Новый фильм Александра Лунгина о поэзии, дружбе и любви
Виктор (Александр Кузнецов) и Леха (Алексей Филимонов) — бывшие сослуживцы, ныне работники ЧОПа и вроде как друзья. Первый сдержан и неразговорчив, если бьет, то наповал, в свободное время выдавливает из себя стихи, которые никому не нравятся. Второй постоянно паясничает, трусоват, при случае на раз-два выдает остроумные и злые речитативы, с легкостью впечатляющие окружающих. Однажды Виктор присваивает Лехино стихотворение и отправляется с ним на поэтических слэм. Леха, в свою очередь, забирает без спросу деньги, полученные другом в качестве премии. Финансовые ресурсы нужны, чтобы погасить долги: Леха пытается заработать на петушиных боях, но с потрясающим упрямством ставит не на тех птиц. В июне «Большую поэзию», написанную и поставленную Александром Лунгиным, показали в основном конкурсе на «Кинотавре» (там же картина удостоилась двух наград — за режиссуру и актерскую работу Кузнецова). За прошедшие месяцы все желающие уже успели сравнить ленту с «Братом» и даже работами Скорсезе. В картине отыскали антимилитаристский посыл: в сущности, и предельная сдержанность Виктора, и нервная болтливость Лехи — проявления посттравматического синдрома, оба были ментально покалечены, когда участвовали в вoенных действиях на Донбассе. Лунгин же, в свою очередь, успел заявить, что герой Кузнецова — вовсе не жертва вoйны, а ее господин.
В фильме, конечно, можно найти доводы в пользу обеих точек зрения — а еще тут можно обнаружить довольно ярких второстепенных персонажей (обратите внимание, например, на пожилого сотрудника шиномонтажа в футболке KISS или на поэта Андрея Родионова в роли хозяина одного из бойцовых петухов) и, собственно, поэзию. Последняя Лунгина, по его собственному признанию, не очень интересовала, но она все же прорывается на экран — стихийная, неконтролируемая, «неуклюжая и прямая», если цитировать самих героев. Речь, разумеется, не о стихах, прочитанных в кадре. В сцене свидания на фоне свалки больше нелепой жизненной лирики, чем во всех эпизодах с поэтическими слэмами и посиделками на литкружках. Свидание — один из фрагментов, позволяющий взглянуть на «Большую поэзию» под еще одним углом: в фильме Лунгина можно разглядеть историю о людях, которым катастрофически не хватает средств для того, чтобы объяснить внешнему миру свое внутреннее состояние. Причем это относится и к напряженному герою Кузнецова, и к сравнительно расслабленному персонажу Филимонова; средства вроде как есть, но у каждого — не те. Интересно, что это же свойство можно обнаружить и в самом фильме. «Большой поэзии» определенно есть, о чем поговорить со зрителями, но она никак не может остановиться на одной интонации, путается в мыслях, время от времени пытается напугать аудиторию гипертрофированным насилием или вдруг заставляет героев общаться банальными слоганами. Наверно, это как раз тот случай, когда форма полностью соответствует содержанию: кино о людях с коммуникативными дисфункциями и само вышло сбивчивым, в чем-то непоследовательным, местами нелепым. В каком-то смысле это плюс; другое дело, что на выходе зритель имеет шансы остаться с единственной мыслью, которая не имеет отношения ни к нарушенным коммуникациям, ни к антивoенному посылу, ни к современной поэзии и звучит так: Кузнецов — крайне интересный актер. Впрочем, чтобы прийти к такому выводу, смотреть ленту Лунгина в общем-то не обязательно.