«Золото и лепрекон»
Рекламная пауза, дамы и господа. Сейчас соберу волю в кулак и буду описывать картину маслом. Из всего путешествия в Ирландию три двери, открытые одновременно, произвели самое яркое и неизгладимое впечатление. Начну по порядку.
Золото, оно повсюду. Похоже на пресловутый перефразированный девиз? Отнюдь. Арсений попал в хранилище Швейцарского банка изнутри. Слитки по центру хранилища, поверхность и стены обшиты толстыми кусками стали в два десятка слоёв. Металлический блеск золота затмевал другой, не менее благородный металл. Да, одна маленькая унция ярче целой металлической руды. Сталь заточила жёлтые слитки у себя в чреве, глубоко под землёй, завидуя их блеску.
— Должен собрать золото воедино, — Арсений начинал терять разум. — Золото должно быть едино!
Хранилище было квадратным, одна сторона равнялась двадцати восьми фунтам, из которых двадцать занимали слитки. Помещение около восьми фунтов высотой, примерно в дюйме от потолка, гора из слитков переставала расти. Лепрекон обошёл то, что хотел «собрать воедино» со всех сторон. Обнаружил свиток, зажатый между двумя слитками, но доставать его не стал. Кто говорит, что счастье никогда не идёт прямо в руки? Бумага, подхваченная лёгким сквозняком, сама прилетела к адресату, который её схватил, повинуясь рефлексам.
— Севантин Август получает в наследство… Бла…Бла… Бла... Сколько?!
— Севантин Август, пройдите, пожалуйста, в следующее хранилище номер шестьсот шестьдесят шесть, чтобы вступить в права наследования согласно регламенту нашего банка…
— Следующее…— только и услышал Арсений. — Собрать золото воедино. Должен. Собрать. Золото.
Лепрекон постоянно тёр глаза тыльной стороной ладони, чтобы перестать жмуриться от пота. После пары секунд с рыжего лба оползнем покатилась очередная порция мокроты, мешая думать рационально. Сдвинув трибли на затылок, парень сел, опёршись спиной на золотую гору.
— Севантин Август, пройдите, пожалуйста, в следующее хранилище номер шестьсот шестьдесят шесть, чтобы вступить в права наследования согласно регламенту нашего банка…
Снова этот голос. Закрыл уши ладонями и зажмурил глаза, как когда-то в детстве. Один, совсем один посреди чужеродного холодного вещества. Замкнутое пространство всегда давило на него после того ужасного случая в шахте, как парень не храбрился, но помещения, где не было свободного пространства или друзей, вызывали приступы клаустрофобии. Дышать с бешеным сердцебиением не такая уж и сложная задача, но не когда ты испуган.
— Севантин Август, пройдите, пожалуйста, в следующее хранилище номер шестьсот шестьдесят шесть, чтобы вступить в права наследования согласно регламенту нашего банка…
Голос Авроры давил прессом, кислород стал спёртым и тяжёлым так, если бы изменил свои свойства и поменялся местами в таблице Менделеева с золотом. Попытка встать не увенчалась успехом, ноги налились свинцом. Сеня перестал их чувствовать. Они были чужеродными объектами ватного тела.
— Зато владею несметным богатством, — подумал лепрекон, выдохнув с небольшой аритмией в груди.
Убрав руки от лица, произнёс самому себе:
— Должен. Я должен, — его грубо перебила Аврора, в голосе которой содержались нотки нетерпения.
— Севантин Август, пройдите, пожалуйста…
— Да заткнись ты! — дрожа, сказал наследник, но звуки её речи не оборвались ни на секунду, так, будто она записала их на кассету.
— … В следующее хранилище номер шестьсот шестьдесят шесть, чтобы вступить в права наследования согласно регламенту нашего банка… — последние слова погасил, прижав ладони к ушам, но без толку.
Скоро за отдышкой, без всякого физического напряжения случился обморок. Сердце билось так, словно намеревалось выскочить, оно чувствовало неопределённую угрозу.
— Нужно успокоиться, не хочу сгинуть посреди этого чёртового золота! — в следующий миг Арсений отрубился, но тут же проснулся и вздрогнул от кошмара, который был по-прежнему с ним…
«Кошачий бог»
Ренни несли на мягкой подушке четыре кота породы Мейн-кун. Они держали верёвки, отходившие по её углам. Впереди них шли девять котов «молчунов», царапающих друг другу спину по очереди. Возглавлял колонну верховный жрец. Собор напоминал по архитектуре и статуям кошек египетский храм, но, на самом деле, паломники здесь коты, которые владели народом инков. Коты-инки? У них были невольники? Кто знает, может, и были. Всё записал с мяуканья Ренни, а тот соврёт — недорого возьмёт. Может, там какие-то были казематы, да кучка адептов, а пират всё приукрасил, возведя себя в культ?
Коридор был настолько длинным, что не было видно ни начала, ни конца. Навстречу им мерцал одинокий проблеск от высеченной статуи сфинкса или подобной ему кошки. На самом деле помещение, где несли котёнка сравнимо по размерам с футбольным полем. Лунная дорожка шла ночной радугой и стелилась скатертью под лапы котов. Коридор из людей по обе стороны процессии встал на колени, склонил голову к полу, подпершись руками, а их хозяева стояли на передних лапах. Один мужчина поднял глаза на Ренни, выхватил короткий нож и покончил с собой быстрым ударом в живот. На его лице застыла улыбка, не всем дано увидеть живого бога собственными глазами.
Два правила. Первое: людям запрещено смотреть на Ренни. Второе: нельзя глядеть в глаза коту, особенно сверху вниз. Белоус не удостоил вниманием инцидент с верующим фанатиком. Зачем богу смотреть на рабов? Тишину нарушал треск свечей с благовониями. Их поместили по всему маршруту в маленькие стеклянные колбочки, каждый пришедший увидеть бога читал молитву и поджигал свечу. Кот, стоящий со свечкой — это полный абзац, по-моему. Лапы покрыты шерстью, поэтому рабовладельцы царапали плечи рабов, и те зажигали для них священный огонь. Зрелище поочерёдно загорающихся лепестков красного цветка нравилось юному божеству. Урчание кошачьих глоток шло наружу горловым пением.
— Я на своём месте, — думал Ренни. — Моё предназначение нести свет.
Кому его нёс он не знал и знать не желал. Пусть падают на колени, убивают себя, а у него другая судьба:
— Быстрррее! Я устал!
Носильщики ускорили ход. Статуя белого кота была выполнена из золота, небольшая плата за несоответствие цвета. Ему хватало мраморных котов у главного входа. Стены были украшены египетским граффити.
— Будь на то воля божья, поставил бы статуи по всему миру, не забывая про не заселённые острова, — думал пожилой раб, переживший десять кото-владельцев.
Коридоры самого собора были украшены фресками и картинами из жизни святых котов.
— Жаль Ингварь и Севантин не видят, — промурчал Ренни, а про себя добавил. — Как подобает к нему относиться.
Покорные поклоны, дым от свечек выплёвывали наружу кусочки прежнего белого бездомного котёнка. Первая встреча с Игорем изменила отношение к людям, которые не обращали на страдания маленького животного никакого внимания, а зачастую и не догадывались о существовании зверя с редким белым окрасом, принимая за грязь под ногами. Хорошо, что не пинали путающегося под ногами юного кота. А как пролез в таверну? Сколько стоило трудов не выдать себя! Заставить молчать желудок! Ни один агент безопасности не сможет пройти мимо всех поваров и залезть на поднос, незамеченным официантом. Да какой там агент! Ниндзя – мастер маскировки, скорее всего, спасует, чем повторит рискованный трюк. Люди одинаковы, смотрят сверху вниз. Одних гладят, других топят, принимая за ненужный рот, второй сорт или брак!
— Мой черёд смотреть на них, как господин на презренных рабов, — думал Ренни, но что-то не так; душа бушует, всё верно, теорема бытия не укладывается в белой голове.
— Игорррь…Арррсений… Они всегда были так добррры ко мняу. Ррренни любит своего дррруга. Любит больше рррыбы и мяса…
— Вы что-то приказали? О, повелитель всего сущего, мы пожеррртвуем всем ррради вас!
Верховный жрец — кот Амирис был обеспокоен таким монологом бога, глаза белого пятна на красной бархатной подушке увлажнились. Остальные девять жрецов принесли обед молчания, поэтому затаили дыхание. Ждали ответа, но никто не прекратил шествия, а вместе с ним и царапания до предела окровавленных спин. Кошки лихо упражнялись на спинах рабов, в такт сопровождающих аскетов-молчунов.
— Люди коварррны, мой повелитель, — сказала симпатичная белая кошечка.
— Цыц! В прррисутствии бога, могу говорррить лишь я, носитель его воли наррроду! — Амирис кивнул страже, та быстро пригвоздила нахалку к полу.
Кошка зашипела от боли, пока один из гвардейцев не выпустил когти, чтобы та перестала сопротивляться. Впрочем, бороться с ними хрупкой особе бессмысленно.
— Не трррогайте Сухайррр! Не трррогайте, прррошу! — просил их один из рабов кошки.
— Иначе ей никогда не быть женой бога! Гварррдейцы! Накажите каждого её ррраба тррремя днями моррра, запрррите их в подвале «истины». Пррричинять врррёд будущей жене не впррраве, поэтому вас это не коснётся мадамяу Сухайррр.
— Прррекрати! Не надо никого наказывать! — умолял Ренни. — Не порррть пррраздник, прррошу.
Жрец немного помялся для приличия:
— Отпустите жалких людишек. Славьте бога, несчастные и неблагодарррные создания! Славьте немедля великодушие!
Раса рабов с бритыми под ноль головами превратилась в скандирующую молитвы о спасении и возвышении бога массу, от которой Ренни пришёл в ужас. Не хотел больше здесь находиться. Свечки за спиной тухли, выпуская струи тёмного дыма, чем ближе к статуе, тем дальше от верных друзей. Белоус прекрасно это понимал и начинал дрожать, вновь почувствовал себя маленьким, выброшенным на улицу котёнком, не знающим, что ему предпринять дальше. Подушку поместили на фосфорный камень. В полночь свечи были потушены пальцами рабов. Всё внимание отныне приковано к владыке всего сущего. Луна начала освещать яркой звездой темноту храма. Действо началось…
«Кабинетная крыса»
Что касается меня и моего греха, то шептун был проницателен и смотрел прямо в корни спящего зла. Откопал маленькие зерна и превратил их в побеги зависти. Заставил прорасти сначала цветок, затем кустик, потом деревце, а из дерева вырос тёмный лес. У меня никогда не было особого таланта, ума, силы или красоты. Скорее усидчивость. В обиду себя не давал, но тумаки получал за учёбу от отца регулярно.
— Странный офис. Награды, медали, патенты, — говорил я, глядя на фотографию, где мне президент вручает очередную правительственную грамоту; по сути, таким всегда представлял свой личный кабинет. — Чашечку кофе с тремя кусочками сахара и одним кусочком лимона, — в фильмах это звучит презентабельно.
— Минуточку, Игорь Викторович, — треск, щелчок, и женский голос раздался сладким повидлом через микрофон, когда успел включить громкую связь? Неизвестно. — К вам посетитель, у него назначено на час, — сказала секретарша.
Блин! Какие дела?! Не дадут даже порадоваться своему положению! Глянул мимолётно на дорогие швейцарские часы. Действительно, без одной минуты час. Люблю пунктуальных людей, которые знают цену времени и экономят не только своё, но и чужое.
— Пусть войдёт, сделай два кофе, — щелчок и с другого конца провода послышалось что-то типа: «да, конечно, проходите, сейчас приготовлю вам и Игорю Викторовичу кофе».
Мягкое кожаное кресло, дубовый импортный стол, дорогой ноутбук с Адамовым яблоком, канцелярские принадлежности, толстый ежедневник. Итальянская мебель, датируется восемнадцатым веком. Довольно дорогие, но вместе с тем удобные дровишки. Предпочитаю «хай-тек» и новые технологии, а, вообще, может, уволить дизайнера ко всем чертям! Пусть фирма поменяет Петровский стиль. Убрать унылые обои и линолеум, больше не вспоминать кошмарный каштановый цвет.
— Средневековье какое-то развели тут, понимаешь, — вслух начал пародировать первого президента, но тут вошла молодая особа в чёрном платье и с клатчем.
— Что простите?
— Присаживайтесь, говорю, дамочка!
С какой стати стал так хамить незнакомым людям? Девушка-то тут при чём? Наверняка, парень у неё есть. Всегда завидовал таким охламонам. Такая вся миловидная, только посмотрите на неё! Эх…
— Ира, чёрт возьми, где кофе?! Прошло две минуты! У нас с секретаршами проблем нет, претенденток полно! Будь добра поспеши, — сквозь зубы выбрасывал слова.
Девушка хотела встать и уйти, но ноги подкосились, поэтому гостья подпрыгнула, будто кто-то кольнул её снизу иголкой. Где-то в глубине души зло во мне радовалось этому.
— Итак, Жанна Леонардовна Эвни, двадцать четыре года. Всё верно?
— Да, — тёмненькая девушка была напугана, её красное платье давало сходство с Кармен, мама — точно цыганка.
Южанок не поймёшь. Намешано много чего. Чёрные брови и глаза выдавали страстную натуру. Сейчас испугана, а через час полна решимости и ярости.
— Ваш кофе, шеф, — секретарша смотрела невинными глазами специально сильно наклонилась, содержимое едва не выпало из чашечек бюстгальтера.
К Жанне девушка была холоднее батареи в начале отопительного сезона. Мне льстила данная ситуация, ни разу не видел женских боёв, но был не прочь посмотреть на это действо. Может стравить этих дам? Иру провоцировать без надобности, а вот Жанна тёмная лошадка во всех смыслах. Не питаю любви к таким красавицам. Боже мой, что за дурные, полные пошлости мысли? Откуда они в моей голове?