Предновогодние дни. Вечером еду в клинику. Планируется всего 3 консультации. Дорога загружена. Езда не быстрая. Включаю аудиосистему. Там «Поклонники» в исполнении IP orchestra Игоря Пономаренко – то, что я слушал, видимо, в предшествующую поездку. Прослушиваю. Затем «Лара-вальс» в этом же любимом мною исполнении. Хочу сравнить звучание этого вальса с тем исполнением, что в фильме «Доктор Живаго». Затем «Но книга жизни подошла к странице…», затем «Финал», «Поездка в имение». Всеми фибрами души ощущаю, как Лара и Юрий Андреевич – доктор Живаго – хотели жить, любить, познавать себя и жизнь, созидать. Но их водило тяжкими тропами испытаний, разлуки, войны и революции, плена в партизанском отряде, разрушения привычного и нормального нравственного и бытового уклада, царящего вокруг беззакония, нашедшего пристанище в людских душах. До слез жаль этих думающих, чувствующих, тонких и неординарных людей, способных и на отчаянный, всё наперед предрешивший поступок, и на долгий вдохновенный созидательный труд. И все это есть, созерцается и узнается в этих музыкальных темах. И ещё что-то неописуемое словами, но ощущаемое сердцем: реалистичное и объективное, красивое, соразмерное, выдержанное, точное… В своем художественном попадании.
А всего четыре первых аккорда темы «Но книга жизни подошла к странице…» удивительным образом описывают всю тревогу, грандиозную глубину и неотвратимость наступающих революционных перемен; рокового драматизма многих и многих человеческих судеб. Сердце переполняют жалость, ощущение значительности, боли, но и красоты переживания момента, явления нашей общей истории, которая для нас так ещё загадочна и остается совсем не понятой.
Как никогда осознанно и поэтому особенно глубоко и трепетно переживается в этот вечер всё то, о чем рассказывает музыка. Хочу послушать ещё пение, только ставлю «Эпилог. Вокализ», но уже подъезжаю к клинике. Как нередко бывает – многое идет не по плану. До назначенного времени ещё 25 минут, но у крыльца уже поджидает пациент. Через час начинаем с ним прощаться. Тут на WatsApp приходит неожиданное сообщение от коллеги: это оказалась страница с РенТВ: «Скончался композитор Эдуард Артемьев». Я, сдержанный взрослый человек, впервые за всю врачебную практику, находясь напротив пациента, неожиданно для самого себя вскрикиваю. Он: «Случилось что-то»? «Увы, кажется, да, - отвечаю. – Но это личное». Провожаю, спешно захожу на страницу композитора в Контакте. Там ни слова! Появляется надежда, что это какая-то интернет-«утка». С этим согревающим чувством провожу в делах с пациентами еще 2 часа и наконец добираюсь до компьютера. Обнаруживаю там несколько подтверждающих известий, слова соболезнования президента страны… Сомнения уходят, но не хотят уходить сразу. Проходит ещё час, чтобы как-то осознать…
Вспоминаю одного из знакомых – знатока и ценителя музыки Эдуарда Николаевича. Ещё и потому, что не так давно обменялись с ним записями. Посылаю возвышенную, наполненную печалью и всё преодолевающим творческим духом тему Страдивари из «Визита к Минотавру». Пишет мне: «Спасибо». Я догадываюсь, что он ещё не знает. Пишу: «Язык не поворачивается … от печальнейшей этой новости». Он: «Не знал. Только что понял», - отвечает. «Все надеялся, что это какая-то интернет-глупость… Но в нескольких источниках одно и то же», - пишу я. «Печально. Многое не закончил», - отвечает он.
С темой Страдивари не хочу расставаться. Как-то так вроде бы она случайно попалась под руку, но оказалась так созвучна с настроением… Моим! Нашим? Думаю, что в эти часы многие и многие переживают именно такое же, то же самое… Еще через час вспоминаю о своих приятелях – людях православных, трудящихся в храмах, обществах, воскресных школах, поющих на клиросе. Рассылаю: Помолитесь, пожалуйста о новопреставленном рабе Божием Алексии (Эдуарде Артемьеве). Моя 27-летняя дочь сообщает подробности из прессы и пишет, что это большая наша личная утрата, что она очень опечалена. Жена по телефону пытается меня утешать. Провожу еще часа полтора в одиночестве и еду домой. Уже очень поздно, все уже улеглись спать. И хорошо, видимо, что я ни с кем не повстречался.
***
Есть экранизация моего любимого романа «Доктор Живаго». Она, к сожалению, оказалась не близка мне. Я не узнаю там моих любимых героев, с которыми я давно сжился. Бывало, жена меня спросит: почему я так уверенно сужу о Ларе? Я с усмешкой, но твердо заявляю: «Я ведь с ней лично знаком». Я считаю, что знаю этот роман, верно понимаю его дух и могу выносить некоторые суждения. И я понимаю, что, напротив, музыка к фильму безошибочна. В ней я узнаю мне знакомые натуры героев, движение сюжета, настроение эпохи. Прочувствование романа композитором удивляет. К тому же музыка нечто ещё немаловажное уточняет, расцвечивает. Заставляет задуматься над тем, что раньше проходило мимо и оставалось незамеченным: в героях, сюжете, духе. Сколь много совершенно разнообразных произведений, к которым Эдуард Артемьев написал музыку, и везде обнаруживается вот эта удивительная точность понимания и выражения.
А какое мелодическое многообразие! Музыка более чем к 200 фильмам и в каждом по нескольку, иногда более десятка тем. Немало из них стали узнаваемыми, шлягерами. Кто может похвастаться таким диапазоном?! Какая достоверность и поэтичность раскрытия явлений, вещей и личностей самых разнообразных: видимых и конкретных, чувственных, обобщенно философичных. «Дорога» из «Сибирского цирюльника», «Танковая атака» из «Утомленных солнцем» – вещи вполне осязаемые. Изображение личностей и чувств:«Лара-вальс» и «Проводы на фронт» из «Доктора Живаго», «Поклонники» из «Рабы Любви», «Любовь» из «Сибирского цирюльника». Удивляют темы обобщенные, философичные: главная тема из фильма «Какраки». И прочее, и прочее… Я не занимался специальным изучением и исследованием творчества Эдуарда Николаевича. Все мной узнанное и воспринятое базировалось на почти случайных соприкосновениях. Но они оставляли след в уме, душе; вспоминались, хотелось побольше послушать, узнать. Все, что вы здесь читаете, – это, по сути, заметки дилетанта.
Мне раньше приходила мысль: что если попросить Эдуарда Николаевича написать тему к моей, например, ранее ему не знакомой физиономии? Он бы всмотрелся в неё, немного поразмыслил и изобразил в музыкальной теме. И знакомые узнавали бы меня в этом музыкальном исполнении: с такой точностью, глубиной, философичностью он умеет почувствовать и угадать характер и натуру.
***
Чем наполнен рассудок–проще догадаться благодаря его словесности. Чем наполнено сердце? Чем оно легче всего наполняется и затем становится руководителем жизни? Понять это будет посложнее. Тут нужен определенный опыт. Но именно сердце, а не рассудок является руководителем жизни! Это признают многие мыслители и мудрецы прошлого и настоящего. Никита Михалков цитировал как-то высказывание философа Бергмана: «Искусство должно потрясать, попадая в сердце и душу, минуя промежуточную посадку в области интеллекта»…Таким образом, музыка является неосознаваемым воспитателем, содержательным наполнителем сердца, руководителем ума и жизни.
Чем же наполняет сердце, воздействует через него на ум музыка Артемьева? Красота, соразмерность, ответственность (не удивляйтесь пока), разнообразие граней чувства, ясность смысла, любовь к человеку, любовь к Родине. Но беден мой язык, чтобы попытаться дерзнуть описать всё то, что делает, на что влияет эта музыка. «Нет истины там, где нет любви» (А.С. Пушкин)
Иногда слышишь от кого-то: меня музыка Артемьева спасала. Она давала смысл жизни, вселяла утешение, надежду. Нет сомнений! Такая музыка должна делать и делает это. Многие русские люди чувствуют внутреннее сродство с музыкой Эдуарда Артемьева. Она очень соответствует строю русской души, лучшим и истинным образцам русской культурной традиции. Она дает представление о том, что такое русская душа, что составляет её наполнение, что такое Культура истинная. В наш век затейливого смешения правды и лжи, искривлений всех сторон жизни, эта музыка – лекарство, если хотите – противоядие. Мы все свидетели, как пространство жизни заполняется образцами лжекультуры, антикультуры, а то и вовсе культуры демонической. Но истинный творец культуры создает образцы, помогающие человеку искать, и находить, и восстанавливать искаженный образ истинного Человека. Учит судить не по поверхности, а смотреть в суть. Превращать культуру в орудие правды и созидания, а не обмана, разрушения и самоубийства.
***
«Дух творит себе формы». Хочу сказать о явлении крайне важном - о предметности. 20 век породил явление, может быть, трудно осознаваемое, для многих милое и желанное, но, по сути, страшное и разрушительное – это «беспредметность». Я не имею в виду авангард вообще. И он может быть предметен и позитивно глубок, красив и поучителен: всё зависит от внутреннего духовного наполнения самого творца произведения. Нет, «беспредметность» - это другое. Это не просто забава пресыщенного века! Это не тупик выразительных и смысловых возможностей. Это направление, противоположное человеческому естеству. Неосознаваемым и неприметным образом туман беспредметности проникает в душу и творит там свое мрачное дело. Какое ловкое изощрённейшее изобретение! Я поясню на примере личном.
В юности я был очень увлечен одной популярнейшей западной музыкальной группой. Но по мере взросления и приобретения объективного жизненного опыта я стал с удивлением замечать, что во мне нет, не было и не может быть таких чувств, которые культивирует этот знаменитый коллектив. Можно всю жизнь прожить, много чего испытать и почувствовать, но никогда ничего подобного, изображаемого этой музыкой. Вроде бы и похожа на нашу жизнь и наши чувства, но на самом деле является чем-то иным, неродственным, противящимся… Я начал понимать, что моё любование все-таки осталось внешним, но если позволить этому явлению войти внутрь, в сердце, принять его, то абсолютно закономерны душевные искривления. Эта музыка из области некоего «зазеркалья». Мне хотелось понять, что же привлекательного в нем. И я с годами и приобретением опыта начал догадываться. Через эту музыку некая тонкая и лукавая отрава тихо и незаметно вкрадывается в душу, сердце. Название ей – Свобода! Свобода, растворяющая границы нормы и духовной реальности – вот этот дух, эта ядовитая конфетка!
Этот дух презирает нормальные границы и кружит головы. Ах, какое упоение! Разве не прелесть: «тебе можно всё» - говорит без слов это новое искусство. В тебе есть всё! В моей жизни может быть всё! Упоение опьяняет! Отсюда и девицы, визжащие в экстазе на концертах, беснующиеся молодые люди. Содержание сердца наполняется этим «зазеркальем»! Но это особенно опьяняет и возбуждает, не правда ли!? А как быть с тем, что уже за гранью жизни, что уже пахнет не жизнью, а уже совсем-совсем другим… По бескультурью, по мировоззренческой невоспитанности это остается незамечаемым, принимаемым за нечто положительное.
Так потаенно, тихо и приятно размываются границы представлений о норме жизни, ощущении и понимании жизни, христианской евангельской норме, если хотите.
Но «Невежественная свобода есть матерь всех страстей. Ибо неуместной свободы конец – жестокое рабство» (Прп. Исаак Сирин. 7 век). А «Ум должен соблюдать меру познания, чтобы не погибнуть» (Прп. Каллист Катафигиот. 14 – 15 век). Мы теперь лучше видим, какими могут быть результаты культурных и мировоззренческих «достижений». Каким же духом водимы создатели этой культуры!? Разве ответ не очевиден!? Даже в юности среди моих ровесников, талантливых, физически здоровых, молодых людей, увлеченных этим «зазеркальем», какие только не наблюдались жизненные трагедии! Какую страшную, кровавую жатву собрало это увлечение, доверие и личное соизволение принять внутрь этот дух! Но у нас ведь, в нашей близорукой жизни: тело не смейте убить, а душу растлевать и убивать – сколько угодно!
Недавно, в ютубе выскочила биография одного из моих любимых когда-то западных музыкальных кумиров. Там приводится песня, посвященная покинувшей этот мир его матери. Перевожу текст и удивляюсь всё больше! Это писалось в память о матери?! Я бы легко поверил, что это песня о возлюбленной, любовнице или ещё какой-то женщине такого рода отношений, но, увы, это песня о матери. Красиво, мелодично, очень романтично, чуть эротично – ничего не скажешь. Но границы размыты. Вроде бы и ничего такого, вроде и симпатично, но если это всецело принять в сердце, то в нем наступает тихое перемешивание явлений и границ. Хотя всё будет ощущаться как небывалое откровение эмоциональной утончённости, философского полёта, высшим проявлением эстетики и т. п.
***
В противовес этому настоящая русская культура – предметная и созидающая здоровые формы нравственности, духа и смысла. И здесь Эдуард Николаевич нам наставник, своей музыкой учащий нас истинной культуре, которая нужна в любом здоровом мировоззрении, профессии, служении.
Я воспринимаю его музыку, кроме прочего, как противостояние и именно противоядие той отраве, которую являют собой беспредметные поделки. Конструктивно интересные и порой грандиозные, но пустые и лишенные смысла по сути; пропитанные духом свободы, уходящим за границы нормы, за границы жизни, туда, где начинается разрушение личности, духа, предметности. В область Зазеркалья, область падшую.
Божественная красота нашей русской предметности, которая сохранила иммунитет против яда зазеркальных подделок, имеет глубокое национальное, воспитательно-образовательное, государственное значение. Для сохранения, развития, совершенствования нашей ментальности, которая может быть явится спасительной для многих и многих персон и сообществ, двигающихся в сторону от столбовой дороги прекрасной спасительной культуры, мысли, эстетики.
На фоне этих поделок музыка Артемьева возвышается как прекрасная вершина с искрящимся в солнечных лучах сапфировым ледником.
Вспоминаю: как-то пару лет назад припарковываюсь у клиники. Там, на краю парка, незаасфальтированная полоса земли, не слишком ровная, но зато без конкуренции за парковочные места. Вблизи немолодой мужчина прилаживает на багажник на крыше авто какие-то мебельные части. В лице, его глазах замечаю черты испытаний и преодолений, мудрости. Номер иногородний. Вижу, что ему непросто. «Помощь нужна»? - спрашиваю. «Да, здесь подержите, пожалуйста». Помогаю, ухожу и возвращаюсь через 20 минут. Он всё еще не уехал. Подхожу ближе и слышу из открытого окна его авто «Офицерское братство» Артемьева. Подхожу, слегка удивляясь, ближе. Он сидит, закрыв глаза, плечи вздрагивают от тихих рыданий. Незначительное, казалось бы, наблюдение, а вот теперь вспоминается…
А когда я, казалось, поставил последнюю точку в этом очерке, случайно выяснилось, что моя любимейшая мелодия, которую я слушал, зная что это Артемьев, но в безымянной записи от давнишнего приятеля, называется «Встреча семьи в церкви» из фильма «Побег из ГУЛАГа». И этот фильм, и эта музыка в нём есть что-то совершенно особенное, что предстоит ещё узнать…
Струков С.Н. 2023г.