The Guardian с тревогой отмечает, что в Западной Европе ультраправые партии активно набирают силу: они неуклонно поднимаются вверх по опросам, формируют политику основных правых, отражающую нативистские и популистские платформы, и занимают избранные министерские должности в коалиционных правительствах.
Джорджия Мелони, чья партия имеет "неофашистские корни", является премьер-министром Италии. Ультраправая партия Vox в Испании вскоре может разделить власть на национальном уровне. Крайне правые входят в новое коалиционное правительство в Финляндии и поддерживают правительство Швеции. Вернувшись в Австрию, ультраправая популистская Партия свободы (FPÖ) уверенно лидирует в опросах. В Германии крайне правая АдГ только что выиграла свои первые выборы в окружной совет после резкого роста в прошлом году с 10% до 20% и заняла второе место в опросах, опередив левый "СПД". В Греции трио малоизвестных крайне правых и нативистских партий выиграло места в парламенте на воскресных выборах.
Всё более фрагментированная и поляризованная политика Европы означает, что "раскол 48/52 фактически превращает эти партии в создателей королей. Это то, что произошло в скандинавских странах, вероятно, произойдет в Испании [и] может произойти во Франции", - сказала Кэтрин Фиески, директор по политике Европейского фонда "Открытое общество" и эксперт по популизму, авторитаризму и ультраправым.
Долгое время противостояние иммиграции, исламу и ЕС объединяло крайне правые партии Европы. Теперь появились и новые причины: культурные войны, права меньшинств, климатический кризис и несправедливые жертвы. Привлекательность правых ещё больше усилилась из-за кризиса стоимости жизни, вызванного восстановлением после пандемии и войной России с Украиной, быстрыми и запутанными социальными и цифровыми изменениями и повсеместно растущим недоверием к мейнстриму.