звук быстрых шагов, настигающих фигуру, медленно плывующую вдоль маленькой улочки в центре города:
- не находите ли вы, девушка, что сегодня весьма скверная погода для прогулки?
- да, поэтому вместо сквера я и направляюсь к озеру.
- а у вас острый язычок, однако, по вам и не скажешь.
- уж точно не острее носков ваших ботинок, мужчина.
- и вам приятного вечера, девушка.
'эти мужчины невыносимы - сколько уже можно?' - подумала Роза, глядя на своё отражение, нервно стремящееся ускользнуть от её глаз по волнам лёгкой ряби. водная гладь, ненадолго разбитая проплывающей рыбкой, нежно перебирала коренастую фигуру, отражая каждую линию этих красивых плеч, каждый рывок плавных, как песчаные дюны, бёдер и шелковистость длинных тёмных волос. чуть было рябь хотела разгладить локоны красавицы, как в воду упал небольшой жёлудь - как говорится, с дуба рухнул - а лицо Розы вновь исказилось, сморщилось и раскатилось по всему озеру. девушку это раздосадовало, и она решила направиться обратно в гостиницу. не лучший выдался день для прогулок, тот мужчина, видимо, был прав.
повернув налево, чтобы добраться до ближайшей станции, Розалина стала вспоминать улочки своего родного города, в котором она уже не была пять лет. вернуться в Брянск ей мешала работа, что заставляла её колесить по всей Европе - вечная смена обстановки, дорогие гостиницы, званые ужины, шик, лоск и роскошь - казалось бы, мечта каждого человека. Розалина в свои двадцать три года не нуждалась в деньгах, которые лились к ней рекой, били ключом из её сумочки, орошая дорогие рестораны, витрины фирменных магазинов, парфюмерных и ювелирных. самые знатные кавалеры, самые корыстные и внимательные взгляды мужчин, самые дорогие удовольствия - зачем отказывать себе, когда ты молодой и перспективный мультимиллионер?
номер гостиницы, куда добралась девушка, смотрел на чудесный парк, расположенный недалеко от центра города, шведские окна так и манили своими шикарными видами, а позолоченные элементы интерьера блестели, купаясь в лучах июльского солнца. только вот вся эта картина уже не была такой яркой и милой, как раньше:
- привет, матушка
- здравствуй, Розалина, как твоё здоровье, милая?
- всё хорошо, только на душе вот неспокойно, расскажи мне, как вы там с Ольгой - справляетесь? может быть вам помощь нужна? ты же знаешь, что...
- нет-нет, спасибо, малышка, ты же знаешь, что нам не нужны деньги. мы хоть и старые, но своим ходом как-нибудь справимся.
- опять ты за своё, мама, а речь в этот раз не о деньгах вовсе, может быть вам ещё одна пара рук пригодится в деревне?
недолго думая, всё поняв, матушка ответила:
- а знаешь, пригодится. на пару недель всего лишь - у нас Кора отелилась, за ней глаз нужен, да уход мальский, а то скучает она, пока мы с Ольгой кур ловим, да овец пасём. приезжай, коли можешь, мы будем ждать.
- спасибо, мама, завтра прилечу. думаю, к вечеру буду у вас в Брянске.
- добре, дочурка, добре.
Розалина стянула с себя дорогие туфли, сняла пиджак, позвонила водителю, договорившись о незапланированном путешествии, выключила свет и легла спать. дорога предвещала быть долгой.
...
- эй, Ольга, карга старая, девочка наша звонила - видно, измучала её жизнь - совсем безрадостная - домой хочет, чую, домой.
- ещё бы, покатайся-ка по городам да странам, Вера, я и погляжу на тебя, как ты заговоришь. только как она тут - в хозяйстве-то, небось, совсем не сможет. чем мы её займём?
- а ты поди, Ольга, подай Коре ту траву, которую нам Лука в том лету привозил из Чехии, пускай она отоспится неделю, а мы и скажем Розе, что она прихворала, отелилась что. Кора как раз раздобрела, как следует, а у Ронды отёл недавно сошёл.
- коварная ты женщина, Вера, коварная. родную дочь, чай, обмануть хочешь?
- ой, да ну тебя, ты со своими поучениями иди-ка подальше отседова. до травы и обратно, не убудет от тебя, немощь ты восьмидесятилетняя.
- сама ты немощь! давай, кто первой до сарая доковыляет? кто крайний - тот и немощь смертная!
- а давай, как только Кора замычит - побежим.
- по рукам!
мимо проходил почтальон Женька - молодой мальчишка лет двадцати пяти. медленно шёл по кромке дороги и считал зазубрины на заборе. услышав странные всхлипывания и шум, он, не разобрав, что к чему, повернулся - посмотреть, в чём же дело. перед его глазами открылась следующая картина: две старухи, толкая друг друга и еле дыша от своей же торопи, быстрым шагом двигаются в непонятном направлении:
- ну бабки, ну дают, полоумные - приду, Ваське расскажу, во диву-то будет!
издалеко доносился гогот и кряхтение:
- ну что, авось ты там уже копыта свои отбросила, кляча деревенская?
- чу! есть ещё порох в пороховницах, сама-то догони-ка!
...
ближайшим же рейсом Роза прилетела в Брянск. оставив таксисту баснословные по его мнению деньги, девушка вышла из старенького Логана, прямо у деревушки, расположенной в черте города - пахло молоком, свежестью и истопленной недавно печкой.
- девушка, мне кажется, вы купюрой ошиблись. у меня же даже сдачи нет, заберите деньги - чёрт с ней, с этой поездкой - за бесплатно довёз, считай, только забери. а то грех же это.
- молодой человек, грех от денег таких отказываться. видела я у вас на приборной панели фотографию девочки. вероятнее всего, это ваша дочь, верно?
- так-то оно так, но...
- так вот купите девочке что-нибудь вкусное. а по поводу денег не волнуйтесь, только с умом потратьте, сдачи не нужно.
- дай бог вам здоровья, девушка, и спокойствия.
скрип тормозных колодок, шум двигателя. пыль.
'да, спокойствие бы не повредило', - бросила в небо Роза, направляясь к старому домику на самом краю небольшой деревушки. пятнадцать лет назад она бегала босиком по этим милым, застеленным пылью и слякотью даже летом, дорожкам. купалась в пруду недалеко от их старенького домишки и была по-детски счастлива. начинало смеркаться, поэтому девушка ускорила шаг. а вот и он - тот самым дом:
- матушка! ты здесь?
- да, здравствуй, родная. Ольга ушла до сарая за кормом для коров, ты проходи в дом, а то темно уже. устала ведь с дороги, небось? я тебе тут пирожков напекла - ты покушай и ложись спать, а завтра мы уже поговорим?
- слишком голос у вас уверенный, маменька. придётся повиноваться, ты просто не оставляешь мне выбора. только я требую горячего молока в придачу к яствам.
- сейчас принесу.
плотно поужинав, длинноволосая красавица надела старенькую льняную ночную рубашку и легла на огромную скрипящую кровать. в тот же момент ей показалось, что ничего удобнее в жизни она и не видела. эта маленькая кроватка, пахнущая дровами, была уютнее, чем любая из перин, на которых она спала в самых дорогих гостиницах этого мира. сон пришёл сам по себе, Розе не пришлось тянуться за таблетками для сна, которые ей выписал известный доктор полтора года назад. бессоница, дискомфорт и слабость - всё это вмиг пропало: Роза поняла - она дома.
утро прозвенело в голове девушки криками петуха Геннадия, разбудившего весь дом. за стеной твёрдо застучали пятки Ольги и Веры - сестёр, давным-давно ставших вдовами, а из окошка сквозь шторы проглядывали первые лучи солнца. пройдя вдоль гостиной по узким коврикам, Роза вылетела на крыльцо - босая и бодрая. она хотела поскорее попасть к Коре.
- ах ты, ранняя пташка - не спится?
- да, мама, не спится.
- а выглядываешь чего? к Коре хочешь?
- хочу!
- пойдём тогда.
огромная морда, лежащая на сене в небольшом загоне для отелившихся животных, устало посыпавала. матушка объяснила Розалине, что та должна была делать, и удалилась считать кур. оставлись наедине с животным, девушка испуганно стала разглядывать корову. карие глаза ясным взором упёрлись в зелёные огоньки на лице Розы, хвост непрестанно отмахивал мух, а язык хаотично передвигался вдоль и поперёк челюсти. девушка попыталась коснуться Коры, но корова вздрогнула и загудела, как боинг. испугавшись, Роза стала ждать.
на следующий день девушка проснулась ни свет, ни заря - Геннадий чинно ходил вдоль небольших сараев, заряжая своё голосовое ружьё, а Роза уже прикармливала большого домашнего зверя в . Кора приняла девушку и вела себя вполне сносно - иногда подскакивая или потряхивая головой. через пару часов девушка услышала странные звуки за своей спиной:
- здесь кто-то есть?
шорох вырвался из дверей сарая и стих. странно.
- они нашли общий язык, Ольга.
- это чудесно, твоя девочка молодец, я не думала, что она справится.
- зря ты так думала. дома и стены помогают.
через пять дней Кора стала пастись сама, это значило, что Розе пора уезжать из деревни. закончилась пора домашней картошки, приготовленной в печи, парного молока и лёгких льняных рубашек. через два дня девушка должна была оказаться в Амстердаме - уже был забронирован номер в отеле. собрав все свои вещи, переодевшись в городской стесняющий скафандр, вдоволь наговорившись с родными, Роза вышла на улицу, ожидая такси, что должно было доставить её до аэропорта:
- ну что, доченька, спасибо тебе за помощь!
- знаешь, мама, мне кажется, что я ничего не сделала, но Коре почему-то стало легче.
- да что ты? ты большая молодец!
- правда?
- правда-правда, зуб даю.
- ещё бы зубы у тебя были! а можно я через полгода ещё приеду?
- конечно, приезжай, я тебя всегда жду.
- спасибо, мама.
обняв маму как можно крепче, девушка села в такси. чуть только машина хотела тронуться с места, как Роза услышала крики снаружи:
- Розочка, отворяй ворота, ты кое-что оставила!
в дверной проём автомобиля влетела большая корзина - это была тётя Вера - неуклюжая, вечно опаздывающая, но красивая женщина. поцеловав Розу, Вера приказала таксисту ехать. мотор загудел и небольшая Лада ускользнула из виду.
Розалина решила заглянуть в корзину. она приподняла старенький платок рукой, отодвинула его совсем и обнаружила внутри следующее: огромную банку с молоком с подписью 'от Коры с любовью', мамины пирожки и льняную рубашку - точно такую же, в какой она спала эту неделю. девушка заулыбалась.
- дорога покажется сущим пустяком с такими запасами, доченька
таксист улыбался во весь рот. Роза - тоже. как же дома хорошо.