Вы читаете отрывок из романа «Предпоследний Декамерон». Это роман-антиутопия, о том, как в недалеком будущем на планете свирепствует очередная опасная эпидемия. В лесу неподалеку от небогатого подмосковного садоводства обнаружен бункер-убежищ времен СССР. Там и прячутся на неопределенное время десять человек из садоводства. Кто-то из них вспоминает про эпидемию чумы семьсот лет назад, когда Боккаччо написал свой «Декамерон». Но прошло много веков, и рассказы теперь совсем другие — и вот уже перед нами своеобразная энциклопедия русской жизни начала двадцать первого века…
Десятый и последний день Декамерона, в который рассказываются грустные истории и происходит еще кое-что
История пятая, рассказанная все еще на что-то надеющейся Машей, о том, как от одной женщины осталась только серебряная ложка.
Ее звали Евстолия. Она родилась в конце девятнадцатого века в семье не особо успешных, а если быть честной, то попросту разорившихся купцов Шокиных. В той среде новорожденных называли по Святцам – и, какое имя выпало, такое выпало…
Речь идет о сестре моей прабабушки, дедушкиной матери. Имя с детства меня завораживало – даже сейчас, при моде на всяческий «винтаж», шансов встретить обладательницу этого имени практически нет. Замуж Евстолия вышла поздно, за младшего сына из богатой купеческой семьи Ворониных, торговавших ювелирными изделиями. Поздно – потому что родители жениха несколько лет не давали своего согласия на брак сына с бесприданницей. Но молодые люди сумели пронести свою любовь через все семейные неурядицы и, наконец, обвенчались – уже в начале Первой мировой войны. Новобрачная, конечно, сменила фамилию. Молодой муж успел заказать ей личный набор столового серебра – с вензелем на черенках, изображавшим красиво переплетенные буквы Е и В – Евстолия Воронина. Почти сразу у него открылся туберкулезный процесс – и примерно год спустя Евстолия овдовела бездетной, ну, а потом посыпалось: войны, революции… Прожила она недолго.
Набор серебра, конечно, за сто с лишним лет «поистратился»: что-то теряли, на что-то выкупали кого-то из тюрьмы, что-то обменивали на продукты – в общем, мне какими-то кружными путями перепала одна столовая ложка, которую я активно использую. Причудливо завитые буквы вензеля по-прежнему хорошо видны – и поэтому сестру прабабушки Евстолию, чьей фотографии у меня нет, и никогда не было, я вспоминаю каждый день. Одна я. Больше некому. Все умерли. А кто жив – у того нет ложки.
Вот что такое – «на память». Пока живы те, кто тебя видел и знал, они, может быть, иногда случайно упомянут тебя в речи, или вспомнят по какой-нибудь ассоциации. Но, когда и они умрут, твой образ на земле угаснет тоже. А вот этой Евстолии посчастливилось забросить некий «крючок» на целый век вперед: имя, ложка – и краткое, более чем краткое, жизнеописание…
- Действительно грустно… Когда даже фотографии не осталось, а только ложка… – прошептала Оля Большая.
- А дорогая? – деловито осведомился Соломоныч. – Ведь в трудных обстоятельствах она может вас еще как выручить…
- Не думаю. Ложка как ложка… – задумчиво ответила Маша.
- Когда я был молод, на экраны вышел один фильм. Со Штирлицем. Ну, в смысле, артистом, который его потом сыграл, – озарился от воспоминания Соломоныч. – Но там он был в роли не разведчика, а учителя, положительного человека. Так вот, он сказал своим ученикам: «От большинства людей остается только тире между датами рождения и смерти». А тут целая ложка. Да еще серебряная.
- Все равно печально, – сказала Татьяна. – Но у нас, к счастью, все-таки есть, что оставить своим детям…
- Что из этого сохранится через сто лет, и будет ли связано с вашим именем – большой вопрос, – меланхолично бросил Борис.
Татьяна демонстративно проигнорировала выпад.
Наступила короткая тишина, в которой каждый тайком от других, а пуще – от самого себя прислушался изо всех сил, устремив напряженный слух в коридор и наверх: не донесутся ли подозрительные звуки? Максим безжалостно дезавуировал все попытки:
- Господа, не надрывайтесь так: пока дверь не начнут вскрывать, мы ничего не услышим, она слишком толстая. А если начнут – услышим без всяких прислушиваний.
- Давайте лучше рассказывать, – призвал Король и посмотрел на поникшую Катю, желая подбодрить ее: – Может, вы?
Она наклонила голову:
- У меня уж очень грустная история… Макс, ты ведь помнишь мою подругу Ангелину – ту, что работала в Пушкинском музее? Ну, вот, я и расскажу о нашей последней встрече…
Продолжение следует
В Санкт-Петербурге эту и другие книги автора можно купить в Доме Книги, в Новосибирске - в сети магазинов "Умник", заказать бумажные версии книг можно также в магазинах "Лабиринт", "Читай-город", "Озон" - для этого достаточно ввести в поле поиска имя автора - Наталья Веселова; а те читатели, которые предпочитают электронные версии, могут найти их здесь:
https://www.litres.ru/author/natalya-aleksandrovna-veselova/
https://ridero.ru/author/veselova_nataliya_netw0/
https://www.labirint.ru/books/915024/