Евгения Васильевна шла вдоль забора детского сада, высматривая в толпе ребятишек своего внука. Она заметила знакомую зеленую шапку и успокоилась: Егорка был на месте. Она присела на скамейку, стоявшую напротив жилого дома: оттуда открывался отличный вид на детскую площадку, на которой со своими одногруппниками гулял Егор.
Достав из сумки телефон, Евгения Васильевна набрала номер своего бывшего мужа:
- Петя, Егор в детском саду, все в порядке.
- Слава богу, - услышала она голос Петра Анатольевича, прозвучавший с явным облегчением, - значит, все не так плохо, как ты говорила.
- Все плохо, Петя, - отозвалась Евгения, - нашему сыну нужна помощь, а ты так далеко.
- Я не смогу сейчас приехать, ты же знаешь, - отозвался Петр, - не рви мне душу, прошу тебя!
Евгения смахнула с щеки незаметно скатившуюся слезинку. На улице было прохладно, но уходить женщина пока не собиралась, ей хотелось как можно дольше наблюдать за внуком, удостоверяясь в том, что у него все в порядке.
- Петь, ну а когда ты сможешь приехать? – спросила женщина и шмыгнула носом. – Андрей не хочет со мной разговаривать, только ты тут поможешь.
- Женя, я не виноват в том, что сын не хочет с тобой общаться, - ответил Петр, и в этом был абсолютно прав, - ты сама в свое время приняла решение о том, что хочешь разрушить семью, что теперь я поделаю? У меня тоже есть обязательства перед близкими, я не могу взять и просто так всех бросить, а потом поехать и спасать взрослого человека.
- Петя, тут ведь не только про Андрея речь. Егорке шесть лет, он вообще не виноват в том, что вот так складываются обстоятельства. Прошу тебя, постарайся приехать. Иначе мы рискуем потерять и сына, и внука.
- Я уже смирился с тем, что в моей жизни больше нет Андрея, ты сама в свое время лишила меня сына.
И снова камень полетел в огород Евгении Васильевны. Как же ей было тяжело! В двадцать с лишним лет ситуация не казалась такой плачевной, напротив, женщина была полна оптимизма и была уверена в том, что принимает правильное решение, расставаясь с мужем и оставаясь с сыном. И что теперь? Ей почти шестьдесят, а она пожинает плоды неверно принятых в свое время решений. Наверное, это ее карма.
Может быть, Евгения бы и смирилась со сложившейся ситуацией, если бы не внук. Андрей, общий сын Евгении и Петра, был уже достаточно взрослым для того, чтобы зависеть от взрослых, а вот внук… Именно за его судьбу больше всего переживала Евгения, именно он волновал пожилую женщину.
Поговорив с бывшим мужем, Евгения поняла, что окончательно замерзла. Нужно было возвращаться домой, а вечером снова прийти к детскому саду, чтобы удостовериться в том, что Андрей забрал своего сына, а еще оценить состояние самого Андрея. Не факт, что сын будет трезвым, а в таком состоянии за ним и за Егором, которого он будет забирать, нужен был глаз да глаз.
Андрей овдовел полгода назад. Его жена была больна, боролась с болезнью на протяжении двух лет, а потом просто сгорела в короткий срок. Евгения, как только узнала о том, что сын потерял жену, тут же сорвалась с места и приехала из Москвы, оставив там работу и едва успев сдать квартиру. Приехала к сыну, чтобы поддержать его, но наткнулась на холодное и равнодушное молчание.
- Сынок, - проговорила она, стоя на пороге и чувствуя себя крайне неловко, - я приехала, как только узнала.
Андрей продолжал молчать, а Евгения– стоять в подъезде, без возможности попасть в дом к сыну и увидеть внука. Она вообще видела Егора всего два раза в жизни и то, когда была жива жена Андрея: она приезжала в Москву с мальчиком и навещала Евгению. Даша не злилась и не обижалась на свою свекровь, а вот Андрей, тот сторонился матери и не общался с ней. Даже о смерти невестки Евгения узнала от своей приятельницы из Большегорска, сам Андрей не звонил матери и на похороны ее не звал.
- Ты не впустишь меня? – спросила тогда мать, глядя сыну в лицо и все еще надеясь на то, что Андрей впустит ее на порог и в свою жизнь.
- Уходи, - ответил он, - зачем ты вообще приехала?
- Я приехала, чтобы поддержать тебя, - пробормотала женщина, - Даша умерла, тебе сейчас тяжело.
- Ты думаешь, что после твоего приезда мне станет легче? Я видеть тебя не хочу, убирайся.
Она не успела ничего ответить сыну, как он уже закрыл дверь. Слезы хлынули из глаз, но больше звонить и стучать в дверь в дом сына Евгения не стала. Побрела вниз, поехала к приятельнице, а уже через несколько дней сняла в Большегорске квартиру. Хорошо, что у нее были деньги от сдачи в аренду московской квартиры, да и накопления кое-какие у Евгении Васильевны имелись, поэтому жизнь в провинциальном городке не казалась такой уж тяжкой.
Все эти полгода Евгения не общалась с сыном. Пыталась ему звонить, пару раз опять приходила к нему домой, но Андрей выгонял мать и просил больше не появляться. В тот момент, когда Евгения уже приняла решение возвращаться обратно в Москву, она узнала о том, что Андрей запил. Пил он и раньше, а после смерти Даши совсем покатился по наклонной.
Это стало поводом для отмены возвращения в столицу. Более того, в Москве Евгению уже никто не ждал, а единственный сын и его ребенок оставались в Большегорске. Нужно было спасать близких людей, но Евгения не знала, как найти подход к сыну.
Однажды она пришла к его подъезду и ждала Андрея, сидя на скамейке. Она заметила его издалека, Андрей шел, пошатываясь и ведя за руку Егора. Зрелище было печальным, и Евгении Васильевне было невыносимо наблюдать за тем, как опускался ее сын.
- Андрюша, что же ты творишь? – спросила она, когда сын и внук подошли ближе.
- Отвали, сказал же тебе, - заплетающимся языком выговорил Андрей, - уходи отсюда и больше не появляйся. Проваливай.
Егор, стоявший рядом с отцом, был напуган и не знал, как себя вести. Евгения хотела взять ребенка за руку и увести подальше от пьяного отца, но Андрей был слишком злым для того, чтобы мать позволила себе хотя бы прикоснуться к его ребенку.
Тогда она отважилась позвонить бывшему мужу. Нашла телефон через подругу, набрала номер Петра Анатольевича, путанно и сквозь слезы пыталась объяснить сложившуюся ситуацию.
- Женя, я чем могу помочь? – сетовал бывший муж. – Я в Питере, у меня работа и семья, заботы. Ты предлагаешь мне все бросить и приехать в Большегорск, чтобы взрослого мужика от бутылки отваживать?
- Петя, он меня не слушает! Он не хочет со мной говорить! Ты его отец, может быть, ты сможешь оказать на Андрея хоть какое-то влияние.
- Женя, ты сама в свое время хотела, чтобы я исчез из вашей жизни. Я тебя послушался. Теперь чего ты от меня хочешь? У меня другая семья, младшей дочери десять лет, я не могу бросить их и сорваться в другой город. А что я жене скажу? Что моя бывшая позвонила мне и требует, чтобы я срочно приехал решать проблему ребенка? Андрею тридцать с лишним лет, не смеши меня!
Евгения поняла, что от бывшего мужа помощи ей ждать не придется. Она периодически звонила ему и просила о помощи, но Петр отказывался приезжать, ссылаясь на занятость и семейные обстоятельства.
Андрей продолжал пить. При этом он хотя бы работал, и это хотя бы немного успокаивало Евгению Васильевну. Она уже жалела о том, что в свое время отказала сыну в деньгах, тогда он и обиделся на мать, назвав ее предательницей и разорвав все связи. Евгения Васильевна, в то время занятая решением других проблем, решила, что слова сына были сказаны в сердцах, не были серьезными, но, как выяснилось, Андрей на нее крепко обиделся. Теперь он нуждался в помощи, а она не могла даже подойти к нему, чтобы нормально говорить.
Вечером она вернулась к детскому саду, встала напротив ворот и принялась ждать. Андрей пришел одним из самых последних, и по его походке женщина поняла, что мужчина не был трезв.
«Господи! Что же мне делать?» - в голове у Евгении билась одна и та же мысль. Что будет с Егором? Если Андрей будет продолжать пить, он останется без работы, а ребенка заберут в детский дом, а самого Андрея лишат родительских прав. Сможет ли тогда Евгения помочь своему внуку? Она не была уверена в этом.
К тому моменту, когда Андрей с Егором вышли из здания детского сада, пошел снег. На улице стоял ноябрь, было холодно, а скоро должна была начаться зима. Настроение было соответствующим погоде: серым, унылым и далеко не оптимистичным. Евгения медленно побрела за сыном и внуком: теперь она каждый вечер следила за тем, чтобы они без приключений добрались до своего дома. Ее выматывала эта обязанность, хотелось нормально встречать сына и внука дома, готовить им ужин, помогать с решением бытовых вопросов, а приходилось играть роль шпиона, который втайне от всех ведет свою слежку.
Андрей остановился возле магазина. Потянул сына за руку, но Егор ни в какую не захотел идти вместе с ним. Стоявшая метрах в двадцати от сына и внука, Евгения отлично слышала, о чем они разговаривали.
- Ты опять купишь водку! Я не хочу! – твердил шестилетний Егор и тянул отца за руку.
- Пойдем, говорю! – гремел недовольным голосом Андрей. – Завтра суббота, могу позволить себе нажраться. Давай со мной, я тебе чипсов куплю.
- Сам ешь свои чипсы! – вызывающе ответил Егор. – Я не хочу. Ты напьешься, опять будешь кричать на меня. Не пойду!
- Ну и стой тут тогда, - Андрей отпустил руку сына, - стой и жди. Только попробуй свалить куда-нибудь, я тебе потом башку откручу.
Евгения слушала диалог сына и внука и поражалась тому, как низко пал ее сын. Когда-то Андрюша был примерным сыном, хорошим и добрым мальчиком, да и Даша никогда плохо не говорила о муже. Что с ним сделала жизнь? В кого он превращался? Бедный Егор, он был вынужден все это видеть и терпеть!
Женщина видела, как Андрей зашел в магазин, оставив Егора стоять рядом со входом. Мальчик недовольно сложил руки на груди, насупился, но с места не сдвинулся, потому что явно боялся гнева отца. Сердце Евгении обливалось кровью при виде этого несчастного паренька, потерявшего полгода назад мать, а теперь рисковавшего потерять еще и отца. Как же хотелось его обнять, обогреть, сказать ему теплые и ласковые слова, которых от отца он вряд ли слышал.
Андрей долго не показывался из магазина, и Евгения начала нервничать. На улице было холодно, снега навалило уже почти по щиколотку, а Егор все стоял у входа и тоже явно был взволнован. В этот момент ко входу подъехала машина полиции, оттуда вышли двое сотрудников в форме и зашли в магазин.
Все дальнейшее было словно в тумане. Скрученного и сопротивлявшегося полиции Андрея вывели из магазина и усадили в полицейский уазик. Он что-то кричал, размахивал руками, но полицейские его быстро усмирили.
- Там сын мой! – в конце крикнул Андрей, но его уже успели погрузить в машину и увезти.
Евгения бросилась к внуку. Тот уже не сдерживал слез, смотрел на отъезжавшую машину и рыдал, размазывая по щекам слезы.
- Егорка, я здесь. Не плачь! – Евгения Васильевна махнула рукой, и мальчик кинулся к ней, словно она была спасательным кругом.
- Ба! Папу забрали в полицию. Его теперь посадят? Навсегда?
- Нет, конечно! – успокаивала внука бабушка. Она обнимала щупленькое мальчишечье тельце, дрожавшее то ли от холода, то ли от страха, а внутри у нее боролись сразу несколько чувств: облегчение от встречи с внуком и страх за сына.
Евгения вызвала такси, и вместе с Егором они добрались до ее квартиры. Там она напоила внука чаем, накормила варениками с творогом собственной лепки, а потом уже села за телефон. С большим трудом дозвонилась до городского отделения полиции, там уже узнала о том, что Андрей был задержан за хулиганство, но его уже собирались отпустить домой, заведя дело об административном правонарушении.
- Ба, а что с папой? – спросил Егор после того, как Евгения положила трубку.
- Папу скоро отпустят, - ответила она, - он скоро придет за тобой. Не переживай.
- Я переживаю за него. Папа пьет.
Егор говорил эти слова с таким серьезным выражением лица, что бабушка поняла, насколько нелегко мальчику было находиться с отцом.
- Он тебя не бьет? – на всякий случай спросила Евгения Васильевна, но Егор отрицательно замотал головой.
Раздался телефонный звонок, и Евгения Васильевна схватила трубку:
- Алло!
- Это я, - это был голос Андрея, - мне сказали, что ты звонила. Егор у тебя?
Сердце Евгении гулко застучало в груди. Сейчас Андрей разозлится, будет на нее кричать, а после этого бабушка неизвестно когда сможет увидеть внука. Если вообще увидит Егора.
- Да, - тихо ответила она, - я же не могла оставить его в опасности.
Повисло молчание, а Евгения Васильевна сжала в руке телефонный аппарат.
- А я вот смог. Козел я.
«С этим не поспоришь», - хотелось ответить матери, но она промолчала.
- Пусть он у тебя сегодня останется, - сказал Андрей, - мне надо в себя прийти. Башка болит, да и вообще… стыдно мне перед сыном. Повел себя как последний идиот.
Евгения улыбнулась, но потом подавила улыбку и строго ответила в трубку:
- Я рада, что ты начал что-то осознавать. Конечно, Егор останется у меня.
В ту ночь Евгения спала очень тревожно. С одной стороны, рядом был любимый и единственный внук. С другой стороны, что там происходило с Андреем? А вдруг он снова напьется и не дай бог совершит очередную глупость? Сердце матери было не на месте, хотя до этого Евгения была уверена в том, что ей для полного спокойствия будет достаточно внука рядом. Оказалось, что за сына она переживала ничуть не меньше.
Утром Евгения накормила внука завтраком, вместе они сходили в торговый центр, где Егор с огромным удовольствием попрыгал на батутах, поели мороженого, посетили контактный мини-зоопарк, находившийся в том же торговом центре. Евгения все ждала звонка от сына, когда Андрей позвонит ей и с неудовольствием спросит о том, где его ребенок, и почему мать без разрешения водила его куда-то и кормила мороженым.
Но Андрей не позвонил. Евгения уже начала волноваться за сына, но, возвращаясь с Егором из магазина, она увидела Андрея около подъезда.
- И давно ты тут? – обеспокоенно спросила Евгения Васильевна, вглядываясь в лицо Андрея. Он выглядел помятым и несвежим, сразу было понятно, что день накануне был у мужчины непростым.
- Минут двадцать. Решил, что вы вышли в магазин. Так и есть.
- Пап! А я на батутах прыгал! – радостно сообщил Егор, и Евгения внутренне сжалась. Но Андрей ничего не сказал, и все втроем они вошли в подъезд. Евгения Васильевна кожей чувствовала присутствие сына рядом, она пока не понимала, как был настроен Андрей: на диалог или на конфликт. Однако, сын разделся и разулся, согласился с ее предложением выпить чаю.
Егор возился в комнате с купленной бабушкой машиной на пульте управления, а мать и сын сидели на кухне и молчали. Евгении хотелось поговорить с сыном, задать ему вопросы, но она не решалась. Сын казался ей таким далеким, отстраненным, почти чужим.
- Я устал, - вдруг сказал Андрей, - я устал от жизни. Что делать?
Евгения почувствовала, как комок подошел к горлу. Она постаралась не паниковать и говорить спокойным голосом:
- Ты со всем справишься, ты сильный.
Андрей поднял на мать вымученный взгляд:
- Я тоже так думал. Ты всегда мне говорила о том, что я сильный. А я не сильный, ни черта подобного. Я – слабак, я – размазня. Даши не стало, а вместе с ней не стало и меня.
- У тебя есть сын, не забывай о нем.
- Только о нем и думаю. Поэтому я пришел к тебе. Если со мной что-то случится, ты позаботишься о сыне?
Евгении хотелось выть от безысходности. Перед ней сидел ее тридцатитрехлетний сын, единственный и горячо любимый. Он говорил какие-то страшно немыслимые вещи, которые не укладывались у нее в голове.
- С тобой ничего не случится.
Андрей усмехнулся:
- А если случится? Пообещай мне.
Евгения Васильевна кивнула:
- Хорошо, обещаю. Прости меня за все.
Сын удивленно посмотрел на нее:
- За что?
- Ты знаешь, за что. За то, что тогда отказала тебе.
Андрей повел плечами:
- Я сам виноват. Пришел к тебе просить денег, думал, что вот так просто ты дашь мне нужную сумму без объяснения причин только потому, что я – твой единственный сын. Я и подумать не мог, что ты откажешь мне.
Евгения Васильевна сглотнула, чтобы не расплакаться:
- Если бы ты мне тогда сказал, на что были нужны эти деньги…
- Даша просила не говорить. Тогда мы еще плохо понимали, насколько серьезно она болела. Думали, что сможем справиться сами, раз уж ты отказала.
- Прости меня, Андрей! – Евгения уже не сдерживала слезы. Она схватила сына за руку, ей стало немного легче. Андрей не стал выдергивать руки, он, наоборот, погладил материнскую ладонь, а, когда Евгения подняла глаза, увидела, что по щеке сына течет слеза.
- Я так сильно ее любил! Я и сейчас ее люблю, - сказал он с большим трудом, - если бы я знал, что ей не поможет это лечение, я бы тогда на коленях ползал перед тобой, вымаливая деньги.
- Я бы помогла и без этого. Если бы ты просто сказал мне, что Даша болеет, и деньги нужны ей для лечения. Андрюша, у меня никого нет кроме вас, я же потом предлагала вам средства на лечение.
- Потом было слишком поздно, - ответил он, - и самое противное то, что я понимаю, что в этом есть моя вина. Я виноват в том, что тогда не сказал тебе правды, из-за этого мы упустили время, а потом было поздно, болезнь просто сожрала ее. А я не придумал ничего лучше, чем обидеться на тебя, нашел повод для ненависти, а ведь ты… единственный близкий человек кроме Егорки, который у меня остался.
Они тихо сидели на кухне, молчали, держась за руки. Сын и мать, хранившие молчание почти два года. Ставшие чужими в один день только потому, что все решали деньги и потому, что так сложились обстоятельства.
На кухню забежал Егор:
- Пап, ба, там машина такое выделывает! Обалдеть! Вы чего? Плачете?
Евгения Васильевна улыбнулась:
- Это от смеха. Знаешь, бывает такое, когда от смеха слезы текут.
Егор недоверчиво покосился на взрослых, потом неуверенно кивнул:
- Да, знаю, у меня один раз такое было.
Андрей поднялся со стула:
- Пойдем смотреть твою машинку. Сегодня пообедаем у бабушки. Мам, ты как, не против?
Евгения радостно улыбнулась, вспоминая, что у нее было в холодильнике и мысленно формируя рецепты:
- Конечно, я только за!
- И завтра тоже можно? У бабушки тут столько всего интересного!
- Можно, - ответил Андрей, и Евгения Васильевна с облегчением выдохнула. Первый шаг был сделан. Тяжелый, непростой, но самый главный. Сын ее простил.
Автор: Марина Б.