Последнее, что помнится – вопрос: «зачем нам лето, где не будет апреля?» Еще помню, как подарил бомжу гитару. Что еще? Птица мира с майонезом – шедевр гаражной кухни. Из стены гаража выходил Юрий Шевчук и рычал: «Не стреляй воробьев, не стреляй голубей». Два раза выходил. Второй раз – в тельняшке.
Провал.
Прорвал провал, очнулся, осмотрелся. Вроде морг. Но вряд ли в морге практикуют хоровое храпение.
Сумрак.
Сумеречное состояние, тронулся умом. Долго вспоминал, как ходить.
Кое-как вернулся в форму. Перевели в реабилитацию, где окна спутаны решеткой, а ручка форточки хранится у громадного охранника. Укололи, уснул, а когда очнулся, выдали блокнот, сделанный из листов формата А4, согнутых пополам и пробитых на сгибе степлером.
«Будешь каждый день писать анализ чувств по схеме: действия, мысли, чувства. Потом сдаешь, психолог будет смотреть».
Реабилитация. Анализ чувств.
Что такое, собственно, чувства и применим ли к ним рациональный подход? Действия, мысли, чувства… А какой сегодня год?
Медсестра Татьяна Николаевна - невозмутимая дама лет пятидесяти - внимательно посмотрела мне под язык, убедившись же, что пилюлька проглочена, сказала, что по славяно-арийскому календарю наступил пятьсот тридцатый год от мира в звездном храме. Семь тысяч, ясно дело, пятьсот тридцатый. Пятьдесят веков в истории славян украл проклятый Запад. Н хочется расстраивать эту замечательную женщину - умелицу менять взрослые подгузники.
Респект – изобретателю взрослых памперсов. Лежишь себе, никуда не ходишь, а после капельницы – накапливается.
Кормили овсянкой и барбитурой. Надо попытаться уснуть. Сосед по палате (я смутно его вижу) сказал, что слуховые галлюцинации называются «Белый Фёдор».
Заходил в палату тип, представился, как Федор, спросил не удалось ли мне пронести телефон. Я ответил – нет. Потом спросил: есть шоколадка. У него татуировки и противный голос. В коридоре крики и шаги.
Все плохо!!!!