Полтора года назад жена моя отправилась в Нижний Новгород, чтобы продать наше семейное гнездо. Двухэтажный дом, построенный собственными руками, потом, кровью и материнским капиталом без нас приуныл и стал стремительно приходить в запустение. Решение о продаже было тяжёлое, но неизбежное. Саше тяжело пришлось – рассортировала и развезла по родным и друзьям миллиард всяких вещей и антикварных мебелей, выплакала четыре ведра слез, прощаясь с садом, теплицами, яблоней, под которой зарыта пуповина Илариона. Когда дело было сделано и деньги были на кармане, она мне задала провокационный вопрос: «Могу ли я потратить немного денег на свою женскую прихоть?» На вопрос этот у меня был только один вариант ответа. Женатики меня поймут. Благо, что у музы невеликого русского писателя прихоти не такие, как у большинства дам. Это была не шуба, которая принесла бы много радости личинкам моли. И не бриллианты, которые мы обязательно потеряли бы. Она купила коллекцию картин Кости Пьянова, которую очень т