Однажды я влюбилась. Мгновенно. В такие моменты жизнь всегда разделяется на «до» и «после». Вот ты ещё прежняя, секунду спустя - новая. Разобранная на атомы и молекулы и наспех собранная вновь – первозданный божественный хаос. Всё начинается с любви. Многие остерегаются этого хаоса, берегут спокойствие внутри себя, иные соглашаются на компромисс «бесчувствие, чем душевные смуты», «спокойное приятельство, чем влюблённость». Выбор каждого. А по мне, влюбившись, оживаешь, наконец-то вспоминаешь, что такое Жизнь во всей её непредсказуемости.
«Здесь можешь скептически хмыкнуть что-нибудь про серотонин, дофамин и прочую биохимию. А я парирую квантовой физикой и теорией торсионных полей. Но я не сторонница раскладывать чувства на молекулы и формулы, я сторонница следовать им. Так вот моё чувство влюблённости: а) было иногда мучительно, иногда мучительно-прекрасно, чаще просто прекрасно; б) изменило мой внутренний мир, оно меня изменило».
Полгода я гудела как трансформатор. Любовный ток пронзал меня. На моем внутреннем солнце случались вспышки – инсайты. Я умирала и воскресала птицей Феникс в режиме нон-стоп. Трансформировалась экстерном. Муки и восторги влюбленности шлю рука об руку с исследовательским интересом. Я поглядывала на себя со стороны. И удивлялась. Впустить в мое внутреннее пространство человека обыкновенно/необыкновенного значит распахнуть себя до донышка, отринуть ширмы статусов, порушить ментальные конструкции «мужчина должен, женщина должна», усомниться миллион раз в себе самой и саму себя же вздернуть подмышки из болот неуверенности, позволить себе просто быть собой. Гремучий коктейль из дурости, мудрости, смелости и дрожащих коленей, пронзительной честности.
Предмет моих страстей был почти недосягаем. Цельное сияющее солнце, плывущее вдали над горизонтом. Именно так по-язычески восторженно я его и ощущала: маленькая земная Светка и полубог, пусть и ростом ниже среднего. Мне казалось, мой робкий свет не может быть тождественным харизме моего избранника. Но Свету чужд эпитет «робость». Поэтому из меня хлестало творчество всех мастей и видов. Невысказанные-невыраженные чувства – прекрасное топливо для сотворения. Мира, конечно же. Я писала, ставила спектакли, фонтанировала идеями, бралась их воплощать, ошибалась, вновь ткала мой мир. Когда-нибудь я соберу воедино написанное, придуманное, снизошедшее и подпишу на форзаце «Спонсор моего творчества - Мистер Х». И это будет несомненный шедевр.
Говорят, художник должен быть голоден. Я была голодна до взаимности. В те редкие моменты, когда самый лучший мужчина на свете (в те полгода это казалось непреложной истинной) оказывался на расстоянии моей вытянутой руки, я примагничивалась ладонью к его руке, затылку, предплечью, спине. Через кончики пальцев питала родник моей души. Тогда я была Цирк да Солей, Майкл Джексон, Мэрил Стрип вместе взятые. Одним словом – феерила, сияла, искрилась. Изливать потоки моей влюблённой лучезарности на Мистера Х не всегда представлялось возможным. «В музыке только гармония есть». Если вспомнить, что энергия во мне урчала и взвивалась, как в большой атомной станции, то Фукусима могла случиться в любой момент.
Чтобы предотвратить один маленький внутренний апокалипсис, спустя полгода я решилась на признание в духе пушкинской Татьяны: «Я к вам пишу, чего же боле».
«Кажется, это тепло называется любовью. Это не про статусы, социальные формы, авариный или безаварийный стаж, это чувство совершенно про иное. У итальянцев есть такая фраза «ti voglio bene» – я хочу тебе хорошо. Так вот, я хочу тебе хорошо. Себе тоже».
Ваше воображение нарисовало киношную сцену, где он припадает-таки на одно колено? Я вас умоляю: жизнь интереснее. Ответом мне были пару скомканных строк и тишина. Первое объяснение, которым стремится успокоиться женское сердце: «Слабак!». Нет, ни секунды нет! Человеческая природа так подвижна и многообразна, включает в себя столь пёструю палитру проявлений и реакций, что даже Джейм Бонд с кремнем вместо сердца иногда размазывает слезы по небритым щекам. Или субтильная блондинка проявляет недюжинную выдержку. Мне кажется, несовершенствами и внезапностями и красив человек. Поэтому нельзя объяснить слабостью тишину .
Тишина. Тишинааа. О её скалу разбивается пена эмоций. В неё вслушиваешься, всматриваешься как в далекое слияние моря и неба. Размышляешь о силе и слабости. Что они есть? Крепнешь в своей силе, отдав слезами дань слабости.
А совсем недавно я оказалась в роли Евгения Онегина. С Ленским на дуэли не стрелялась, а вот признание…
Сделать признание страшно. Собрать в кулак все свои силы, весь свой опыт, открыться нараспашку, пережить фиаско. Кстати, в этом, казалось бы, поражении – безответности – кроется освобождение-победа. После сердечной аритмии дыхание выравнивается, картина мира из зыбкой вновь возвращает отчетливость. И сердце – не мертво, оно по-прежнему живо и полно иной полнотой, иным пониманием себя и бытия.
Много страшнее получить признание. Когда человек приносит тебе обнаженную кочерыжку своей души и просит: «Будь моим личным богом, верши мою судьбу». И взирает на тебя ясными глазами новорождённого агнца. А ты ни на йоту, ни на клеточку, ни на секундочку не пастырь. Ты простой смертный с трясущимися поджилками. Ты не готов на взаимность. У тебя совсем нет желания и навыка быть кому-то богом, брать на себя ответственность за судьбу другого.
В момент, когда я поняла, что сейчас в эту минуту являюсь властителем души человека напротив, мне стало страшно до слабеющих коленок, до холодка по позвоночнику. Ведь любое моё действие или бездействие в момент максимальной открытости и уязвимости другого может повлечь тектонические сдвиги в хрупкой внутренней субстанции влюблённого весом в 21 грамм и масштабом со вселенную. Как не навредить? Как уберечь эту восторженность, эту благоговейность перед чувствами? Как не порезать хирургическим скальпелем слова нежную мякоть души? Промолчать? Убежать? Бормотать утешительную ерунду? Господи помоги!
Здесь я поняла природу тишины. Потому что именно она кажется единственным верным средством. Замолчать. Уйти в тень. Дать визави время и пространство самому справиться, упорядочить и воскресить то, что сметено цунами чувств, восстановить равновесие.
Вдохнуть и выдохнуть. Есть иной выход. Вновь вдохнуть. Включить весь свет своей души и просто быть человеком. В моменте. Не дать себя поглотить чувствам другого, но мягко, сбавляя градус страсти, вместе выйти из водоворота переживаний. «Мне трудно быть тебе Богом. Но я не убегу, не спрячусь, не оставлю тебя с тишиной, я протяну тебе руку не ответной влюбленности, но человечности, чтобы переплыть эти девятые валы любовных потрясений». Потому что давно известно, влюблённость – сродни помешательству, любовь она иная. Она тихая и тёплая. Она не требует ничего взамен. Она всему верит, всего надеется, всё переносит. Любовь никогда не перестаёт. Она полна спокойной радости. Её не нужно облекать в слова, она просто есть. Здесь в сердце моём.
Июль 2021
#любовь_и_точка