Проблема зрела давно.
Не было всесторонней реабилитации участников событий в Афганистане и Чечне.
Сейчас потребность вырастает кратно.
О необходимости немедленных мер по оказанию полноценной помощи участникам боевых действий высказался на прошлой неделе лидер одной из думских фракций: «Для эффективной психологической реабилитации необходима программа подготовки узких специалистов, способных работать с участниками боевых действий и их семьями».
Безусловно, полноценная и всесторонняя реабилитация должна начинаться с восстановления на физическом уровне. Ребята приходят с поля боя обезвоженными, истощенными на клеточном уровне (острая нехватка жизненно важных витаминов, микроэлементов), просаженными почками, суставами, позвоночником, надрывами связок, с осколочными ранениями, далеко не все из которых имеется возможность оперировать в полевых условиях или районных больницах по причине нехватки квалифицированных хирургов.
Очевидно и то, что в мирной жизни они должны видеть свою перспективу, профессиональное применение.
И, конечно, нужна организация квалифицированной психотерапевтической помощи.
Военные психологи требуются, требуются во множестве специалисты, которые могут помочь преодолеть военную травму.
Две грани этого вопроса.
1. Очень скоро массово начнут возвращаться со специальной военной операции люди, которые будут нуждаться в психологической помощи.
Их родственники уже сейчас нуждаются в помощи специалистов, поскольку они находятся в очень сложном положении, в неопределенности, в неизвестности, что там с их близкими, а когда их близкие возвращаются, как правило, это уже совсем другие люди, не те, которых они провожали на фронт. А иные не возвращаются. И это боль и горе, с которыми как-то надо справляться.
Специалистов, именно военных психологов, сейчас крайне мало.
Вообще-то каждый психолог работает с травмой. Собственно, в этом и заключается работа психолога, но психологическая травма и военная травма это не одно и то же.
2. Состояние приходящих с фронта или их родных может, как и у других людей в этом мире, иметь отягощение в виде употребления ПАВ.
Вывод: конечно, специалистов надо обучать. Вопрос, кто их будет обучать. Конечно, сейчас в условиях острой нехватки, это могут быть курсы, которые позволят уже работающим психологам, психотерапевтам добирать необходимую им информацию в дальнейшем.
Безусловно, надо готовить базовых военных психологов со всеми необходимыми компетенциями, но работающих специалистов очень мало, а работающих преподавателей, тех, кто погружен в тему на опыте, еще меньше, тех же, кто имеет к этому и опыт работы с химическими зависимостями - вообще единицы.
Полагаем, политикам, выступающим за организацию переподготовки специалистов, обязательно нужно выслушать мнение самих специалистов, готовых работать и работающих, преподающих в этой сфере, собрав их, например, на научно-практическую конференцию. Неважно, где заняты эти люди – в частной практике, частных, некоммерческих или государственных центрах. Важно сейчас объединиться для того, чтобы понять, а с какими проблемами мы сталкиваемся уже сейчас и столкнёмся в ближайшее время.
Заранее предвидим, по своему опыту работы в реабилитационных структурах, консультирования и преподавания, что предстоит преодолевать межведомственное разделение. Делать это нужно всем миром.
Как? Чтобы этот вопрос можно было решать на государственном уровне, он должен быть решен на уровне надгосударственном.
Чтобы преодолеть энергию распада, нужно увеличить энергию созидания.
Наши далекие предки знали об этом. Ведь Россия всегда вынуждена была вести войны, защищаться и отстаивать свою территорию и свои ценности. И наши древние воины с полей сражений никогда сразу не возвращались под крышу родного дома, в общество, к мирными делам и к государственному управлению. Они какое-то время оставались за пределами поселений для прохождения обрядов очищения на физическом, психическом и духовном уровнях.
Психолог, психотерапевт – он же работает с душой человека. И он сам должен быть к этому готов всем своим существом, а не просто иметь новенький диплом государственного образца о прохождении курсов или профпереподготовки, пусть и с самой замечательной программой.
Здесь есть неожиданные для кого-то вещи, которые мощно работают. Вспомним послевоенное поколение: как они реабилитировались?
Во-первых, работали на земле*, а это мощный ресурс восстановления.
Кстати, большинство современных реабилитационных центров, дающих хорошие результаты, расположены среди природы, в красивых местах, как правило, с организацией сельскохозяйственного подворья, общением с животными, трудом на земле.
Во-вторых – они пели, и это были глубоко народные песни, имеющие мощный восстановительный ресурс. Во всех деревнях звучала гармонь, и это было совсем не просто развлечение за неимением чего-то большего…
Коллеги и друзья, нам есть о чем поговорить в нашем сообществе для решения нарастающей проблемы помощи участникам военных действий и их семьям.
И делать это надо как можно быстрее.
Если вам есть что сказать по этой теме, пишите комментарии ниже.
Светлана Мосеева.
Ирина Тетеревкова.
Радмила Двизова.
*К началу 1946 г. в колхозах насчитывалось 6,5 млн. трудоспособных мужчин, а к началу 1951 г. 9,1 млн. (данные ЦГАНХ СССР, ф. 7486, оп. 7, ед. хр. 1015, лл. 52, 57 (без республик Прибалтики, западных областей БССР, УССР, Молдавии)).
