Бредли получил чудесный урок веры, миссис Август и её сын неплохое финансовое подспорье на пару десятилетий вперёд.
— Хватит, опустите на землю! — молил я.
Меня едва не разобрали на сувениры. Сам великий и ужасный Фавен Август оказался у фанатов не у дел. Покачав на руках, Скепширцы принялись жать мне руку, кто-то целовал в щёку и оставлял на ней вместе с помадой свой парфюм, а я хотел уединиться, не более того. Эльфы сыпали проклятия на мою голову, но в драку не лезли, слишком велико было чувство досады. Они были чемпионами четыре года подряд.
После всей суматохи подошёл капитан эльфов, чтобы пожать руку и обменяться футболками. Написал на своём испачканном номере: «Самому лучшему вратарю». Пелиус отмахнулся и написал: «За самый лучший в мире пенальти, который вернул меня в реальный мир». Однако, это всё было позже. Сердце болело, что-то жгло калёным железом в груди. Письмо! Аккуратно вынул из кармана, на конверте обратный адрес не значился. Классика жанра. Вскрыл, а там пусто.
— Сильно ударился, не вижу ничего!
— Поздравляю с победой! Посмотри ещё раз. Увидишь, — сказала Джульетт и быстро скрылась в толпе.
В письме высветилась фотография девять на двенадцать и больше ничего. Вру, стали появляться золотые чернила: «Моему спасителю от Джульетт Апрель», когда поднял глаза, то понял, зачем она сказала мне посмотреть в конверт. Исчезла, оставив на память фото. Подошла вся троица учеников вместе с учителем. Патрик был взволнован, мой друг пересказал историю с чайником. Предстояло выяснить, что я за фрукт. Посмотрел в сторону, игнорируя толпу возле себя. Кивал, говорил слава благодарности и снова кивал, пока Дармид не дал мне подзатыльника. Головной убор подкинуло, как букет невесты, за который началась драка, великан кашлянул. Трибли вернулась на мой ушибленный затылок. Анальгин против такой головной боли был бессилен, но Патрик приложил пальцы к моей голове, и боль ушла, так толком и не погостив:
— Пойдём с нами, Севантин нам всё рассказал.
Спрашивается, когда успел? Пара небольших трюков руками в воздухе и заклинание «deinceps». Это, когда вы образовали круг из пяти — шести лепреконов, а вокруг вас всё ускоряется ночной автострадой фар. Плавные линии? Забудьте! Цвета вперемешку, чем-то напоминает прыжок, с помощью которого добирались до Скепшира. «Время вперёд» так кажется в переводе с латыни. Дармид, стоял рядом с Фавном, Дати с Дикланом, Тёмному Патрику компанию составил мой друг. Получается, моя персона была седьмой. Хорошее число, магическое, допускаю мысль о том, что верховный маг предвидел силу данной цифры.
— Нам не нужны лишние уши, пятая вечерняя пинта миновала, — строго сказал Патрик.
— Пускай пока они попразднуют, — великан выглядел крайне взволнованным.
— Да ты не переживай, никто даже не заметит наше отсутствие, — развёл руки в сторону Дати. — Представь, что мы отмотали плёнку вперёд.
— Фавен, приступай!
Брат моего нынешнего компаньона не спеша побрёл к центру поля и сел по-турецки, затем стал читать заклинания, периодически поднимая руки вверх, но при этом, не отрывая их от колен. На поле стали расти каменные истуканы с острова пасхи, ровно двенадцать штук. Лица у них были такие знакомые и между тем все они походили на близнецов с огромными лбами и носами. Мимо новорождённых статуй прошёл Дармид, взял за подмышки Фавна и помог ему встать. Пришёл черёд любителя британского рока показать умения в практической магии. Снова непонятные птичьи взмахи руками и заклинания. Ледяные глыбы получились не меньше каменных творений, а лица ничуть не лучше истуканов-островитян. На мой взгляд, самое чудное всегда творится на небольших островах и архипелагах. Британия и Япония — яркий тому пример.
— Иди в центральный круг поля, — сказал Патрик, обращаясь, по-видимому, ко мне.
Делать нечего, время для нас остановилось. Я нехотя прошёл мимо каменной и ледяной головы, от них так и веяло прохладой. Нельзя сказать, что камень был теплее льда.
— Что дальше? — спросил я.
Мне было до смерти интересно, что я забыл посреди колонн. Со спины они были просто цилиндрами. Патрик на пару с Севантином и Дати стали вращать воздух, делая стену смерча. Последняя защита — стена воздуха. Ученики читали непонятные кельтские мотивы, которые можно принять за песни Викингов, уверен, что скандинавы тут были не единожды. Странные руны кружили в смерче, не успел насладиться очередным зрелищем, как меня вывернуло наизнанку. Не самое красивое зрелище, но тогда контролировать такие позывы, идущие из неведомых глубин моего желудка, просто не мог. Стоять приходилось на четвереньках, ног не чувствовал, не видел ничего дальше собственного носа. Руки стало крутить и ломать, голова болела, казалось подцепил неведомый вирус, лицо перекашивалось, меня самого передёргивало.
Просмотрел много фильмов об оборотнях и ни разу не поморщился. Даже когда сбрасывали кожу кусками, другое испытать что-то похожее на своей шкуре. Вдруг захотелось кричать, но вместо звука наружу вырвалось море пламени, от которого ледяные лица тотемов расплавились, будто они были из воска, а фотопортреты с острова Пасхи треснули и разлетелись от перегрева. Меня остановила стена смерча, движение воздуха в обратную сторону не дало пробиться огню за пределами открытой крыши стадиона. У меня буквально выросли крылья, легко парил над зелёной травой, пыхтя огнём. Не обошлось и без неприятных ощущений. Щёки болели, плевание огнём сродни с зубом мудрости на пике боли, но зато полетал!
***
Знакомая мягкость. Голоса тихо звучали. Это выглядело так, словно маленькие дети шептались о возможных проделках, пока взрослые заняты более важными делами.
— Вы видели, что сотворил? — панически трезвонил Дати. — Хорошо, что мы не кось-мось! Иначе превратились бы в барбекю, а театр в груду пепла и камней!
Дармид и Севантин переглянулись. Диклан барабанил костяшками пальцев по столу, чем злил и без того возбуждённого Дати. Тёмный Патрик сидел на стуле и молчал. Чашка зелёного чая с крапивой стояла перед ним, левой рукой тот задумчиво теребил пышную чёрную бороду, другой держал ручку чашки. Иногда поднимал её содержимое вверх, чтобы сделать глоток. Фавен пил какой-то отвар из ромашек и волчих ягод, травма давала о себе знать. Эрнест сидел возле входа, в отличие от сына, он быстро осушил кружку со снадобьем. Ванесса встревожено бегала по кухне.
— Милая, посмотри, как там наш гость, — жена знала, что муж настроен на серьёзный разговор, о чём свидетельствует быстрое распитие довольно мерзкого на вкус снадобья. — Заодно возьми эля. Ящика два, может три. Будем праздновать.
Хозяйка улыбнулась мужу, подошла и чмокнула в щёчку, затем рукой вытерла след от помады и удалилась. Тем временем пытался медленно спуститься вниз, держась изо всех сил за балюстраду. Куда подевались силы, не ходил, а буквально ползал. Вот нужное слово! Ванесса закричала, руки у меня были не сильнее, чем у младенца, рухнул плашмя вниз по ступенькам.
— Хорошо, что не все ступеньки сосчитал, — Севантин пытался меня развеселить, поднял и помог дойти до кухни.
— Нет, судя по ощущениям, пересчитал каждую по два раза, — засмеялись только мы вдвоём, надо привыкнуть, что мой юмор действует только на одного представителя земной расы.
По барабану, главное, друг всегда меня поддержит. Не хватало маленького белого зверька. Привязался к нему, он грел душу и сердце, сидя во внутреннем кармане. Меня усадили и на всякий пожарный рядом приставили великана, сесть на стул Дармид попросту не мог. Миссис Август принесла нам старого доброго эля, который пошёл хорошо, без труда залпом осушил две бутылки. Меня понемногу отпускала слабость, на щеках появился здоровый румянец. Мне померещилось существо с маленькими рожками. Присмотрелся и увидел знакомые черты морды Ренни, котейкин зашёл на задних лапах, на нём был небольшой сюртук белого цвета, но меня удивило и смутило не это. Рога! У него на голове были маленькие козлиные рога, точнее рожки!
— Перепил, — сделал глоток.
— Отнюдь, сударррь, — вежливо опроверг мою теорию кот. — Прррибыл, почувствовав, что ты попал в беду. В перрреплёт, так сказать. Здррравствуйте, дамы и господа, — он поклонился и склонил голову, вот француз!
Решил посмотреть в подзорную трубу, которой послужила мне бутылка. Через горлышко, прищурив левый глаз видел кота. Но, как только убирал импровизированную трубу, видел кота с рожками и в сюртуке.
— Я один это вижу?
— Нет, мы все смотрим на кота-оборотня, — сказал Дати и добавил. — Редчайший вид. Редчайший, думал они почти все вымерли, а нет! Один жив — здоров!
— Стукну, будешь оскорблять моего друга! — я пригрозил Дати бутылкой.
Правда, в тогдашнем состоянии овощного рагу не смог бы причинить вред даже мошке. Думаю, все это понимали, но никто ничего в защиту одного из великой троицы не сказал. Скучал-таки по этому комку белой шерсти. Ренни был любителем погулять налево и направо, но хозяина не забывал. Тёмный Патрик поочерёдно посмотрел на супружескую чету Август. Эрнест понял намёк:
— Думаешь, она не о чём не узнает? Ты недооцениваешь мою жену!
Мы громко засмеялись. Супругу такие слова ввели в краску, она налила глинтвейн в кружку с цветочком и села рядом с мужем, который обнял её за талию, отчего Ванесса смутилась пуще прежнего, но руку не убрала. Такой паре можно только позавидовать, что мы и делали. Сыновья стыдливо отворачивались. Замечательная семья.
— Ну, хорошо, Ромео, — смеясь, произнёс Патрик. — Ничего не попишешь. Муж и жена одна сатана.
— Мы все собрались обсудить судьбу нашего с Ванессой гостя, — напомнил хозяин, чего греха таить, это знали все.
— Да, — подал голос сын, эль лечит лучше докторских бальзамов и снадобий. — Ты не видел, поскольку не до конца поправился. Ингварь — непросто огненный элемент. А сам Феникс! Надо было видеть пламя, которое он смог раздуть! Наша совместная защита едва справилась. Не видел, чтобы моих «Крету» так легко ломали! Они рассыпались! А глыбы Диклана разлетелись на осколки. Нас спасло отсутствие воздуха в смерче!
— Хорошо, что Севантин предупредил о его природной стихии, — Патрик в отличие от нас был крайне задумчив. — Даже я не мог предположить подобного исхода.
— Что будем делать, учитель? — спросил Диклан, беззаботность испарилась из его голоса.
— Какой из меня Феникс, господа? — влез я.— У меня сил хватает сейчас лишь на дыхание.
— Потому что ты выплеснул поток магии огня, будучи земным воплощением мифической птицы. Сам подумай, каково пропустить через себя пять ядерных бомб?
— Ты разрядил свои батарейки, но ты молод и быстро их восполнишь до прежнего уровня, — в Дати чувствовалось презрение и зависть, а, может, это ложное подозрение. — В старости сложнее «перезаряжаться», уходят годы, и «уровень» падает.
Старика задевало то, что его время прошло. Алхимия и ничего больше. Вот его нынешний удел.
— Не переживай, а ты, Дати, не порть юнцу настроение, — отрезал великан. — Пару дней, сынок, и слабость пройдёт.
— Надо научить контролировать силу, — Фавен Август — элемент земли был не против заполучить в помощники такого талантливого парня.
— Сейчас, когда сила камня нас не защищает, нам и вправду нужен подобный дар, — сказал Эрнест.
— Кромахи больше нет! Разве не так? — Севантин искал спасительную надежду.
— Он наберёт силу, — Патрик окинул взором кухню и отрешённо произнёс. — Дела могут передаться ближайшим соратникам, допускаю мысль, что колдун обучал шептунов или чёрных волхвов, коих полно последнее время в Англии, грязному ремеслу чернокнижья.
— Мальчики, сегодня праздник, — обеспокоилась общим настроением хозяйка.
— Утро вечера мудренее, — сказал я.— Верстай вспять время. Отпразднуем и решим, что дальше делать.
— Пожалуй, ты прав, — Тёмный Патрик соединил указательные пальцы в цепь, таким образом, что большие пальцы помогали замкнуть два «звена».
Внимательно следил за руками, мэр вертел оба запястья, а заодно и шестерёнки часов. Мы вернулись в прошлое, жаль лишь верховные маги так могут, под стать главе Скепшира. Но, к сожалению, один раз в десять лет. Кромахи повезло, что его не было в тот роковой вечер в деревне. Было слишком поздно отмотать день и применить заклинание «Tempus imperium». Что не делается, всё к лучшему.
***
Удар затылком! Не мог выбрать момент поудачнее? Чертыхался, про себя, и давал автографы по второму кругу. Обменялся футболками, но сам высматривал рыжеволосую девушку в шляпке похожей на котелок. Письмо! Аккуратно вынул его, на конверте обратный адрес снова не значился. Прямо, эффект бабочки не иначе.
— Сильно ударился, не вижу ничего.
— Посмотри ещё раз и увидишь! — сказала Джульетт и послала воздушный поцелуй.
В письме высветилась фотография девять на двенадцать и больше ничего. Вру, стали появляться золотые чернила: «Моему спасителю. Джульетт Апрель». Попался второй раз подряд! Я безнадёжен! Подошла вся троица учеников вместе с учителем. Патрик был на этот раз спокойнее, а мой друг уже не пересказывал историю с чайником и моей стихией. Я смотрел в сторону, игнорируя толпу возле меня. Кивал, говорил слава благодарности и снова кивал, пока Дармид не дал мне подзатыльник, но сейчас-то, зачем?
— Для соблюдения временного континуума, — пояснил он, не зная, впрочем, значения вылетевшего вместе с ухмылкой слова.
Какой консилиум? Получить вдвое больше тумаков? Нет, спасибо, такого не надо, по мне так лучше временной парадокс.
— Куда направимся? — великан хотел выпить и разукрасить в пабе пару тройку физиономий.
Я не сразу заметил, что Дармид теперь нормального, лепреконского роста? В доме у Августейших особ, вроде был великанского телосложения, но раза в три меньше, чем при первой нашей встрече. Он сдулся в прямом и переносном смысле, сделался меньше всех ростом.
— Действие эликсира временно. Мы сейчас наблюдаем побочный эффект, — усмехнулся Дати.
— Тебе ли не знать! — огрызнулся великан, который комплексовал, по этому поводу.
— Если бы не моё зелье, ты был бы давно мёртв! — его ухмылка злила Дармида больше всего. — Просто для великана дозу трудно рассчитать, а у меня тогда было не так много времени на раздумья.
Дати подразнил «коротышку», да и отдал двенадцать маленьких флаконов:
— Этого должно хватить на год, чтобы не быть... гномом.
Посчитал в уме и пришёл к выводу, что одного пузырька местного «боярышника» хватит великану на месяц. Дармид убрал флаконы, которые лежали в специальной коробке, в карман куртки. В гостях пить прозрачное содержимое необходимости не было. Хозяева ремонт не планировали.
— А как ты стал огромным? Почему сейчас не можешь стать гигантом?!
— Могу стать великаном, — Дармид вздохнул и покосился на Дати, который выглядел на редкость счастливым. — Могу стать — вот таким как сейчас, а, чтобы стать громадиной, мне нужно уже быть большим. Тело не резиновое, и даже у него есть свой предел, поэтому мне необходимо быть изначально большим... для этого нужно увеличить дозу вдвое...
Неожиданная исповедь великана повергла в шок, но зато всё как-никак логично. Хорошо, что Патрик применил заклинание, благодаря которому нашу милую компашку перестали замечать. Иначе Скепшир сильно удивился бы, увидев героя-великана мелким карликом.
— Пойдём праздновать в паб «Happy horse», — предложил Севантин. — Там самое лучшая выпивка и меню!
Знал ведь, куда удочку закинуть, но, на самом деле, причина посетить «Счастливую лошадку» была другой.