Недавно позвонили, попросили открыть двери.
Уточняю, что там случилось.
— Братан, – говорит мне парень с того конца провода, – это я соседу вызываю. Он тут забухал и вчера ваще потерялся. Получил где-то бокса, и в ментовку попал. Сейчас вот догреб до дома, ни ключей, ни телефона. Надо ему помочь.
— А он собственник? – спрашиваю я.
— Ты собственник? – спрашивает сосед соседа и мне передает: да, все норм, паспорт у родителей забрал, деньги тоже есть.
Приезжаю, у подъезда на лавке меня ждет очень жалкое зрелище.
Парень мощно помят: весь грязный, рассечена губа, подбит глаз.
Трясет всего, как новорожденного козленка, да и на ногах стоит примерно так же.
Пока поднимаемся на этаж, он рассказывает, что в понедельник получил зарплату и маленько выпил, думал, что сегодня среда, а оказывается, уже суббота.
— Это, по-вашему, маленько? – спрашиваю я.
— Ну да, - соглашается он, - перебрал чутка. А так пью я давно, просто тут зарплата случилась, вот и потерялся.
— Как у Довлатова, – говорю я, – «пьет он каждый день, а еще иногда у него случаются запои».
Молчим.
Он неслабо отхлебнул из большой пластиковой бутылки, которую обнимает нежно, как любимую девушку.
Начал закручивать крышку, задумался, сделал еще пару глотков.
— Кореш что ли твой? – спрашивает он.
— Кто кореш? – не въезжаю я, оглядываюсь по сторонам.
Неужели, думаю «белка», чудится ему кто-то.
— Ну, Доблат этот, – говорит он.
— А, - отлегло у меня, - нет, это писатель такой был. Довлатов. Не слышал?
— Вроде нет, я не очень с писателями, – и добавляет: некогда мне книги читать.
Ну, еще бы.
Кто бы сомневался.
Он снова прикладывается к бутылке и начинает рассказывать, почему такой побитый:
— Вчера шел домой, смотрю какой-то забор. Шел, шел вдоль него, а он не кончается. Решил перелезть через него, – снова поза горниста, и продолжил: грохнулся с забора, а там какие-то мужики давай на меня кидаться. Я думал гопота какая-то. Врезал одному, и бежать. А чо, пьяный ведь, запнулся еще о свой ботинок, понятно, догнали. Пытался навалять им, а там еще несколько человек подбежали, и руки мне скрутили и ментов вызвали. Оказалось, это охрана была. Какое-то там производство. Полицейские меня увезли, а вот сегодня утром выпнули: ни денег, ни ключей, ни карт, ни телефона. Ваще ничего нет. Ладно хоть паспорт был у матери, сейчас все восстанавливать нужно. – Вздохнул он и снова хапнул из бутылки.
— Дома-то есть деньги, – начинаю волноваться я.
— Да, конечно. Я же не дурак сразу с собой все деньги брать. Ничего же не останется, – смеется он.
Открываю ему двери, он заходит, достает заначку. Рассчитывается.
— Может, хорош уже бухать? – спрашиваю я, – это же ничем хорошим не заканчивается. Есть у меня одни ребята. Помогают в этом деле, без всяких кодировок голову на место ставят.
— Блин, а как еще то? – отвечает он невпопад, – тут же невозможно не бухать. Это маманя виновата, купила мне здесь хату, а тут куча алкашей. Как тут не бухать?
Вот так поворот.
— То есть, - уточняю я, - мама виновата, потому что квартиру купила?
— Потому, что здесь купила. Тут много пьяных. Вот раньше на Пионерском жил. Там я столько не пил, а здесь постоянно кто-то во дворе сидит и пьет. Как тут по-другому?
Смотрю на него, вроде не стебается.
Всерьез говорит.
— Тогда надо срочно переезжать, – нахожу я решение.
Он молчит несколько секунд, вероятно, думает:
— Да не, мне здесь нравится. Привык уже.
Еду домой и удивляюсь его логике.
Алкаши - мастаки перекладывать на других ответственность.
Хотя, доля правды в этом тоже есть: может быть, если бы не купили ему жилье, так пришлось бы самому что-то делать.
Или оставался бы под присмотром родителей, и столько не пил.