Все мы любим рассказы, юморески Карела Чапека. Смешливо-добродушная улыбка появляется, когда читаешь и эту миниатюру о библиотекарях. Его герои карикатурны, но обиды на автора не чувствуешь, потому что доброта и мягкий юмор – определяющие черты его творчества: «Иной человек, как говорится, ни к чему не может себя пристроить. Такие никчемные создания обычно поступают на службу куда-нибудь в библиотеку или редакцию. Тот факт, что они ищут себе заработок именно там, а не в правлении Живностенского банка или Областном комитете, говорит о некоем тяготеющем над ними проклятии. Я тоже одно время принадлежал к таким никчемным созданиям и тоже поступил в одну библиотеку. Правда, карьера моя была весьма непродолжительна и малоуспешна: я выдержал там всего две недели. Однако могу все же засвидетельствовать, что обычное представление о жизни библиотекаря не соответствует действительности. По мнению публики, он весь день лазает вверх и вниз по лесенке, как ангелы в сновидении Иакова, доставая с по
Все мы любим рассказы, юморески Карела Чапека. Смешливо-добродушная улыбка появляется, когда читаешь и эту миниатюру о библиотекарях. Его герои карикатурны, но обиды на автора не чувствуешь, потому что доброта и мягкий юмор – определяющие черты его творчества:
«Иной человек, как говорится, ни к чему не может себя пристроить. Такие никчемные создания обычно поступают на службу куда-нибудь в библиотеку или редакцию. Тот факт, что они ищут себе заработок именно там, а не в правлении Живностенского банка или Областном комитете, говорит о некоем тяготеющем над ними проклятии. Я тоже одно время принадлежал к таким никчемным созданиям и тоже поступил в одну библиотеку. Правда, карьера моя была весьма непродолжительна и малоуспешна: я выдержал там всего две недели. Однако могу все же засвидетельствовать, что обычное представление о жизни библиотекаря не соответствует действительности. По мнению публики, он весь день лазает вверх и вниз по лесенке, как ангелы в сновидении Иакова, доставая с полок таинственные, чуть не колдовские фолианты, переплетенные в свиную кожу и полные знаний о добре и зле. На деле бывает немного иначе: библиотекарю с книгами вообще не приходится возиться, – разве что измерит формат, проставит на каждой номер и как можно красивей перепишет на карточку титул. Например, на одной карточке:
«Заоралек, Феликс Ян. О травяных вшах, а также о способе борьбы с ними, истреблении их и защите наших плодовых деревьев от всех вредителей, особенно в Младоболеславском округе. Стр. 17. Изд. автора, Млада Болеслав, 1872»,
На другой:
«Травяная вошь» – см. «О тр. в., а также о способе борьбы с ними» и т.д.
На третьей:
«Плодовые деревья» – см. «О травяных вшах» и т.д.
На четвертой:
«Млада Болеслав, см. «О травяных вшах и т.д. особенно в Младоболеславском округе».
Затем все это вписывается в толстенные каталоги, после чего служитель унесет книгу и засунет ее на полку, где ее никто никогда не тронет. Все это необходимо для того, чтобы книга стояла на своем месте».
Опять же, хочется добавить, что Чапек дал библиотечным работникам ещё не самую худшую характеристику. По представлениям многих современных авторов и читателей, библиотекари только и делают на работе, что читают книжки. да разгадывают кроссворды.