Это был он. Он сказал просто, словно они расстались вчера, а не 15 лет назад:
- Привет, Вер! С наступающим тебя!
- Привет, Валера, и тебя тоже...
- Знаешь, я давно хотел тебе позвонить, но...
- Можешь не объяснять.
- Да, к черту объяснения! Слушай, ты завтра свободна? Я хочу пригласить тебя... на завтрак.
- На завтрак? Оригинально, конечно.
- Ты согласна, Вера?
- Я... я согласна.
- Заеду завтра в 10. Не рано? Я узнал, где ты живешь.
- Не рано. До завтра.
- До завтра, Вер.
Вера положила телефон. Сердце бухало где-то в горле. Как оно не выскочило наружу во время их разговора - непонятно.
Что это было? Откуда он взялся?
Выплыл из далекого школьного прошлого, из беззащитной юности?
Ворвался, как тогда в класс...
Прошло 15 лет. Ей 34, она красива, обеспечена, у нее хорошая работа и отличная квартира, но - она одна. Так уж вышло...
На следующий день они сидели на веранде загородного ресторана. Вокруг застыл заснеженный, празднично-нарядный лес. В жемчужном, без солнца, воздухе плыли пушистые снежинки, похожие на белых рыб, в высоком бокале рубином пылал горячий глинтвейн в облачке пряного апельсинового аромата, а напротив сидел он, Валерка.
Она думала - может, он постарел и подурнел, и ничего не осталось от прежнего красавчика, я увижу его, и все наконец пройдет, рассеится...
Он действительно изменился - тонкие морщинки легли на чистый смуглый лоб, усталые тени под черными глазами, они так ж е ярки, и так же опасно-лукав прищур завзятого серцееда, но вместо озорных искр в них - легкая грусть с горчинкой иронии. Черные волосы такие же густые и блестящие, но стрижка короче, и нет больше длинной небрежной челки. Элегантное пальто подчеркивало стройность фигуры, только плечи стали шире, запах дорогой туалетной воды, елочно-пряный, - красивый мужчина, уверенный в себе.
- Ты отлично выгладишь, Вер! Стала еще лучше.
- Ну а ты все так же сногсшибателен.
- Дед мне говорил:" Дурак ты смазливый"...Я и был дураком. Хотя почему был? Я и есть дурак. Я столько раз хотел тебя найти, прийти, но... После истории с Наташкой было реально стыдно. Когда мы с тобой поссорились, она все рядом крутилась. Решил показать, что обойдусь без тебя, назло сделать. Сделал... Наташка забеременела. Оглянуться не успел - родители уже салаты на свадьбу обсуждают. Свадьба, армия, институт. А потом оказалось, что я испортил ей жизнь. Развелись. С Никой вижусь, помогаю.
В 30 лет опять женился. Алинке было 19, думал молодая, воспитаю, как мне надо. Оказалось, что жить с дурой, даже красивой - это ад. Полгода назад развелся. Вспоминал тебя каждый день. Вику встретил случайно, она рассказала, что ты не замужем, дала твой телефон. Вер, ты же за Славку замуж собиралась? Он был страшно в тебя влюблен.
- Собиралась...Подумала, зачем портить жизнь отличному парню? Не любила его. Он сейчас в порядке, женат, счастлив, две девочки.
- Я же всегда знал - это ты. Ты - та, которая мне нужна.А все время рядом оказывались другие бабы.
- И много их оказывалось?
- Больше, чем нужно.
Потом он гуляли по лесу, вспоминали школу, смеялись. Валерка притянул ее к себе, его черные глаза были так близко, и смотрели тем же долгим непонятным взглядом, как тогда в классе.
Так смотрит беззвездная полночь, уверенная в своей непроглядной власти над уснувшим миром.
Задумчиво смотрело на них молочно-серое декабрьское небо и величественные ели в нарядных накидках, а они плыли, забыв обо всем, в белых волнах снега, пахнущего холодной свежестью и счастьем...
Время пролетело незаметно.
Они подъехали к Вериному дому.
- Верочка, страшно не хочется расставаться, но у меня дела. Давай так - в 6 я заеду за тобой, и мы поедем ужинать. Пусть будет праздник! Хорошо?
- Хорошо.
Он запечатал ей губы малиново-жгучим поцелуем и умчался.
К пяти часам она вычистила до блеска квартиру, приготовила ужин, привела себя в порядок и стала тревожно посматривать на часы... Как долго тянется время!
Пять минут шестого, пятнадцать, половина...
Она, не отрываясь смотрела на телефон. Телефон молчал. От волнения у нее темнело в глазах.
Не выдержав, в полседьмого она набрала его номер. Металлический голос бесстрастно сообщил, что абонент недоступен.
Как же так? Почему?
Он не придет... Он снова играл с нею.
Да что же это такое?
Первая любовь - она ведь у всех проходит, у всех нормальных людей.
Почему же у нее не прошла? Почему она так в него влипла? 15 лет!
Девять.
Пятнадцать минут десятого.
Жар его смуглой испанской кожи обжег ее, его дерзкая усмешка ослепила ее навсегда, его черные кудри узлом затянулись на ее горле - ей не вырваться , не убежать!
Он превратился в прекрасное морское чудовище, а она так и осталась глупой школьницей, что влюбленно пялится на черноволосого красавчика в кабинете литературы. Прав был ироничный Пушкин, усмехавшийся ей со школьного портрета: она дура, абсолютная дура!
Хотела схватить мечту за край пропахшей приключениями рубахи, приручить своенравный морской ветер, укротить сверкающую волну!
Дура!
Звонок в дверь разбил тишину.
На пороге стоял Валерка.
В черных волосах мерцали снежинки, в руках - охапка белоснежных роз. От нестерпимого блеска его глаз Вере захотелось зажмуриться, от знакомого елочного запаха моментально закружилась голова.
- Вера, прости! Задержался, телефон, кажется, где-то потерял. Прости, прости! Так, мы едем ужинать!
- Шахов, ты решил наверстать наш упущенный конфетно- букетный период?
- Да. Да, да! Будут театры, рестораны, зоопарки! И дурацкие плюшевые игрушки, и цветы - все, что я не подарил тебе за 15 лет!
- Значит так, Шахов - ресторан отменяется. Надеюсь, ты не против моей стряпни? А в ресторан мы поедем утром!
- Вера!
Его поцелуй отдавал медовым ароматом южной ночи.
Ее обдало нестерпимым жаром тропического солнца, овеяло восхитительно-свежим ветром Карибских островов, пахнущего сладостью ночных цветов и горечью раздавленной травы, и веселый Пушкин заговорщицки подмигнул ей темным глазом: " Вот так-то, девочка!"