Есть край один на плоскости случайной, как будто бы холодный и печальный, все то же небо серое над ним, все так же стелется по ветру дым из труб печных, - здесь топят даже летом, и женщина, встающая со светом, гремит в колодце цинковым ведром, цепь лязгает, ведро стучит о стенки, и мальчик прожигает на коленке газету лупой, кошка бьет хвостом и щурится на солнце, а потом всё это исчезает за дождем. Есть край один, куда душа моя была занесена невесть откуда, из безначальной тьмы небытия, и этот край мне явлен был, как чудо. А жизни смысл и вся свобода воли на деле в том, чтоб утром выйти в поле и видеть, как синеют васильки, и на простор глядеть из-под руки. Дмитрий Мельников
Есть край один на плоскости случайной,
как будто бы холодный и печальный,
все то же небо серое над ним,
все так же стелется по ветру дым
из труб печных, - здесь топят даже летом,
и женщина, встающая со светом,
гремит в колодце цинковым ведром,
цепь лязгает, ведро стучит о стенки,
и мальчик прожигает на коленке
газету лупой, кошка бьет хвостом
и щурится на солнце, а потом
всё это исчезает за дождем.
Есть край один, куда душа моя
была занесена невесть откуда,
из безначальной тьмы небытия,
и этот край мне явлен был, как чудо.
А жизни смысл и вся свобода воли
на деле в том, чтоб утром выйти в поле
и видеть, как синеют васильки,
и на простор глядеть из-под руки.
Дмитрий Мельников