Режим Лагерфельда как дизайнера был более значительным, чем будет его наследие. Непревзойденный техник и рабочая лошадка, он не изменил то, как мы одеваемся. Его эскизы, как и его речь, были молниеносными, но за их блеском скрывался недостаток оригинальности. В 1983 году, примерно через тридцать лет после начала карьеры Лагерфельда, владельцы Chanel наняли его, чтобы оживить бренд, и он невероятно преуспел, хотя, в отличие от его создателя, он так и не переосмыслил женственность. Десятилетиями ранее Fendi привлекла его к работе, чтобы снова сделать мех забавным, и он тоже это сделал, покрасив его со своей исключительной беззаботностью. Лагерфельду нравилось изображать из себя осквернителя.
По сравнению с иконоборчеством Александра Маккуина, работы Лагерфельда были старомодными. Он гордился тем, что остается актуальным, но в глубине своего сердца — он слишком почитал красоту, чтобы портить ее радикальными экспериментами.
В течение шестидесяти пяти лет Лагерфельд выпускал коллекции, параллельно занимаясь фотографией и издательским делом. Он жадно читал и хвастался, что владеет библиотекой, насчитывающей около четверти миллиона томов. Он также нашел время, чтобы написать книгу о диетах, ставшую бестселлером, предупредив читателей, что, если их не волнует тощесть ради моды, им не стоит ее читать.
Несмотря на свое профессиональное злорадство, Лагерфельд был щедр по отношению к друзьям. Он души не чаял в крестнике и любил свою кошку, у которой был собственный аккаунт в Instagram, модельная карьера, постоянная горничная и бриллианты.
Лагерфельд использовал зрелища, чтобы усилить свой образ божества: перевозил айсберг из Швеции; запускал космический корабль.
Он создал искусство поражать своих подданных, чтобы запугать их.
Опубликовано в печатном выпуске журнала The New Yorker 18 марта 2019.