Наверное, странно, когда в 21 веке так часто снятся кони. Тем более, что этих коней-лошадей у нас в стране в полтора раза меньше, чем, например, в Эфиопии (а таких Эфиопий на нашей территории поместится штук 15). Тем более, что мой личный опыт джигитовки включает два падения со вполне смирной лошадки в годы юности, и более-менее длительные дружелюбные отношения с тушинским жеребцом по кличке Брдзени (в переводе с грузинского Мудрец) в те же годы. Во всяком случае, каждый раз, когда я бывал у родичей в горах, он вполне снисходительно терпел моё присутствие в седле.
А смотри ты — все же снятся и снятся!
Наверное, в какой-то своей жизни я был либо человеком при конях, либо сам был конём.
И потому я, который и рос, что называется, отнюдь не в седле, и жизнь прожил такую, что многократно больше времени провел за рулем автомобиля, штурвалом боевой машины пехоты и даже рычагами танка, чем с поводом в руках, просто влюблён в коней — этих прекрасных созданий, многие века являющихся верными помощниками, соратниками и друзьями человека.
И потому я — уже не во снах, а наяву — пою о них.
По-над
речкой
ходят кони
вороные и гнедые,
покормлю
коней с ладони
я горбушками ржаными.
Подзову
и оседлаю
скакуна из самых лучших,
и по берегу,
по краю
поскачу
туда, где тучи
небо густо
зачернили,
ночи выйдя на подмогу.
Пахнут сумерки
ванилью
и надеждой
на дорогу.
Небо
вызвездится
щедро,
за излучиною речки
необъезженные ветры
полетят
ко мне навстречу.
Обдадут
степною пылью
и поманят в край далекий,
в ту страну,
где станут былью
все тревоги и мороки.
В ту страну,
где ходят кони
вороные и гнедые,
ждут, чтоб их
кормил с ладони
я горбушками ржаными.
(с)