И если я умру однажды утром,
Пусть это не изменит ничего, что между нами;
Ни разметавшиеся на кровати кудри,
Ни веки, тяготевшие ночными снами.
Пусть не изменит и того, что между нами было:
Твоих нетрезвых нежностей, моих слепых объятий.
И если тело станет льдом, то знай, я не остыла,
Уж жаркой ярости и в смерти не занять мне.
И пусть не сможет изменить того, что быть могло бы позже -
На сотню больше наших песен, тысяч наших фраз,
Того, как искренне делили наше ложе
И на котором просыпались мы из раза в раз.
То самое, где так теперь темно и пусто,
Пустынно, потому что дышишь ты на нем теперь один.
И оттого тому, что от меня осталось, очень грустно.
Ты должен углядеть в глазах печаль под пленкой паутин,
Но ты не выдержишь и взгляда быстрого поверх моих изломов.
Ты смотришь прямо: сигареты, кофе, пудра...
И не находишь одного - горящей жизни глаз искомых.
И не найдешь. Я умерла однажды утром.