью в голосе. – Давай! Продолжай! Посмотрим, к чему это приведёт! Аня переступила все границы, она обнаглела, она… она… хамка, бессовестная, неблагодарная…
- Она повзрослела, - спокойно перебила её Вера, - она моя сестра! И будь этот Николая её ровесником, я бы добавила ему от себя! – подняла Вера глаза на Прасковью Андреевну, у второй аж губы задрожали. – Аня наказана, она получила по заслугам, чего ещё вы хотите? Чтобы я её избила и в погребе заперла на неделю? – с сарказмом спросила Вера.
- Вот значит, как! – свекровь резко развернулась и пошла в свою комнатушку, Иван специально переделала веранду для матери, чтобы у неё было отдельное пространство, возраст всё-таки.
Вера сложила на руки голову, на столе, как же она устала от нападок свекрови на сестру, намёков на её мать. Прасковья Андреевна изо всех сил старалась сделать из Ани лучшую из лучших, а Аня сопротивлялась как могла, крайней всегда оставалась Вера, выслушивая долгие и нудные упрёки от свекрови.
Тимоша уплетал обед за обе щёки.
- Вот! – ворвалась как ветер Прасковья Андреевна в кухню и бросила пачку писем на стол перед снохой. – Полюбуйся на благодарность от сестрёнки! Смотри читай, что смотришь на меня так?
- Мама, что это? – быстро переводила взгляд Вера то на письма, то на свекровь.
- А ты читай! И не смотри на меня так… я тебе не Аня, - подтолкнула она ближе к ней несколько конвертов.
Вера только и успела прочесть: область, район, улицу, сердце бешено забилось в груди Веры, в строке «от кого» значилось: «от мамы». Моментально её всю заполнила злость, почти ненависть.
- Что это? – не смела дотронуться она до конвертов, - как же так Прасковья Андреевна? - вдруг перешла Вера на официальный тон.
- А ты смотри туда, а не на меня так! Сестра твоя давно в переписке со своей мамашей! Вот откуда корни растут, – упёрлась она руками в стол и склонилась над письмами. – Того и гляди в гости заявится дорогая сватья, - дрожащими губами насмехалась свекровь.
- Вы рылись в её вещах? – задыхалась Вера от негодования, - вы… педагог… Мама?!
- Вот не надо на меня так смотреть и давить на мою профпригодность, я в своём доме, у меня внучка растёт, внук, а тут не сегодня завтра жди гостей. Да и сама Аня того и гляди в подоле принесёт.
Посреди разговора в кухню ворвалась Аня, в слезах, начала кричать.
- Где они?! Как ты посмела? – орала она на Веру, увидев письма перед ней. – Гадина! Вот значит, как?! Роешься в моих вещах! Ты такая же... – ткнула она пальцем в «бабушку», - всю жизнь перед ними пресмыкаешься, меня к этому приучала, а они об тебя ноги вытирают! Ненавижу! Ненавижу вас всех! – раскидала письма по комнате Аня и выбежала из дому.
- Аня, стой! - кричала Вера, но её никто не услышал. Маленький Тимофей испугался криков в доме и начал хныкать, бабушка кинулась спасать его от родной матери и тёти взяла на руки. Вера стояла в растерянности, не зная, куда бежать.
Письма, те самые письма, из-за которых Аня взбесилась, валялись по всей комнате. Вера присела на корточки и начала собирать их; на некоторых стоял штамп годом ранее, три месяца назад, три года назад! Почерк неровный, вдавленный на конвертах, они вскрыты и измяты, видно, не один раз перечитывались. Сколько же лет длилась эта переписка? И как Аня умудрялась скрывать её так долго.
- А ты почитай, почитай, - не унималась свекровь, - посмотри, что пишет о тебе сестра, о нас, не стесняйся, тебя это приведёт в чувства, - качала она на руках любимого внука, - а то заступаешься…
- Прасковья Андреевна… - обессиленно склонилась над письмами Вера, сидя на полу, слов уже не хватало, слишком много навалилось за один раз.
Вера собрала и отнесла письма в комнату к девочкам, уютную небольшую комнату с двумя окнами, с новой мебелью и множеством полок с книгами на стенах. Лена забилась в уголок на кровати и тоже осуждающе смотрела на маму. Она любила Аню, они секретничали, они проводили вместе всё свободное от учёбы время, Лена выросла на руках у Ани. Дочка знала об этих письмах.
Впервые за несколько лет в доме агронома ужинали молча, склонив головы над тарелками. Ели только мужики, отец и сын, и бабушка остальные поводили ложками по тарелкам, глядя на пустое место, где обычно сидела Аня.
- Ничего, прибежит! – самодовольно говорила Прасковья Андреевна, - куда она денется? Поиграет в обиженку и вернётся, - усмехнулась она, поправляя салфетку на коленках у внука. Вера встала из-за стола и вышла.
Воспитывать надо лучше, строже! А вы распустили, волю дали, и в таком возрасте, когда надо держать всё под контролем. Вспомни Иван, - обратилась она к сыну, - разве таким ты был в старших классах? А всё воспитание и наследственность.
Сын ничего не ответил, молча доел и вышел, воздуху не хватало, окна нараспашку, но воздух стоит не двигается отойти не может от дневного зноя.
Аня не вернулась ни в этот вечер, ни на следующий день...
Продолжение_______________