Кабинет ректора Академии русского балета имени Вагановой Николая Цискаридзе – двухкомнатный люкс. За дверью кабинета все удобства, по углам двухсотлетний антиквариат на зависть Эрмитажу, на дубовом столе – отряд телефонов. Один из них для связи со Смольным.
Прямая связь у балета с властью была всегда, еще до революции. Балет – искусство стратегическое, эффектный экспорт. И Академия имени Вагановой впереди планеты всей по качеству и количеству балетных кадров с 1738 года.
Одна из величайших ее выпускниц потомственная балерина Галина Уланова. Отец и мама Галины Сергеевны были артистами балета Мариинского театра. Позже ушли в педагогику.
– Николай Максимович, Галина Сергеевна Уланова – одна из удивительных женщин вашей биографии.
– Когда умерла Татьяна Владимировна – ее приемная дочь-компаньонка, когда Галину Сергеевну начали очень сильно унижать в театре, когда к ее слову уже пытались не прислушаться и делали откровенный вид, что ее не существует – вот в этот момент мы встретились.
Был такой обозреватель какого-то глянцевого журнала – Подорожкин, что ли, его звали... который написал, что якобы я все выдумал: «Вы понимаете, что он все врет?! Что этого никогда не было».
Есть первый некролог, который биограф Галины Сергеевны, гениальный режиссер Львов-Анохин написал сразу, как Галины Сергеевны не стало, и там написано, что работа с Николаем Цискаридзе – это было единственное, что делало ее жизнь насыщенной, потому что для нее работа – это и была жизнь.
Лепешинская, которая с ней общалась, гениальная балерина, она тоже в одной из статей про Галину Сергеевну пишет, что ей регулярно звонил молодой танцовщик Николай Цискаридзе, который с ней работал и так далее.
Вот в этот вот момент, когда ее не хотели слушать, ее хотели убрать, стереть, а потом, когда она стала символом, когда ее уже не стало, все решили о ней вспомнить. А когда была годовщина смерти Галины Сергеевны, был концерт в зале Чайковского. Принимали участие действительно ее ученики, которые много лет с ней работали. Кто-то выходил, говорил слова, и Львов-Анохин вел этот вечер. И вот он настоял на том, чтобы я участвовал, потому что все они сказали: «Цискаридзе нет», «этого не было».
Плачущую Уланову, я думаю, мало кто видел, а я видел. Я видел, как она стояла и плакала, потому что ее очень сильно оскорбили. Мне нечего было сказать в тот момент, я просто предложил: «Галина Сергеевна, давайте порепетируем».