Сергей Александрович, Вы говорили, что важны какие-то собственные проекты, что никакая идеология не может продвинуть интересы – нужно понимать, зачем, что, куда и как стране делать. Допустим, у Китая есть глобальный проект: они его двигают не первый десяток лет. Это «Один пояс, один путь». Такой «Великий шелковый путь 2». У нас же есть свой «Великий северный путь», который в советское время был развит достаточно сильно. Сейчас пишут, что в 2023 году первый танкер, груженный ямальским сжиженным природным газом, проделал путь по Северному морскому пути (СМП) по направлению в Азию. И глава «Росатома» Лихачев отметил, что в 2024 году СМП станет уже круглогодично проходимым. Может быть каким-то таким проектом удастся?
Сергей Михеев: Я не говорил, что идеология не может продвинуть. Во-первых, не любая идеология. Во-вторых, идеология вместе с конкретными делами. Поэтому СМП – это один из реальных инфраструктурных проектов, который очень интересен большому количеству стран в мире, в первую очередь Китаю. Что такое СМП? Это путь с востока на запад и с запада на восток. Если называть вещи своими именами, это путь для товаров из Китая и Юго-Восточной Азии в направлении Европы и что имеется рядом с ней. Это серьезный конкурент пути через Индийский океан и Суэцкий канал.
Кстати говоря, Египет подал заявку в БРИКС. Я не исключаю, что у него и эти соображения были. Суэцкий канал для Египта – очень важная вещь, и если Египет со своим каналом будет в БРИКС, то, возможно, они рассчитывают на торговые преференции или что-то в этом роде. Потому что, действительно, все большее введение в строй СМП – это прямой вызов Суэцкому каналу и всей логистике, которая столетиями обеспечивает морскую связь между востоком и западом, между большим Китаем, Юго-Восточной Азией, Индией и западом, в первую очередь - Европой. И отчасти - Америкой, если брать ее восточное побережье. Думаю, это очень важно. Если мы действительно готовы обеспечить круглогодичную эксплуатацию этого пути с помощью в том числе атомного ледокольного флота (он самый мощный, самый современный и самый большой по количеству в мире) и наших арктических проектов, это будет большой плюс. Хотя, конечно, у нас есть проблемы в отношениях с Европой. Я думаю, они долгосрочные. Надеюсь, что может быть когда-нибудь мы выйдем на более мирное сосуществование. Хотелось бы, чтобы на этой границе было немножко поспокойнее, чем сейчас, потому что нагнетание, напряженность существует со стороны американцев, европейцев, блока НАТО. Но тем не менее. Обеспечить этот товарный поток, ход для связи Европы и Азии, важно. Почему?
Во-первых, это хорошие деньги. Во-вторых, это контроль за той же самой ситуацией и с Европой, и с Азией. Например, американцы всячески рушат все связи между Россией и Европой. Почему? Потому что они хотят, чтобы Европа стопроцентно зависела от них по газу, нефти, целому ряду других полезных ископаемых. А здесь включается другая зависимость – инфраструктурная. Хотите или не хотите, но если перевозить товары по СМП будет дешевле, то они и будут перевозиться, и Европа опять попадает в зависимость. Можно ли будет этим пользоваться или нет – другой вопрос. Но, во-первых, в определенную зависимость от нас попадают Китай и Юго-Восточная Азия; а во-вторых, попадает Европа, которая всё крутится, вертится и хочет по американской указке сделать вид, что России не существует, но ничего не получится.
А если еще Египет со своим Суэцким каналом вступит в БРИКС, то ситуация будет такая. С одной стороны, основной производитель товаров, который находится в Юго-Восточной Азии и Китае, может возить товары в Европу и из Европы либо по СМП, либо по старому пути, но через Египет, который уже не будет находиться или не находится под однозначно американским или европейским влиянием. Это важно. Действительно, очень серьезная геополитическая схема. Она, естественно, не даст сиюминутных результатов. Как мы привыкли всё время, словно мультфильмы смотрим: «Давай нам срочно картинку! Показывай новое видео! Как мы побеждаем или, наоборот, какую-нибудь новую жесть, «мясо» и прочее!» Но для тех, кто готов посерьезнее к этому относиться, конечно, это очень серьезная вещь. Это влияние на большие логистические потоки, и это, конечно, следующий за этим политический контроль. Пусть не контроль в жестком смысле, но влияние несомненно. То есть, если мы подсадим на СМП Китай и Юго-Восточную Азию, это будет очень круто.