Вечерняя мгла сгущалась.
В одном из домов на улочке мастеровых от сквозняка открывающейся двери зазвенел колокольчик. Высокая мужская фигура, укрытая темно-серым плащом, появилась на пороге. Тень от глубокого капюшона скрывала лицо.
— Закрыто! Приходите завтра! — присев на диван, цирюльник развернул сверток, который принес посыльный час назад. Сверху лежала записка, испещренная мелким женским почерком: “Наверняка ты не обедал. Испекла свежий кекс к чаю. Марта”.
Ланч дополняла свежая газета, где на первой полосе бросался в глаза человек, похожий на Холмса, ботинком пинающий мяч в штангу ворот.
— Мое дело не займет много времени, — незнакомец закрыл за собой дверь, прихрамывая прошаркал через комнату и устало плюхнулся в клиентское кресло. — Борода и усы!
В воздухе повисла пауза, которая, казалось, тянулась вечность. Парикмахера охватила необъяснимая паника. Как будто невидимая петля затягивалась на шее. Дыхание стало прерывистым, глаза выпучились от ужаса.
Стараясь не смотреть через отражение зеркала в черные глаза посетителя, дрожащими руками взял накидку для стрижки.
У благоухающей гортензии на подоконнике пожелтели листья.
— Дело не займет много времени, — в гипнотическом трансе брадобрей достал инструменты.
Мужчина примерно сорока лет скинул капюшон и размял рукой затекшую шею.
Острый подбородок скрывался под бородой. Густые темные волосы, чуть подернутые сединой, зачесаны назад. Открытый высокий лоб искажен морщинами. Щетина на скулах добавляла угрюмости.
— Ну, что же, позвольте представиться, Фонтей Крюссар, — с трудом взял себя в руки парикмахер. — Как могу обращаться к вам? — очки от волнения съехали в сторону, густые кудрявые волосы торчали в разные стороны, закрывая уши.
— Ривз. Джон Ривз, — отчеканил каждое слово и немигающим взглядом уперся в зеркальное отражение.
— Так-с, посмотрим, — поворачивал кончиками пальцев физиономию клиента из стороны в сторону. — Овальный контур, тонкая полка носа. Понятно. — Потянулся за миской с пеной для бритья и помазком.
“Чертова голова! Снова! — клиент откинулся на мягкую спинку и закрыл глаза. Веки наливались тяжестью, подкатывала тошнота, пульсирующая боль клещами сжала голову. Смуглое лицо изуродовала гримаса. — Волны приступов накатывают чаще, а той аптекарской дряни осталось на донышке”, — медленно сглотнул слюну.
Барбер нанес пену, и вполоборота выбирал в ящике комода бритву.
— Вам плохо? — пересилил себя и окунулся в темную бездну глаз Джона, которая, казалось, засасывала на жаркое дно преисподней. Застыл на минуту. — Пиявочки? Может пустить кровь? — внезапно очнулся, испарина выступила на щеках.
В стеклянной банке с мутной водой, стоящей на полке, шевелились черви.
— Знаете ли, пиявки — эффективное средство, — пересохшие потрескавшиеся губы с трудом двигались. С каждой минутой тело цирюльника как будто превращалось в расплавленную золу,
— Пошевеливайся! Пока я сам тебе не пустил кровь! — Джон прохрипел низким басом и схватил за руку парикмахера. Другой рукой резко рванул ворот своей сорочки. Дышать стало легче.
На безымянном пальце сверкнул золотой перстень: в россыпи бриллиантов притаился конный рыцарь.
— Да, милорд! Конечно! — пальцы предательски разжались, опасная бритва выскользнула и звонко брякнулась о пол.
Фонтей Крюссар вздрогнул, с застывшей на лице маской страдания взял из ящика новую, выдохнул и затаил дыхание. Край лезвия скользил по коже Ривза, оставляя за собой гладкий след.
С цветка на окне упал скукоженный лист.
Джон не помнил когда начались головные боли. Казалось, что так было всегда.
“Ах, да. Та свора ублюдков. Напали, чтобы ограбить. Толкнули, неудачно упал, ударился головой. Дальше провал в памяти, но на следующее утро их нашли в сточной канаве с перерезанными глотками. Пришлось убраться из паршивого городишки”.
— Долго еще? — желание свернуть шею старикану возрастало с каждой минутой, также как закручивались тиски вокруг головы.
— Сей момент, уже заканчиваю, — промокнул лицо горячим полотенцем и брызнул лосьоном.
Ривз, покачиваясь, встал, вытащил горсть медных монет и бросил на сиденье кресла. Сжав челюсти, чтобы не взреветь от адской боли, подтягивая левую ногу, вышел.
С засохшего цветка упал последний лист.
Парикмахер рухнул без чувств на пол как только захлопнулась дверь.
Продолжение здесь
Понравилось? Ставь лайк, пиши комментарий, подписывайся на канал, чтобы читать продолжение.
1 часть
2 часть
3 часть
4 часть
5 часть
6 часть
7 часть