Вы читаете отрывок из романа «Предпоследний Декамерон». Это роман-антиутопия, о том, как в недалеком будущем на планете свирепствует очередная опасная эпидемия. В лесу неподалеку от небогатого подмосковного садоводства обнаружен бункер-убежищ времен СССР. Там и прячутся на неопределенное время десять человек из садоводства. Кто-то из них вспоминает про эпидемию чумы семьсот лет назад, когда Боккаччо написал свой «Декамерон». Но прошло много веков, и рассказы теперь совсем другие — и вот уже перед нами своеобразная энциклопедия русской жизни начала двадцать первого века…
Десятый и последний день Декамерона, в который рассказываются грустные истории и происходит еще кое-что
История вторая, рассказанная растерянным гуманистом Борисом, об экзотическом способе эвтаназии.
Одна моя недавняя и мимолетно близкая знакомая, вполне миловидная, интеллигентная молодая мать-одиночка купила домик в деревне, чтобы возить туда летом «на парное молоко» своего воспитанного ребенка. Она долго умилялась сельским пейзажам, опасливо гладила «коровушек» и даже попробовала с робким «цып-цып-цып» бросить горсточку крупы в сторону соседских цыплят.
Как-то раз, зайдя за продуктами в местный магазин, она встала там в хвост небольшой очереди и стала невольной слушательницей ни в какие рамки не лезущего разговора. Разговаривали две на вид вменяемые женщины, одна из которых крепко держала за руку сонную девочку лет трех, рассеянно мусолившую по подбородку захватанный банан.
- Прямо даже не знаю, как и быть, – жаловалась первая. – Двенадцать лет уже кобелю, лысый стал, слепой, задние лапы волочит, зубы все выпали. Давно уже не только двор не охраняет, но и гавка от него не услышишь. Дрыхнет целый день – вот и вся служба. Зато жрет, как молодой. Прямо прорва. А жрать не дашь – воет. Хоть сама завой.
- Так усыпи, и все дела, – дала здравый совет вторая.
- Ага, усыпи. Это к ветеринару в район его тащить надо – а как я его, на себе, что ли, понесу? Да и удовольствие недешевое – тыщу рублей, небось, стоит. Я денег не печатаю, чтоб еще на дармоеда этого плешивого их выбрасывать.
- Так способ есть простой, сама раза два так делала. Берешь пакет полиэтиленовый попрочнее – только смотри, чтоб дырок на нем не оказалось – да и на голову ему – и сразу скотчем покрепче замотай. Две минуты – и все дела.
- А не сдерет когтищами-то? – усомнилась собаковладелица.
- Так ты сначала лапы ему свяжи как следует, – последовал еще один добрый совет.
- А ведь и правда. Слушай, спасибо. А я-то, дура все думаю, думаю… Сегодня же и сделаю. А потом – в немецкий бункер, туда недавно соседка своего кота дохлого кинула… А вот еще подскажи-ка мне, если знаешь: в маринад для грибов можно хрен рубленый для остроты добавить?
Но подружка ее не слышала: она деловито вытирала салфеткой подбородок своей скучавшей дочурки и приговаривала: «А кто это у нас тут такой холёсенький? Это наша Ленусенька!..»
- И что я должна была сделать? – надрывалась неделю спустя передо мной интеллигентная юная дама. – Вмешаться и пристыдить их? Разъяснить, как ужасно то, о чем они так спокойно говорят? Так ведь послали бы меня сразу же – ну… туда, в общем. Тут и думать нечего. Сказать, чтобы отдали собаку мне, а не убивали? Ответили бы – да пожалуйста, забирай, чокнутая. Ну, и что бы я с тем псом делала? С блохастым, больным, дворовым? Это ведь ужас! Привезла бы его в свою стерильную квартиру? Вбухала бы три зарплаты в его лечение? Так он все равно через месяц-другой от старости помрет. А до этого ребенка мне чем-нибудь заразит. Или покалечит. Да и вообще – домашние меня с таким чудом и на порог не пустят… В приют его? Где это, да и кому он там нужен? Предложить деньги на усыпление? Так они их на свои нужды потратят, а собаку все равно задушат – надо было тогда ехать с ними не пойми куда и как; все это дичь какая-то, да и ребенка я бы куда дела, не с собой же… Вот и стояла, и слушала, а сердце кровью обливалось…
Я хотел ответить – гуманно и толково, как в таких случаях полагается. Открыл рот – а слов не оказалось. Действительно, как бы я поступил на ее месте? Я скажу: повернулся бы и ушел.
- Фу, – сказала Оля Маленькая, снова совершенно не расстроившись.
- Ну, что за люди у нас! – воскликнула Оля Большая. – Просто дикари какие-то! В двадцать первом веке…
- …и последнем, если так будет продолжаться, – закончила Маша.
- Ну, коли хотите знать мое мнение, – к тому идет, – сказал Макс. – Наша чума тому доказательство.
- Этим людям есть название: эмоционально тупые, – авторитетно заявил Станислав. – У них как бы спит совесть, так что даже странно. И дети среди них встречаются – я таких учеников все чаще и чаще наблюдаю… И все никак не могу разгадать – откуда? Понятно – телевиденье, фильмы, интернет… Но и у других все то же самое – а они нормальные, человечные…
- Это родовое, Стас… – тихо сказала Оля Большая. – Накапливается что-то из поколения в поколение… И это что-то – грех, вот что это. И у приличных с виду родителей рождается такой недочеловек… Хуже фашиста, хуже убийцы… Потому что у тех – идеи какие-то там или мотивы… А тут – просто как метлой сметена любая нравственность.
- Я не совсем согласен. Общество тоже виновато. Вот послушайте мою историю – она короткая, и не про людей, а про… монеты, – громко сказал Макс. – И ужасно грустная, прямо трагическая.
Продолжение следует
В Санкт-Петербурге эту и другие книги автора можно купить в Доме Книги, в Новосибирске - в сети магазинов "Умник", заказать бумажные версии книг можно также в магазинах "Лабиринт", "Читай-город", "Озон" - для этого достаточно ввести в поле поиска имя автора - Наталья Веселова; а те читатели, которые предпочитают электронные версии, могут найти их здесь:
https://www.litres.ru/author/natalya-aleksandrovna-veselova/
https://ridero.ru/author/veselova_nataliya_netw0/