Пожалуй, не было на Северном Кавказе более последовательного и упорного врага России, чем Шамиль, третий имам Чечни и Дагестана. Аварец из аула Гимры, после гибели своего друга и учителя Гази-Мухаммеда и его преемника Гамзат-бека, в 1834 г он возглавил газават горских племён Восточного Кавказа и 25 лет вёл непримиримую войну с “неверными”, проявляя, порой, жестокость и коварство. Но эпизод о котором мой рассказ характеризует имама, как человека не только мудрого и отважного, но глубоко порядочного и честного.
…1837 г был для Шамиля неудачным – 29 Мая, после семнадцатидневного марша по горам, русские войска генерала Фези вошли в Хунзах – столицу Аварского ханства. Там их встретили, как спасителей (хунзахцы не простили Шамилю резни аварских ханов в 1834 г). Оставив в ауле гарнизон из пяти рот при четырёх орудиях, Фези 3 Июня выступил к Ашильты, прикрывавшему подступы к аулу Ахульго – резиденции самого имама.
Желая отвлечь русских, Шамиль, со своим воинством, занял аул Тилитлю. Однако Фези не поддался на эту уловку, выставив против него отряд подполковника Бучкиева (три батальона пехоты, пять орудий, команда казаков, казикумухская и мехитулинская милиция), а сам, с основными силами, продолжил движение на Ашильты. Поняв, что хитрость не удалась имам, в ночь с 7 на 8 Июня атаковал Бучкиева всей своей армией, втрое превосходившей русский отряд по численности, но был разгромлен и бежал с остатками войска в Ахульго.
9 Июня Фези, после ожесточённого штурма, овладел аулом Ашильты. Затем устремился к Ахульго и захватил его. Преследуя Шамиля русские войска перешли хребет Аракс-Тау, Голотлинский мост и подошли к Тилитлю, где вновь заперся имам. Видя невозможность отбиться от русских, наступавших большими силами, он выслал переговорщиков с изъявлениями покорности. Генерал принял послов, и вскоре русское командование заключило с имамом мирный договор и даже приняло от него письмо к императору, которое начиналось словами: “ Сие письмо объясняет заключение мира между российским государем и Шамилем. Что бы ни с какой стороны не было никакой обиды и измены против другой”. Таким образом, Шамиль сумел и самое поражение своё обратить себе на пользу, ибо сам факт такого договора являлся признанием его суверенитета над непокорными горскими племенами. Безвестный аварский бек, самозваный имам, которого не признавали представители более знатных родов (например: ханы Мехталинские и Элисуйские), становился, вдруг правителем, на равных заключающим договор с российским императором!
В то время, в ожидании приезда в Тифлис Николая I, в Канцелярии Главнокомандующего на Кавказе генерала Розена была выдвинута идея устроить ему встречу с Шамилем, что бы обласканный царём тот окончательно покорился. Переговоры об организации этого рандеву было поручено вести храброму генералу Клюки фон Клюгенау, пользовавшегося большим уважением как горцев вообще, так и Шамиля в частности. Имам согласился встретиться с генералом у Гимринского родника 18 Сентября. Стороны взаимно гарантировали друг другу безопасность.
Клюгенау прибыл первый, в сопровождении адъютанта, пятнадцати донских казаков и десяти каранийских милиционеров. Вскоре показался Шамиль, за которым следовали двести отборных, хорошо вооружённых мюридов. Оба отряда спешились, и генерал со своим адъютантом – штабс-капитаном Евдокимовым с одной стороны, а имам с двумя наибами – с другой, поднялись на небольшое возвышение у родника. Остальные остались на месте, тем не менее, внимательно следя друг за другом. Переговоры длились более часа. Шамиль был готов встретиться с царём, но при условии согласия своих главных наибов. Поняв, что большего сейчас не добьётся, Клюгенау поднялся и прощаясь, протянул имаму руку. Тот сделал ответное движение, собираясь её пожать. В этот момент один из его наибов – Сурхай, перехватил его руку крикнув:“ Имам правоверных не может осквернить себя рукопожатием гяура!” Вспыльчивый Клюки рассвирепел и в сердцах замахнулся на наиба костылём (он был ранен в ногу при Закатлы и с тех пор сильно хромал), тот выхватил кинжал. Мюриды загалдели и схватились за оружие. Русский отряд тоже приготовился к бою, хотя при десятикратном перевесе противника шансов на победу практически не было. Всё повисло на волоске… В этот момент Шамиль, не потерявший присутствия духа, одной рукой перехватил костыль Клюгенау, другой – удержал руку Сурхая. Одновременно имам обернулся к своим джигитам и так рявкнул, что они вмиг притихли. Адъютант Евдокимов приказал казакам и милиционерам так же опустить оружие и поспешно увёл генерала, осыпавшего наиба отборной русской и чеченской бранью. Благодаря великодушию и быстрой реакции Шамиля всё закончилось благополучно.
Спустя шесть дней – 24 Сентября, Шамиль прислал письмо, в котором говорилось: “От бедного писателя сего письма, представляющего все свои дела на волю Аллаха Шамуила, г. генералу Клюки. Докладываю Вам, что наконец я решился не ехать в Тифлис, если даже изрежете меня на куски, потому, что я многократно видел от вас измены, всем известные.” А на словах передал, что поехал бы, но все его наибы против: “ Они убьют меня, если я поеду”. Увы! Имам сам стал заложником “священной войны”, которую вёл!
Шамиль воевал с русскими ещё 22 года – одерживал победы, терпел поражения… Наконец, был окружён в высокогорном ауле Гуниб, и сдался князю Барятинскому 25 Августа 1859 г. Его привезли в Петербург и представили Александру II. Тот принял имама ласково, определил ему содержание в 20 000 рублей в год и поселил вместе с семейством в Калуге. В 1870 г русский император отпустил Шамиля в Мекку под письменное обязательство не вредить России. В Османской империи его встречали с большим почётом. Имам побывал в Мекке, а после приезда в Медину неудачно упал с коня и вскоре скончался в возрасте 74 лет. Могила его находиться в Медине, неподалёку от могилы пророка Мухаммеда.
Генерал Клюки фон Клюгенау провёл на Кавказе 20 кампаний, отличился в сражениях с горцами под аулами Чиркей (в 1839 г), Гимры (в 1840), Дарго (1845). Командовал бригадами, дивизиями, был начальником Левого фланга Кавказской Линии. Умер в 1851 г.
Наиб Сурхай погиб через два года – 4 Июля 1839 г при обороне аула Ахульго, защищая башню своего имени.
Адъютант генерала Евдокимов продолжил службу на Кавказе, стал одним из самых известных военачальников той войны, отличился в сражениях при Валерике в 1840 г (воспетом Лермонтовым в одноимённом стихотворении), у Гергебиля в 1847 г, в боях Аргунском ущелье в 1857-58 гг, командовал полками, бригадами, дивизиями, Правым и Левым флангами Кавказской Линии. Получил титул графа и чин генерала от инфантерии, (Неплохо для человека, чей отец был выходцем из простых солдат!). А так же множество орденов, 7 000 десятин земли в Кубанской области и 7 800 под Пятигорском, где и проживал, после выхода в отставку в своём имении Новое Ведено. Скончался в 1873 г. Жители Пятигорска поставили на его могиле памятник с изображением графского герба, украшенным девизом: “С бою!"...