Убрали печку из избы: Пустили газ по трубам синий. Украли символ у судьбы Всех деревень по всей России. Когда на улице мороз, Но не трещат в печи поленья, Поэт напрасно чешет нос, Он не дождется вдохновенья. Когда над русскою избой Белесый дым не проплывает, У живописца тоже сбой, Ему чего-то не хватает. Колодец тоже не в чести: Водопровод пришел к народу. С похмелья, Господи прости, Уже не пить Живую воду. Без той воды и без дымка Деревня не вполне одета, Как старушонка без платка, И как художник без берета.
Убрали печку из избы:
Пустили газ по трубам синий.
Украли символ у судьбы
Всех деревень по всей России.
Когда на улице мороз,
Но не трещат в печи поленья,
Поэт напрасно чешет нос,
Он не дождется вдохновенья.
Когда над русскою избой
Белесый дым не проплывает,
У живописца тоже сбой,
Ему чего-то не хватает.
Колодец тоже не в чести:
Водопровод пришел к народу.
С похмелья, Господи прости,
Уже не пить Живую воду.
Без той воды и без дымка
Деревня не вполне одета,
Как старушонка без платка,
И как художник без берета.
