Вы читаете отрывок из романа «Предпоследний Декамерон». Это роман-антиутопия, о том, как в недалеком будущем на планете свирепствует очередная опасная эпидемия. В лесу неподалеку от небогатого подмосковного садоводства обнаружен бункер-убежищ времен СССР. Там и прячутся на неопределенное время десять человек из садоводства. Кто-то из них вспоминает про эпидемию чумы семьсот лет назад, когда Боккаччо написал свой «Декамерон». Но прошло много веков, и рассказы теперь совсем другие — и вот уже перед нами своеобразная энциклопедия русской жизни начала двадцать первого века…
Десятый и последний день Декамерона, в который рассказываются грустные истории и происходит еще кое-что
До обеда опять стояла над лесом мириадами холодных водяных пылинок промозглая осенняя морось – но к четырем пополудни неожиданно брызнули меж ветвей длинные солнечные лучи – и словно россыпи танцующих бриллиантов засверкали на еловых лапах, запутались в покинутой паутине, скатывались с дрожащих пунцовых осиновых листьев на опушке. Перезрелые, будто налитые густой кровью, рябиновые ягоды тянули книзу тугие влажные ветви. Пленники подземелья один за другим выбирались на поверхность, жадно вдыхая прохладный целебный воздух. Подняли даже исстрадавшуюся от духоты и собственной вынужденной неуклюжести Катю – для этого тоже был со временем выработан особый, продиктованный крайней осторожностью способ: один из мужчин поднимался впереди, за ним медленно двигалась Катя, тяжело подтягивая одну ногу к другой, а снизу двумя руками поддерживал ее упиравшийся в стены тоннеля коленями и спиной Макс, готовый, в случае чего, немедленно принять на себя всю тяжесть своей любви. Тот, кто шел первым, – чаще всего это был более крепкий, чем Станислав, Борис – вытаскивал женщину за обе руки при помощи подталкивавшего Максима. После этой операции Катюша, всегда чувствовала легкую вину и унижение, тем более, невольно слушая во время подъема, как Борис бормочет себе под нос: «Ох, нелегкая это работа – из болота тащить бегемота!». Поэтому, оказавшись на твердой ласковой земле и едва поблагодарив насмешливого помощника, она стремилась сразу же уйти подальше и остаться на воздухе подольше – дабы не слишком часто приходилось повторять эту тяжелую и некрасивую процедуру. Макс неотступно следовал за женой, предугадывая ее движения в тоскливом страхе перед ее возможным спотыканием и последующим ущербом. И сегодня супруги тем же порядком добрались до края леса, где таился их замаскированный джип.
Небо над просекой быстро прояснялось, ровными шеренгами бойко шагали по нему тугие калиброванные облачка-хамелеоны, переливаясь от лилового к золотому.
Катюша, устало прислонившись к мощному стволу древней березы, смотрела вверх и говорила мужу с болезненным спокойствием обреченности:
- А вот сегодня – точно наш последний день. Завтра начнется. Я знаю.
- Как ты можешь знать?! – всполошился Максим. – Чувствуешь… что-нибудь такое?
Она медленно кивнула:
- Да. Живот опустился и как окаменел. Малыш меньше шевелится. Это признаки верные. Я и сама читала, и все говорят… Хоть срок и тридцать девять недель, вроде, да кто ж точно скажет… Так что – завтра, скорей всего. В крайнем случае – послезавтра, но это вряд ли...
Макс заглянул ей в глаза:
- Тогда, может, сегодня поедем к блокпосту? Уже вечером будешь в безопасности, в закрытом боксе роддома или больницы. Там, конечно, есть связь, и ты сможешь сообщать каждый свой шаг нашим родным. А в том, что я найду тебя… вас… после всего… странно и сомневаться.
Она помолчала, опустив голову, потом остро глянула в глаза мужу:
- Ты совершенно в этом уверен?
Макс не выдержал ее пронзительно-вопрошающего взгляда: никто из них ничего достоверно не знал. Что творится за страшным блокпостом, за брошенными поселками, за вымершим пригородом? Как живут там теперь люди, какие у них правила? Что по этим правилам сейчас положено делать с карантинными роженицами? И с их новорожденными детьми? А если мать и сына разлучат после родов, – и ребенок будет потерян навсегда? А вдруг Катю заразят в больнице или где-то еще, и она, обессиленная беременностью, не справится с болезнью? А если он сам… Все эти жалящие «если» и «вдруг» жужжащим роем накинулись на него – и он, никогда ни перед чем не отступавший, стиснув зубы и коротко простонав, в минутной беспомощности склонил перед женой свою крупную, под машинку стриженную голову.
- Вот видишь… – Катя горько улыбнулась и нежно провела рукой по его колючему «ежику». – Лучше нам оставаться вместе так долго, как возможно. Ведь каждый час может стать последним. Или даже минута… – она не поняла, почему поднявший в этот момент голову Максим вдруг резко дернул ее за руку, увлекая в непросохшие кусты.
- Пригнись! – отчаянно прошептал он и жестко надавил ей на плечо – так, что женщина инстинктивно повалилась на колени.
Сквозь поредевшие листья они теперь четко видели метрах в ста с небольшим, на другом конце просеки, четыре высокие человеческие фигуры в резиновых противочумных костюмах, противогазах и с автоматами на груди. Все они были развернуты в сторону опушки, на которой притаились ошеломленные супруги, – из чего те бесповоротно поняли, что замечены. Секунду постояв, автоматчики быстрым шагом направились к ним через усеянную низкими пнями поляну – и Максим мягко потянул Катюшу за собой, коротко скомандовав:
- Уходим. Они нас видели. Сейчас главное – увести их от джипа: его нельзя потерять. И от люка...
Зная, что жена не может идти так же быстро как он, Максим вынужденно замедлял шаг, копчиком чуя приближение погони. Он бы не боялся быть пойманным, если б точно знал, что только ему грозит обсерватор, а с Катей точно поступят гуманно. Но что считалось теперь гуманным? И по отношению к кому применялась еще недавно провозглашенная высшей ценностью гуманность? Не шестое – у него их было гораздо больше – а, наверное, шестнадцатое чувство подсказывало бывшему воину, не раз ходившему в опасную разведку, что человечность, скорей всего, не распространяется теперь на злостных нарушителей карантина в условиях всеобщего мора, – и он молча тащил послушную жену за собой, хотя и знал, что расстояние между ними и преследователями драматически сокращается.
- Катя… – проговорил он на ходу. – Ты мне веришь?
- Да, – запыхавшись, еле ответила жена.
- Тогда вот что… Нам от них не уйти…
- Беги один! – самоотверженно предложила она. – Не застрелят же они беременную женщину!
Макс нервно усмехнулся:
- Уже не знаю. Один я не пойду в любом случае – кто я буду после этого? Нам придется затаиться и пропустить их мимо… Просто слушайся меня и молчи… Ни звука – во что бы то ни стало! – он уже искал взглядом подходящее убежище – и сразу заметил канавку за сломанным под углом еловым стволом. – Лезь туда на карачках! Живо!
С похвальной быстротой Катя на четвереньках протиснулась в треугльные «воротца», а Макс, успев кинуть на них побуревшую мертвую хвойную ветвь, махнул через верх и закрыл жену собой, горячо шепча ей в ухо:
- Хорошо, что на мне камуфляж, – могут и не заметить… Если не наткнутся прямо на нас – пройдут мимо с двух сторон… Закрой глаза, чтоб не впасть в панику… Только не крикни… Христом-Богом прошу…
Продолжение следует
В Санкт-Петербурге эту и другие книги автора можно купить в Доме Книги, в Новосибирске - в сети магазинов "Умник", заказать бумажные версии книг можно также в магазинах "Лабиринт", "Читай-город", "Озон" - для этого достаточно ввести в поле поиска имя автора - Наталья Веселова; а те читатели, которые предпочитают электронные версии, могут найти их здесь:
https://www.litres.ru/author/natalya-aleksandrovna-veselova/
https://ridero.ru/author/veselova_nataliya_netw0/
https://www.labirint.ru/books/915024/